'Вопросы к интервью

С. Крючков Добрый вечер, здравствуйте! Это «Разбор полёта» — программа о людях и решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут её сегодня, в этот понедельник, Ирина Воробьёва и Стас Крючков.

И. Воробьева Добрый вечер!

С. Крючков Наш гость сегодня — Юрий Грымов, режиссёр, художественный руководитель театра «Модерн».

И. Воробьева Здравствуйте!

Ю. Грымов Добрый вечер!

И. Воробьева У нас, как обычно, есть всякие разные координаты, по которым можно писать, а ещё вы можете нас смотреть в YouTube на канале «Эхо Москвы». Всё остальное вы и так помните. У нас есть вопрос, с которого, в принципе, начинается программа «Разбор полёта». Поскольку это программа про решения, которые вы принимаете, это вопрос о самом сложном решении, которое вам приходилось принимать в жизни. Которое касалось не только вас, например, но и ещё каких-то людей. То есть от вашего вот этого тяжелого решения зависело, в общем, не только то, какое настроение у вас будет на следующий день.

Ю. Грымов Ну, я думаю, что это всегда происходит, потому что я довольно-таки долго работаю с людьми и отвечаю за большое количество людей. А это, как правило, много решений, иногда непопулярных и даже, может быть, жёстких, о которых я, как человек, наверное, сожалею. Когда-то я издавал журнал «Факел» — мы с вами вспоминали. Снимал кино, занимался рекламой, телевидением. Это всегда коллектив людей. То есть я всё время занимался производством, а на производстве всегда есть люди, с которыми надо расставаться, с которыми нужно иметь какие-то финансовые отношения и так далее. Прежде всего, творческие, но всё равно есть.

И тем более теперь, когда я 2,5 года руковожу театром «Модерн». Это непростая история, но она мне безумно нравится. Я скажу так: за 2,5 года я ни разу не пожалел. Учитывая то, что всё это произошло случайно. Именно системный подход к театру. То есть до этого я что-то ставил в разных театрах, но вот я так системно работаю, поэтому бывают непопулярные методы. Вот в этом году я кого-то уволил. Год назад расстались с несколькими людьми. Да, это непопулярные меры и мне это нелегко.

И. Воробьева Хорошо, а если мы говорим про вас лично, то наверняка было же какое-то решение, которое предопределило какую-то вилку. Вот вы приняли решение и пошли туда, прекрасно понимая, что это решение — такое, судьбоносное.

Ю. Грымов Знаете, наверное, это будет какое-то кокетство с моей стороны, но я как-то так двигаюсь и делаю то, что я хочу. У меня нет такого: знаете, всё мечтал об этом, а получилось это. Работал на заводе АЗЛК, а всегда мечтал стать режиссёром. Нет, я работал на заводе АЗЛК и мне нравилось. Я вам честно говорю.

И. Воробьева Серьёзно?

Ю. Грымов Конечно! Да, я работал руками, работа в конструкторском экспериментальном бюро. Я лепил из пластилина, резал из дерева, я был модельщик 3-го разряда. Это очень интересная работа. Я сейчас вообще на голубом глазу, честно. А потом жизнь как-то так неожиданно развернулась. И страна развернулась. Скажем так, в 1992 году она развернулась для меня: я начал заниматься рекламой, телевидением. Это было мне безумно интересно. Поэтому когда говорят: судьба, я чувствую, что здесь судьба, здесь не судьба, я выбираю… — нет. Пришло время пойти в армию — я пошёл в армию. Правда, у меня нет такого серьёзного: было решение — ох, пожалел, надо было…

Но знаете, есть одна вещь — кстати, я недавно это вспомнил, совсем недавно. 20 лет назад вышла моя дебютная картина «Муму». И где-то через год я общался с Григорием Гориным. Ему очень понравилась картина, он подошёл ко мне сам, мы познакомились. И представляете, 18 лет назад он сказал одну фразу — я недавно её вспомнил. Он говорит: «Юрий, а не хотите поработать в театре?». Совершенно четко помню, я сидел в Доме Кино. Я говорю: «Григорий, мне это так неинтересно». Ну, мне правда в тот период было неинтересно.

С. Крючков Сейчас это поменялось?

Ю. Грымов Да. Я говорю: «Григорий, мне кажется, что мне это не нужно». Он сказал: «Мне кажется, что ты нужен театру». И вот через 20 лет я оказался в театре — по уши влюблён, по уши в работе. Я понимаю, чем я занимаюсь — я занимаюсь одной из самых трудных творческих профессий, самых сложных профессий. Кино — это…

С. Крючков Не кажется, что эта история с театром для вас надолго? То есть вы пошли в это…

Ю. Грымов Пока я не вижу. Честно говоря, я пока не вижу, что что-то меня манит. Хотя я всегда параллельно чем-то занимался и занимаюсь — и дизайном, и сейчас вот, в сентябре выйдет моя книга. «Мужские откровения» — воспоминания о том, как всё это было. Немножко про рекламу, про девушек, про великих людей. Надеюсь, это с юмором, с иронией — по крайней мере, к себе. Потому что называть себя писателем — это просто, мне кажется…

С. Крючков Юрий, если вот так настроенчески о вас, сегодняшнем руководителе респектабельного столичного театра, и о юноше из 80-х, который снимается в клипе у Валерия Леонтьева, о человеке, который в 1996 снимает ролики предвыборной кампании Ельцина «Голосуй или проиграешь». Что изменилось?

Ю. Грымов Скажем так, я стал более сдержанным. Всё-таки я всегда был максималист. Я очень дотошный в том, что я делаю — и к себе, и к другим. То есть сейчас, наверное, я стал более философским. Я не предпринимаю резких движений, резко не совершаю поступки.

С. Крючков Между этой сдержанностью и конъюнктурой есть что-то общее?

Ю. Грымов Нет, никогда. Если вы мне объясните, что такое конъюнктура… Наверное, это относится к слову «успех», а успех относится к коммерческому успеху — ну, как следствие. Что значит конъюнктура? Я практически никогда не думал про зрителя напрямую: вот я сижу сейчас и дайте-ка я поставлю спектакль. Сниму фильм. Так, какой фильм снять, чтобы зрителям понравился? Да, сниму-ка я «Казус Кукоцкого» по Улицкой. Я никогда не думаю на эту тему. Все разные. Потому что если серьёзно об этом думать (а я академик 2 академий — маркетинг и всё остальное), то как можно думать о зрителе, когда в зале реально сидит девочка 16 лет и 50-летняя женщина? Они вместе сидят в зале и они очень разные — и по социальному уровню, и по всему. Действительно, как оценить? Сказать: о, есть одно объединяющее — театральный зритель. Это вообще ерунда!

Поверьте, маркетинг вообще умер в том веке. Поэтому ты делаешь то, что тебе близко. Я считаю, что театр — это высказывание. И там даже громко промолчать — это тоже очень важно. Вот сейчас я смотрю на то, что происходит в театре «Модерн», как мы развиваемся, продаём билеты. Мне кажется, это неправильно. но иногда хочется, сказать, как мы прирастаем по зрителям, какой у нас доход. Мы увеличили доход в 2 раза. В 2 раза театр стал зарабатывать больше! Вам это неинтересно, вижу. Переходим…

И. Воробьева Нет, подождите.

Ю. Грымов Давайте о политике. А вообще, о политике говорят на этом радио?

И. Воробьева Иногда. Очень редко.

Ю. Грымов А, поэтому не будем трогать на ночь глядя.

И. Воробьева Не будем, но про театр и про политику. Вы же получаете деньги от государства?

Ю. Грымов Обязательно.

И. Воробьева А не боитесь, так сказать, последовать судьбой Кирилла Серебренникова?

Ю. Грымов Вы знаете, нет. По одной простой причине. Я уже говорил, что я очень аккуратен, очень бережно отношусь к своим деньгам и к чужим так же, как и к своим. Тем более к государственным. И если вы когда-то захотите что-то про меня узнать, вам любой человек скажет, что я вообще никогда не ругаюсь про деньги. У меня нет с этим проблем. Та отчётность, которая сегодня есть, конечно, сложная и большая. Даже было последнее совещание у Собянина на эту тему и этот вопрос поднимался — что директора театров готовят очень большие отчёты. Там какие-то гигантские, страшные цифры. Сейчас сократили, по-моему, процентов на 30 — стало меньше отчётности.

Но я к этому отношусь… Это правила игры, понимаете? Вы же когда берёте деньги в долг, тоже берёте на себя какие-то обязательства. Согласны? Бюджет, который выделяется театрам — государственным театрам — он вообще маленький. Этих денег хватает только на содержание самого здания. А здание принадлежит кому? Москве. То есть чтобы всё это — газ, свет, уборка снега — работало и все служащие получали минимальную зарплату… А президент, вы знаете, распорядился повысить зарплату работникам культуры.

И. Воробьева И вам приходится исполнять?

Ю. Грымов Конечно, и я исполнил это. Знаете почему? Потому что зрители приходят. Внебюджетные средства — приходит зритель. И у меня актёры получают очень адекватные деньги. И если к концу этого года мы опять поднимем… Потому что зритель идёт. Мы платим деньги абсолютно прозрачно. Вот мы получили со спектакля — эти деньги наши.

И. Воробьева То есть вы искренне полагаете, что если у вас бухалтерия в порядке, то…

Ю. Грымов В полном порядке!

И. Воробьева ...то к вам не придут.

Ю. Грымов Так нет, приходили. Какой-то придурок написал бумагу…

И. Воробьева Донос?

Ю. Грымов Да, какой-то донос, что мы его притесняем — ну, по КЗОТам. Пришла прокуратура. Они проверили все документы. Все улыбаются этим анонимкам — ну, не анонимкам, а подписанным документам, которые люди посылают в эти органы. Приходят проверяющие органы. Во-первых, они системно приходят проверять. И у нас всё замечательно.

И. Воробьева То есть искренне верите.

Ю. Грымов Я искренне в этом уверен. Почему вы думаете, что…

И. Воробьева Но вы же понимаете, о чем я спрашиваю?

Ю. Грымов Я вам скажу такую вещь. Вас это может удивить.

И. Воробьева Давайте, удивите.

Ю. Грымов Я очень многие театры сейчас знаю и не понаслышке. Не воруют в театрах! Наверное, это звучит странно. Не воруют! Там работают глубоко порядочные люди, одержимые идеей созидания. Театр — это семья. Это не пустые слова, такие красивые — нет, это не пустые слова. Театры России живут небогато, но очень достойно. Понимаете, это так! Повисла пауза, я сказал что-то не то.

И. Воробьева Нет, вы сказали прекрасно. Можно, я закончу эту тему еще одним вопросом: дело Кирилла Серебренникова — политическое или нет?

Ю. Грымов Вообще не понимаю. Я скажу честно, что я запутался в этом деле. Я не понимаю: сейчас-то дело идёт или не идёт? Оно закрыто, не открыто? Зачем директор сидел в тюрьме? Ну, Малобродский. Его выпустили. Зачем эта излишняя жестокость — помните, с этими арестами? Человек просидел 2 года в тюрьме. Я вообще ничего не понимаю! Но я считаю, что… Как вы спросили: есть ли какие-то проблемы? Они могут быть. Проверяющие органы, которые приходят — они же проверяют деньги, которые выделяет государство. Вы согласны с этим? Имеют право проверить?

И. Воробьева Безусловно.

Ю. Грымов Конечно, они должны это проверять. Когда я слушаю, как на вашем радио говорят: вот, хорошо бы проверить там, проверить там — вот выпустили такой фильм, а там ой какой кошмар у этого человека.

И. Воробьева Вы имеете в виду расследования, например, Алексея Навального?

Ю. Грымов Ну, разные расследования. Надо проверить, посмотреть. Я тоже за это. Правда, давайте посмотрим — может быть, это правда? Или всё это неправда? Но для этого нужно что сделать? Провести расследование. Умные, грамотные люди поднимут документы и всё покажут. Поэтому я не понимаю, что там происходит. Политическое? А что политическое? Что, какие-то выступления? Что-то было? Я этого никогда не слышал.

И. Воробьева В деле Кирилла Серебренникова?

Ю. Грымов Да. Я не знаю, какие политические. Вы знаете?

И. Воробьева Кирилл Серебренников вообще-то довольно активный человек, гражданин активный.

С. Крючков С позицией.

Ю. Грымов Я тоже активный гражданин.

И. Воробьева С позицией?

Ю. Грымов С позицией.

И. Воробьева Вот поэтому и спрашиваем вас: не боитесь ли вы? Возвращаясь к нашему первому вопросу.

Ю. Грымов А чего я боюсь? Я отвечаю публично в Фейсбуке, в Инстаграме. Всё то, что я пишу — там написано «Юрий Грымов». Театр «Модерн» — написано «художественный руководитель Юрий Грымов». Если в этом театре плохо пахнет, виноват я. Если администратор кому-то нахамил, виноват я. Если репертуарная политика ужасающая, катастрофическая, театр не отвечает сегодняшнему дню, там ужасно, там пахнет клопами или борщом — это виноват я. Поэтому я открыт.

С. Крючков А если в стране в целом происходит что-то не то, пахнет невкусно — кто виноват?

Ю. Грымов Мне стыдно. Мне бывает стыдно. Я считаю себя, наверное, патриотом. Это так странно звучит, это слово затиражировано последнее время. Но я москвич, я православный человек, я горжусь нашей страной, я возмущаюсь событиями, которые происходят. Я переживаю, как и вы. Неужели вы думаете, что есть люди, которые могут не замечать происходящего, то, что происходит вокруг них? Я не занимаюсь политикой, но я хожу в магазин. Я хожу в магазин и вижу, что происходит. Я общаюсь с людьми. У меня большой спектр друзей, знакомых. Мы говорим на эту тему. Я вижу, как люди живут, что они получают, какие проблемы они испытывают. Значит, мы всё равно подвержены этой самой политике.

И. Воробьева На выборы пойдёте?

Ю. Грымов Да.

И. Воробьева Что будете делать?

Ю. Грымов Знаете, наверняка думал, что будут эти вопросы.

И. Воробьева Конечно.

Ю. Грымов Зачем вы, как большевики, делите: вы за 1-й Интернационал или за 2-й Интернационал?

И. Воробьева Я не спросила, за кого будете голосовать. Я спросила, что вы будете делать.

Ю. Грымов Пойдёте или не пойдёте — но это же дело каждого человека! Я считаю, что вообще это не то чтобы некорректно — нет, вы можете спрашивать всё что угодно. Это нормально. Да, я хожу на выборы. Если я в Москве — да, я пойду на выборы. Но я не буду бросать все дела, нестись… У меня там сейчас репетиции — такие тяжелейшие репетиции, я репетирую «Войну и мир» по Толстому. Это очень сложно, поверьте. 4 года к этому готовился. Уже 2 года к этому готовится театр — к постановке «Война и мир». Поэтому, конечно, я не буду всё бросать и бежать на выборы. Но если у меня будет время, я пойду на выборы и проголосую по своему участку.

И. Воробьева Хорошо. Я поняла. Я не буду спрашивать, за кого вы будете голосовать, потому что вы и первый-то мой вопрос отнесли к некоторым неприличным. Хотя, казалось бы, я же не спрашиваю, ходите ли вы в церковь. Я спросила, пойдете ли вы на выборы.

Ю. Грымов Нет, вы можете спросить, а я не знаю. НРЗБ в эту кабинку, где тряпочка весит, знаете…

И. Воробьева А подготовиться? Посмотреть, кто у вас идёт? Нет?

Ю. Грымов К сожалению, ленив. Но не каюсь. И я уверен, что те люди, которые там представлены — я что-то там прочитаю, может быть, кого-то узнаю.

С. Крючков А может быть, там кого-то недостаёт из достойных, но не собравших подписи?

Ю. Грымов Наверняка. Все достойные не могут там оказаться. И не могут там оказаться все недостойные. Вы не делите. Вы зря делите всё пополам.

И. Воробьева Подождите, это вы только что всё поделили. Мы вообще не делили. Я вот, знаете, всю жизнь, сознательно, сколько могла, всё время ходила на выборы. Меня вечно ругали, но я всё равно ходила. А вот в этот раз не пойду, потому что это не выборы. Понимаете? Вот и всё, вот на первых и вторых и поделились.

Ю. Грымов Ну хорошо, не выборы. А до этого были выборы?

И. Воробьева Понимаете, до этого хоть как-то. До этого хотя бы не было уголовных дел и люди не сидели по 5 раз подряд в спецприёмнике. Вот как-то есть разница.

Ю. Грымов Это ужасно. То, что вы сейчас говорите — это ужасно, это страшно, это стыдно. Это правда плохо, что люди сидят. И я слышал, что там детей отнимают.

И. Воробьева Ну, сегодня уже, слава Богу, суд решил, что нет, всё-таки оставят. Но тем не менее…

Ю. Грымов Когда я это слышу, я думаю: всё, мир сошёл с ума. Я уже не говорю, что это страшно — страшно, не страшно. Мир сошёл с ума — вот с этими детьми, которых отнимают. Это просто ужас! И мне страшно неудобно, что ничего с этим нельзя поделать. Но наверное, об этом надо говорить. Вот вы говорите — и хорошо.

И. Воробьева Юрий Грымов в программе «Разбор полёта», Поговорим про творчество — как думаешь, Стас? Или как думаешь?

Ю. Грымов Со мной?! Про творчество?!

С. Крючков Вы сказали, что 4 года готовили «Войну и мир». Как, удалось в итоге собрать деньги на этот спектакль?

Ю. Грымов Да, конечно.

С. Крючков С грантами от Минкульта не срослось…

Ю. Грымов Минкульт России отказал. Я об этом публично сказал, что я был удивлён. Мне сказали, что нам не поддержат постановку, потому что московские театры Минкульт России не поддерживает. А при этом же выделили деньги московскому театру, которым руководит Никита Сергеевич Михалков.

С. Крючков Театру киноактёра?

Ю. Грымов Да. Ну а что, он московский.

С. Крючков Удивительно!

Ю. Грымов Да вообще обалденно, я вообще удивился: дали деньги Никите Сергеевичу…

И. Воробьева Мне кажется, вы сейчас не те слова употребляете, но спасибо вам за это.

Ю. Грымов Вот, а потом мы объявили краудфандинг. То есть мы сказали зрителям: покупайте билеты сейчас — почти за полгода, даже больше. Они стали покупать билеты. Потом нас, естественно, поддержал Минкульт Москвы, которому мы подчиняемся.

И. Воробьева Департамент.

Ю. Грымов Департамент культуры, да. А потом в этом году случайно случился Год театра. И грантовая система… Я вхожу в совет худруков Москвы, где распределяются деньги. Сами худруки решают, какую сумму выделять и так далее. И мы получили дополнительный грант в рамках Года театра. Ну, не только я — все театры. Все, поверьте, получили, всё прозрачно. Буквально вчера была встреча по Году театра. И был Собянин. Знаете, от чего я обалдел? Как вы думаете, сколько театров привели в порядок (реконструкции и так далее) в Москве? В процентном соотношении.

И. Воробьева За какой период?

Ю. Грымов Вот сейчас, сегодняшний день. Сколько театров в идеальном состоянии? Супероборудование, свет, звук — сколько процентов?

С. Крючков То есть все театры похорошели при Сергее Семёновиче?

Ю. Грымов Вот скажите, как вы думаете, сколько? Вот берём 100% московских театров.

И. Воробьева Ладно, не знаем. Давайте я сделаю ставку, потом Стас сделает ставку, и вы скажете нам правду. Я делаю ставку на…

Ю. Грымов Сейчас запстим голосование, смс-пургу вот эту.

И. Воробьева Какая пурга, что вы? Зачем вы обижаете наших слушателей?

Ю. Грымов Да я не обижаю слушателей.

И. Воробьева Я делаю ставку на 60% из 100.

С. Крючков Я бываю в театрах, я знаю, что они сейчас выглядят прилично.

Ю. Грымов 75%.

И. Воробьева Я почти угадала.

Ю. Грымов Это очень много. Этим можно гордиться. 75% театров проведено. И театр «Модерн» тоже стоит в очереди. Через 2 года. Сейчас делается проектная документация, делается проект и тоже будет идти на реконструкцию.

И. Воробьева Слушайте, кто сейчас ходит в театры? Вот кто ваш зритель?

Ю. Грымов Кто наш зритель? Слушайте, мы пытались… Я по старой своей привычке пытался как-то анализировать, смотреть зал, мы делали опрос в зрительном зале. Знаете, в буфете люди сидят, мы их мучаем, они говорят. Ну, в театр «Модерн» ходят 30+. Где-то 35 — вот наша аудитория. Это так называемое ядро.

С. Крючков А за эти 2,5 года, что вы возглавляете театр, эта аудитория изменилась?

Ю. Грымов Я вам скажу такую вещь. Придя 2,5 года назад, мне не достался ни один зритель. Мы начали с нуля. Ни один зритель, который ходил в тот театр — если он ходил… А он наверняка ходил. Я же видел цифры, когда получил хозяйство. Я ещё год выплачивал долги и штрафы, зарабатывая уже новым репертуаром. А тот репертуар мы, так сказать, отставили, потому что не ходил зритель.

С. Крючков В полном объёме отставили?

Ю. Грымов Практически да. Осталось 4 спектакля.

С. Крючков Вы начали с Хаксли. Это случайность?

Ю. Грымов Нет. Он мне очень нравился. Ну, я же пижон. Представляете: «О, дивный новый мир», «Модерн». Всё это пошло, красиво. Это одно из составляющих. Второе — конечно, мы долго получали права, потому что это не так легко было сделать. Ни у кого в России не было прав на эту постановку в театре. В театре она не идёт нигде. Сейчас скоро в Америке будет сериал по Хаксли, а у нас идёт этот спектакль. Сейчас мы выпускаем спектакль «Нирвана», у которого 15 лет назад был грандиозный успех. Я его полностью переделывал и сейчас — уже проданы билеты на 17-е, на 18-е ещё что-то есть — уже премьера спектакля Нирвана.

С. Крючков Актёров новых позвали?

Ю. Грымов Всех новых, всех.

С. Крючков С Найком сохранили отношения?

Ю. Грымов Нет, ну Найк товарищ, но Найку 50 лет — какой Курт Кобейн?

И. Воробьева Слушайте, а возвращаясь к решениям. Когда вы принимали решение возглавить театр, когда вам предложили, вы же понимали, что будет тяжело? Что вы приходите на убыточное…

Ю. Грымов Нет, не понимал. Я это сейчас понимаю и скажу: знаете, есть такое впечатление, что многие хотят получить театр. Ну, мечтают о театре, получить театр и так далее. Но я думаю, что все до конца не понимают всей сложности вот этого всего. Я сейчас не плачу. Всё замечательно — я вам честно говорю, мне нравится. Но это очень трудно. Это очень сложно, потому что люди, репертуар. Я не могу театр, который находится на Спартаковской площади возле метро Бауманская — театр «Модерн» — передвинуть в центр. Вот это единственное, чего я не могу. Всё остальное могу. Я могу сделать спектакли, где будут аншлаги, где будет внимание, где будет лучший буфет. У нас лучший буфет, кстати. Это для тех, кто скептически относится.

И. Воробьева Заполните: лучший буфет — в театре «Модерн».

Ю. Грымов Да. По соотношению цены и качества — лучший.

И. Воробьева Очередей много?

Ю. Грымов Нет, мы же умные люди. У нас 3 точки продажи. У нас 2 буфета на разных этажах. Мы же думаем про людей. Мы 2 года бились за разрешение на алкоголь. Получили. Теперь мы взрослый театр.

И. Воробьева Можно, так сказать, шампанского выпить в перерыве.

Ю. Грымов 4 вида шампанского.

С. Крючков Этот театр стал театром Юрия Грымова в полной мере?

Ю. Грымов Вы знаете, как бы это, может быть, кого-то ни раздражало, да. У меня лучший свет в мире — лучшее световое оборудование в мире. Практически один из лучших звуков. Звук у меня французский, не китайский. У меня лучшие кресла, на которых сидят зрители.

И. Воробьева Удобные?

Ю. Грымов Лучшие. Потому что я за 100 килограммов. И когда я прихожу в некоторые театры, я не могу сидеть, упираясь в бока. Знаете, вот есть прекрасный театр «Ленком». Там, когда заходишь, так близко к тебе проходят зрители… В таких интимных отношениях с людьми я никогда не бываю! Они вот так проходят мимо тебя — прямо вот так. Я даже, извиняюсь, живот втягиваю. У нас в театре «Модерн» вот эти толстые подушки, большие подлокотники и можно сидеть. Вы можете пройти мимо — я даже не встану, потому что у нас широкие ряды. Я за это бьюсь, чтобы людям было комфортно.

И. Воробьева Комфортно в театре «Модерн». Продолжим программу!

НОВОСТИ.

РЕКЛАМА.

И. Воробьева: 2233 в столице. Продолжается программа «Разбор полёта». Её ведут (как всегда, хотела сказать) Станислав Крючков и Ирина Воробьёва. А в гостях у нас художественный руководитель московского театра «Модерн» Юрий Грымов.

С. Крючков О театральной жизни немножко поговорили, а вот кинематографические опыты вы оставили для себя в прошлом?

Ю. Грымов Да, наверное, оставил — говорю со слезами на глазах. Немножко разочаровался в том, что сегодня происходит в кино. Мне это не близко, неинтересно. Вот в первой части мы говорили про театр «Модерн». И знаете, как, помните, в фильме «Москва слезам не верит»: какой-то я замечательный получился.

С. Крючков Давайте развенчаем.

Ю. Грымов Помните: «академики, шашлык — всё настоящее». Поэтому я правду говорю, что это всё очень интересно — когда у тебя есть коллектив, когда у тебя есть зритель. Но это большая трудная работа. То есть посвящать кого-то в мелочи и говорить о каких-то сложностях — наверное, их достаточно в стране для того, чтобы я сейчас начал плакать: а вот у нас там это. Достаточно проблем, которые обрушиваются на сегодняшнего радиослушателя или на любого гражданина нашей страны. А касаемо кино — у меня в том году вышел фильм «Три сестры» по Чехову. В сети его можно посмотреть.

С. Крючков Кстати, вы там вокруг себя собрали такой большой и качественный коллектив.

Ю. Грымов Лучший, не побоюсь этого слова. То есть как бы слово «звёзды» я не люблю. Это такая, знаете, абсолютная элита актёрского мастерства. А в октябре у меня выходит фильм (сильное слова «выходит», это же не блокбастер), его премьера будет в театре «Модерн» — выходит «Анна Каренина».

С. Крючков То есть всё же не оставили?

Ю. Грымов Не оставил. Я его делал, это сложное кино. Не пытайте меня, не скажу ничего. Это очень экспериментальное кино. Это совсем другое киноязык, чем в «Трёх сёстрах» и фильмах, что я делал до этого. Это эксперимент. Я считаю, что кино тормознуло в своём развитии. Оно стало топтаться на месте. Вот как американское кино. Основное американское кино топчется на месте. Это уже неинтересно — подростковое кино. Кино как таковое исчезает, понятие большого кино исчезает. Нет Бертолуччи, нет Тарковского, Висконти.

То есть мы понимаем всё, что произошло в кино. Кино перешло из категории искусства в категорию продукта. А вот театр остаётся в этой категории благодаря великой русской драматической школе того периода. Ненавижу, когда делят театр на современный и классический. Ненавижу, когда люди говорят: «Это модный спектакл»ь. Почём знаете, кто это делает? Это говорят те самые люди, которые сами его и ставят. Про себя говорят «модно». Вот это вообще катастрофическая история. Это то, что убило кинематограф. А театр выживает благодаря своей истории, энтузиастам театра.

И. Воробьева Мне кажется, что театр снова стал модным. Нет?

Ю. Грымов Нет, я думаю, что этого не подходит. Я не вижу в зале — в театре, в других театрах — вот этих людей, знаете, с бегающими глазами, которые фотографируют себя на фоне сцены, друг с другом. Такие люди есть.

И. Воробьева Может, они просто сдерживаются в театре?

Ю. Грымов Ну и хорошо, что они сдерживаются. У нас в театре «Модерн» я вообще разрешаю фотографировать.

И. Воробьева Прямо во время спектакля?

Ю. Грымов Да, только без вспышки.

С. Крючков Дресс-код, говорят, ввели.

Ю. Грымов Да, дресс-код у нас есть. Но вы же понимаете, что это рекомендация.

И. Воробьева То есть всё-таки можно в драных джинсах прийти?

Ю. Грымов Да, приходят. Но скажу вам честно: знаете, сколько — процентов 70... Люди как-то подсобираются. Я за 2,5 года расстался только с двумя зрителями: один человек пришёл в шортах, а другой пришёл в майке — знаете, как это, даже не футболка, а алкоголичка.

С. Крючков Слушайте, но человек же заплатил за билет.

Ю. Грымов Вот, я не имею права его выгнать.

И. Воробьева Но выгнали.

Ю. Грымов Мы поговорили с ним и он предпочёл уйти.

С. Крючков А остальных журите так вот?

Ю. Грымов Нет, не журим. Это выбор человека. Но ситуация меняется. Кстати, сейчас мы выпускаем спектакль «Нирвана», Курта Кобейна. Вот вы в клетчатой рубашке. Я изменил дресс-код. Всем, кто приходит в клетчатой рубашке, в кедах и в джинсах, мы даже приз разыграем.

С. Крючков У нас тут на «Эхе» клетка в почёте.

Ю. Грымов Так и Венедиктова пригласим — он будет у нас лицом спектакля. У него таких рубашек, как у Курта Кобейна, много.

С. Крючков Вот что касается эксперимента в кино и в театре. «Три сестры» — казалось бы, классический текст. Да что там казалось бы — классический. Но, тем не менее, три сестры на 30 лет старше. Действие перенесено фактически в современность. Вот это тот самый поиск, попытка привнести в театр…?

Ю. Грымов Осмыслить. Попытка осмыслить, поверьте мне. Неужели вы думаете, что я сижу, ковыряюсь у себя в мозгах и думаю: а давай-ка я сейчас всё разверну и всё наизнанку. Это очень просто. Вы согласны? Можно взять пиджак, перевернуть наизнанку, как сейчас делают многие модельеры — и типа модно. Но это же ерунда. Ив Сен-Лоран — эта конструкция. Я когда-то занимался модой, я понимаю, что такое Ив Сен-Лоран. А здесь другая история. Я пытался разобраться в том самом Чехове, понять, что такое любовь, что там. И когда я поднял возраст, всё сразу появилось.

Так же как у нас в театре «Модерн» идёт успешный спектакль «На дне». Когда я не трогаю текст… Я ненавижу, когда трогают текст и оставляют название автора. Я это ненавижу. У меня идёт спектакль «На дне» Горького, как он идёт, но я изменил ситуацию. То есть у Горького это клошары, бомжи, то есть падшие люди, а у меня богатые люди — типа с Рублёвки. А текст ложится уникально! Знаете, что происходит в конце спектакля «На дне»? Спектакль идёт и Лука в конце говорит фразу… Весь зал: «О-о!». А он говорит фразу — это не я придумал, это Горький, великий мастер. Лука говорит в конце: «Уйду я от вас, в хохлы подамся. Говорят, там новую веру изобрели».

И. Воробьева О Боже!

Ю. Грымов Зал прямо вот так: «Ух!». Гарантирую, что они потом приходят домой и лезут в Фейсбук книжку читать. Вот в этом и кайф. А когда богатый человек (или бедный, как у Горького, но у меня богатый) произносит: «Но зачем-то я родился». Или фразу: «Уважай человека», когда они обращаются к татарину. А у меня татарин — мусульманин и он совершает намаз. Понимаете, это Горький. Но если бы Горький писал сегодня, он написал бы об этом же — о духовном падении. Понимаете, в этом же интереснее ковыряться, а не «богатый-бедный» — это как-то просто. Изменяется качество, угол зрения. В этом-то и есть гений театра — то же самое, но по-новому. А просто перевернуть — это очень просто. Кстати, вы наверняка сейчас задаёте вопрос: а «Войну и мир» вы тоже перевернёте? Нет, «Война и мир» будет как Толстой написал.

С. Крючков Режиссёр прямо смотрит в глаза.

Ю. Грымов Я с людьми работаю 30 лет. Я понимаю все вопросы, которые мне могут задать.

И. Воробьева Слушайте, а вот вы периодически, когда отвечаете на вопросы, говорите: нет, вы что думаете, я сижу и думаю, как бы мне поставить спектакль, который всем понравится? А как на самом деле происходит? Как вы принимаете для себя внутреннее решение: хочу вот это ставить или вот это снимать?

Ю. Грымов Интуитивно. Вот мы вспоминали «Казус Кукоцкого» — фильм, который я делал. Просто меня самого в какой-то период очень серьёзно волновали вопросы перехода границы. Не в смысле территориальной. Что такое перейти границу в отношениях с женщиной; психического состояния — алкогольного ли опьянения или психической болезни; вот этой ответственности. Страна переходит из одного качества в другое. Кстати, мы вообще удивительная страна: мы никуда не уезжаем, а постоянно мигрируем. Я живу уже, наверное, в четвёртой стране.

И. Воробьева Почему в четвёртой?

Ю. Грымов Ну, был СССР, потом Россия, потом новая Россия.

И. Воробьева А теперь? Видимо, старая Россия?

Ю. Грымов Потом перезагрузка, а теперь немножко постарела. Вы же понимаете, всё это происходит. Поэтому не знаю — они сами выходят. Вы знаете, ставить «Войну и мир» мне отказали 4 театра. И даже в «Рампе»,где у меня 6-й год идёт с большим успехом (до сих пор попасть нельзя) «Цветы для Элджернона» по Кизу, Бородин не дал мне ставить «Войн и мир».

И. Воробьева Поскольку я не режиссёр, мне всегда казалось, что люди, которые делают это, как-то это видят. То есть человек слышит песню и видит вот этот условный клип. Вот вы читаете книгу и видите этот фильм.

Ю. Грымов Как любой читатель. Ведь я такой же читатель. Я — в отличие, допустим, от вас — пересказываю. Вы согласны? Улицкая мне правильно сказала: «Юра, книжку-то я уже написала. А кино снимаешь ты». Это очень важный момент. Я не люблю, когда говорят: «Это похоже на книгу, а это непохоже». Какая разница? Это вообще не имеет никакого отношения. Взял книжечку и читаешь — вот это важно. Поэтому для меня «Война и мир»... Подзаголовок «Войны и мира», который я придумал, знаете какой? «Русский Пьер». Уже конфликт. Об этом я ставлю. Я ставлю о перерождении Пьера из западника в русофила. Это происходит. Конечно, любовь, страсть, всё остальное. Это большой, колоссальный труд. Мы шьём 423 костюма.

С. Крючков А сколько стоит спектакль?

Ю. Грымов Какой?

С. Крючков Ну, в среднем.

Ю. Грымов В среднем спектакль в театре «Модерн» стоит, наверное, 6-7 миллионов рублей.

С. Крючков Не удаётся его отбивать быстро?

Ю. Грымов Ну, у вас есть калькулятор?

С. Крючков Просто я думаю, когда вы задумываете спектакль, сколько в этом бизнес-расчёта? Вы ставите перед собой прежде всего, безусловно, художественную цель.

Ю. Грымов Прежде всего художественную — благодаря государству.

С. Крючков Но сколько в этом от бизнеса?

Ю. Грымов Смотрите, от бизнеса всё очень просто. Если я не сделаю коммерческий спектакль, то есть тот, который будет привлекать зрителя, я не смогу платить людям адекватную зарплату, которую они стоят. У меня уникальные актёры. Вот видите, я опять хвалюсь, как вам кажется — а я не хвалюсь,я горжусь. То есть разница между «хвалюсь» и «горжусь» есть.

С. Крючков Чувствуем.

Ю. Грымов Вот это очень важный момент. Мне нужно думать о том, чтобы люди работали, им всё это было интересно, в радость — так же, как и зрителю. Когда люди плачут. Вот у нас сейчас идёт спектакль «Ничего, что я Чехов» с Каменьковой, заслуженной артисткой, и из Орла я вытащил народного артиста СССР Петра Воробьёва, 80 лет.

С. Крючков А вы же в Орле работали советником губернатора. В чиновники пошли.

Ю. Грымов О, давайте, распните меня!

И. Воробьева Зачем распните?

Ю. Грымов Нет, я шучу. Это прекрасный опыт, на 4 месяца меня хватило. Могу объяснить, на что хватило. Я правда, уже имея этот опыт, понимаю, что в стране можно сделать очень многое. В хорошем смысле слова — очень многое. Очень много людей, которые хотят что-то изменить. Очень много людей, который нуждаются — ну, с той стороны — которые хотят. Но ты наталкиваешься на какую-то броню, на какую-то стену пофигизма, глобального пофигизма. И культура где-то далеко.

Давайте мы сейчас включим новости и вы поймёте, что про культуру… Помните, как раньше было: новости, новости, потом немножко спорт, культура и погода. Значит, сейчас спорт стал шире, понятно, а культуры практически не стало. В лучшем случае раз в неделю покажут какой-нибудь там Чеховский фестиваль. Этого не стало. Практически нет передач о кино, нет передач о театре. Всё понятно — это никого не интересует. Потому что телевидение сегодня, к сожалению, не отвечает тем требованиям, которые, в моём понимании, должны быть. Телевидение — это образовательный аспект. Я так считаю. Информативный аспект, информация — это интернет. А телевидение должно нести воспитательные функции.

И. Воробьева Но не несёт.

Ю. Грымов Оно занято чем-то непонятным для меня.

И. Воробьева Так, продолжайте про Орёл, пожалуйста.

Ю. Грымов И я понял, что я ничего не могу сделать, потому что никому не интересно. Я горжусь тем, что всё-таки организовали — я рад, что это до сих пор происходит, я узнавал — мы из деревень вокруг Орла собирали детей и на автобусах привозили в город Орёл. Сделали специальную программу в музеях и специальную программу в театрах для детей, которые ни разу не были в городе. А живут рядом. Это целый поступок. И когда я начал узнавать, в чём проблема, почему этого никто не делал, оказалось, что было негласное распоряжение. Потому что перевезти ребёнка на автобусе — это проблема. Понимаете, это ответственность. Согласны? Это сопровождение…

И. Воробьева Ну да, там не все автобусы можно, не всех водителей.

Ю. Грымов С бензином были проблемы. Мы всё это решили, мы это сделали. Я сожалею, что не ухитрился я пробить, извиняюсь, определённое количество туалетов. Потому что обос***ные углы вокруг музеев — это катастрофа. Это позор. Роскошные туристические автобусы, которые приезжают в роскошной музей Бунина, Тургенева, Лескова, Фета (это всё оттуда), становятся в ряд так, что музея Бунина-то и не видно. А кто мешал? Я нашёл места в Орле — давайте здесь сделаем. У всех же есть телефон — он подъедет и заберёт людей. Причём по времени экскурсия же бывает плюс-минус 5 минут. Это мы пробить не смогли — было нереально. Также мы не могли сделать стрелочки, поставить биотуалеты, чтобы люди там поберегли Спасское-Лутовиново. Хотя там сделали хорошую реставрацию. Но я узнал много интересного.

С. Крючков Но в итоге плюнули и уехали? Или как произошло это расставание с Орлом?

Ю. Грымов Плюнул — это, наверное, неправильно. Я сказал, что, наверное, я не могу. Я очень хотел сделать фестиваль «Месяц в деревне» — большой театральный фестиваль. И вроде бы губернатор мне пообещал, сказал: «Давайте». Мне пообещали, я собрал потрясающий набор людей. Я звонил, подтверждая своим именем и гарантией того, что мы вас приглашаем. 80% людей собирались приехать бесплатно.

И. Воробьева За идею.

Ю. Грымов Интересно! Не то что они там очень любят меня — им интересно. Не были — а поехали, а давайте покажем всё. А людей нужно было там… Люди же не будут свои деньги тратить на транспорт. Они могут петь, танцевать, играть бесплатно. Но людей нужно поселить в отеле. Согласны? И всё это на уровне ля-ля, понимаете? А вот это ля-ля я не очень понимаю. Я, извиняюсь, из 90-х: сказал — сделал. Мы договорились. Но если мы договорились, я всегда держу своё слово — мы же договорились. Я подумал, что, наверное, некрасиво вот так, быть таким трепачём на весь город, что-то там говорить. Мне это крайне не понравилось.

У них был прекрасный кинотеатр «Родина», такой абсолютный советский конструктивизм. Это была разрушенная помойка! Я говорю: «Давайте сделаем. Давайте поставим на конкурс, найдём инвестора». Я даже нашёл инвестора, даже чтобы потом было обременение. Чтобы туда днём приходили смотреть бабушки за 50 рублей, а вечером молодёжь за 150 какое-то артхаусное кино. Но никому это не надо, поверьте. Все заняты чем-то другим.

И. Воробьева Слушайте, как грустно всё, что вы рассказываете.

Ю. Грымов Мне тоже грустно.

И. Воробьева Нет, вам это опыт, но…

Ю. Грымов Вы знаете, сколько я получал денег?

И. Воробьева Тысяч 30?

Ю. Грымов 32 тысячи.

И. Воробьева Ну видите, я почти угадала.

Ю. Грымов А знаете, сколько средняя зарплата работников культуры в Орле? Прекрасные женщины…

И. Воробьева 12?

Ю. Грымов Да, 14, 18. Библиотеки, музеи. Это люди уникальные! Их вообще надо вот так в рамку и по стране возить, они вам будут рассказывать про Лескова, про Фета, про Бунина. Это уникальные люди. Но что-то я много про Орёл.

С. Крючков По вашим ощущениям, вот этот пофигизм, в который всё упирается — это благоприобретение последнего времени?

Ю. Грымов Культура не интересует. Вспомните прекрасный фильм — один из моих любимых — «Кин-дза-дза» Данелия: «скрипач нам не нужен». Это же программное заявление! Вы поймите: «скрипач нам не нужен» — это программное заявление. Скрипач — это проблема. Это программное заявление чиновника, согласны? Скрипач не нужен. Поэтому всё должно меняться. Я вижу, что что-то меняется к лучшему. По театрам вижу — прозрачность финансирования. Вижу, как поощряются вот эти инициативы. Это происходит, правда. В театрах правда кипит жизнь. И в театре абсолютная территория свободы. Я ни с кем не согласовываю репертуар. Мне никто не говорит: ставить, не ставить. Страха больше в нас самих. Знаете, я к выборам поставил «Юлий Цезарь». 100 с лишним лет он был запрещён в России.

И. Воробьева А почему, кстати, запрещён-то был?

Ю. Грымов Ну, там про выборы. Там же про политиков. Цезарь пошёл на выборы, какой раз уже. Его там убили. Я поставил этот спектакль, как это было написано у Шекспира, и он у нас идёт очень успешно. Ну, текст как у него, а всё остальное уже моё. Я скажу такую вещь. Люди приходили ко мне и говорят: «Как ты можешь, Юрий?». Это говорят мне мои знакомые. «И тебе разрешили?!». Я говорю: «Подождите, а как — мне даже никто не намекал». Приходили люди из управделами — какие-то мои знакомые, смотрели. Это же не про кого-то — это обобщение политика. Понимаете, Юлий Цезарь — это обобщение. Согласны?

И. Воробьева Но обидное, вообще-то, обобщение.

Ю. Грымов Секундочку, ну хорошо, обидное. Ну а сколько мы знаем ужасных историй про мерзких журналистов? Про дебилов-режиссёров? Зачем это принимать на свой счет, согласны? Это обобщение, мы этому учимся. Шекспир написал об этом уже сколько лет назад.

С. Крючков Просто у нас очень трепетная власть. Они действительно принимают на свой счёт.

Ю. Грымов Ну, я думаю, что это глупые люди, рефлексируют на всё. Умные к этому относятся философски. Опять-таки, всё равно я сейчас какой-то госчиновник, потому что я руковожу московским театром. Но я не вижу этого политического сопротивления в театре. Ну назовите мне. Пусть хоть какой-нибудь режиссер скажет: «А мне запретили». Я не знаю таких случаев.

С. Крючков А когда не дают денег на спектакли, не выигрываются вот эти гранты — это не форма запрещения?

Ю. Грымов Нет. Сказать вам честно? Я вхожу в совет худруков Москвы. Нас там, по-моему, человек 12. Тем театрам, которые подают на грант — на дополнительный грант, ещё до постановки — 95% даётся. Знаете, кому не даётся? Авантюристам. Когда мы все сидим, смотрим — и написано: такая-то пьеса, такой-то режиссёр. Мы всё понимаем, это дело самого художника. Но были, например, такие пункты: выделите 3 миллиона, мы проведём лекции. Это что за пурга такая? Эти лекции будут читать сами же актёры, а зарплату будут получать сами же актёры. Но это же разводилово, согласны? И вот эти вещи сегодня не проходят. Но если человек хочет поставить «Красную шапочку» или всё что угодно — практически всё поддерживается. И если ещё адекватная цена. И если ещё театр вкладывает свои деньги, заработанные на билетах. Вот и всё. Это же всё очень прозрачно. Это прозрачная система.

Кстати, я упомянул, что вчера была встреча с Собяниным. Он сказал очень хорошую фразу. Один из худруков (не буду говорить, кто) предложил: «Давайте построим театральный квартал». Естественно, вокруг своего театра. Он сказал: «Давайте мы не будем строить театральный квартал, а будем строить театральную Москву». Очень круто. И я это вижу. То, что я сказал — 75% театров в порядке. Именно технически. Да, репертуар — это дело вкуса, ищите свой театр. Это происходит сегодня в Москве. В Москве 82 государственных театра и ещё 150 частных.

И. Воробьева Слушайте, вы прямо фанат Собянина.

Ю. Грымов Ну вот, начинается.

И. Воробьева Ну правда, смотрите: вы сколько раз уже упомянули про встречу, как всё классно.

Ю. Грымов Нет, вы меня сейчас на это не разведёте. Послушайте, я фанат здравого смысла. Если это так — это так. Я могу это доказать на себе и мои коллеги могут это подтвердить. А кто такой между струй, на «Эхо Москвы» мочит непонятно чего и непонятно кого, а потом на встречах благодарит, «низкий поклон» — вот это г***но.

И. Воробьева Тихо, тихо.

Ю. Грымов Это плохо. Поэтому я фанат здравого смысла. Нужно на хорошее говорить «хорошее», а на плохое — «плохое».

И. Воробьева Ладно, хорошо. Не буду больше про Собянина.

Ю. Грымов По идее, на этой эмоции нужно было говорить: «У нас в гостях был Юрий Грымов».

И. Воробьева Нет, ещё целых 4 минуты.

С. Крючков Давайте вернёмся немножко к личному. Вы винодел, насколько я знаю.

Ю. Грымов Был. Я выпускал своё вино. У меня была линейка Midsummer и она просуществовала года 4. Это очень трудно.

С. Крючков А если не о линейке, а о самом питье, о самом напитке.

Ю. Грымов Очень люблю выпить, греха в этом не вижу. Поесть люблю вообще.

С. Крючков Это единит людей?

Ю. Грымов Совместное выпивание? Или совместная трапеза?

С. Крючков И совместное виноделие.

Ю. Грымов Совместное виноделие нет. Это очень трудное производство, жесточайшая конкуренция. Вы представляете, сколько вин? Но по крайней мере, моя линейка вин в 100 раз лучше, чем у Стинга. Если говорить про именные вина.

И. Воробьева Извините, я просто потом послушаю эфир и посчитаю, сколько раз вы сказали «лучшее», «лучший». Это ни в коем случае не… Мне просто очень нравится. Знаете, почему мне нравится? Потому что вы не начинаете юлить, как вы говорите, между струй: знаете, у меня тут лучшее.

Ю. Грымов Объективно я могу про себя сказать одну вещь, которая меня очень беспокоит. Как вы думаете, кто-нибудь в нашей стране занят настроением страны? Нет. Это очень важный момент. Этот общий подъём, понимаете?

И. Воробьева У нас общий подъём? А, в смысле надо общий подъём.

Ю. Грымов Надо общий подъём. Это настроение. Хорошо, вы скажете: манипуляция. Манипуляция. Но давайте так. Я очень люблю «Эхо Москвы» и очень уважаю Венедиктова — прямо очень. Знаю его очень давно как прекрасного журналиста. Мне правда очень интересно его слушать. Но иногда мне бывает тяжело. Поэтому я хочу, чтобы кто-то занимался ещё и моим настроением, чтобы всё хорошо. Чтобы так: пришёл Грымов и у него всё хорошо, давайте все порадуемся за театр «Модерн».

Трудно? Давайте привыкать. А я хочу порадоваться за вас, что у вас всё хорошо. Сказали хорошую новость — ребёнка не отнимают — это радость. Давайте переформатируем всю эту историю. Радость, что выпускают из заключения людей, с которыми жестоко, вообще непонятно, что произошло. Какой-то сдвиг — эти драки, избиения. Это стыдно. Мне за это стыдно. И когда происходит в обратку — давайте хвалить: молодцы.

И. Воробьева Кого хвалить? Они незаконно держали людей в заключении, выпустили — давайте аплодировать?! Ну серьёзно?!

Ю. Грымов Нет, аплодировать не надо, надо говорить, что молодцы — признали свою вину, выпустили. Если выпустили — признали свою вину.

И. Воробьева Ничего подобного, просто срок закончился, извините. Нет, они не признают ошибок, вы понимаете? Давайте вспомним, кто из власти за последнее время признал хотя бы одну свою ошибку, маленькую. Разве что с делом Голунова, но и то как-то так через колено.

Ю. Грымов Да, но я не слежу так плотно.

И. Воробьева Вот вы не следите и поэтому вы возмущаетесь, что никто не занимается вашим настроением. Но какое может быть настроение у страны, где всё вот так? Вот сегодня 15-летие Беслана. Ну какое может быть настроение, когда через 15 лет мы не знаем ответы на самые важные вопросы? Понимаете, ваш призыв — он как бы не получается.

Ю. Грымов Смотрите, я недавно написал большой пост в Фейсбуке и в Инстаграме про сериал «Чернобыль». Это прекрасный сериал. Я писал как раз не столько про фильм, как иногда пишу рецензии про какие-то фильмы. Это фильм о страхе. О страхе и вот этой лжи, которая нас окружает. Ничего не изменилось. Я об этом тоже высказываюсь. Понимаете, мы живём в этой лжи и в этом страхе — очень много. Но я сторонник того, что если хорошее — надо говорить, что это хорошо. Надо людей поощрять: не бойтесь быть добрыми, не надо бояться. Людям нужно напоминать: вы хорошие люди — все. Надо людям часто это говорить.

С. Крючков А если плохое, об это не надо говорить?

Ю. Грымов Обязательно. Я разве говорил, что не надо говорить, что ли?

С. Крючков Надо работать на позитивное настроение, но часто так получается, что…

Ю. Грымов Слушайте, я похож на идиота? Наверное, я внешне произвожу впечатление: такой радостный — не хочу говорить неприличное слово — такой жизнерадостный идиот пришёл в студию «Эха», ля-ля-ля, жу-жу-жу и так далее. Я говорю, во что я абсолютно верю. Я считаю, что людям нужно верить, доверять. Да, есть разочарования, есть предательства, всё что угодно. Нужно помогать людям. Мы должны друг другу помогать. Держать своё слово, как минимум. Защищать слабых.

И. Воробьева Вы всё правильно говорите, но хорошее настроение здесь, мне кажется, не очень причём. Мы и так помогаем друг другу, и людям помогаем.

Ю. Грымов Причём! Потому что когда у человека хорошее настроение, он может горы свернуть. А когда он находится в постоянном прессе… Про эту Украину я не могу слушать по телевизору. Включаю иногда — думаю: ЁПРСТ, что ж такое? Прямо вообще, думаю. Меня это прямо бесит. Вот это плохо. Но есть же и что-то хорошее.

И. Воробьева Да полно хорошего. Мы много говорим о хорошем. И сегодня у нас о хорошем.

Ю. Грымов Вот, новый слоган для «Эха Москвы» — «Много хорошего».

И. Воробьева Много хорошего. С нами был Юрий Грымов и лучший театр «Модерн» с самым лучшим буфетом, самыми лучшими сиденьями… или как там?

Ю. Грымов Спектаклями! Главное — репертуар!

С. Крючков Стас Крючков, Ирина Воробьёва, Юрий Грымов. Прощаемся!

Ю. Грымов Прощаемся, до свидания! Пока-пока.

И. Воробьева Счастливо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире