'Вопросы к интервью
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Здравствуйте, это программа «Разбор полёта», программа о людях, которые принимают решения, о том, как они эти решения принимают. Татьяна Фельгенгауэр и Ирина Воробьёва для вас эту программу ведут. Добрый вечер.

И. ВОРОБЬЁВА — Добрый вечер ещё раз. И я думаю, знаете, мы по Москве пойдём, что называется. Я надеюсь, что ближайшие несколько программ ещё по Москве пойдём. Дело в том, что у нас сегодня в гостях, чей полёт мы будем разбирать, это кандидат в мэры города Москвы от КПРФ, первый зампред председателя Госдумы Иван Мельников. Иван Иванович, здрасте.

И. МЕЛЬНИКОВ — Добрый вечер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Здравствуйте, Иван Иванович.

И. ВОРОБЬЁВА — У нас есть традиционный вопрос, с которого мы начинаем эту программу. И, в общем, вам тоже хотим этот вопрос задать. Вопрос про самое сложное, самое тяжёлое решение, которое вам приходилось принимать в своей жизни. Но так, чтобы это не только вас касалось, уехать/остаться условно, а чтобы это касалось других людей тоже.

И. МЕЛЬНИКОВ — Я думаю, что таких решений было несколько. Но, пожалуй, наиболее тяжёлое решение было в 1993 году после расстрела Верховного совета, собрался съезд КПРФ, и мы принимали решение — идти или не идти в этих условиях на выборы. Была очень тяжёлая дискуссия, откровенная дискуссия. Закончилась она тем, что несмотря на всё, что произошло, несмотря на то, что были и аргументы такие, что участие в выборах — это предательство по отношению к тем, что защищал дом советов, кто погиб при защите дома советов, мы приняли для себя очень тяжёлое решение идти на выборы. И, в общем, жизнь показала, что это решение было правильным.

И. ВОРОБЬЁВА — А в тот момент лично вы какое решение приняли для себя, и в чём была сложность именно для вас? Какие аргументы были?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я принял то решение, которое для себя внутренне, то, которое возобладало на конференции. А сложность, конечно, такого решения была не только моральная, что действительно аспект того, что это всё-таки как отнесутся те люди, которые участвовали в защите Дома советов, и, в общем-то, никакой уверенности не было, что выборы будут сколь нибудь честными. Но мы считали, что это нам даёт шанс продолжать борьбу, перевешивает все остальные аргументы.

То есть главный аргумент был в том, что нужно продолжать борьбу, несмотря ни на какие условия.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но это больше такое коллегиальное решение, да?

И. МЕЛЬНИКОВ — Ну, да. Это было коллегиальное решение, но и личное решение для каждого, кто участвовал в этом собрании, потому что оно было, ещё раз повторяю, очень демократичным, оно много-много часов длилось, и каждый для себя принимал решение. В итоге из решений каждого сложилось и коллективное решение.

И. ВОРОБЬЁВА — Иван Иванович, как человек, который в 1983 году, если верить вашей биографии, защищает диссертацию на тему «Смешанные задачи для гиперболических уравнений…».

И. МЕЛЬНИКОВ — Для гиперболических уравнений 2 порядка в областях с нерегулярной границей.

И. ВОРОБЬЁВА — Как через 10 лет этот человек принимает такие решения? 10 лет. Вот, гиперболические уравнения и такие решения.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы имеете в виду то решение 1993 году, о котором…

И. ВОРОБЬЁВА — Между этими двумя событиями 10 лет.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, я думаю, что моё образование университетское, в том числе математическое — оно помогает мне принимать решения в разных жизненных ситуациях. Вообще образование наше на Мехмате — оно приводит мозги в порядок, заставляет, прежде чем что-то решить, глубоко подумать, взвесить, и мы очень серьёзно относимся к аргументам всех окружающих, в том числе оппонентов.

У нас, когда идёт семинар по математике, то, знаете, авторитета, в общем, нет. Либо ты умеешь доказать свою правоту, либо ты не умеешь доказать свою правоту. Я считаю, что в жизни так же. Либо ты умеешь доказать, что ты прав, либо ты не умеешь доказать, что ты прав.

Не всегда это означает, что ты не прав. Может быть, у тебя на данный момент не хватило аргументов. Это да. Это может быть. Но оттачивай свои аргументы и доказывай.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А бывало у вас так, что вы не можете принять решение как раз из-за того, что вам не хватает аргументов в пользу чего-то?

И. МЕЛЬНИКОВ — Скорее я не могу принять решение и, в общем, даже не спешу иногда принять решение, если мне не хватает информации. То есть аргументы, ну, если информации достаточно, то систему аргументации можно выстраивать и для себя, и для окружающих.

А вот отсутствие информации я как представитель точной науки всё-таки стараюсь скоропалительные какие-то заключения, заявления не делать, если у меня есть нехватка информации. Главное для меня — это получить полную информацию, и после этого высказывать своё мнение, своё видение той или иной проблемы.

И. ВОРОБЬЁВА — А политическая деятельность — это не та деятельность, где часто приходится принимать решения быстро?

И. МЕЛЬНИКОВ — Разные бывают ситуации. Вы правы, бывают ситуации, когда нужно принимать решения быстро, а когда нужно семь раз отмерить.

И. ВОРОБЬЁВА — А вот когда приходится быстро принимать решения.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, я в детстве серьёзно занимался шахматами, и у меня тогда тоже была проблема выбора примерно в 8 классе. Я серьёзно занимался шахматами, у меня были большие успехи. Я вообще родился не в Москве, хотя бОльшую часть жизни, 45 лет, прожил в Москве и сам, и со своей семьёй. В 8 классе, даже раньше, у меня появились хорошие способности шахматные. Тогда в Тульскую область приехал Анатолий Евгеньевич Карпов. Я с ним встречался. И для меня был выбор: либо заниматься математикой и поступать на Мехмат МГУ, либо профессионально заниматься шахматами. Но выбор всё-таки я сделал такой, что в пользу математики.

И. ВОРОБЬЁВА — Сами сделали в 8 классе?

И. МЕЛЬНИКОВ — Сам сделал выбор. Вообще я должен сказать, я благодарен родителям, и я этому же принципу придерживаюсь сам. Каждый ребёнок, уже начиная с довольно раннего возраста, должен сам принимать решения. У меня трое детей. Они точно знают, что для них огромная степень свободы в принятии решений. Я им… Если они со мной советуются, посоветоваать я могу. Но за них решения я принимать не буду. Я считаю, что лучше человек пусть ошибётся, набьёт себе шишки, это для будущей жизни лучше, чем ему навязывать какую-то линию поведения.

Я сам принял это решение. А про шахматы я вспомнил почему? В шахматах есть игра блиц, пятиминутка, там приходится очень быстро принимать решения. То есть на всю партию тебе дают 5 минут. То есть я, когда нужно, умею принимать быстрые решения и непростые решения. Это мне шахматы помогают тоже.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — У вас была развилка в 8 классе между шахматами и математикой. Вы выбрали науку. Потом когда была развилка? С одной стороны наука, а с другой стороны политика?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я думаю, что если откровенно, она возникла сразу, когда я, не помню, второй, третий курс Мехмата был, и такая не развилка, но возникла проблема. Дело в том, что, может быть, эта проблема возникла раньше. Я ещё в школе, я хорошо закончил школу, с серебряной медалью, на доске почёта висел, я был секретарь комсомольской организации школы.

Но, видимо, тогда хорошо изучали биографии тех, кто поступает на факультет в конкретный университет. Видимо, кто-то изучил мою биографию и стал потихоньку привлекать к различного рода общественной работе. Я очень много занимался в университете, на Мехмате, в частности, студенческими строительными отрядами. Я считаю, что это очень живая конкретная работа, и, конечно, такой выбор тоже произошёл.

Но потом, я не знаю, может быть, это немножко нескромно, но так получалось, что когда мне что-то поручали, куда-то выбирали, у меня, в общем, получалось это неплохо, и поэтому потихоньку дело дошло до того, что меня избрали секретарём парткома Мехмата, потом избрали сразу после этого, это был 1985 год, председателем профкома Московского университета, это была огромная организация, больше 50 000 членов профсоюза, это объединённая профсоюзная организация студентов и преподавателей. Ну а потом с большой неохотой меня отпускали с работы председателя профкома, но я принимал участие в первых альтернативных выборах в 1988 году секретаря парткома МГУ. Это были первые реальные альтернативные выборы. Вы помните, наверное, или слышали о тех временах, когда такого рода выборы проводились. Непростые были выборы, в актовом зале университета, я сейчас не помню количество участников конференции, но это было тысячи полторы, может быть, чуть больше. И коллектив, университет проголосовал за меня.

Но это не значит, что я бросил математику совсем. Но, конечно… я и шахматы совсем не бросил, я играю сейчас в шахматы, но всё равно, конечно, времени математика занимает сейчас куда меньше в моей жизни, чем политика.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но вы не жалеете о том, что вы в своё время сделали выбор в пользу политики? Учитывая то, как выглядит политика в современной России? Или математика в современной России выглядит ещё хуже?

И. МЕЛЬНИКОВ — Нет. Математика в современной России выглядит хорошо, в современной России и в мире российские математики пользуются огромным уважением и востребованностью.

Да нет, я не жалею. Просто думаю, что жизнь немножко по-другому сложилась. Я думаю, что и в математике у них были хорошие результаты, как у многих моих коллег, ну, сложилось так, как сложилось. Что сейчас об этом сожалеть?

И. ВОРОБЬЁВА — Интересно же. Вдруг в какой-то момент думаете — а если б был математиком, сейчас бы…

И. МЕЛЬНИКОВ — Нет. У меня жизнь сложилась интересно.

И. ВОРОБЬЁВА — Участвовал в дискуссии по поводу Российской Академии наук.

И. МЕЛЬНИКОВ — А я и так участвую.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Имеется в виду как академик. Иван Иванович, у меня ещё такой вопрос по поводу коммунистов в конце 1980-х и начала 1990-х. Никогда не было у вас сомнений по поводу того, оставаться в Коммунистической партии, не оставаться в Коммунистической партии. Делать что-то другое, новое.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, у меня никогда таких сомнений не было, оставаться или не оставаться. Но отсюда не следует, что я не видел каких-то проблем для себя, не анализировал эти проблемы. Просто я считал, что нужно работать, чтобы те недостатки, которые есть в нашей жизни, их надо исправлять. И, опять же, могу сказать, что я считаю, что партийная организация МГУ на этом пути вела очень последовательную линию. И эта линия была замечена. Я был едва ли не единственный секретарь первичной партийной организации. Я никогда не был партийным функционером. Первичная партийная организация, да, крупная, в ней было 8000 членов КПСС в то время. Но меня на XXVIII съезде избрали в состав ЦК и в состав секретариата ЦК.

Это некий эксперимент был тогда в то время. Вроде так приблизить первички к руководству партии, чтобы слышать голос первичек в руководстве партии. Но это была и оценка нашей работы. Мы видели недостатки, мы с ними боролись и вели последовательную линию. Я считаю, кстати, что активно отстаивали мы позицию на демократизацию партии.

И. ВОРОБЬЁВА — Внутри партии?

И. МЕЛЬНИКОВ — Внутри партии. Активно. Я до сих пор храню свои статьи, которые я в то время, ещё молодой человек, публиковал в газете «Правда». Для меня это центральная газета была, где я отстаивал эту позицию, что голос первички должен играть главенствующую роль в определении политики партии. Мы отстаивали путь на гласность, а, главное, мы выступали за то, что нужно уходить от монополизма во всём, что должна быть конкуренция во всём. И если не будет конкуренции, то это вызывает огромные проблемы и в экономике, и в политике, и в идеологии.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И в партии.

И. МЕЛЬНИКОВ — И в партии, конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но при этом уходить из партии вы не хотели, никогда не решали для себя такого.

И. МЕЛЬНИКОВ — Нет, для меня вопрос не стоял. Я считаю, есть проблемы — так борись, исправляй ситуацию. А кто же, если не ты? Ну, борись, доказывай свою правоту. Почему нужно? Если ты считаешь, что идеи организация проповедует неправильные, ну тогда такой вопрос возникает. А если есть правильные идеи, но есть какие-то проблемы, недостатки, может быть, даже серьёзные проблемы. Ну, борись с ними, исправляй это всё.

И. ВОРОБЬЁВА — Знаете, мы на самом деле почему-то, мне кажется, сейчас не раз задали этот вопрос про, возможно, вы когда-нибудь решали для себя такой вопрос, не решали, потому что по некоторым вашим заявлениям вообще в принципе, честно признаться, я с вами в эфире первый рза. По телефону вы выходили к нам в эфир. Но тем не менее. У меня вы и КПРФ, честно вам скажу, не очень ассоциируется. Зачем вы коммунист, Иван Иванович?

И. МЕЛЬНИКОВ — Напрасно, что не ассоциируется. Вот, вы считаете, что я один из тех коммунистов, который есть сейчас в КПРФ и которому партия доверила такую важную миссию, как бороться за пост мэра Москвы. Ведь, наверное, тоже неслучайно на меня выпала эта миссия? Наверное, партия взвешивала, оценивала ситуацию, кому доверить, у кого больше шансов, больше возможностей. Так что я думаю, что это нормально.

И. ВОРОБЬЁВА — Кстати, как такие решения в партии принимаются. Лично председателем?

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, про нашу партию иногда всё-таки много мифов, а на самом деле всё происходит не так. Я уверяю вас, что все серьёзные решения в партии принимаются коллегиально. У нас это очень на этот счёт… у нас не партия одного человека, лидера и так далее. Но принимается решение… есть формально, как принимаются решения, и неформально.

Формально это решение принималось на городской конференции.

И. ВОРОБЬЁВА — Это понятно, да, это мы понимаем.

И. МЕЛЬНИКОВ — Кстати, я должен сказать, что вы, наверное, знаете об этом, далеко не все участники конференции проголосовали за мою кандидатуру. Я сейчас точно не помню, типа 85 за, 7 против было. Вот так было на городской конференции. А до этого было такое неформальное заседание руководства партии, президиума ЦК, это довольно большой орган, где человек 15 собиралось, где взвешивали, какое решение в этой ситуации принять. Рассматривались несколько кандидатур.

И. ВОРОБЬЁВА — Вы так улыбаетесь. Так!

И. МЕЛЬНИКОВ — Я улыбаюсь в том смысле, что я тоже предлагал какие-то кандидатуры. Но заседание было довольно длительным. Было принято такое решение, что в данной ситуации, если участвовать в борьбе, если у кого-то есть хоть какой-то шанс победить действующего мэра, то это только у Мельникова. Поэтому было принято решение, что мне надо идти.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А вы себя принимали…

И. МЕЛЬНИКОВ — Вот, вы улыбаетесь теперь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Я вообще очень люблю улыбаться на программе «Разбор полета», потому что она нестандартная для «Эха Москвы», и мне тут разрешают выражать хоть какие-то эмоции.

Для вас самого это было какое-то решение, когда вы сказали — ну, Иван Иванович, дорогой, надо!

И. МЕЛЬНИКОВ — Нет, такого не было.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Или вы сами для себя…

И. МЕЛЬНИКОВ — Я же участвовал в этом заседании.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но вы же для себя, наверное, принимали какое-то решение — смогу ли я, достоин ли я.

И. МЕЛЬНИКОВ — Извините, что перебиваю. Когда я шёл на это заседание, я шёл с другим мнением, с другой кандидатурой, кому надо идти.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Если не секрет, с какой?

И. МЕЛЬНИКОВ — Да, собственно говоря, я скажу, ничего здесь нет такого. Я предлагал Андрей Клочкова. Я считал, что, конечно, шансов победить у него в этом цикле нет, но мы молодого талантливого человека обкатаем и будем готовить его к следующему циклу. Но товарищи посчитали, что нельзя ни один цикл пропускать, надо бороться уже и в этом цикле.

Считайте, что они меня убедили. Для себя я могу сказать так. Если бы я считал, в том числе на том заседании, что никаких шансов нет, что я просто участвую в этой кампании и больше ничего, я никогда бы не дал на это согласие. Я в жизни таких вещей не принимал, если нет шансов.

Я для себя выстроил некую модель, когда можно достичь этой цели. И я её обнародовал в том числе на этой городской конференции. Я сказал, что самая трудная задача, которую предстоит нам решить ¬ это попасть во второй тур. Действительно очень трудная, но нельзя сказать, что абсолютная, с нулевой вероятностью задача.

А если мы попадем во второй тур, но, я считаю, дальше задача будет решаться даже проще, потому что главная проблема на самом деле, в том числе этих выборов — это даже не соперник от власти. Главная проблема, и в целом, мне кажется, по нашей жизни сейчас, что касается по крайней мере выборов — это неверие граждан, неверие людей в то, что можно достичь своей цели.

Если человек поверит, что это можно. А как раз второй тур может вдохнуть такое состояние в избирателей, что а всё-таки можно. И тогда придут на выборы и проголосуют за представителя оппозиции, то есть можно будет победить.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть для вас главная цель на данный момент — это второй тур, то есть второе место в 1 туре?

И. МЕЛЬНИКОВ — Да. На первом этапе да.

И. ВОРОБЬЁВА — Давайте вернёмся немножко назад. У меня такой шаг будет примерно в 10 лет. Вот, 2003 год. Шли разговоры, в принципе они всегда идут, в случае с КПРФ, наверное, они вообще никогда не прекращаются. Ну и с некоторыми другими партиями.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — С некоторыми другими партиями то же самое.

И. ВОРОБЬЁВА — Что вот, Зюганов уходит с поста лидера КПРФ. В 2003 году, по крайней мере, когда эти разговоры снова шли, тогда ваше имя, в том числе, кстати, Геннадий Андреевич, называли в качестве преемника. Как тогда выглядела ситуация и какие вы тогда решения принимали? Или не принимали никаких решений? Просто так шло и шло.

И. МЕЛЬНИКОВ — Знаете, я всё-таки ещё раз хочу зафиксировать некий момент. Говорю это с полной ответственностью и на полном серьёзе, чо при всех тех недостатках, которые есть у КПРФ, а у КПРФ есть недостатки, безусловно, это, пожалуй, самая демократичная общественная организация, которая сейчас есть на политическом поле России.

И решения мы принимаем таким образом. Вопрос этот стоял, видимо, в какой-то плоскости в 2003 году, этот вопрос в какой-то плоскости стоил и перед последним съездом партии XV, который был у нас в феврале месяце. Но решения принимают первичные организации, решения принимают региональные организации. Там идёт дискуссия. И там складывается мнение, которое, конечно, съезд может изменить, но всё-таки делегаты приезжают уже с мнением, которое сформировано внизу.

Они приехали с таким мнением, что в данной конкретной ситуации продолжать работу должен Геннадий Андреевич. Вот такое решение было принято.

И. ВОРОБЬЁВ А— Давайте теперь так. Давайте с таких пойдём. Если съезд или я не знаю, какое употребить слово, чтобы…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Партия скажет «надо».

И. ВОРОБЬЁВА — Я уже давно хотела эту фразу «партия сказала «надо»» и так далее. Нет, вот, приняли решение. Предложили вам сать лидером КПРФ. Вы готовы были бы это сделать?

И. МЕЛЬНИКОВ — Знаете, такие вопросы гипотетические обсуждать, мне кажется, не очень корректно. Я так считаю. Но могу сказать, что если говорить о своём внутреннем состоянии, потенциале, если ситуация в силу каких-то причин складывается таким образом, что действительно съезд или конференция скажет, что надо принимать такое решение, в смысле своего потенциала я считаю, что я буду нести эту тяжёлую ношу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Иван Иванович, про вас довольно часто говорят, что вы такой серый кардинал, и вы на самом деле человек решений. Насколько вы чувствуете своё влияние на принятие решений в КПРФ? Только не надо мне сейчас опять про самую демократичную партию, ладно?

И. МЕЛЬНИКОВ — Не буду, не буду. Про самую демократичную не буду, но насчёт серого кардинала — точно нет. Потому что я всегда свою точку зрения отстаиваю открыто. Иногда мне за это достаётся немножко по шапке, может быть, иногда и по делу достаётся по шапке мне за это. Но я отстаиваю свою точку зрения открыто. Я никогда по жизни не занимался тем, что плёл какие-то интриги, вёл какую-то закулисную борьбу и так далее.

Я пришёл на президиум, я изложил свою точку зрения, привёл аргументы. Если дискуссия идёт таким образом, что надо ещё дополнительно выступить, привести аргументы, я их приведу.

Если ещё меня товарищи услышали, прислушались к моей точке зрения — спасибо им. Если нет, то нет. Ну, бывает так, я говорю честно, может быть, с этим связано такое мнение, что да, часто ту позицию, которую я высказываю, потом она кладётся в основу тех решений, которые мы принимаем. Это да. Но это не значит, что здесь в этом есть что-то серое и что-то закулисное.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Серокардинальское.

И. ВОРОБЬЁВА — Продолжим программу «Разбор полёта» через несколько минут. У нас в гостях Иван Мельников.



НОВОСТИ



И. ВОРОБЬЁВА — 21 часов 35 минут в столице. Продолжается программа «Разбор полёта». И у нас сегодня мы рассматриваем полёт кандидата в мэры города Москвы от КПРФ. Иван Мельников. Ещё раз здрасте, Иван Иванович.

И. МЕЛЬНИКОВ — Добрый вечер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Да, но Иван Мельников — это не только кандидат в мэры Москвы, но и первый зампред Госдумы. Я бы хотела поговорить про ваши решения, которые вам приходится принимать как депутату, как первому зампреду Государственной Думы, потому что прошедший и текущий год ознаменовался целым рядом каких-то очень спорных, дискуссионных законов, которые принимала Госдума. И мне бы хотелось понять — как вы вообще для себя принимаете решение, голосовать или не голосовать.

И. МЕЛЬНИКОВ — Механизм такой. Я прихожу на заседание фракции, как все остальные мои коллеги по фракции КПРФ. Мы рассматриваем те законы, которые будут рассматриваться на следующем заседании. У нас есть кто-то из специалистов, кто более детально знакомится с этим законом, приводит аргументы, идёт обсуждение. После этого фракция принимает решение — голосуем за, против. Иногда, реже, но так тоже бывает, что принимаем решение свободное голосование.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вам часто хочется, чтобы было решение о свободном голосовании?

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, наша фракция опять отличается от других тем, что я думаю, что у нас просто аргументы, которые приводятся… действительно у нас единомышленники. И аргументы, которые приводятся — они действительно убеждают фракцию. То есть насилие над собой я не делаю. Понимаете, да? То есть все соглашаются, скажем, что да, в этой ситуации надо поступить так. Но если уж кто-то говорит — я не согласен категорически, ну, никто казнить не будет.

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите, то есть у вас не бывает такого, чтоб вы не были согласны с решением фракции по вопросу голосования того или иного закона.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Какого-нибудь антимагнитского закона, иностранные агенты.

И. МЕЛЬНИКОВ — Я думаю, что лучше даже в некотором смысле рассматривать конкретные законы. Скорее, есть какие-то нюансы в аргументации, а по поводу того, голосовать за или против, таких всё-таки разночтений я не помню.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Видя общественный резонанс, который происходит, нет никаких сомнений? Может быть, зря мы запрещаем усыновление или, может быть, не нужно трогать некоммерческие организации, или да пусть люди себе спокойно митингуют? Да миллионы всего.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вам наша позиция очень понравится. Мы против этого закона голосовали.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А просто самые такие, что…

И. МЕЛЬНИКОВ — Я понимаю. Понимаете, ведь решение, которое я принимаю для себя — оно осознанное, оно не основано на том, что 80 человек за, значит и я буду за. Оно осознанное. Я готов идти в аудиторию, что я и делаю, и доказываю правоту своей позиции. Будучи самому неуверенным в том, что ты прав, я считаю, что доказать это никогда невозможно. Это, знаете, это фальшь, и всё это в конце концов будет заметно. То есть только будучи уверен, что ты занимаешь правильную позицию, можно идти доказывать.

Это те, кто не ходят в аудитории, не встречаются с гражданами, те могут проголосовать, в кулуарах сказать — вы знаете, ну, нам ваша позиция симпатична, но вы же понимаете, у нас внутри нашей партии такая дисциплина, что мы так поступить не можем. Нам так нельзя. Мы не хотим так поступать. Мы хотим, чтобы люди понимали нашу позицию.

И. ВОРОБЬЁВА — Когда здесь сидели ваши коллеги из Государственной Думы фракции «Единая Россия», мы когда у них спрашивали — как вы принимаете решения? — они говорят: вот, есть решение фракции — и всё.

И. МЕЛЬНИКОВ — Да-да, это я знаю.

И. ВОРОБЬЁВА — А тут вы говорите, что нет, такого нету. И каждый может в принципе голосовать так, как он хочет. Тем не менее, например, когда речь шла об иностранном усыновлении, вы же видели людей около Государственной Думе, которые стояли там с плакатами.

То есть я не имею в виду конкретный этот закон. Есть просто ряд очень резонансных законов, против которых очень большая волна общественного мнения. Как в таких моментах принимается решение лично вами, не фракцией?

И. МЕЛЬНИКОВ — Первое, что хочу пояснить. Что мне больше всего не нравилось в этой ситуации — что это было представлено таким образом, и для кого-то, наверное, так и было, но не для меня, что это была ответная реакция или ответный акт на закон Магнитского, который был принят Конгрессом США. Для меня это точно так не было. Для меня это было, может, самое неприятное, что такие ощущения были. Почему не было?

Потому что полгода до этого рассматривался аналогичный законопроект об усыновлении российских детей иностранными гражданами, в том числе американскими гражданами. Наша фракция категорически была против принятия этого закона. Единая Россия нас стыдила, как же так, вот, есть дети страдающие, а вы их лишаете возможности попасть пусть за рубеж, но в семью, воспитываться в семье и так далее. Мы в принципе считаем, что вообще это позор государству, которое идёт по этому пути.

Государство обязано для детей до 16 лет создать условия для нормальной жизни, их воспитания, их роста и так далее. Достиг совершеннолетия молодой человек — пусть он сам принимает решение, в какой стране ему жить. Это его право. Пожалуйста.

Всё остальное, я считаю, что государство обязано создать условия. Мы исходим из этого. Мы исходили из этого за полгода до того, как шёл вот этот закон Димы Яковлева. И точно такую же позицию занимали, когда обсуждался этот закон.

Мне жаль, что его в том числе, может быть, и кто-то в общественном мнении и позицию нашей фракции, ну, не приравнял, но связал с тем законом, который был Конгрессом США принят. Точно никакого отношения к тому закону наша позиция не имела. Это принципиальная наша позиция по этому конкретному вопросу жизни российского общества.

И. ВОРОБЬЁВА — Хорошо. Давайте в общем тогда. Законы, которые рассматривает Госдума, вызывают широкий общественный резонанс. Чтобы сейчас опять в конкретику не входить, просто вы видите, что люди протестуют, просят не делать этого и так далее, и так далее, как вы тогда принимает решение?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я серьёзно отношусь к общественному резонансу. Я серьёзно… Вот, только что пришёл с митинга, если вы мне позволите на секунду отвлечься. Я встречался с жителями домов, близлежащих к Ленинскому проспекту, которые протестуют против проекта реконструкции Ленинского проспекта от МКАД до Площади Гагарина. И мне очень жаль, что московские власти не слышат ни голоса этих жителей, и не хотят слышать голос этих жителей. И не слушают голос очень серьёзных экспертов. А любой ценой продавливают это решение, несмотря на мнение жителей и экспертов.

В том числе они мне показали огромное количество фактов, когда есть такое понятие, как публичные слушания, которые организует власть. Вот, результаты этих публичных слушаний, так же как результаты этих многих выборов, которые проводят в нашей стране — они сфальсифицированы. Их легче сфальсифицировать, чем результаты выборов. Но всё-таки на выборах есть система контроля, контролёры, какая-то строгая всё-таки процедура и так далее.

И то умудряются. А здесь во многом в наглую просто — писали людей умерших, человек против этого, обнаруживается потом, что он в списке тех, кто голосовал за это. То есть для меня общественное мнение очень важно. Я считаю, что задача мэра Москвы — вообще слушать и слышать голос москвичей, реагировать. Не значит всегда соглашаться, но ты тогда, если ты считаешь, что прав, докажи, что ты прав. Вот, докажи, что ты прав. Убеди людей, что ты прав.

Или предложи такую процедуру… вот, мы несколько раз предлагали процедуру по важным вопросам провести референдум. Почему у нас этот институт вообще не работает в стране?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Слушайте, ну вы же в Государственной Думе. В ваших силах как-то процедуру проведения референдума упростить. Потому что сейчас она…

И. МЕЛЬНИКОВ — Не в моих, Татьяна. Потому что мы не только предлагали поменять закон в этом смысле, мы несколько раз инициировали референдум. И нам его зарубали. Просто зарубали в наглую, так же как и… зарубали референдум. Поэтому не в силах.

Сейчас, что касается референдума в Москве по некоторым вопросам, Верховный совет принял решение, что мы правы. А городская комиссия не принимает решений о проведении референдумов под разными уловками. Для меня общественное мнение очень важно. Я внимательно слушаю общественное мнение. И уж точно мнение любой группы людей для нашей фракции не остаётся незамеченной.

Когда мы принимаем решение, мы очень серьёзно взвешиваем все эти аргументы.

И. ВОРОБЬЁВА — 2005 год. Выборы Мосгордумы. Вы были в тройке.

И. МЕЛЬНИКОВ — Я был первым.

И. ВОРОБЬЁВА — Вы были первым в тройке списка. Но работать в Москву не пошли. Остались…

И. МЕЛЬНИКОВ — А я честно говорил с самого начала об этом. И, вы знаете, опять же скажу как математик, если хотите. Вы знаете, есть правила игры. Я против этих правил игры. Я выступал за то, что если человек из тройки не пошёл работать в тот орган, куда он баллотируется, то эта партия должна лишаться этого места. Я выступал и голосовал так в Думе. Но это не прошло. Вот, представляете, в футболе, сейчас идёт Универсиада, примут правило такое, что в штрафной нападающий может играть руками? И одна команда противников будет играть в своей штрафной руками, а ты скажешь — мне это правило не подходит, ты не будешь играть руками. Это будет неравная игра. Поэтому да, мы играли по тем правилам, которые были в тот момент. И мы получили впервые очень хороший результат, мы получили, сейчас точно не помню, порядка 17 с чем-то процентов. И впервые в Московской городской думе появилась фракция КПРФ.

Поэтому мне задел в том, что касается поддержки москвичей, в том числе меня, я повторяю, я возглавлял список, он существует. Когда я принимал решение о том, о чём мы говорили с вами в первой части касательно возможности моего участия на выборах мэра Москвы, я это тоже имел в виду.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А если вспоминать вообще вашу работу в Госдуме, потому что вы всё-таки давно там, с годами, с каждым новым созывом принимать решения лично для вас сложнее или проще, может быть?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я скажу так, что, пожалуй, сильно разницы нет. Потому что я ещё раз повторю, что я считаю, что важно принятие любого решения — и в Думе, и в жизни, и где хотите — быть уверенным в своей правоте. Чтобы либо ты сам себя убедил, либо тебя убедили. Либо система аргументации была такая. Для меня это всегда так. И по жизни тоже.

Даже в какие-то, казалось бы, не очень глобальные вопросы всё равно нужно быть уверенным, что ты прав, а не просто так спонтанно принять решение и двигаться по этому пути.

Поэтому в этом смысле я думаю, что время не играет роль на принятие решения.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А компромиссных решений стало больше в вашей жизни?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я вообще по натуре человек, который старается искать компромисс, в принципе старается искать, потому что я считаю, что компромисс и в политике, и в жизни очень важен. И если удаётся найти такое решение, которое в большей степени удовлетворяет всех или многих — это не так плохо. Но бывают вопросы, когда я считаю, что компромисс во вред идёт жизни, ситуации и так далее.

И. ВОРОБЬЁВА — Тут спрашивают вас — готовы ли вы на компромисс с властью, вот, именно на посту мэра, имеется в виду, что там же какая-то команда, там же целый ряд всяких людей.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Ну и потом не забываем о взаимодействии с федеральными органами.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, то есть как здесь будет выглядеть компромисс?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я на одной из первых конференций, которые проводил после своего выдвижения, я выступил с инициативой, что после избрания мэра я сформирую коалиционное правительство. Я приглашу специалистов из разных политических сил, политических партий, которые активно действуют в Москве. Повторяю — специалистов. Потому что мне сразу пытались пришить, что вот он хочет партийное правительство. Речь идёт о профессионалах, специалистах. Такие есть в любой партии.

Я с ходу готов назвать представителей других партий, которые, я считаю, блестяще разбираются в той или иной проблеме и будут работать в интересах москвичей.

Что касается рядовых чиновников, которые работают в Москве на разных уровнях, я думаю, что многие из них, если не замешаны в коррупции, могут продолжать честно трудиться, если они будут работать в интересах той программы, с которой придёт новый мэр Москвы.

Что касается чиновников высшего уровня, я думаю, что им надо будет искать другую работу.

И. ВОРОБЬЁВА — Кардинальное решение.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Да, пока ещё не принятое.

И. ВОРОБЬЁВА — Внутреннее решение.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вы когда-нибудь думали, что вам придётся принять решение уйти из политики? Не из партии, а вообще просто прекратить заниматься политикой.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, скажу так, что пока не думал, но я отчётливо в то же время понимаю, что когда-то это время наступит.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Какие могут быть обстоятельства? Что-то изменится в политической ситуации в стране или что-то изменится в вас?

И. МЕЛЬНИКОВ — В первую очередь что-то изменится во мне. Я посчитаю, и важно этот момент не пропустить, сразу хочу сказать честно, я считаю, что наступает момент, когда ты понимаешь, что уже у тебя не столько сил, не столько энергии, не столько возможностей, не столько убедительности, не столько ещё каких-то свойств. И что надо уйти.

И. ВОРОБЬЁВА — Как вы реагируете, когда ваш оппонент, здесь нас просто спрашивают об этом, Алла спрашивает — вы не москвич? Вы же в Тульской области родились?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я родился в Тульской области, но по всем меркам я уже москвич. Я больше 45 лет живу в Москве.

И. ВОРОБЬЁВА — То есть какой родной города всё-таки? Москва?

И. МЕЛЬНИКОВ — Теперь, конечно, Москва, хотя я свою Родину не забываю, я там часто бываю. Вы, наверное, мою биографию смотрели, я из многодетной семьи, у меня с цифрой 7 многое в жизни связано. Я родился 7 числа, 7 ребёнок в семье. Поэтому я часто бываю в своём родном городе Богородицке в Тульской области. Ну, как жизнь позволяет. Ежегодно — это уж без сомнения. У меня там родственники, у меня там могила брата. Естественно, я там бываю. Но теперь, конечно, родной город Москва, у меня тут дети, у меня тут мой дом казённый.

И. ВОРОБЬЁВА — Как семья, особенно такая большая семья, влияет на принятие вами каких-либо решений по работе, партийных решений, как депутат?

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, я вам уже сказал в первой части, что так у нас в семье нашей было заведено. Может быть, это связано с тем, что у нас было много детей. Родители нам давали большие степени свободы.

И. ВОРОБЬЁВА — Но это родители.

И. МЕЛЬНИКОВ — И что касается отношений братьев и сестёр, ничего, кроме такой поддержки, сопереживания иногда, особенно то, что касается сестёр, я не чувствую ничего другого. Они очень сопереживают, они иногда мне говорят — зачем ты, пожалел бы своё здоровье. Ну, женщины обычно. Вы же знаете. А что касается братьев, они бойцы рядом со мной. Я очень рад, что все трое детей тоже рядом со мной. Причём, я их ничем не принуждаю. Просто они видят и меня во всём поддерживают.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Как вы считаете, насколько вообще ваша партия, такая уже заслуженная партия, прямо скажем, не самая новая, по-прежнему актуальна? Потому что молодёжь ведь принимает решения так или иначе, кого выбирать, на кого смотреть.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, актуальна та идея, которая на флаге нашей партии. Она всегда будет актуальной. Идея справедливости — она всегда будет актуальной. Это главная идея, которая написана, начертана на нашем знамени. Поэтому, понимаете, могут меняться структуры. Было КПСС, стало КПРФ. Были другие коммунистические партии. Какие-то уходили в небытие, в том числе те товарищи наши, которые от нас откололись в 1993 году, несогласные с нашим решением идти на выборы в 1993 году. Но партии, может быть, их нет, а идея осталась.

А это, мне кажется, главное для молодёжи. В этом смысле я за будущее абсолютно спокоен. Я искренне говорю, что… Ну, со структурой жизнь сложная. Может что-то произойти. А с идеей ничто не произойдёт. Идея будет жить, и молодёжь в первую очередь будет поддерживать эту идею. И мы, кстати, чувствуем поддержку эту.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Молодёжи?

И. МЕЛЬНИКОВ — Молодёжи. За нас сейчас молодые люди голосуют очень хорошо, молодые люди, люди образованные, люди информированные, люди, кто работает в науке, в образовании, те, кототрые обладают большей информацией, большими знаниями, умеют анализировать ситуацию, вот этот слой за нас голосует очень хорошо, в том числе молодые люди.

И. ВОРОБЬЁВА — У нас остаётся буквально несколько минут. Будет блиц-опрос. Только три вопроса у нас будет. Есть ли решения, о которых вы жалели по-настоящему в своей жизни?

И. МЕЛЬНИКОВ — Если сходу не приходит в голову, то, видимо, нет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Так как мы делаем цикл передач с кандидатами в мэры Москвы, то у нас немножечко будет перестройка в нашей программе. И наш традиционный последний вопрос становится предпоследним. Над каким решением вы сомневаетесь сейчас? Над чем раздумываете?

И. МЕЛЬНИКОВ — Я раздумываю над тем, как лучше организовать работу, чтобы меня лучше узнали москвичи. Я считаю, что меня недостаточно хорошо знают москвичи. Я настроен таким образом. Если я такой, как есть, подхожу москвичам, то голосуйте за меня. Если не подхожу, то не надо за меня голосовать, пусть голосуют за тех, кто подходит. Но для того чтобы такое решение москвич принял осознанно, надо, чтоб они меня знали. Пока эта проблема есть, и я над ней буду работать.

И. ВОРОБЬЁВА — В связи с этим какое решение нужно принять? Не знаю, позвать кого-то особенного в свой штаб, каких-нибудь имиджмейкеров? Какое-то решение.

И. МЕЛЬНИКОВ — Решение такое, что, вот, вы говорите… я сейчас немножко пожалел, что время упускал, что надо было больше ходить на разные встречи с москвичами. Я очень много по стране езжу, встречаюсь в разных аудитториях, больше в вузовских аудиториях. Но что касается Москвы, вроде получается так, что мы здесь все, ну и там несколько раз в году встретился в коллективах московских, ты встретился, другие встретились. И вроде насыщенность высокая, и достаточно.

Конечно, если бы я знал, что судьба распорядится таким образом, что мне придётся быть кандидатом в мэры Москвы, я бы, конечно, времени не упускал. Я бы постарался в этом плане побольше поработать в Москве.

И. ВОРОБЬЁВА — Я сегодня в эфире работаю как машина времени: сначала я шагала назад, теперь давайте перенесёмся вперёд. Сентябрь 2013 года, вы побеждаете на выборах в столице. Ваше первое решение.

И. МЕЛЬНИКОВ — Первое решение — сформирую команду.

И. ВОРОБЬЁВА — Хорошо. Первое решение касательно города. Не тех людей, которые будут с вами работать, а города.

И. МЕЛЬНИКОВ — Вы знаете, я думаю, что когда начинает работать новая команда, надо ей задать вектор, куда политика правительства Москвы будет направлена. Я считаю, что сейчас политика города в основном в интересах крупного бизнеса и чиновников, и город превратился, знаете, я не против торговли, но город — это в интересах торгового капитала в основном.

Я вижу Москву городом, в котором развито высокотехнологичная, наукоёмкая, экологическая чистая промышленность. Город науки, образования, культуры, такой интеллектуальный центр. Вот, я его таким вижу. Такую задачу поставлю перед новой командой и буду в этом направлении двигаться.

Ещё одно решение я приму быстро. Я приостановлю реализацию всех решений, которые связаны с объединением, реструктуризацией, ликвидацией больниц, детских садов, школ, образовательных учреждений, детских кружков, которые сейчас проводятся в Москве под лозунгом оптимизации, на самом деле совершенно очевидно, что это всё больше переход этих важнейших для каждого москвича сфер на коммерческую основу. Вот, для того чтобы спокойно разобраться в каждом проекте и принять в каждом конкретном случае обоснованное решение в интересах москвичей.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Два конкретных решения мы услышали. Ну что, тогда ждём сентября 2013 года. Посмотрим, как оно там будет складываться.

И. ВОРОБЬЁВА — Первые шаги.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Первый тур, второй тур, какие решения будут приниматься. Спасибо большое. В программе «Разбор полёта» сегодня выступал Иван Мельников, кандидат в мэры Москвы от КПРФ, первый зампред Госдумы.

И. ВОРОБЬЁВА — Спасибо большое, Иван Иванович. И до встречи в эфире.

И. МЕЛЬНИКОВ — Спасибо большое.

И. ВОРОБЬЁВА — Всем счастливо.

И. МЕЛЬНИКОВ — До свидания.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире