'Вопросы к интервью

С. Крючков Добрый вечер, здравствуйте! Это «Разбор полёта» — программа о людях и решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут её сегодня, в этот понедельник, Марина Максимова и Стас Крючков. И наш гость сегодня — Владимир Николаевич Шевченко, шеф протокола первого и единственного президента Советского Союза, а в последующем человек, долгие годы жизни которого професионально были связаны с протоколом Бориса Николаевича Ельцина, и советник двух последующих президентов — Путина и Медведева.

М. Максимова Добрый вечер!

В. Шевченко Добрый вечер!

С. Крючков Здравствуйте, Владимир Николаевич! Наши эфирные координаты вы прекрасно знаете, подключайтесь! Sms-номер +7-985-970-45-45 и все привязанные к нему мессенджеры. Традиционно начинаем нашу программу с вопроса о главном жизненном решении, которое предопределило её дальнейшее течение — карьерное, может быть, частное, личное. Возьмётесь вот так вот взять и ответить?

В. Шевченко Ну, попробую.

С. Крючков Был такой рубикон у Владимира Шевченко?

В. Шевченко Рубиконы были постоянно, потому что постоянно в жизни приходилось принимать решение: как жить дальше.

В.Шевченко: Рубиконы были постоянно, потому что постоянно в жизни приходилось принимать решение: как жить дальше

М. Максимова А есть какое-то решение, которое, во-первых, действительно определило значительный отрезок вашей жизни, и которое, может быть, принималось с трудом? Что вы долго раздумывали, крутили в голове: так или так?

В. Шевченко Знаете, у меня таких экстремальных предложений в жизни не было. Как-то так сложилось, что я шёл — ну, по накатанному, нельзя сказать, но в то время кто-то меня замечал. Очень часто сейчас, когда люди попадают на высокую должность, возникает такой вопрос: кто его вёл, чья это рука? Я всегда говорил: у меня рука одна — семья. Отец — паровоз, машинист. Это самое главное — чёткость. Потому что поезда тогда никогда не опаздывали. На станцию можно было прийти на 2-3 минутки пораньше, но не позже.

С. Крючков Вы же носите фамилию своего отчима? Человека, которого во всех интервью называете отцом. Потому что отец погиб.

В. Шевченко Погиб. Я своего отца не помню, потому что он ушёл в 1940 году, в 1941 году он погиб. Его призвали в армию, и он погиб. Так сложилось. Я родился в Москве.

С. Крючков А потом покидало по жизни.

В. Шевченко Немножко покидало. И вот, наверное, то, что покидало, и дало мне возможность воспринимать жизнь неординарно. Я, коренной москвич, оказываюсь в Прибалтике, потом на Южном Урале, потом учусь в Тбилиси, потом опять возвращаюсь в Прибалтику, в Латвию, оттуда возвращаюсь в Москву. Когда мне исполнилось ровно 30 лет, я вернулся обратно в Москву — в 1969 году. И пошёл — комсомольская работа, высокая ответственность. Я всегда очень скрупулёзно относился к своим обязанностям. И тогда выработал один из принципов, которые спасает меня до сегодняшнего времени: я никогда в жизни не лез в чужие дела, но старался не допускать в свои.

С. Крючков Это позиция дипломата?

В. Шевченко Ну, как вам сказать. С дипломатической службой я столкнулся в период работы на Кубе. 5 лет провёл.

С. Крючков Причём самый такой интересный период.

В. Шевченко Очень интересный. 1970-1980 годы — это прекрасные отношения с кубинцами.

С. Крючков Фидель в расцвете.

В. Шевченко Фидель в расцвете, страна в расцвете. При всём том, с чем они столкнулись — с вот этой американской блокадой. Но он взял интереснейший курс, который всегда стоит у меня перед глазами — это образование и медицина. Да, было трудно. Была почти карточная система. Но все дети были одеты, обуты, у них бесплатные тетрадочки и карандаши, прекрасное образование. А уж медицина — он сделал всё.

С. Крючков А не будь вот этой американской блокады, они бы решили свои проблемы? Они бы создали тот самый «кубинский рай»?

В. Шевченко Понимаете, в чём дело — «кубинский рай»... Я как-то отношусь к раю…

С. Крючков Ну хорошо, «Остров Свободы» — вот есть такая дефиниция.

В. Шевченко В принципе, я вам скажу, «Остров Свободы» заключался в том, что свобода была, только выбора не было. Он был свободен в рамках того, что было сделано для человека. Вот это надо понять. И он его сделал.

С. Крючков Современному кубинскому человеку не нужен интернет, они живут там фактически в такой изоляции.

В. Шевченко Не надо. Сейчас уже… Когда исполнилось 25 лет с отъезда с Кубы и 30, когда я прибыл на Кубу, я собрал всю свою семью и мы прилетели туда. Я убедился, что многое у них сделано. Знаете, немножко перескакивая: когда мы критиковали многих — интернета нет, того нет… Великий Дэн Сяопин, читая лекцию о жизни Михаилу Сергеевичу Горбачёву, сказал очень просто: «Михаил, всё будет. И интернет будет, и всё будет. Дай чуть-чуть накормить и поднять страну». И вот я убедился на этом примере: они действительно её подняли.

С. Крючков О людях, с которыми была связана ваша жизнь и связана теперь, мы ещё поговорим, а сейчас пока о вас. Вы в Латвии, 60-е годы. Казалось бы, со времени вхождения этой страны, этой республики в состав Советского Союза прошло не так много. Вы чувствовали какое-то ментальное различие? Вот вы говорите, вы жили в Кургане на Урале, на юге, на Кавказе.

В. Шевченко Ментальные различия были. Прибалтика в лице Латвии в тот период была как бы витриной Советского Союза в плане моды, отношений, свободы высказывания. Появление фильма «Долгая дорога в дюнах» и многое другое. Это очень интересно. Приезжаю на хутор, разговариваю — конечно, проскальзывала обида, что кого-то взяли, кого-то в теплушке увезли в Сибирь, кто-то вернулся, кто-то не вернулся. Это было. Но, по крайней мере, в таких человеческих отношениях этого не было заметно. Потому что республика поднималась. Вы не представляете, какими шагами они шли. Она была одной из самых индустриальных из всех прибалтийских республик (я беру Эстонию и Литву). Были гиганты — ВЭФ, РЭС. Коммутатор — это технология, которая используется до сих пор.

С. Крючков Собственно, вы же тоже поработали на эту технологию на Рижском вагоноремонтном заводе.

В. Шевченко Знаете, на вагоноремонтном заводе я на эту технологию особо не поработал. Но когда в городе появилась ударная всесоюзная комсомольская стройка завода химического волокна, который действительно стал одним из самых лучших предприятий в Советском Союзе по выпуску корда. Вы знаете, что такое корд? Это была удивительная история.

В.Шевченко: Я всегда говорил: у меня рука одна — семья

С. Крючков Каков этот путь от инженера дорожного транспорта в дипломатию? Как так вышло?

В. Шевченко Так вот вышло, знаете. Здесь, наверное, нужно отдать должное комсомолу. Мои долгие годы работы в комсомоле. Моя Даугавпилская комсомольская организация была единственная в Латвии ордена Трудового Красного Знамени. Я наконец-то вернулся в ЦК ВЛКСМ в Москву — весь этот путь, отношения с республиками — и мне пришлось 5 лет поработать с Закавказьем. У меня на Кавказе (а это Азербайджан, Грузия, Армения) не было ни одной районной и городской организации, в которой бы я не побывал. Я везде доходил сам. Я видел все отношения. И в 1985 году встал вопрос, что я уехал на Кубу именно с этой должности, а вернулся опять в ЦК ВЛКСМ в 1980 году, там поработал. Я не знаю, кому я должен отдать должное, если так сказать, за то, что меня именно бросили на участок работы по организации встреч и поездок высшего руководства страны. Я имею в виду партию.

М. Максимова А вы раздумывая, когда вам сделали это предложение? Или, как вы сказали, какой у вас был выбор — у вас была свобода…

В. Шевченко Мне сказали, чем я буду заниматься, я так прикинул: в принципе, это организовал, то организовал — ну, думаю, с этим тоже справлюсь. И пошло.

С. Крючков И так в вашей жизни появился Михаил Сергеевич Горбачёв?

В. Шевченко И вот у меня появился Михаил Сергеевич Горбачёв. 1985 год. Меня пригласили в Центральный комитет партии и я заступил на должность заместителя, а потом заведующего сектором по обслуживанию делегаций высшего уровня.

С. Крючков И в последующем были подготовлены почти 50 визитов.

В. Шевченко Совершенно верно.

С. Крючков В том числе Рейкьявик, 1986 год.

В. Шевченко И Рейкьявик, в том числе, и Мальта, и много всего интересного.

С. Крючков И с этого всё началось. В одном из интервью я услышал вашу оценку визита в Рейкьявик как трагедийного. Почему?

В. Шевченко Понимаете, в чём дело: была договорённость встречи, что пора встречаться, но переговоры затянулись очень надолго. Михаил Сергеевич, конечно, был моложе, он был очень подготовлен. Рейган, при всём его большом опыте к тому времени… всё-таки возраст есть возраст. Ни в коем случае не обижая их (как сейчас модно говорить, «америкосы» или кто — это не моё), но он временами вынужден был делать перерывы, выбегать к своим советникам и сравнивать цифры.

С. Крючков А Горбачёв держал в голове?

В. Шевченко Горбачёв всё держал в голове, абсолютно. И цель была — думали, что практически выйдем на подписание всех договорных моментов, связанных с разоружением. Но не получилось.

С. Крючков Тем не менее, уже было ощущение, что вот этот пик «холодной войны» пройден?

В. Шевченко По крайней мере, вы знаете, с чего начинал Рейган и республиканцы.

С. Крючков «Звёздные войны», вот это всё.

В. Шевченко Нет, я говорю о другом. Американские демократы — с ними всегда красиво, всё хорошо, всё обещаем, всё будем делать — но тормозим и тормозим. Элементарные пример — так называемая «поправка Джексона-Вэника», знаменитая. Борис Николаевич уже перед самой смертью мне говорил: «Владимир Николаевич, ничего понять не могу. Вэник уже умер, а поправка осталась». Понимаешь, вот так бывает. С ними очень тяжело: мы исчадие зла, мы империя зла. Мы это всё проходили очень тяжело. Но Рейкьявик как бы стал поворотным моментом для того, чтобы сделать прорыв — подписание всех договорных отношений, связанных с разоружением.

С. Крючков Договорные отношения, визиты и протокол. В 1990 году вы возглавляете службу. Её к этому моменту приходится создавать с нуля?

В. Шевченко Естественно. Потому что вы же прекрасно знаете, что у нас не было должности президента. В кусок с 1985 по 1990, когда я тоже готовил визиты Михаила Сергеевича, первый вопрос, который нам всегда задавали — «Кто у вас старший — Генеральный секретарь или председатель Верховного Совета?».

С. Крючков Но все же понимали.

В. Шевченко Понимать-то понимали, но вопрос-то задавать надо. Все прекрасно понимали, что Верховный Совет — это народные представители, а здесь партийные. Протокол был прост: вот идёт Генеральный, за ним идут члены Политбюро в алфавитном порядке, потом кандидаты, потом секретари. Никаких проблем в тот период у меня не было, все знали свое место. Если даже кто-то не так встал — локотком подправить и всё будет нормально. Поэтому здесь, когда мы говорим о всех этих протокольных делах, с которыми мне приходилось сталкиваться, когда уже стал президентский протокол — нужно было создавать президентский протокол, именно президента.

М. Максимова Вы заимствовали что-то у зарубежных коллег?

В. Шевченко Естественно. Конечно, многое пришлось поднять и изучать — как выстроить. Но я вам скажу, что, в принципе, такого яркого примера… У американцев президентского протокола нет до сих пор.

М. Максимова Как так?

В. Шевченко А вот так.

М. Максимова Давайте знаете что, я вас сейчас здесь прерву, потому что слушатели спрашивают. Давайте тогда, чтобы ответить на этот вопрос, вы сначала объясните, чем занимается шеф протокола. Вы говорите: вот у американцев нет.

В. Шевченко У них всё протокольную иерархию возглавляет именно мидовский протокол. Так было и у нас. У нас мидовский протокол в то время был основным. Потому что президентского протокола не было, и государственный протокол (он и сейчас государственный) выступает в лице МИДа. Но президентский протокол выведен из этого. Как в своё время мы договорились с протоколом МИДа: ребята, всё, что за стенкой — это моё, а всё, что в ту сторону стенки — это ваше.

С. Крючков Вот перед вами лежит книжка «Протокол Президента Российской Федерации». Если объяснить для обывателя: протокол — это последовательность действий или определённая система процедур, правил и церемоний.

В.Шевченко: Самое главное — чёткость

В. Шевченко Здесь все церемонии, связанные с президентом, начиная от наград, мероприятий, связанных с приёмом глав государств, с его выездом за пределы, всё, что связано с нашими памятными датами, где участвует президент — это всё ложится на протокол президента. Выстраивается программа, выстраивается место, с ним согласовывается и, естественно, всё это осуществляется и здесь, и когда он едет за рубеж.

С. Крючков Это такая технологическая штука, чтобы взаимодействие было…?

В. Шевченко Чтобы президент был свободен. Он заблаговременно знает, что вот у него мероприятия здесь, в стране, такие-то, за выездом, когда он едет — вот. Расписывается по минутам.

С. Крючков Бывали неудачные встречи? Бывали сложности, когда устроить эту технологию должным образом не получалось?

В. Шевченко Знаете, я, может быть, всегда отвечаю на этот вопрос немножко простовато, но что такое протокол? Это как сапёр на минном поле. Если оступился, то считай, что его уже нет. Или он взлетел или его просто освободили. Мне в жизни повезло. У меня с Горбачёвым и особенно с Борисом Николаевичем проблем в этом отношении не было. Но ситуации, естественно, были.

С. Крючков Самая патовая, самая такая заставившая вас взять себя в руки ситуация? Когда всё — казалось бы, пиши пропало.

В. Шевченко Ну, об этом уже много говорилось. Вы знаете, протоколы, связанные с дирижированием оркестром…

С. Крючков Сон в самолете.

В. Шевченко Сон в самолёте. Ну, я об этом уже много раз рассказывал и все, наверное, уже знают. Мне не хочется повторяться. А таких, когда я встречаюсь со своим визави, куда я иду, в каждой поездке — это кропотливая работа. Я изучаю весь протокол, с которым я столкнусь за выездом за рубеж. У меня 100 без одного подготовленных зарубежных визитов с Михаилом Сергеевичем и с Борисом Николаевичем. Значит, умножайте на 2. Я все визиты готовил сам. Брал программу, прорабатывать её, приезжал, ещё раз подтверждал и уже спокойно шёл. Я не мог себя представить в какой-то ситуации, а ситуаций было очень много: туда нельзя, сюда нельзя.

М. Максимова Кстати, а как согласовываются такие вещи? Ведь у нас один протокол, у них, наверное, какой-то другой.

В. Шевченко Совершенно верно.

М. Максимова И что тогда делать?

В. Шевченко Ничего не надо делать. Надо просто прекрасно знать их протокольные требования.

М. Максимова А если они не совпадают?

В. Шевченко Не может быть несовпадений. Я должен уважать страну, в которую я еду. Протокол не идёт вразрез. Если нужно возлагать цветы к могиле Неизвестного солдата на Арлингтонском кладбище или ещё к какому-то постаменту, центральному месту для той и другой стороны — значит, это надо делать. Если проходит приём, встреча тет-а-тет, встреча в расширенном составе, пресс-конференция, обед… В те времена, как правило, ещё было 2 обеда — обед, который нам даёт принимающая сторона, и ответный, который мы давали у себя в посольстве. Сейчас это уже немножко ушло.

С. Крючков В какой момент в нашей политической и дипломатической жизни появился такой формат, как встреча без галстуков?

В. Шевченко Это было при мне. Сейчас уже не припомню, какой точно год — 1995 или 1996. Пожалуй, нужно отдать должное Колю. Встреча без галстуков — в принципе, её рождение нужно отдать поведению так называемой «семёрки», которая потом переросла в «восьмёрку». В какой-то период пресса поначалу фотографировала — естественно, там все в галстуках, а потом идут элементарные переговоры. Ведь вы прекрасно знаете, что «семёрка», «восьмёрка» — там никогда не подписывали каких-то таких громадных коммюнике, никаких крупных, масштабных соглашений не делалось. Там идёт разговор, обмен мнениями. И конечно, удобнее, когда снимаешь галстук, пиджак можно повесить…

С. Крючков А вам удавалось наблюдать, когда эти межпрезидентские отношения перерастали в отношения человеческие? И вы видели, что вот эти люди нашли друг друга, теперь они не просто, а друзья.

В. Шевченко Совершенно верно.

С. Крючков А вы могли бы сказать, кто с кем подружился?

В.Шевченко: Я своего отца не помню, потому что он ушёл в 1940 году, в 1941 году он погиб

В. Шевченко Я вам скажу, при Михаиле Сергеевиче мы только-только входили. Тогда в Лондоне поднялся первый вопрос об участии наших в «семёрке». А уже при Борисе Николаевиче сложились очень такие, знаете… Видно, то время, те фигуры… Смотрите, кто возглавлял — Коль, Ширак. До этого, извините, Миттеран, потом пришёл Ширак. Итальянцы — это были глыбы. Если брать Японию, у нас были прекрасные отношения — например, с Рютаро Хасимото. Как бы то ни было, были очень добрые и хорошие отношения с Бушем.

Клинтон — это другая история. Я оценил его действия уже чуть позже. Он был очень лояльным человеком. Он всегда относился с пиететом Борису Николаевичу. Мы могли ему сказать. Он по-американски клал ногу на ногу. Борис Николаевич один раз ему сказал: «Билл, тебе что, ботинки жмут? Давай поменяемся, у меня на размер больше» — всё, больше он этого не делал. Он всегда обещал, что — я уже говорил о Джексоне-Вэнике — но с места не двигалось. Ведь каждый раз говорилось о том, что НАТО к нашим границам не пойдёт. Но оно пришло.

С. Крючков Знаменитый пресс-подход, когда Билл Клинтон так рассмеялся — это отдельная история. Мы, я думаю, вернёмся к ней после новостей и рекламы на радио «Эхо Москвы».

НОВОСТИ.

РЕКЛАМА.

С. Крючков Сегодня наш гость Владимир Шевченко, руководитель протокола президента Советского Союза Михаила Горбачёва и президента России Бориса Ельцина. Мы обещали поговорить о встречах между Ельциным и Клинтоном. Тем не менее, всё-таки давайте вернёмся в немножко более ранний период. Потому что 1,5 года с Горбачёвым — это многое. Всем памятно заявление Михаила Сергеевича, которое он сделал 22 августа, вернувшись из Фороса, о том, что он 72 часа не знал о том, что происходит в стране. Что чувствует шеф протокола, когда не может связаться со своим начальником? Когда, как говорилось, была отключена спецсвязь. Действительно нельзя было дозвониться?

В. Шевченко Я абсолютно не буду это комментировать, потому что в последние годы было очень много публикаций на тему «знал — не знал», «возможно — невозможно». Да, было блокирование со стороны личной охраны. Именно охраны. Как я скажу: дозвониться — не дозвониться? Я утром по телевизору узнал.

С. Крючков: 19го числа?

В. Шевченко: 19го. Я был на Валдае, отдыхал. Мне нужно было возвращаться, потому что на 20-е числа уже был готов протокол подписания союзного договора. Я увидел и, естественно, побежал. У меня, естественно, была связь. Я беру трубку. Девушки меня по голосу узнают по спецсвязи. Я говорю: «Соедините меня с Болдиным» — шефом аппарата. «Владимир Николаевич, мы вас очень любим и очень хорошо знаем. Но соединить мы вас не можем».

С. Крючков А Болдин поддержал ГКЧП?

В. Шевченко Ну да. Мы не можем соединиться, потому что у нас все отрублено. Тогда я беру городской телефон, набираю — и Болдин на трубке.

С. Крючков И что вы услышали?

В. Шевченко Я услышал: «Приезжай, разберёмся». Я бросил трубку, сел в машину и поехал. Так что что касается связи, как уже потом стало известно, некоторые дозванивались. Значит, полной, 100% изоляции — я не берусь железобетонно сказать, что всё было отключено, но какая-то игра была. Когда-то мы об этом узнаем. Я в данном случае ему не звонил. Мне не было необходимости. Я знал, что он должен был вернуться к 22-му, потому что нужно было подписывать. Но всё это было сорвано. Поэтому я не могу утверждать. Я ещё раз вам говорю: если я не знаю, я никогда не комментирую ничего. Абсолютно. Я могу о чём-то догадываться, могу о чём-то там размышлять. Но честно вам скажу, что я ему не звонил — у меня не было необходимости. А когда я встретился с Болдиным, я понял, что пошла вот такая игра.

С. Крючков А первая встреча с Горбачёвым после его возвращения из Фороса когда произошла?

В. Шевченко Первая встреча произошла… Сейчас я уже не помню, у него же ещё были визиты, мы с ним ещё летали в Киргизию. И интересно, что и первый визит был во Францию, и последний во Францию. Но я эту тему не затрагивал.

С. Крючков Вы уже тогда понимали, что произошло?

В. Шевченко Я понимал, что красную черту мы уже прошли.

С. Крючков И вы были тем человеком, который 25 декабря 1991 года вышел с Горбачёвым из Кремля, когда Михаил Сергеевич оставил…

В. Шевченко Да, всё, оставил, он один. Вот сейчас многие рассказывают… У меня есть книга из серии «Повседневная жизнь Кремля». Я специально сделал фотографии: вот он идёт и я иду. По практически тёмному Кремлю. Вывожу его из Кремля.

С. Крючков Перекидывались парой фраз?

В. Шевченко Ну а как же — шли, разговаривали: всё, встретимся, пока, приедем — разберёмся, я тебе позвоню…

С. Крючков Клокотало внутри?

В. Шевченко Клокотало. И довольно прилично клокотало. Но звонка не последовало. Зато последовал звонок со стороны Бориса Николаевича, которого я знал по Центральному комитету партии — я отправлял в зарубежные поездки, готовил его визит, начиная от сувениров и всего. Он знал меня.

С. Крючков То есть в январе 1992 вы уже шеф протокола Ельцина?

В. Шевченко Уже 3 января руководитель аппарата Петров Юрий Владимирович, сейчас покойный, мне говорит: Владимир Николаевич, давай, приходи». Я говорю: «Но у меня одно условие: только со своей командой, которая у меня была». — «Ну, это много». — «Да, говорю, много». Положил трубку. Ровно через сутки приезжаю — «Борис Николаевич уже подписал распоряжение о назначении вас и сказал: пусть берёт столько, сколько надо». Это его любимое выражение. Ну я всех и забрал обратно, всю команду.

М. Максимова Что пришлось менять?

В. Шевченко После чего — после Горбачёва? Нет, развивать. Потому что, честно говоря, у нас время было всего год с небольшим. И вот пошли дальнейшие наработки, выстраивание. У нас тогда не было штандарта. И уже совместно с геральдической службой, с управлением наград начали работу по совершенствованию всех вещей, связанных с протоколом. С сувенирами — была одна символика, нужно было переходить на другую. Это тоже нужно, это большой труд, постоянное изучение. Когда меня спрашивают: «Как вы знали, что, чтобы не попасть?» — это вместе с посольствами, вместе с МИДом. Всегда только в одной упряжке с МИДом. Только вместе с ними можно было осуществлять так, чтобы не было проколов. Потому что можно было привезти сувенир, а потом вместе с ним куда-нибудь улететь.

М. Максимова А когда тогда можно сказать, что протокол сформировался?

В. Шевченко Я думаю, что где-то к 1993-1994 году уже была выстроена полнаясистема. Каждый знал своё место. Уже нарабатывалась новая работа с меню, с печатанием приглашений, с печатанием программ — уже пошёл накат, который, мне кажется, до сих пор.

В.Шевченко: «Остров Свободы» заключался в том, что свобода была, только выбора не было

С. Крючков Мы тут за эфиром поговорили о том, что Владимир Владимирович Путин — не самый пунктуальный человек, как выясняется из новостей. Это связано, как вы сказали, с недоработками службы протокола.

В. Шевченко Я считаю, да, это так. Понимаете, в чём дело, ведь я приносил Ельцину программу с точным расписанием всего и говорил, чем чревато, если мы где-то опоздаем. Потому что бывают разные варианты. Где-то можно позволить шалопайство товарищам с той стороны. Но самое главное — не попасть в вариант ожидающего и не опоздать. Американцы (не знаю, как сейчас, не буду врать, потому что не работал с Владимиром Владимировичем на его визитах) всегда стараются приехать позже назначенного времени. Особенно на мероприятиях, связанных с участием других руководителей. А там выстраивается точный график прибытия до минуты. Мы видим, что они должны приехать, а их нет. А мы что — приедем и будем ждать? Нет. И мы тормозим.

М. Максимова И что, начинается гонка — кто кого пересидит?

В. Шевченко А почему нет? Не пересидит, а они должны приехать в 12:03, а у нас 12:04. Их нет, значит, и мы тормознули. Приехали, как записано в протоколе. Это же всё обговаривается. Приезжают шефы протокола всех стран-участников. Вот временами бывает толкотня при фотографировании: тот туда встал, этот туда встал. Но это же всё прорабатывается. Да, многие вещи упрощаются. Мне один великий, как говорится — ну, он не протоколист, но, можно сказать, человек, который занимался имиджем, англичанин, сказал: «Владимир, не парься. Придёт время, когда на приём будут приходить в кроссовках». К этому идём. Но я всегда вспоминал многоуважаемого Алексея Алексеевича Венедиктова.

С. Крючков Которому вы разрешили приходить на приёмы без галстука.

В. Шевченко Не то что без галстука — без пиджака. В своей клетчатой рубашке. Ну что, пришлось его пустить, а потом сказать, что в следующий раз не будем пускать.

С. Крючков Вы жёсткий человек.

В. Шевченко Жёсткий. А иначе ничего не сделаешь. Вот я приезжаю, например, в Сеул. Идёт государственный приём. У них только закончилась Сеульская Олимпиада.

С. Крючков 1988 год.

В. Шевченко Уже всё жёстко. Они все во фраках. Я говорю: «Не пойдёт. Ребята, какой фрак?! У нас сейчас разруха, а мы во фраках будем ходить». Смокинг? Смокинг, хорошо. Тёмный костюм. Всем всё понятно, всё расписываем, каждому в руки даём. Всех членов делегации опекаем, чтобы не было проколов. Сели за стол. Сидит мэр Сеула и говорит: «Владимир, а кто это там сидит у вас?». Я поворачиваю голову — и у меня крыша поехала: в сером костюме. Сказать его должность? Не хотелось, я сказал: «Это бизнесмен». «А», — сказал он и закончилось. Когда закончилось, я подхожу: «Слушай, читать не умеешь, что ли? Сколько можно говорить?». А он мне говорит: «А это разве не тёмный?».

Вот такие моменты бывают. Всё прописывается, прорабатывается. И да, мне повезло в том плане, что он меня считал хронометром, а я его считал хронометром. Я никогда в жизни никуда не опаздывал — и он тоже. Ну, повезло мне. Я не сталкивался с таким вариантом. Знаете, самое страшное не то, что опоздал. Самое страшное — если не предупредил, что опаздываешь. Опоздания могут быть. Всякое в жизни бывает. Может быть связано со здоровьем, может быть связано с каким-то звонком, потому что страна-то у нас — это же не Швейцария и даже не Италия. Всё может быть. Заблаговременно.

С. Крючков Ещё одна история, когда не предупредили. Вот на вашем месте здесь в своё время был Дмитрий Якушкин, пресс-секретарь президента Ельцина. Он говорил, что для него во многом стала неожиданностью эта речь, которую президент Ельцин произнёс 31 декабря 1999 года, где были сказаны те самые слова: «Я устал, я ухожу». Вы чувствовали, что что-то готовится?

В. Шевченко Чувствовать я мог, но что это будет конкретно 31 декабря, я тоже не знал. У Бориса Николаевича это тоже было заложено с тем, чтобы не создавать лишнего ажиотажа. Вот он решил. Многие, когда уже прошло время, говорили, что, может быть, не надо было этого делать 31-го, портить людям настроение. Были разные поводы. А кому-то, может, это было в радость. Это нормальное явление. Но если он решил, значит, решил, его не свернуть. Для меня 31-го тоже было немножко удивление. Потому что 7-го мы должны были вылетать в Вифлеем на мероприятия, связанные с 1000-летием крещения.

С. Крючков А вот этот выход из Кремля с передачей Путину пожелания беречь Россию — это прописанная история или от сердца?

В.Шевченко: Латвия в тот период была как бы витриной Советского Союза

В. Шевченко Это его. Это чисто его. Он мог посоветоваться с Татьяной, может быть, перед самым отъездом, но, в принципе, это всё его. Он пережил это и он сказал от души то, что думал. Может быть, кое-что можно было не говорить.

С. Крючков Есть такое демонизирование так называемой «семьи» и роли Березовского в поздние 90-е. Насколько…?

В. Шевченко Вот честное слово, у нас очень любят, особенно в последнее время, вспоминать то, что было, то, что прошло, а не анализировать то, что происходит сегодня. Если хотим двигаться, надо говорить о сегодняшнем дне, чтобы знать, куда идёшь. И вот эти разговоры… Я вам честно скажу: то, что касается Березовского, Борис Николаевич в лучшем случае увидел 2 раза.

С. Крючков Серьёзно?

В. Шевченко Серьёзно. Вот когда его назначали… Я об этом никому не рассказывал, вам первому рассказываю.

С. Крючков Секретарём Совета Безопасности.

В. Шевченко Совершенно верно. Мы приезжаем в Кремль, Я говорю Борису Николаевичу: «Все собрались». — «Всё, идём». Мы пошли. Подходит, поворачивается, лицо грустное, говорит: «Ищи Берёзовского». Я говорю: «А зачем он мне нужен?». — «Он мне нужен». И вот что самое интересное: я стал его искать — его нет. Ну, у меня всегда были очень добрые отношения с нашей охраной — со времён Плеханова, 9-е управление. Мы поняли друг друга в том, что если мы будем работать в одной увязке, то у нас никогда не будет сбоя того мероприятия, которое мы готовим под президента.

С. Крючков: 9е управление — это служба охраны президента.

В. Шевченко В то время была она, да. А сейчас это служба охраны первого лица. Мы с ними работали в полное упряжке. Я звоню, говорю: «Ребята, ищите по всей Москве!». Проходит определённое время, кнопка срабатывает, он меня спрашивает: «Где?», — «Да нет пока». — «Ну сколько?». Вышел на ребят, они мне говорят: «Владимир Николаевич, минут 5 — и уже будет в Кремле». Он влетает, как всегда, тот входит: «Ладно, пошли». Что получилось? Он объехал всех членов СНГ. А там нужен консенсус — там же не голосуют. И до последнего момента Борис Николаевич был против. Но тогда и белорусский товарищ сказал: «Да».

С. Крючков А в чём для Ельцина была ценность этой фигуры?

В. Шевченко Абсолютно никакой! Я до сих пор считаю, что в душе он не хотел этого. Но он не хотел пойти против воли всех — когда все сидят и говорят: «Березовский». А он один оставаться не хотел. Он не пошёл в конфликт. Вот и всё. Поэтому его быстро назначили, дали поручения. Он мне говорит: «Владимир Николаевич, вместе с Семенченко проконтролируйте, как он будет их выполнять». И когда через некоторое время принесли документ, что не выполняется практически ни одного решения, он его освободил.

С. Крючков Вы же были одним из создателей того самого закона о центрах исторического наследия президентов. Ельцин-центр, Медведев-центр. Будет Путин-центр?

В. Шевченко Понимаете, в чём дело: по закону они должны их создавать. Потому что если мы взяли американский вариант, он действительно интересен. У них сегодня кажется, 12 центров, но они называются библиотеками. И вот тогда решался вопрос: создать библиотеку президента. Но потом пересмотрели и решили назвать центром. По закону все уходящие президенты должны создавать эти центры. Где они будут их создавать? Американцы, как правило, это делают в тех местах, где они были губернаторами — там всё очень просто.

С. Крючков А в случае Ельцина — по месту…

В. Шевченко По месту его последней работы, где он действительно был — ну, будем говорить, губернатором того времени — первым секретарём.

С. Крючков Что касается ушедшего президента. Борис Николаевич, выбрав этого преемника по факту в августе 1999 года, как воспринимал то, что происходило на протяжении последующих 7 лет вплоть до его кончины?

В. Шевченко Я вам скажу, у нас были очень откровенные отношения, между Борисом Николаевичем и мной. Первое время он переживал. Он переживал возвращение мелодии гимна. Сейчас не скажу точно, там были моменты, связанные с каким-то одним из постановлений. Но мы договорились так: «Борис Николаевич, мы ушли, мы в политику не играем». И вот до конца, до 2007 года он в политику не лез и нигде не выступал. Да, они встречались и довольно регулярно. Там у них, соответственно, были какие-то разговоры, пояснения. Кого-то что-то не устраивало. Но не более. У него был принцип: я должен уйти и не мешать действующему президенту.

С. Крючков В этот период времени вы работали с Борисом Николаевичем и были советником Владимира Владимировича. А в 2008 году стали советником Дмитрия Анатольевича. Почему после ухода Медведева вновь не вернулись к Путину?

В. Шевченко Откровенно говоря, я же ушёл во время Медведева.

С. Крючков Ну, 2012 год — это, собственно говоря, уже…

В. Шевченко Я посчитал, что, честно говоря, уже и возраст довольно приличный — к тому времени мне уже было 70.

С. Крючков С хвостиком.

В. Шевченко Ну, с маленьким. Сейчас уже пошёл 9-й десяток. Может быть, был какой-то такой маленький намёк — может, место понадобилось, не знаю. Но я принял решение, что я ухожу.

С. Крючков Вот 3 человека — фактически 4, 4 президента. Кто из них, на ваш взгляд, в большей степени был подвержен влиянию окружения? На кого из них в большей степени можно было оказывать влияние? Как принимались решения этими людьми?

В. Шевченко Вы знаете, если брать огаревский процесс, который проходил на моих глазах от начала до конца, Михаила Сергеевича сбивали. Вот сидят, договорились. Прошло время — бах, всё, начинаем сначала. У Бориса Николаевича было совсем другое. Я не могу сказать, что кто-то мог на него повлиять. Не могу себе представить, кто мог прийти и повлиять на Ельцина.

В.Шевченко: Что такое протокол? Это как сапёр на минном поле. Если оступился, то считай, что его уже нет

С. Крючков «Не так сели».

В. Шевченко Кстати, да, «не так сели». Когда он сказал: «Не так сели», все сразу на меня: прокол Шевченко, наконец-то! А я сижу спокойно. Ну, закончилось мероприятие, встаём, я к нему подхожу — он так на меня смотрит. А у нас была такая полуигра: попал — не попал, правильно сказал или неправильно. Я говорю: «Не попал». — «Ну ладно?».

С. Крючков Тогда же как раз шла вот эта гонка преемников. Степашин был одним из претендентов.

В. Шевченко Совершенно верно. Нужно было уколоть — и укололи.

М. Максимова Тут ещё 2 вопроса от нашего слушателя Дмитрия Мезенцева. Первый: «Сложно ли было организовать визит Елизаветы II в 1994 году? Ведь королевский протокол очень строг». И вспоминает Мишель Обаму, которая нарушила. А второй про какие-то смешные случаи.

В. Шевченко Ну, я не знаю, какой Мезенцев, потому что Мезенцевых много. Может быть, тот, который в своё время был близок к этому делу. Но я вам скажу, конечно, именно приём королевы был, пожалуй, одним из самых сложных визитов в том плане, что мы впервые столкнулись с королевским протоколом. Тем более, что за всё время после 1917 года это был первый визит. Они приезжали ко мне 7 раз с перерывом в 2-3 месяца. Начали готовить чуть ли не за 1,5 года. Приехали, договорились, разъехались — «Владимир, там остался ещё один вопрос, можно приехать?». — «Приезжайте, какие проблемы!». И вот так это всё отрабатывали.

М. Максимова А что, было много каких-то деталей, согласований? Почему 7 раз?

В. Шевченко Это и здоровье, где будем, как пройдём. Пройдём здесь или нет. «Вы знаете, мне нужно уточнение: как мы пойдём по Красной площади, как мы будем ходить в Кремле, где мы будем жить?». Я говорю: «Ребята, мы же вам показывали». — «Можно ещё раз? А кто будет готовить?». — «Да хотите — сами готовьте, это уже ваши проблемы».

С. Крючков А бывает такая история, когда протокол становится заложником политической ситуации? Вот готовили-готовили визит, а тут бабах! — произошло некое событие, которое радикальным образом меняет тональность взаимоотношений.

В. Шевченко Понимаете, меня немножко жизнь, как говорится, спасла в этом отношении. У нас за все мои 100 визитов был один-единственный — это японский. Тогда у нас очень сложно шли вот эти вопросы, связанные, как всегда, с островами. В какой-то степени и наши были неготовы к такому прямому ответу. А если прямого нет, Борис Николаевич тоже в этом плане был человек очень строгий. И появился интересный вариант. Я никогда не думал, что так сложится. Футбол я знаю, теннис знаю лучше всех: «Пойдём на сумо? Это борьба. Я вот не видел». — «Ну, пойдём». Я приехал — здоровенный зал, там борются эти товарищи. Я говорю: «Ладно, но сумо».

И вот через полдня они мне говорят: «Вы знаете, мы не сможем вас принять на сумо. Мы не сможем обеспечить безопасность вашего президента». А у меня были генералы, все — конечно, там такая толпа собирается, будь здоров. Приблизительно как на боях без правил. Я говорю: «Ну ради Бога. Не сможете — только говорите точно». А у меня был прямой телефон Б.Н. Я набираю — уже, слава Богу, были мобильники. Говорю: «Борис Николаевич, вот такая ситуация». — «Ну, так и скажи им тогда: раз они не могут принять, пусть позвонят, когда смогут». И всё, визит отменили. Вот такое было.

М. Максимова Вот вы говорили, что, возможно, это ошибка протокола Владимира Путина, что он постоянно опаздывает. Тут был смешной случай на Чемпионате по футболу, когда, помните, Путин один под дождём стоял под зонтиком, а всем остальным не принесли.

В. Шевченко Это явный прокол служб протокола этих президентов, которые были у нас в гостях. Не можем же мы 6 зонтов носить на случай… Может быть, предупредить их, когда мы свой зонт взяли, а эти идут без зонта.

С. Крючков Нужно учить матчасть. По книге «Протокол Президента Российской Федерации». Сегодня у нас в гостях был Владимир Шевченко, руководитель службы протокола президента Советского Союза Михаила Горбачёва и президента России Бориса Николаевича Ельцина. Владимир Николаевич, спасибо вам большое!

М. Максимова Спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире