'Вопросы к интервью

С. Крючков 22 часа и 5 минут в российской столице. Это действительно «Разбор полета» — программа о людях и решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут ее Марина Максимова… Марина, привет!

М. Максимова Добрый вечер!

С. Крючков ...и Стас Крючков. А в гостях у нас сегодня музыкант, шоумен, телерадиоведущий Александр Пушной.

А. Пушной Нужное подчеркнуть. Здравствуйте, друзья! Во-первых, я хочу передать через Станислава привет человеку, которого я регулярно слушаю и делаю это с огромным удовольствием — Константину Ремчукову. Константин Вадимович, вам огромное спасибо от меня как от слушателя! Я уже говорил вам «спасибо» в образе Деда Мороза, как-то раз встретив вас случайно на улице. Ну вот теперь вы знаете, что Дедушка Мороз вас слушает, и слушает каждый раз очень внимательно.

По поводу музыки. Я знаю, что у вас вообще радиостанция не музыкальная, поэтому мы не будем мучить ваших слушателей музыкой. А поговорим мы вот про что. Поговорим мы про то, как моя жизнь действительно за последний год изменилась. В каком ключе, сейчас объясню. Вот смотрите: вы средство массовой информации. Правильно я понимаю?

С. Крючков Так и есть.

А. Пушной Вы берете информацию, выбираете, и у вас есть средства, чтобы сделать ее массовой. Правильно?

С. Крючков Вы правы.

А. Пушной Всё логично пока?

С. Крючков Абсолютно.

А. Пушной Следите за руками. Количество информации, вот все говорят, возросло в последние годы и так далее. Количество информации не возросло! Возросло количество передаваемой информации. Давайте отмотаемся где-нибудь… Помните, когда Пангея раскололась? Вы же присутствовали.

С. Крючков Да конечно. На глазах всё происходило.

А. Пушной Уж Константин Ремчуков-то точно помнит. Так вот, когда Пангея раскололась, в то время тоже была куча событий. Трилобиты плавали, у них тоже было много информации. То есть информация — это событие. Если она не передается из уст в уста, то как бы и нет не какого распространения информации, что тоже логично.

Но вот мы с вами жили, жили, и появились традиционные средства массовой информации, которым вы являетесь. То есть у вас есть средство передачи информации другим людям, или трилобитам — неважно, за кого вы считаете своих слушателей. Но это всё было (я же человек, родившийся в Советском Союзе) отдельно, а мы были отдельно.

То есть мы были слушатели, потребители информации, и были некие большие здания, на которых было написано «ТАСС», были здания, на которых было написано «Типография», и всё было там. И вот если я пойду туда и что-то там сделаю, то это значит, я что-то опубликовал. Я всегда считал, что если я хочу опубликовать свой диск, свои песни, то мне нужно пойти куда?

С. Крючков В редакцию.

А. Пушной В редакцию! В звукозаписывающую компанию, которая должна всё это звукозаписать, а потом издать официально. Вот теперь к этому распространению информации, которое у нас уже традиционно существует, типа радио и телевидения, добавляем эти ваши интернеты.

С. Крючков Ну, не только наши, но и ваши.

А. Пушной Наши, всякие. По-моему, у Саши Плющева так называлось — «эти ваши интернеты». Имелось в виду, что так думают они сверху про наши интернеты снизу. То есть это вроде как наша такая тусовочка, междусобойчик, студенты для студентов сделали такую сеть, где мы, одни студенты, другим студентам что-то передаем.

И у меня было полное ощущение до прошлого года, что если я что-то делаю в интернете, то я это делаю как бы для себя и для своих друзей-товарищей. Ну хорошо, этих друзей-товарищей может быть много, может быть мало, но это никак не публикация.

С. Крючков Даже если у вас миллион подписчиков в YouTube.

А. Пушной Вот! Наша замечательная ГД (вы знаете нашу ГД — Государственную Думу) взяла (я не помню, в каком году — вы должны это помнить) недавно (ну, относительно палеозоя недавно) выпустила закон, что если у тебя (Станислав меня сейчас поправит) более 3 тысяч подписчиков, насколько я понимаю, в любой социальной сети…

М. Максимова Это Фейсбука очень много коснулось.

А. Пушной Вот, очень правильно нам сейчас Марина подсказывает. Я думал, что это специально наша ГД сделала для какого-то там Фейсбука, который что-то там бурлит, понимаешь, который что-то там пишет непонятное. Ну и, как мы знаем, у нас всегда применение закона избирательно. И вот, значит, для тех, кто что-то такое там пишет в политическом смысле слова, придумали такой закон, чтобы если что, взять и… как мы любим.

Я, сидя на своем YouTube-канале, схватившись за свою гитару, играл то, что я играл с 1987 года. С 1987 года я любил играть разную музыку в своем любимом стиле — в тяжелом. Я всё это делал, делал и был уверен, что это всё не касается никаких публикаций. Я же ничего не публикую! Я же не иду ни в какие организации, редакции, в какие-то большие здания — я просто делаю сам для себя и да, выкладываю на своем маленьком канальчике.

Маленький канальчик стал немаленьким, но я продолжал думать, что это всё для дома, для семьи. И ровно год назад, как сейчас помню, 16 апреля мне приходит письмо. Письмо от правообладателя той песни, которую я переделал. Было следующее письмо, составленное в таком очень юридическом ключе. Было написано: «Дорогой Александр, мы обнаружили публикацию у вас на канале».

После чего я говорю: «Подождите, какая публикация?! О чем вы таком говорите?». И тут мне юристы объяснили, что, оказывается, я теперь СМИ. И всё, что я делаю (господи, с этой политикой — это у вас в Фейсбуке, а тут просто песня) — это, оказывается, публикация. И вот как раз в этот момент, когда я нажал кнопочку «опубликовать» (а кстати, кнопочка в YouTube именно так и называется — «опубликовать»), я опубликовал это. И в этот же момент я нарушил авторское право.

Почему я не нарушил его раньше? Потому что играть песни ты можешь чужие, любые, какие хочешь. Записывать ты их можешь как угодно — даже на Abbey Road. Если есть деньги, как у «Машины времени» — поехал и записал. Ты даже можешь это раздавать людям — своим друзьям, товарищам, бабушкам, прабабушкам. И даже незнакомым людям можешь это раздавать. Ты не можешь это пу-бли-ко-вать. И вот тут я понял удивительную вещь — что я, оказывается, стал жертвой современного мира.

Ну, как сказать… Каждый, кто нас сейчас слушает, наверняка говорит: «Ну слушайте, это всё этот дурачок, который пришел со своей музыкой. А у меня же дома какой-то маленький несчастный инстаграмчик. У меня там не 3 тысячи подписчиков, а 8. Ну, или 9, или 12. Я не являюсь СМИ. Я просто снимаю, как у меня ребенок какает на горшочке, и хочу, чтобы это было красиво. Я подложу туда песню группы Queen, которая называется Don't Stop Me Now». Казалось бы, почему бы нет? Тем более, что это идеально подходит как раз под этот процесс. И человек вдруг неожиданно получает бан на свой инстаграм, который не является СМИ.

В чем вопрос? А в том, что за этим уже не следят люди. То есть те, кто занимается авторским правом, решили, что за этим невозможно уследить. За этим будет следить робот. И когда ты выкладываешь что-то в соцсети и подкладываешь известное произведение, которое уже имеет свой цифровой оттиск в каких-то серверах, ты автоматически нарушил правило, и тебя забанили. Ну, в лучшем случае просто убрали музыку, в худшем случае забанили, в еще худшем случае вообще закрыли аккаунт. То есть мы, думая, что мы живем в этом свободном замечательном интернет-мире, оказались в мире, который начал регулироваться. И я эту регулировку на себя ощутил лично.

После того, как я стал переписываться с правообладателем, говорить: «А что же мне делать?», они мне сказали: «У тебя есть 3 варианта. Первый вариант — пойдем в суд. Это, конечно, не уголовка, но административка тебе будет такая, что… Можем и переквалифицировать, если хочешь». У нас же как бывает? Если слишком сильно наадминистративил, то можно и поуголовить. «Либо ты с нами договариваешься, либо ты это убираешь нафиг».

С. Крючков А назвать пародией это нельзя?

А. Пушной Вот! Генеральный вопрос от Станислава! Недаром он всё-таки с Ремчуковым общается.

М. Максимова Юристом надо работать.

А. Пушной Надо работать с юристом. Я так и спросил: «Это пародия». Более того, у нас в административном кодексе даже есть такая статья, которая защищает пародистов. Если это пародия, я никому ничего не должен. «Никому и ничего» — написано болтом. Но когда ты делаешь пародию, как мне сказали юристы, ты должен делать так, чтобы мы, зрители, угадали объект пародии.

То есть я должен выглядеть как Цой, петь как Цой, не знаю, играть как Цой, звучать как Цой. Я должен быть Цоем — тогда да. Идеальная пародийная программа в этом смысле — это «Точь-в-точь» или «Один в один» на Первом или Втором канале. Я не помню, они идут на всех каналах одновременно. Вот это называется пародией.

Я всю жизнь делал как? Я делал от себя. То есть я брал чужой материал, делал его так, как я это вижу, как мне это нравится и, соответственно, получал результат. Это называется переработка. Причем мне всегда казалось, что пародия — ну, такая классическая, банальная пародия, про которую мы говорим: когда я похож на Цоя, играю как Цой, ничего не изменяя в исходном материале — это дешевый жанр. Не знаю, может, на меня обидятся великие пародисты, но это так. А когда ты привносишь что-то, когда ты что-то меняешь…

Великий Антон Долин говорил (я просто не берусь за такие суждения от себя, поэтому я сразу сослался на Долина), что Шекспир, вроде, говорят, тоже не придумывал сюжеты, а он их брал откуда-то. Но просто он настолько гениально их переделывал, что он стал Шекспиром. И вообще понятие заимствования…

М. Максимова И в этот момент вы поняли, что до Шекспира не дотягиваете.

А. Пушной Ой нет, я даже до Долина не дотягиваю — куда мне до Шекспира. Я к тому, что когда ты что-то переделываешь, как мне кажется, это интересней. Правильно, согласитесь? Но с точки зрения закона это нарушение.

А.Пушной: Я буду выбирать, кто меня будет транслировать, а не транслятор — кого он собирается транслировать

С. Крючков Саша, а если расставить акценты. Смотрите, 4 стороны. С одной стороны, YouTube. С другой стороны, вы как человек, перерабатывающий, или пародирующий, или что угодно делающий. С третьей стороны, правообладатель. И с четвертой стороны, наша ГД, которую вы упомянули. Вот здесь кого поменять то нужно?

А. Пушной Вы знаете, к сожалению, ГД здесь, как бы она ни хотела, но она ни при чем. Потому что YouTube — вообще говоря, это американская компания, внутри которой, на секундочку, действуют американские законы. Публикация внутри России — да, конечно, прибежали эти наши и начали: «Давайте, давайте»… Ну, я всё рассказал. Но и западные правообладатели тоже ловят меня за эти — как называются? За корнеплоды.

Но смотрите, какая история. Вот есть правообладатель. Вы большой мейджор, которому принадлежит куча артистов. И есть какой-то никому не известный ноунэйм по имени Александр Пушной, который сидит в дремучей России. И этот ноунэйм в дремучей России взял и сделал пародию на Стинга. Кавер на Стинга — не пародию, кавер. То есть он переработал Стинга по-своему.

4 варианта действий, что можно сделать с этим человеком. Во-первых, мы его поймали с помощью робота. Конечно, Стинг не отслушивает весь российский YouTube — мы поймали его с помощью робота. И мейджору предлагают 4 варианта. Пойти в суд — найти этого парня, узнать, где он живет, как-то вызвать его повесткой в американский суд, чтобы он приехал в ковидной маске. Второй вариант — забанить к чертям, и еще страйк кинуть, чтобы ему мало не показалось. Просто забанить без страйка. И мо-не-ти-зи-ро-вать.

И вот этот 4-й вариант и выбирают все мейджоры. Потому что, в принципе, они не хотят меня искать, не хотят со мной судиться — да бог с тобой, играй ты своего Стинга. Но мы тебя монетизируем. Это называется жалоба на нарушение авторского права. Это жалоба!

Это, знаете, очень похоже на то, когда ты едешь на машине, и говорят: «До 20 км/ч ты не нарушил». Ты нарушил, но просто штраф равен нулю. Понимаете? Тут то же самое: я нарушил, но штраф равен монетизации. Понимаете, в чем смысл? Западные мейджоры уже так делают — эта монетизация включается автоматически. Но в России, как обычно, мы всё чуть-чуть опаздываем, лет на 10-20.

Поэтому тут ты должен по закону… Ну, я расскажу, как в итоге сделал я. По закону, если ты хочешь что-то переделать, а выставить именно как свое — со своей переработкой, со своим видением, ты должен это сделать от начала до конца — отправить правообладателю. Он отправляет автору, либо, в худшем случае, родственнику автора.

Почему в худшем? Сейчас объясню. Потому что он говорит: «А мне не нравится». Вот так говорит, например. Или там: «Не знаю, что-то…». В общем, после этого правообладатель возвращает тебе обратно и говорит: «Всё, вариантов никаких нет. Забудь про это». Либо, если он говорит: «Это подойдет», тогда, соответственно… Почему я говорю «к сожалению» — потому что авторы, как правило, более лояльны к обработкам. Автор говорит: «Да, мне это нравится», и дальше ты выплачиваешь так называемую лицензию.

То есть ты платишь лицензию за то, что ты уже сделал. Ты выплачиваешь лицензию на переработку. То есть ты уже постфактум получаешь разрешение на то, что ты уже переработал. А дальше ты начинаешь это продавать и всё равно отчислять авторские отчисления за эту композицию.

С. Крючков Так вот он где, корень-то! Начинаешь продавать, и тогда начинается монетизация.

А. Пушной Гениальный вопрос! Марина, вы не успеваете за Станиславом — он второй раз задает гениальный вопрос. Я тоже так думал. Я тоже думал, что если я, простой христианин, завел у себя YouTube-канал и на балалайке дома играю Queen, то меня не могут тронуть, потому что я не монетизирую канал.

С точки зрения закона неважно, монетизируешь ты канал или нет. Потому что в том письме, которое мне пришло год назад, было написано: «Мы обнаружили пу-бли-ка-цию». Там не было написано: «Ты на этом заработал кучу денег, дай половину». Ты опубликовал! Еще раз говорю: неважно, сколько ты при этом заработал. Ты можешь заработать ноль — ты публикацией нарушил авторское право.

Поэтому монетизированный у тебя канал, немонетизированный, вложил ты в это все свои деньги и остался вообще без денег, или ты собираешься на этом заработать триллиарды — неважно. У меня такое ощущение, что к вам сегодня пришел какой-то юрист и рассказывает какие-то юридические…

М. Максимова Но в итоге вы попали в ситуацию, когда вам приходится теперь монетизировать. Правильно? То есть вот этот ютюбчик, который был для семьи, для друзей, для приятелей, теперь…

А. Пушной Смотрите, по поводу монетизации. Как я сказал: нужно купить лицензию на переработку, переработать — в случае согласия. Дальше я выкладываю, и действительно монетизация уже идет как бы и в сторону правообладателей, и в сторону мою. Но западные лейблы, как я вам говорил раньше, делают это проще. Они монетизируют без согласия. Они не спрашивают у Стинга: «Стинг, тебе как это?». Или, там, у Фила Коллинза: «Как тебе?». Они просто монетизируют.

И мне кажется, в этом есть некое будущее. Потому что огромное количество людей в России хотят это делать и делают это. Их не ловят — не знаю, может, потому, что они не так торчат, как я начал торчать год назад. То есть я бы на месте наших правообладателей включил бы эту систему (она не такая сложная), с помощью роботов ловил бы все каверы, которые были сделаны на тех или иных наших отечественных артистов, и собирал бы там по 3 копейки.

И получилось бы больше, чем та лицензия, которую должен купить… Конечно, никто ее покупать не будет. Это я, человек, который заработал на телевизоре, могу это всё оплатить. А вы можете себе представить простого парня, студента, который хочет всё это играть?

Опять же, понимаете, в чем заключается ужас? Что мы перестали воспринимать мир вне вот этой публичности интернета. То есть если раньше студент запросто мог это играть своей подруге, пригласив ее к себе в комнату в общаге, то сейчас он ей то же самое делает через соцсети. И тем самым, выходя в соцсети, он это пу-блин-кует.

И что он должен с этим делать? Он должен с этим как-то жить дальше. А правообладатель будет ему: «Как ты смеешь петь песню на мотив известного произведения, хотя ты посвятил эту песню своей девушке?». То есть нельзя через соцсеть даже вот так, таким образом общаться. Вы наверняка знаете… Я думаю, что Константин Вадимович рано или поздно там окажется — в ТикТоке, я имею в виду.

С. Крючков Уже. Я выяснял. Изучил этот вопрос.

А. Пушной Вы же знаете историю ТикТока — на чем он, собственно, взлетел. Была китайская компания, которая клала большой болт на все авторские проблемы.

С. Крючков О, где те святые времена?

А. Пушной А вот! О чем это говорит? О том, что когда-то у нас было средство массовой информации, как «Эхо Москвы», как всякие другие радиостанции, как тот же «Маяк», как огромное количество радиостанций, где было понятно, что это средство массовой информации и остальное, то теперь каждый, когда берет в руки телефон и регистрируется в какой-то соцсети, становится средством массовой информации. Даже без нашей ГД. Потому что когда у тебя меньше 3 тысяч подписчиков, робот тебя всё равно ловит.

То есть с точки зрения политики ты еще не СМИ. Тебя, может быть, не поймают за политику. Но с точки зрения авторского права — всё, ты зашел туда, ты согласился со всем этим. Знаете, обычно «Я согласен с условиями» — так там в условиях всё написано: что ты соглашаешься соблюдать авторские права.

С. Крючков Так это ж читать надо.

А. Пушной Это же читать надо, а кто это читает? Поэтому, друзья, вот такая…

М. Максимова Александр, пишите свои песни, переставайте делать каверы, и станете миллиардером.

А. Пушной Слушайте, во-первых, многие люди пишут свои песни и миллиардерами не становятся, потому что их песни полное что? Нельзя говорить в эфире. Во-вторых, если бы я был Полом Маккартни, я бы так и поступил. Но Пол Маккартни, к сожалению, уже есть. Поэтому как я могу? Я что-то свое писал, кстати. У меня какие-то вещи разлетелись по интернету. Не знаю, Марина знает эту песню: «Ах, какая невезуха — абсолютно нету слуха».

С. Крючков Да вся страна знает, конечно.

А. Пушной Нет, ну серьезно, слышали?

М. Максимова Мы обсуждали, как раз перед эфиром.

А. Пушной Это моя песня. «Надо радоваться, не надо напрягаться» — это моя песня. Песня со всякими страшными посылами типа «кто вы, я вас не знаю» — тоже моя песня. У меня много моих песен, но каверы — это, что называется, не могу. Это прямо для души. И сейчас я прошел этот этап от начала до конца. Я взял и очистил всё, что можно очистить. Но понятно, что это не касается западных треков. То, что нельзя было очистить, я не очистил.

Я хочу сказать, кстати, что есть две замечательные девушки, которые на своих хрупких плечах вынесли вот этот альбом, который сейчас вышел 1 апреля. Вы можете найти. Набирайте, друзья, «каверы Пушного» в любых соцсетях, и вы всё это найдете — то, что вымучено кровью и потом.

Значит, кровь была моя — то есть деньги. А пот был наших девушек. Вот, пожалуйста, я хочу, чтобы все сейчас поаплодировали, сидя у своих радиоприемников. Ксения Ульянова — правильно? Правильно, Ксения Ульянова. И находящаяся здесь с нами Руслана Султанова. Вот тоже, ваши аплодисменты. Эти девочки прошли этот адский юридический кошмар после того, что на меня свалилось год назад.

Так что, дорогие друзья, я хочу сказать, что разбор полета заключается в следующем. Мы с вами летим, как Юрий Алексеевич, уже 60 лет. Правда, он уже слетал туда и назад, а мы с вами полетели в один конец. Обратной дороги нет. Сегодня всё, что ты делаешь в публичном пространстве, автоматически будет так или иначе попадать в юрисдикцию, собственно, того государства, где ты это публикуешь. Если ты этого не хочешь, у тебя есть один выход — выйти из интернета, пойти к Агафье Лыковой и вместе с ней, у нее там на участке на любых инструментах играть всё, что ты хочешь. Вот, собственно, и всё. Как-то мы уложились в 20 минут.

С. Крючков Слушайте, а, допустим, отказаться от публикации этого трека? Ну пусть он сильно нравится — нет?

А. Пушной Нет, в смысле, отказаться от публикации — как? Понимаете, ну вот вы, «Эхо Москвы» — давайте откажемся от эфиров.

С. Крючков Нет!

А. Пушной Нет — а чего? Так же будем собираться, классно сидеть, друг другу рассказывать. Не хочется от публичности? Ведь деятельность любого артиста — деятельность публичная по определению. Просто у нас есть несколько градаций. Например, вы помните, как свой первый триллиард или квадриллион, не помню, рублей или долларов заработал Юрий Антонов. В те годы все, кто, собственно, хоть как-то умел играть в кабаках, играли «Мечта сбывается…» — я сейчас буду петь эту песню дальше, и вы тоже попадете на авторские.

А.Пушной: Сейчас нет понятия альбома. Вообще. Сейчас есть понятие плейлист

Вот это песню играли все во всех кабаках. И каждый раз, когда эта песня звучала, РАО, Российское авторское агентство (не помню, как оно называлось тогда, при Советском Союзе), соответственно, эту 1 копейку отчисляло автору за то, что эта песня исполняется в кабаке. Но так как кабаков тогда в Советском Союзе был триллиард, и других песен просто не было, то Юрий Антонов, говорят, какие-то фантастические деньги заработал на авторском праве.

То есть оно уже тогда работало. И оно, заметьте, тогда работало по той схеме, по которой сегодня мейджоры, западные компании, работают с YouTube. Потому что Юрий Антонов ведь не ездил по этим кабакам, не слушал эти группы и не говорил: «Ребят, вы играете мою песню плохо. Вы ее не дотягиваете. Ну-ка перестаньте!». Просто перечислялось. Ты песню играешь? Играешь. Многие группы играли эту так, что многие даже не узнавали, что это Юрий Антонов. Но всё равно они потом спрашивали: «Это было что такое?».— «Это была песня Юрия Антонова». И они галочку ставили.

Поэтому суть-то в чем? Эта система давно существует. Просто мы, опять же, своим вот этим цифровым — как бы сказать? — цифровым полетом в какое-то такое пространство, где всё можно, где я могу так, могу сяк, как-то долго жили… Недолго. Мы жили в ощущении, что вот у вас там эта ваша всякая традиционщина — телевизор, радио, вот эти ваши газеты, пароходы, книги, надо издавать, а я тут напечатаю у себя на страничке, и будет у меня что?

С. Крючков Счастье.

А. Пушной Счастье! А оказалось, что это не счастье, а публикация.

С. Крючков Саша, вот проблема обозначена. Если создать такой образ: рыбы, которые оказались под водой. Просто нужно теперь научиться в этом жить?

А. Пушной Да, но я надеюсь, конечно, что произойдет вот что. Произойдет нормальная утряска. Что должно произойти, мне кажется: должно произойти осознавание вот этими всеми конторами, которые правообладатели (особенно российскими), что это лавинообразная история.

Конечно, Пушного можно взять за глотку и сказать: «Давай-ка иди договаривайся». Он пойдет и договорится. Но даже то, что я выложил, что мне пришлось удалить, кто-то уже скачал и выложил где-то у себя. Ну что, за ними бегать? А у него кто-то скачал и выложил у себя. В интернете нельзя всё удалить! Мы же это знаем.

Как у меня была одна замечательная знакомая — точнее, знакомый, Виталий Коломиец. По-моему, он рассказывал, что у него мама позвонила ему в ужасе и сказала: «Виталий, я удалила интернет!». Она взяла иконку и просто удалила ее в корзину. Но можете себе представить, что она подумала — что она удалила весь интернет в одну секунду. Женщина из Балашихи взяла и удалила терабайты информации.

Так вот, так как удалить это нельзя, возьмите с этого какую-то пользу. Придумайте систему, которая будет это монетизировать, и вам будет счастье. Иначе с этим бороться невозможно. Но это, к сожалению, должна быть не наша пользовательская инициатива, а инициатива сверху.

С. Крючков Скоро, может быть, удалят нам интернет в виде YouTube. Кстати, вы такую перспективу не рассматриваете?

А. Пушной Нет. Опять же, это то же самое, о чем я только что говорил. Понимаете, когда идет снег, можно брать лопату и забрасывать его назад. Помните, как Кличко говорил: «Пусть снег убирает тот, кто его разбросал». Я считаю, что если ты пытаешься снег забросить наверх, ты занимаешься сизифовым трудом. Поэтому это бесполезно. То есть можно пытаться. Называется, смотри отключение Телеграма. Вот, была же история, уже хотели отключить — не получилось.

Поэтому нет, надо просто брать эту действительность как некую наступившую и с ней пытаться работать. И если вам реально нужны… Действительно, есть проблема. Потому что люди не соблюдают авторское право — катаются, понимаешь, и играют музыку из мультиков. А наши замечательные композиторы, великие, сидят и от этого ничего не имеют. Так надо, чтобы имели. А для этого нужна система, которая будет это делать правильно и логично. В общем, короче, я всё сказал.

С. Крючков А для нас правильно пока пойти и послушать альбом каверов Пушного, который вышел 1 апреля на лейбле «Навигатор records».

А. Пушной Да, всё так.

С. Крючков Александр Пушной, телерадиоведущий, шоумен, музыкант, сегодня гость «Разбора полета».

НОВОСТИ.

РЕКЛАМА.

С. Крючков Стас Крючков, Марина Максимова, Александр Пушной сегодня гость «Разбора полета». Сразу после этой программы «Футбольный клуб» с Василием Уткиным и Константином Похмеловым. После полуночи «Битловский час» с Владимиром Ильинским. А с часу до 3-х пополуночи программа Игоря и Юджина «Хранитель снов».

М. Максимова Александр, смотрите, вы сейчас практически первую часть нашей программы говорили, как же это тяжело теперь жить в YouTube. Но вы же, правда, адаптировались, в какой-то степени смирились. Вот этот альбом, который сейчас вышел на днях — он же не последний, правильно?

А. Пушной Я думаю, что последний, судя по тому, какое количество денег я на него потратил. Но я просто обязан это сделать. Среди всех авторов, которые слушали мои каверы, есть 4 человека, которым я хочу сказать спасибо. Это те люди, которые не взяли ни копейки за ту лицензию, о которой я вам рассказывал.

Первый человек — Валерий Сюткин. Огромное ему спасибо! Причем там была такая история. Есть такой Дима Лужинский, мой хороший знакомый, который переводит с языка на язык в литературном смысле. Кстати говоря, вы, наверное, слышали такую песню, которая называлась «Зеленоглазое такси», на немецком языке в стиле Rammstein. Мы тоже с ним когда-то сделали — он перевел на немецкий, я всё это нарычал, и это гуляет по интернету. Кстати, на вашем любимом телеканале «Дождь» думают, что это Rammstein. Так вот, Валерий Сюткин разрешил нам переделать его песню на английский язык.

Вторая история — тут, честно говоря, у меня просто подкосились ноги от счастья. Потому что сам великий Алексей Львович Рыбников, послушав песню «В Африке реки вот такой ширины», сказал: «Да». Мы ему говорим: «Сколько?». Он говорит: «Нисколько». — «Подождите, как нисколько?». — «Нисколько». И два замечательных автора, у которых я тоже спросил разрешение, сказали, что можно переделывать, и тоже ни копейки не взяли — Марина Ланда и Сергей Васильев. Это авторы песни «От винта!» из «Смешариков».

Вот я просто хочу отдельно еще раз назвать эти имена великих авторов. Ну, то, что они великие, было и так понятно. Но то, что они в данном случае мне лично вот так вот удивительно помогли — это Валерий Сюткин, Алексей Львович Рыбников, Марина Ланда и Сергей Васильев.

М. Максимова Скажите, а отказы были? Даже с деньгами.

А. Пушной Конечно, были отказы. В основном почему-то меня не любит сын Крылатова. Евгений Крылатов, к сожалению, покинул этот мир, я не успел выйти на него. Но вот почему-то сын, который слушает, что ему предлагают, говорит: «Нет, нельзя категорически».

Я пытался выяснить, почему, но ответ я так и не понял. В конце концов, он имеет на это полное право. Пожалуйста, не хотите — как хотите. Но мне сказали, что вроде там всё это связано с тем, что те песни, которые написал его отец, должны быть написаны и были написаны для детей, и петь их должны дети, а не вот этот вот дурак со своей жужжащей гитарой. И вообще электрогитара — это дьявол, он считает. Я считаю, что, в принципе, наверное, он в чем-то прав. И я хочу передать огромный привет Рите Митрофановой, которая слушает нас в данный момент. Рита, тебе привет!

С. Крючков Не только детям, но и 97% мужиков, которые являются подписчикам вашего канала. В одном из интервью прочитал, что почему-то гендерная принадлежность такова.

А. Пушной Да, меня слушают мои ровесники — такие же 45-летние дядьки. Я пытался как бы сказать: понимаете, тут вопрос такой — кому принадлежит Пушкин? Допустим, представим себе ситуацию: были бы до сих пор живы родственники Пушкина, и они бы обладали всеми правами на всего Пушкина. И они бы выбирали, кому можно читать Пушкина со сцены, а кому нельзя.

«Вот нам не нравится, например, как Юрский в свое время гениально читал Пушкина», — допустим, сказали бы правообладатели. И что бы мы сказали в ответ? А мы бы сказали: «Подождите, а Пушкин принадлежит кому? А Пушкин принадлежит нам, потому что он наше что? Он наше всё». Логично?

Это я пытаюсь как бы апеллировать к людям, которые мне отказывают. Поэтому я не могу с собой ничего сделать. Евгений Крылатов — это часть моего культурного кода. Я вырос с этими песнями. Они во мне сидят. Я не могу их из себя выбросить. То есть понятно, я должен соблюдать закон. Я не буду это никуда распространять и, конечно, про это забуду. Но я не могу с собой ничего поделать. И какая-то часть культуры — это тоже частичка меня, понимаете?

В данном случае меня разрывает изнутри, потому что я, с одной стороны, не могу от этого отказаться, потому что это часть меня. А с другой стороны, я должен всё время обращаться к людям, которые ладно бы еще родственники. Бывает ситуация, когда человек, не имеющий никакого отношения к произведению и к авторам произведения, обладает правами. И почему я его должен спрашивать? Тут я вообще не могу понять.

С. Крючков Таков закон.

А. Пушной Таков закон! Понимаете, ужас в том, что я никогда не думал, что я буду внутри этого закона находиться. То есть я всегда считал, что это касается кого-то там. Где-то там вот эти ребята, что-то там они, опять же, в своих телевизорах и на радио, этот вопрос решают. Но оказалось, что сейчас это пришло в интернет. А в интернете мы все находимся, и теперь это касается каждого из нас. Я вам больше скажу: у меня огромное количество людей переживает по этому поводу.

А.Пушной: Бывает, когда человек, не имеющий никакого отношения к произведению и к авторам, обладает правами

К счастью, есть лазейки. Ну как, лазейками это называть неправильно — есть строчка в законе в том же YouTube, которая называется «fair use». По-русски называется «добросовестное использование». Благодаря вот этому добросовестному использованию или fair use существует такой замечательный человек, как Женя Баженов, он же BadComedian. Потому что благодаря этому добросовестному использованию ты имеешь право создавать новое художественное произведение на базе какого-то другого.

Классический пример — это Женя Баженов. Когда ты берешь фильм, делаешь на него обзор, что является самостоятельным произведением, и тогда тебя защищает закон. То есть эта строчка существует. Вот ее убери завтра — просто с каким-нибудь, не знаю, лоббированием… Вот сейчас какой-нибудь Байден придет и скажет: «Слушайте, мне не нравится баженовские обзоры. Давайте уберем эту строчку из закона».

Она убирается из закона, и вместе с этой строчкой убирается всё, что у Жени на канале. Просто автоматически. Потому что ты не имеешь право делать обзор на фильм. Тебе фильм на это не давал разрешения. А если он тебе дает разрешение, то должен быть какой обзор? Положительный, естественно. Вот и всё, друзья.

То есть мы каким-то образом оказались в ситуации, когда авторское право наступает на права авторов. В частности, например, в данном случае я имею в виду обзор. Но к счастью, там есть эта дырка. И то все эти наши киноделы умудряются подавать на него в суд, потому что там превышено количество цитирований. Нет в законе такого понятия, как цитирование по секундам! Его просто нет. То есть fair use предполагает, что ты можешь до 3/4... То есть нет понятия времени, что ты должен только 3 секунды использовать. Нет, хоть весь фильм показывает, но должно получиться новое произведение.

С. Крючков Саша, а вы собираетесь и в дальнейшем окучивать эту поляну? Поляну каверов, имею в виду. Потому что культурный код — он ведь исчерпаем в некотором смысле. Вот ты перечислил всё, что нравится, а потом занялся своим.

А. Пушной Да нет, свое-то придёт. Будет, наверное, что-то еще. Я просто говорю, что многие люди меня воспринимают только как клоуна из телевизора, который взялся за гитару. Если я для них такой, то я им ничего добавить не могу. Я такой у них и останусь. Если кому-то нравятся мои каверы, пусть слушают каверы. Кому-то нравятся мои песни — он их найдет и будет слушать, и ему будут нравиться мои песни.

Но я просто не хочу из себя выдергивать эту часть себя, которая жила со мной с момента, как мне отец в 1987 году подарил гитару. Я начал играть песню «В Африке реки вот какой ширины» еще тогда. А вот сейчас я просто уже записал ее в хорошем качестве и, опять же, выложил в интернет. То есть, считай, опубликовал. Просто теперь, к сожалению, у меня сейчас ситуация какая? У нас еще есть время, нет?

С. Крючков Есть, конечно.

А. Пушной Я могу сейчас делать только каверы на каких-то западных артистов, думая, что придет лейбл и меня просто монетизирует, как они это делают. Опять же, пока они решили так. Если они завтра решат по-другому, надо мной просто висит дамоклов меч. Или, как я говорю, мой канал с аневризмой — в любой момент может закрыться. Либо я должен теперь, перед тем, как я буду делать каверы на каких-то артистов, изначально пытаться договориться.

С. Крючков Итак, ГД, услышь нас! Западный опыт далеко не всегда плох в этом смысле.

А. Пушной Ну, опять же, я не знаю, ГД здесь работает или нет ГД. Потому что, насколько я понимаю, авторское право, в общем, не совсем им принадлежит. Я уже не разбираюсь так далеко. Я хочу сказать: дорогие наши друзья, те, которые занимаются этим сейчас! Посмотрите на окружающий мир. Посмотрите, как он меняется. Может быть, вы начнете жить вместе с этим миром синхронно, а не догонять его, как мы это любим, бегом-бегом.

М. Максимова Скажите, а какой-то тур будет в поддержку альбома?

А. Пушной Да нет, чего его поддерживать? Во-первых, там понимаете какая странная история? Я это всё раздаю и так. То есть у меня есть прямая ссылка на скачивай не хочу. Есть еще ссылка на сам альбом. Как я для себя выяснил, современный мир устроен таким образом, что люди, если захотят, они это всё равно достанут. То есть они возьмут этот альбом. На торрентах он уже лежит — пожалуйста, иди качай. Глупо не давать людям возможность это сделать официально. То есть на, бери бесплатно, Но если ты хочешь заплатить или купить это, чтобы у тебя было в телефоне, иди покупай.

Оказалось, что современные люди стали настолько ленивые (или они благодарные — я надеюсь, конечно, на второе), что они говорят: «Слушай, мне не жалко 99 рублей на твой альбом — на тебе. Потому что я хочу это слушать по-человечески с телефона. Я не хочу куда-то заходить, с бубном там трястись, что-то там перекодировать, куда-то это скачивать. Зачем? Я хочу сделать всё цивилизованно». Это стало удобно. И поэтому люди так вот и делают. Тем более, что, знаете, современный мир вообще так устроен: никто ничего не скачивает. Все люди слушают это всё в онлайне.

М. Максимова Это позволяет тот же самый интернет.

А. Пушной Да! Вы покупаете подписку и с этой подписки слушаете всё. А из этой подписки потом уже, собственно, сам правообладатель или агрегатор, который всё это выкладывает, распределяет всё это соответствующим образом.

М. Максимова Смотрите, вот же и счастье вам, получается.

А. Пушной Нет, вы спросили про поддержку альбома. Не нужна поддержка альбома. Я считаю, что если там хорошие вещи, они сами найдут себе зрителя. А гастроли — это скорее такой кайф из разряда другая энергетика.

М. Максимова Да, общение со слушателями. Или у вас нет такой необходимости?

А. Пушной Нет, у меня есть такое. Просто я в этом смысле большой перфекционист. Я знаю, что если делать, надо делать очень хорошо. А делать очень хорошо — на это надо тратить силы, время и так далее. У меня пока на это просто нет здоровья.

С. Крючков Вот мы говорим об альбоме. За альбомом стоит какой-то концепт? Там есть логика размещения?

А. Пушной Никакой.

С. Крючков Просто набор треков.

А. Пушной Набор треков. Я их разместил так, чтобы от трека к треку был не сильный скачок по звуку. Потому что я очень серьезно к этому отношусь. То, что я сводил, я понимал, что это сведено одним образом, это другим, и будет небольшой переход. Поэтому я расставил это с точки зрения, чтобы можно было включить и слушать до конца.

Но, конечно, эти 16 треков не предполагались. Вот Руся не даст соврать: мы собирались выпустить 5-6. Потом мы очистили еще, еще, и уже в конце Алексей Львович сказал «Берите», я не мог не включить в конце «В Африке реки» 16-м треком, потому что это для меня подарок. Поэтому вот так это всё случилось.

Я вам больше скажу: сейчас нет понятия альбома. Вообще. Сейчас есть понятие плейлист. Это тот альбом, который каждый человек себе внутри своего устройства создает сам. Я могу взять Макаревича, Red Hot Chili Peppers, добавить туда Бориса Гребенщикова, сверху всё это присыпать «Металликой» в конце поставить «Пантеру» — вот мой альбом. И поехать. Я начинаю, естественно, с Макаревича здесь, в районе «Эха Москвы». Доезжаю к себе туда — у меня уже звучит «Пантера». Уже хорошо.

Вот это называется современное понятие альбома. Вот раньше составляли, какая должна быть концепция. Мы все помним Dark Side of the Moon, «Темная сторона Луны» Pink Floyd — от одного к другому, чтобы всё переходило. Сейчас этого нет.

М. Максимова С этой стороны для музыканта стало проще, правильно?

А. Пушной Для музыканта стало сложнее, потому что нет понятия альбома. Если раньше музыканты составляли альбом, думали о порядке песен, то сейчас порядка песен не существует. Ты купил здесь одну песню, тут одну песню, сложил себе в плейлист — всё. То есть альбомы целиком — это только поклонники Земфиры слушают целиком альбом Земфиры, поклонники «Металлики» целиком слушают альбом «Металлики». Вот и всё.

А я уверен, что с моего альбома, например, «Трава у дома», которую мы сегодня послушаем, потому что сегодня Юрий Алексеевич сказал «Поехали!» и взмахнул рукой — вот эта песня, скорее всего, пойдет хорошо, потому что она супермегахит. Во-вторых, у меня вроде неплохо получилось ее переделать.

Но то, что там будут дальше скачивать — я смотрю на сегодняшний рейтинг этого альбома, и непонятная история. «Всё идет по плану», великая песня Егора Летова — значит, она, «От винта!» и «Трава у дома». Как вы думаете, в какой голове можно сложить песню из мультика, песню Егора Летова и песню «Трава у дома»?

С. Крючков В светлой голове, Александр. В светлой.

А. Пушной Не знаю, может быть. Ну, если человек шатен, в конце концов, тоже можно сложить.

С. Крючков Коль скоро Юрий Алексеевич 60 лет назад сказал эти свои слова, давайте «Траву у дома» сейчас и послушаем?

А.Пушной: Хочешь переделать, выставить как свое — ты должен это сделать от начала до конца и отправить правообладателю

А. Пушной Ну давайте.

ПЕСНЯ.

С. Крючков Владимир Мигуля, Анатолий Поперечный, Александр Пушной, «Трава у дома».

А. Пушной Юра лучший! «Абсолютно согласен с Александром Пушным» (Александр Пушной). Ну что, дорогие друзья, у нас есть какая-нибудь финальная песня? «Хотят ли русские войны»? Что будем петь?

С. Крючков Прямо вживую. Саша, давайте еще немножко всё-таки про YouTube. YouTube убил телек?

А. Пушной Нет, секундочку. Смотрите, мне кажется, что сегодня сделал YouTube (наверное, мы к этому уже шли семимильными шагами и наконец-то пришли): неважно, кто транслирует — важно, кто создает. Телек продолжает создавать, и то, что он создает, он транслирует и по телеку, и в YouTube. Зайдите в тренды: там половина трендов — это программы телевидения так или иначе.

Значит, тот, кто создает контент — он король. А как он его распространяет — пожалуйста, ты можешь в YouTube, ты можешь в TikTok, ты можешь на флешках раздавать людям в переходе, ты можешь пойти и отнести это на телевизор. Мне кажется, что сегодня тот, кто создает контент, и будет управлять.

Раньше было наоборот: тот, кто транслировал контент, тот и управлял. Я был Первый канал, и я говорил: «Я тебя возьму, а тебя не возьму». Если сегодня тебя не взял Первый канал, ты делаешь что-то достойное, идешь в YouTube, собираешь свои миллионы — всё, у тебя просмотров больше, чем у Первого канала. Сегодня это уже неудивительно.

Более того, если раньше говорили: «Ну ладно, просмотры — а деньги?». Так сегодня реклама там стоит уже гораздо дороже, чем в телеке. По-моему, мне кто-то говорил, не помню, что в Яндексе — правда, со всеми своими Яндекс.Едами (правильно так говорить?) — короче, у них там рекламный бюджет уже превосходит все возможные средства традиционной массовой информации.

То есть, конечно, YouTube показал, что главный — это тот, кто создает контент, а не тот, кто его транслирует. Потому что транслировать его можно как угодно. Сегодня это Ютюб (вот к разговору о том, что закроют), завтра это будет Шмутюб — кто угодно. Найдут какие-то другие платформы.

Понимаете, когда-то, еще какие-то 15-20 лет назад, нам говорили: «Ребята, YouTube — это когда котик котика обнимает, и никто не будет смотреть в YouTube ничего длиннее, чем 2 минуты». Было такое время. Считалось, что это всё какая-то… Вот то, что TikTok сегодня — это когда-то был YouTube: были всякие ха-ха-ха, бабушка поскользнулась, упала на голубя, и голубь с брызгами разлетелся.

М. Максимова Но сегодня опять вернулся этот жанр — вот это короткое…

А. Пушной Да, но сейчас это перешло в TikTok, а YouTube разросся до 4-часовых фильмах, которые люди смотрят с удовольствием. Поэтому, может быть, завтра в ТикТоке произойдет то же самое. И человек будет думать: «Куда мне отдать свой контент — в TikTok или в YouTube? Кто даст больше денег?». Я буду выбирать среди того, кто меня будет транслировать, а не транслятор будет выбирать, кого он собирается транслировать. Понятно, как всё поменялось?

М. Максимова Но аудитория-то разная. Если смотреть грубо, телевизор и интернет…

А. Пушной Нет, секундочку. Понимаете, какая аудитория у YouTube? Вопрос вам, Марина.

М. Максимова Я хочу сказать, что, например, аудитория Первого канала — я очень сложно представляю, чтобы они смотрели YouTube.

А. Пушной Прекрасно они смотрят YouTube! И знаете, что они смотрят на YouTube? Вы не поверите: передачи Первого канала. Когда у меня были живы родители и тесть с тещей, они смотрели на планшете в YouTube то, что они смотрели по телевизору. И тем самым нагоняли туда просмотры. Еще раз вам говорю: нет у YouTube своей аудитории. YouTube — это просто средство доставки контента. Просто к разговору: вот у вас сколько сегодня подписчиков на «Эхе Москвы» в YouTube?

С. Крючков Много. По-моему, 850-890 тысяч.

А. Пушной У меня миллион подписчиков на YouTube. Ха-ха, я круче «Эха Москвы»! А вот теперь знаете, сколько подписчиков (просто на секунду подумайте) у «Маши и медведя»? Ну набери, Станислав, посмотри. Я вам просто скажу на всякий случай, сколько там просмотров, чтобы вы понимали: 28 млрд. просмотров у «Маши и медведя»!

М. Максимова Но она вообще популярна во всём мире. Это тот контент, который вышел на международный рынок.

А. Пушной О какой аудитории мы с вами говорим? Если, как вы говорите, у YouTube есть аудитория, то по сравнению с «Машей и медведем» ни меня, ни вас вообще не существует. Нас просто нет, понимаете? Но это же не так. У вас своя аудитория «Эха Москвы», у «Маши и медведя» своя аудитория, у меня своя аудитория. Я думаю, что тот миллион подписчиков, которые есть у меня, и ваши 800 тысяч — там нет вообще никаких пересечений. Ну, может быть, 1 человека — это, может быть, я, который подписан и на того, и на другого. Всё.

Поэтому у YouTube нет аудитории. Это просто средство доставки контента. А аудитория у каждого канала YouTube (недаром он называется «канал») формируется своя. Поэтому если у Первого канала есть свое представительство в YouTube, те люди, которые смотрят Первый канал, они же смотрят и YouTube, и прекрасным образом.

Причем даже более того: наверное, они скоро все туда перейдут. Просто сама по себе трансляция, что нужно к конкретному времени приходить смотреть телек — не знаю, я думаю, что это просто отомрет. Как гужевой транспорт не ездит сейчас по Москве? Не ездит. Просто потому, что глупо сейчас кататься на грузовом транспорте.

С. Крючков Я в шоке: 34 млн. подписчиков у «Маши и медведя».

А. Пушной 34 млн. подписчиков у «Маши и медведя»! Вы, «Эхо Москвы», где? Если говорить в вашей терминологии…

С. Крючков Мы радио, Саша.

А. Пушной Нет, вас просто не существует в YouTube. Вы понимаете? Если говорить, что у YouTube есть своя аудитория…

С. Крючков Идет работа.

А. Пушной Нет, с «Машей и медведем» бороться бесполезно, ребята. 28 млрд. просмотров! Я это всё время говорю, и у меня ну, не то чтобы руки опускаются, но всё.

С. Крючков Говорили за эфиром: вы, наверное, стали миллиардером.

А. Пушной По поводу чего?

А.Пушной: Всегда считал, что если я хочу опубликовать свой диск, свои песни, то мне нужно пойти куда-то

С. Крючков С просмотрами, с числом подписчиков, с монетизацией. Нет такого?

А. Пушной Нет, там 3 копейки реально. Я сейчас в шоке — мы посчитали… Я не буду произносить (просто мне стыдно станет) — мы посчитали с Русланой, сколько денег я потратил на права на этот альбом. Это прямо грустно. Ну, могу намекнуть, что в среднем стоимость каждой лицензии — от 100 до 150 тыс. рублей. Это просто чтобы переделать песенку и потом официально ее где-нибудь запостить. У себя же на YouTube-канале, кстати! Ой-ой-ой, вот это, конечно…

М. Максимова Скажите, а у вас, помимо того, что вы сделали этот альбом для себя, для тех 97% вашей аудитории, которые это слушают, есть какие-то сайд-истории? Например, что для вас мерило успеха? Чтобы с этим альбомом что произошло?

А. Пушной Мерило успеха простое. Как я уже говорил Станиславу Крючкову, он, оказывается… Не знаю, можно в этом признаться или нет?

С. Крючков Да давайте.

А. Пушной Нет, я имею в виду, признаться в том, что вы мне рассказали.

С. Крючков Я и сам признаюсь.

А. Пушной 3 моих трека крутятся у Станиславы Крючкова в плейлисте.

С. Крючков Причем постоянно — из машины в машину, с диска на диск, с флешки на флешку, с телефона на телефон.

А. Пушной Значит ли это, что Станислав Крючков просыпается с моим именем и с моим именем ложиться спать? Нет! Ему просто нравятся конкретные 3 песни, которые от меня уже давно оторвались и живут своей собственной жизнью. Вот я хочу, чтобы про тот альбом, который я выпустил 1 апреля, через 10 лет кто-то сказал: «А классно поет! Кстати, кто это?».

Вот это самая идеальная история. Потому что когда люди знают материал, но не знают автора — это гораздо лучше, чем когда люди знают автора, но не знает, что он написал. Или не знают, чем он знаменит. А кстати, в современном мире так и происходит. Все знают Бузову — а какая песня у Бузовой самая популярная?

С. Крючков Вот не знаю.

А. Пушной Но Бузову-то вы знаете. Поэтому иногда знают человека, но не знают, что он сделал. Мне хотелось бы, чтобы было наоборот: чтобы все знали то, что он сделал, но не знали бы, кто он. Для меня это была бы идеальная история. Понимаете, дело в том, что каверы уже обладают какой-то такой… Это уже хиты. Я же не перепевал то, что мне не нравится. Поэтому, конечно, они имеют некий бонус. Надо сказать, что в мире очень много таких примеров. Помните песню Харрисона I Got my Mind Set on You? Это не его песня. Я вам больше скажу: замечательная песня You're in the Army Now — кто ее исполняет?

С. Крючков Status Quo.

А. Пушной Это не песня Status Quo! Это самая популярная песня у Status Quo, но это не песня Status Quo. Нормально? Boney М — «Sunny, yesterday my life…» и так далее. Это не песня Boney M.

М. Максимова Да, есть варианты, когда каверы становились более знаменитыми, чем…

А. Пушной Их очень много. Я, конечно, не надеюсь, что я смогу переплюнуть «Землян». Хотя нет, «Землян» я, наверное, буду стараться переплюнуть своей «Травой у дома». То, что я сделал, например, с песней «От винта!» «Смешариков» — это просто для пап. То есть мальчики и девочки слушают оригинальную версию из мультика, а папы слушают мою версию. Хотя мне иногда присылают, что даже и дети 5+ тоже иногда мотают головой под тяжелые риффы, что для меня, конечно, бесконечно приятно. Потому что я думал, что у нас все уже давно сошли с ума по рэпу. Но нет, еще парочка человек всё-таки осталось на Земле нормальных.

М. Максимова За откликами как-то следите? Пишут вам в интернетах?

А. Пушной Ой, слушайте, мало времени. Я быстро вам расскажу свою теорию. Чем шире диапазон мнений о чем-либо,тем больше популярность. Вот и всё. То есть вот этот диапазон — это и есть мерило популярности. Понимаете, если пишут, что это гениально, но только гениально — значит, это никому не интересно. Как только написали, что это гениально, и ты полная мразь — вот тогда действительно стало популярно.

Поэтому я даже как бы жду этих плохих комментариев, чтобы понимать, что я вышел за пределы комфортной аудитории, и тогда это реально стало популярным. Поэтому, дорогие друзья — ну, я, конечно же, не призываю писать мне второй вариант, мне их и так хватает. Так что когда что-то становится популярным, я сразу вижу комментарии разного диапазона, по модулю очень большого.

М. Максимова Вы не расстраиваетесь? То есть барьер поставили и всё?

А. Пушной Нет, я не расстраиваюсь. Тактически, конечно же, неприятно, но стратегически я уже давно решил: пусть я что-то делаю, а они что-то пишут. Вот это для меня важно. То есть не наоборот. Вот так я готов. Я буду что-то делать, а они будут что-то писать, а не наоборот.

С. Крючков Человек музыки Александр Пушной. Марина Максимова, Стас Крючков, «Разбор полета». До свидания!

А. Пушной Пока!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире