'Вопросы к интервью
06 января 2007 года.

18.12 – 19.00

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Геннадий Онищенко, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: 18 часов 12 минут в Москве. Добрый вечер. У микрофона Алексей Венедиктов. У нас в гостях действительно Геннадий Григорьевич Онищенко бывший главный санитарный врач России. Вас по старинке называют главным санитарным врачом России. Я правильно говорю? Добрый вечер.

Г. ОНИЩЕНКО: Добрый вечер. Это истина. Я таковым и являюсь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это две должности?

Г. ОНИЩЕНКО: Она всегда была через тире.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, тогда больше вопросов к Геннадию Онищенко. Напомню СМС 970-45-45, это московский номер телефона, присылайте свои вопросы. Мы с вами встречались почти год тому назад, это было 9 января 2006 года, и в основном мы с вами тогда говорили о птичьем гриппе. И нас спрашивают: «А что, проблема ушла на нет или это была ложная проблема, сейчас она не существует для России?».

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, проблема есть. Более того, ушедший 2006 год, он добавил где-то порядка еще… вот началась регистрация с 2003 года среди людей гриппа, вызванного вирусом H5N1, но прошлый год, он даже перехлестнул по количеству заболевших все предыдущие годы, так что интенсивность эпидемических проявлений возросла, и вы помните, прошлый год начался с Турции, потом была Индонезия, и завершился он в конце декабря в последней декаде Египтом, когда три человека погибло и мы дали соответствующее предупреждение и в прессу, и нашим туристическим агентствам, чтобы соответствующий инструктаж уезжающих, отъезжающих наши граждан туда, проводили. Где-то в районе столицы Египта, в 80-ти километрах, зарегистрирован семейный очаг был. Проблема сошла, может быть, с экономической, соскользнула с экономической платформы. Это хорошо. Потому что ведь в прошлом году нагнеталась она в основном за счет экономической компоненты. Это было не что иное как война за переделы рынка куриного мяса и поэтому нагнеталась эта ситуация. На самом же деле проблема остается, мы ведем соответствующую работу. Вы знаете, что в прошлом году по указанию президента страны был создан штаб, его возглавил Дмитрий Анатольевич Медведев.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И он действует, штаб?

Г. ОНИЩЕНКО: Он действует. Он провел очень эффективную работу. Был принят целый ряд постановлений правительства, по которому мы соответствующим образом провели организационные мероприятия, выделены финансовые средства, велась разработка вакцины, специфической вакцины, и продолжает проводиться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть еще не создали, Геннадий Григорьевич?

Г. ОНИЩЕНКО: Она будет создана окончательно, когда появится истинный штамм, который будет вызывать пандемическое распространение. Пока, к счастью, H5N1 ограничивается или передачей от животного к человеку, или в очень близких контактах от человека к человеку, и то, от человека к человеку еще окончательно проблема не доказана.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но вы ожидаете в следующем году возможности, ну, может быть, если не эпидемии, то случаев на территории России и как это может произойти?

Г. ОНИЩЕНКО: Значит, мы дали в декабрьской ориентировке нашим службам, что на фоне ожидаемого подъема эпидемии обычного гриппа, он, к счастью, пока не начался и он начнется вот как детишки наши вернутся в школу после каникулярного времени, потому что по окончанию года в ряде регионов начиналось оживление заболевания.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Эпидемии гриппа обычного?

Г. ОНИЩЕНКО: Обычного гриппа, да. Потом это прервалось школьными каникулами и слава Богу. Так что мы ждем в следующем, но я должен напомнить, что в соответствии с национальным проектом мы привили 99% от плана, то есть мы привили 21 миллион 500 тысяч граждан по национальному проекту, а всего же в стране было привито 28 миллионов человек от гриппа.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что же делать остальным 110 миллионам?

Г. ОНИЩЕНКО: Остальные 100 миллионов могут и должны прививаться за счет своих предприятий, за счет страховых компаний, за счет частного. Мы в национальный проект заложили только группы риска, группы риска с точки зрения осложнений это дети до 4-го класса и взрослые старше 60-ти лет, это те группы, где если он заболевает гриппом, то у него наиболее тяжело протекает, наибольшее число осложнений, в том числе и смертей бывает. Поэтому вот такой принцип был избран. И вот эта группа в объеме более 21 миллиона была привита. А вот эти 7 миллионов к 21, это как раз вот то возрастающее сознание бизнес-структур, частных граждан и страховых компаний, которые начинают понимать, и не только понимать, но и уметь считать возможные последствия, поэтому они идут на прививки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы не видите особого риска для распространения птичьего гриппа в России в следующем году?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет. Мы его ждем, мы его ждем с точки зрения настороженности медицинских служб, и по нашим нормативам, которые у нас действуют в стране, любое проявление особенно тяжелого гриппа, который проявляется, может быть, необычно тяжело, все эти люди подвергаются обследованию на выделение H5N1, потому что занос в нашу страну, учитывая огромный отъезд на каникулярное время за пределы нашей страны, в том числе в Египет, мы не исключаем и завоза. Поэтому такая возможность, она всегда существует. Более того, если вы помните, вы напомнили о 9 января прошлого года, вы помните, в это время уже на территории нашей страны мы говорили о том, что в южных регионах регистрируется грипп среди домашней птицы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, тогда было.

Г. ОНИЩЕНКО: Но тогда были и погодные аномалии. У нас сейчас другие аномалии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, иные погодные аномалии.

Г. ОНИЩЕНКО: Да. Необычно тепло и это, к счастью, не служит пусковым механизмом для распространения обычного гриппа, а на его плечах может войти и H5N1, завезенный из этих стран, поэтому эта опасность существует, настороженность есть, действует глобальный мониторинг под эгидой Всемирной Организации Здравоохранения. Кстати, на «восьмерке», которая была у нас в июле прошлого года, где была принята впервые в истории «восьмерочного» процесса развернутая декларация по инфекционным заболеваниям, которая отвечает на все актуальные проблемы в области профилактики инфекций, вот там как раз этой проблеме уделено особое внимание.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот в связи с этим, Геннадий Григорьевич, мы знаем разные чудовищные эпидемии из истории – чума в свое время, тиф в свое время. Сейчас все больше про инфекционные заболевания мы говорим так легко, про грипп. Да, вот, грипп, он есть, но он не очень смертелен, и вот вы говорите, что новая волна просто инфекционного гриппа возможна с момента возвращения детей в школы. Насколько вы готовы к этой волне и какая может быть волна?

Г. ОНИЩЕНКО: Вот судя по всем прогнозам – и Всемирной Организации Здравоохранения, и нашей, экспертного научного сообщества, учитывая развитие эпидемии, позднее начало, мы имеем дело и объективные данные лабораторных исследований, которые говорят, что и в Европе, и в Северной Америке выделяется H3N2, H1N1, против которого у нас достаточно хорошая прослойка, она почти достигает 20% от населения, создана в этом году, то эпидемия должна быть умеренная, если, конечно, не произойдет каких-то резких смен возбудителей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что такое умеренная в вашем понимании?

Г. ОНИЩЕНКО: Умеренная в нашем понимании – ну, у нас умеренно каждый год обычным гриппом, и, кстати, грипп недооценивать не надо, это сегодня в мире самое опасное заболевание по реальным последствиям, хотя мы его все недооцениваем еще со школьной скамьи…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, грипп и грипп, на ногах.

Г. ОНИЩЕНКО: Да, подумаешь, перенести на ногах, заразить десятка полтора вокруг себя в троллейбусе, на работе, это в порядке вещей у нас. Так вот, это у нас оборачивается каждый год примерно 20-24 миллионами заболевших.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это умеренно?

Г. ОНИЩЕНКО: Это умеренно. Это и ОРЗ, и грипп, и плюс чистого гриппа где-то миллиона 2-3. А вот если начинается эпидемический, высокий подъем заболеваемости, там это зашкаливает за 5-7 миллионов заболевших.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы считаете умеренный в этом году?

Г. ОНИЩЕНКО: Да, пока.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим вопрос, если говорим об эпидемиях, чтобы не сходить с этой темы, вам задает вопрос Владимир, участковый врач из Московской области: «Не объясняется ли громадная разница по числу ВИЧ-инфицированных, имея в виду эпидемию, чуму ХХ-ХХI века, вот вы в интервью Интерфаксу сказали 364 инфицированных…

Г. ОНИЩЕНКО: Тысяч.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, тысяч, конечно. «…364 тысячи, а Объединенная программа ООН по ВИЧ-СПИДу – количество ВИЦ-инфицированных в России достигает более полутора миллионов человек». Все-таки в 4-5 раз больше.

Г. ОНИЩЕНКО: Значит, я так могу сказать, что ни одна страна в мире не имеет такого мониторинга за ситуацией за счет государства, которое проводит наша страна. Ни Соединенные Штаты Америки, у которых 800 тысяч больных. Тысяч. Ни какая другая страна. Поэтому сказать, что миллионы, мы оснований не имеем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Может, просто боятся обращаться? Стыдно?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, не стыдно. Тут проблема гораздо глубже. У нас, значит, какая ситуация, это я вот сейчас хочу на этой теме поговорить о нашем национальном проекте. Что было? Из числа заболевших у нас где-то, выявленных, 100 миллионов не стоят на диспансерном учете, что положено, то есть ты должен придти на учет, тебя должны там обследовать…

А. ВЕНЕДИКТОВ: 100 миллионов человек не стоят на диспансерном учете?

Г. ОНИЩЕНКО: Они выявлены, но они не стоят на учете. И это неверие, неверие этих несчастных, этих скорбящих, этих людей – не мне судить, как они заболели, я не имею на это права, но это больные – и вот та ситуация, которая создалась в обществе, может быть, не без помощи врачей, когда проблема ВИЧ сразу перешла, стала политической инфекцией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.

Г. ОНИЩЕНКО: У нас самым опасным, самым негуманным проявлением является стигматизация этих людей, то есть отторжение этих людей, дискриминация этих людей. И это очень опасная тенденция. Она прежде всего опасна не для ВИЧ-инфицированных, она опасна для общества, потому что дискриминируя эту огромную когорту молодых людей, детей по существу…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой возраст? Что там по статистике?

Г. ОНИЩЕНКО: Значит, большая часть ВИЧ-инфицированных это у нас молодые люди до 25 лет. Вы представляете, что это такое? Потому что большинство было, сначала садилось на иглу и потом получало ВИЧ, сейчас у нас идет дикая феминизация этой эпидемии, то есть когда девочки, женщины заболевают, а это значит риск выхода на общую популяцию этой инфекции. У нас 10 регионов определяют всю политику в стране. Самой большой интенсивности это Иркутская область.

А. ВЕНЕДИКТОВ: По ВИЧу? По СПИДу?

Г. ОНИЩЕНКО: По ВИЧу, по ВИЧ-инфекции.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Иркутск?

Г. ОНИЩЕНКО: Иркутская. А все очень объясняется просто – наркотрафик и большое количество сидящих детей на наркотиках и, соответственно, получающие немедицинским шприцевым путем. Так вот, реализация национального проекта, на который выделены непомерные деньги, по нашим, медицинским, конечно, меркам, когда президентом была поставлена задача начинать лечить в этом году 15 тысяч детей, и эта работа в основном выполнена, потому что на конец года мы имели уже 14200, она сегодня создает механизм, через который общество и ВИЧ-инфицированные все-таки начнут сближаться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А какая все-таки динамика, Геннадий Григорьевич?

Г. ОНИЩЕНКО: Динамика? Динамика – был самый тяжелый для нас начало этого века, когда по интенсивности регистрации в этом году заболевших, на конец года у нас заболеваемость где-то 25-27 тысяч впервые выявленных, но они же нарастают.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть вот эта цифра – треть миллиона – она…

Г. ОНИЩЕНКО: Да, она реальная цифра, она реальная цифра. Я допускаю, что здесь, но не в разы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не в разы.

Г. ОНИЩЕНКО: Но не важно. Мы уже имеем огромную когорту. Давайте с ней разберемся. Давайте создадим условия для того, чтобы эти дети пришли к нам и начинали лечиться. Ведь многие из них должны и могут жить в этом обществе. Они могут приносить обществу пользу. Они готовы учиться. Вот среди детей, которые были в 89-м году ВИЧ-инфицированы в Элисте в детской больнице, они уже выросли, они уже родили детей, здоровых детей, между прочим. Они выучились и работают в обществе, ВИЧ-инфицированные.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но вакцины нет?

Г. ОНИЩЕНКО: Вакцины нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И в связи с этим вопрос от Натальи: «А какова смертность в год в абсолютных цифрах инфицированных ВИЧ?». У вас есть такие цифры?

Г. ОНИЩЕНКО: Значит, такие цифры есть. У нас где-то за весь период, а первый больной в России и в Советском Союзе тогда был зарегистрирован в 1987 году, это был Владимир Красичиков, переводчик, из Танзании приехавший, вот с этого времени у нас где-то умерло порядка 10 тысяч. Но не от ВИЧ. Это не от диагноза ВИЧ умерли. Он мог попасть под машину, он мог травмироваться. Ну, как обычно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть из зафиксированных, из выявленных – 10 тысяч?

Г. ОНИЩЕНКО: Да, 10 тысяч. Но от ВИЧ-заболевших где-то 1,5 тысячи умерло, именно от ВИЧ, именно от диагноза этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это за 12 лет, за 15 лет?

Г. ОНИЩЕНКО: За 15. Но она ж молодая инфекция. И по мере нарастания, по мере удаления вот этой роковой черты 87-го года число ВИЧ-инфицированных будет больше, потому что, во-первых, ну вот сейчас это приостановится, поскольку начинается лечение,15 тысяч мы начали лечить, в этом году это будет цифра 30 тысяч. И вот через это мы преодолеем эту стигму, они начнут нам верить, и я вижу ростки этой веры ВИЧ-инфицированных, они идут к нам. Увеличилось число становящихся на учет, на диспансерный учет, то есть они поняли, что государство действительно реально начинает помогать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот удивительная история. Мы говорили о том, что сокращаются инфекционные, и по ВИЧ-СПИДу, видимо, тоже люди идут к вам, но также вы говорили о том, что начинается обратная история по кори. Что случилось? Почему такая опасность? Почему начинает расти количество людей, заболевших корью?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, значит так, опять же, возвращаясь к «восьмерке». Россия поставила вопрос, и это нашло отражение в официальных документах, что «восьмерка» поддержит глобальную инициативу Всемирной Организации Здравоохранения по ликвидации кори. И это действительно так. Корь может быть ликвидирована, как ровно и может быть ликвидирован полиомиелит, по которому тоже просто не хватает денег – на ликвидацию в Африке полиомиелита, в Афганистане. Так вот, по кори. У нас был ренессанс кори, потому что мы-то привыкли, что корь это детская инфекция.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

Г. ОНИЩЕНКО: А у нас начали болеть взрослые. То есть привитые дети, неестественный вакцинальный иммунитет, он имеет свои пределы. Вот если человек просто переболел корью, вот как я в детстве переболел корью, я уже корью не заболею…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А если прививка?

Г. ОНИЩЕНКО: А если прививка, то через некоторое время могут быть ренессансы, и у нас начали болеть взрослые.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это большая цифра?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, она не большая. Она исчисляется всего до тысячи человек, но это много все равно для нас, и поэтому мы сейчас ставим вопрос и в прошлом году было принято решение о ревакцинации взрослого населения против кори.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Всех?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет. Определенные возрастные контингенты. Мы ставили вопрос… это, собственно, повторение истории с дифтерией, помните?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно.

Г. ОНИЩЕНКО: В 94-м году, когда мы поставили вопрос о ревакцинации взрослого населения против дифтерии. Дифтерия ведь тоже считалась и она истинно детская инфекция, но заболевание людей взрослых тоже было не исключено.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Григорьевич Онищенко гость нашего эфира. В следующей части нашей программы сразу после новостей мы поговорим о том, что происходит на рынках, мы поговорим о том, что происходит на наших границах, о грузинском, молдавском вине, минеральной воде, латвийских шпротах, польском мясе. Поговорим.

Г. ОНИЩЕНКО: О нацпроектах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А это все внутри нацпроектов, конечно. Вся Россия – большой нацпроект. Новости на «Эхе». 18.30.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: 18 часов 35 минут в Москве. У нас Геннадий Григорьевич Онищенко. И завершая тему инфекций, я хотел у вас спросить, Геннадий Григорьевич, а все-таки что главное было в прошедшем году для вас? Вы третий в стране человек по цитированию в прошлом году, между прочим, чтоб вы знали, после Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича.

Г. ОНИЩЕНКО: Это плохо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, для карьеры это неважно.

Г. ОНИЩЕНКО: Что было для меня главным? Я участвовал, и не на последних ролях, в реализации грандиозного проекта, когда в нашей стране за год была проведена беспрецедентная медицинская акция, когда более 37 миллионов людей были привиты от гепатита В, от краснухи, от гриппа и от полиомиелита. Такого за всю историю российского здравоохранения не было и тем самым медики доказали, что они способны решать грандиозные проекты, проекты реальные, проекты, которые дадут ощутимый результат уже в этом году. Вот это для меня главный итог ушедшего года. И это все решалось в рамках национального проекта.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Григорьевич, но в конце года возникла новая тема, о ней сказал президент. Кстати, сегодня президент подписал закон, о внесении изменений в закон о работе иностранных граждан в России, в просторечии – о рынках. В декабре, все же знают об этом, в декабре соответственным образом ваша служба провела контроль за рынками, и что выявил этот контроль? Вообще такое ощущение, что вы предлагаете закрыть все рынки в России и все переместить в супермаркеты.

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, во-первых, давайте восстановим истину. Владимир Владимирович подписал закон о функционировании рынков, действительно, но они никакого отношения не имеют к иностранной рабочей силе. Что касается иностранной рабочей силы, это были постановления правительства, которые ограничения ввели. В данном случае этот закон ввел в правовое поле функционирование одного из важнейших сегментов потребительского рынка нашей страны. Сегодня рынками в нашей стране пользуются в Москве, например, 20% населения Москвы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это очень много.

Г. ОНИЩЕНКО: Это очень много. Причем, вы понимаете, какие по группе доходности в основном люди там приобретают продукты питания. В среднем по стране это примерно 25%. Поэтому закон этот касается именно этой части. Впервые в законодательном поле объявлено, что эти рынки должны соответствовать гигиеническим требованиям, должны отвечать санитарному законодательству, должны отвечать законодательству о защите прав потребителей. Впервые на рынках появляется, реально появляется хозяин. Раньше такого, к сожалению, не было, а сейчас эту функцию берет на себя управляющая компания, с которой все будут иметь дело и спрашивать за порядок, любой порядок, в том числе и миграционный порядок. Мы действительно в рамках предновогодней подготовки, понимая, что Новый год это период чрезмерного, находящегося за пределами физиологической нормы потребления пищевых продуктов, начиная с 7 декабря, проводили мониторинг за рынками, потому что там больше всего нарушений. Все-таки супермаркеты, системные магазины, они уже имеют как бы хорошую кредитную историю, хотя рынки, история рынков гораздо больше в нашей стране, но и история беспорядков тоже большая. Поэтому мы, начиная с 7 декабря, проводили этот мониторинг. Из более 3 тысяч 500 рынков, которые есть в нашей стране, мы обследовали две трети рейдовыми проверками. Были выявлены недостатки, в ряде регионов закрывались рынки, накладывались штрафы, то есть наводился элементарный санитарный порядок. Эта работа после Нового года будет продолжена, потому что с 1 января мы работали в режиме реагирования, то есть если где-то возникала, должна была или могла возникнуть ситуация, дежурные бригады проводили соответствующие выезды…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Такие случаи были?

Г. ОНИЩЕНКО: К счастью, рынков это не касалось, то есть новогодние праздники, первая нерабочая неделя нового года прошла на удивление, с нашей точки зрения, спокойно, ровно. Заболеваемость гриппом вела себя по-праздничному, подъема мы не регистрировали, массовых вспышек и отравлений кроме двух случаев в Московской области, и то это касается санаториев, не было. И все шло достаточно спокойно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы закрыли 4 московских рынка на несколько месяцев, причем нигде не упоминалось, какие это рынки. Эти рынки откроются?

Г. ОНИЩЕНКО: Конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть это временное было – приведите себя в порядок?

Г. ОНИЩЕНКО: Да. Приведите себя в порядок.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Федеральная миграционная служба предлагает вообще закрыть рынок «Лужники». Что вы думаете по этому поводу? Или в каком виде, на каком счету в вашей службе этот рынок?

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, преобладание у нас в стране, у нас же есть кодификация этих рынков, есть сельскохозяйственные рынки, есть универсальные рынки, есть промышленных товаров, есть радиорынки, строительные рынки, что касается универсальных, это самый большой сегмент. Сказать, что их закрыть надо, у нас таких вопиющих данных нет, видимо, есть на это миграционные показания, но нас эта тема косвенно тоже волнует. С какой стороны? Ну, например, за прошлый год мы где-то обследовали 41 тысячу лиц – иностранцев, работающих на рынках.

А. ВЕНЕДИКТОВ: На рынках вообще?

Г. ОНИЩЕНКО: На рынках вообще. Емкость, официальная емкость московских рынков, а их у нас 115 в Москве, где-то 62 тысячи рабочих мест. Официально карточку продавца имели на московских рынках порядка 4-5 тысяч человек всего лишь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Из 62-х возможных?

Г. ОНИЩЕНКО: Да, из 62-х вообще, ну, это не значит, что только иностранцы, вообще — все. Так вот, обследовав 41 тысячу человек, мы порядка 4 тысяч выявили с заболеваниями туберкулезом, подозрением на ВИЧ, глистная инвазия, венерические болезни и так далее, и так далее. Почему это происходит? Человек приезжает в нашу страну нелегально. Естественно, у него нет возможности официально обследоваться в медицинском учреждении и получить соответствующий медицинский документ, который называется санитарная книжка, в которой – все обследования проводятся и говорят – да, этот человек может работать, он не может быть источником инфекционных заболеваний. Работодатель в этом не заинтересован, это для него дополнительные траты, это легализация этого человека. Значит, что делают? Или покупают фиктивные книжки, имея ее, он является больным. Поэтому в какой-то мере на рынках процветает, ну, если хотите, рабство ХХI века – человек не защищен ничем, никаким законодательством, его могут просто потому что он не нравится, его цвет лица или разрез глаз, его могут выбросить, не заплатив никаких зарплат и так далее, а мы с вами рискуем вот этим. Поэтому сегодня это должно быть цивилизованно, легализовано, послабления в миграционном законодательстве, я думаю, будут этому способствовать с тем, чтобы приходя на работу в Россию, а потребность в этом есть, в том же общественном питании, в той же Москве сегодня ведь в общественном питании работают более 200 тысяч человек, и большинство москвичей наверняка не хотят работать коренщиками, посудомойками, да даже теми же официантами, это еще в советские времена в добрые не было, всегда лимит набирали. Так вот давайте цивилизуем этот рынок и пусть эти люди работают.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вы вообще сторонник сохранения… вот Юрий Михайлович Лужков говорил о том, что, может, я точно не процитирую, но приблизительно, вообще надо отказаться от рынков?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, в Москве эта тенденция идет. Кстати, вот этот закон по инициативе администрации президента был усилен, там установлен временной лаг, после которого, работы вот таких рынков, которые мы имеем за Кольцевой дорогой, не должно быть – вот тот же Мытищинский рынок, где какие-то стоят курятники. Их не должно быть. Должны быть цивилизованные, современные. Для Москвы – да. Но остальная Россия вряд ли в ближайшее время от этого откажется.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Григорьевич Онищенко, главный санитарный врач России у нас в эфире. Вообще за последние два-три месяца – я не просто так сказал, что вы становились в прошлом году одним из трех главных ньюсмейкеров – я нашел такое сообщение и что вы можете по этому поводу сказать: «Проверка на наличие радиации в самолетах «Аэрофлота», летавших рейсом маршрут Москва-Гамбург и обратно с конца ноября, планируется завершить к Новому году», — заявил Геннадий Онищенко». Речь идет о поисках следов полония, я напомню нашим слушателям, радиоактивности. Это тоже ваша служба?

Г. ОНИЩЕНКО: Раньше мы занимались еще Москва-Лондон.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, может, вы расскажете? Новый год наступил.

Г. ОНИЩЕНКО: Начали с Москва-Лондон. Потом, когда появилась тема Гамбурга, мы и все борта, которые ходили на Гамбург, во-первых, определили все машины, которые ходили на этом маршруте, и завершили эту работу. Их было 20, и это достаточно емкая работа, это более тысячи замеров надо провести – на каждом кресле по меньшей мере три замера нужно сделать с тем, чтобы… ну, к счастью, на маршруте Гамбург-Москва ничего не нашли, равно как и до этого не нашли ничего на маршруте Лондон-Москва. И вот на лондонском маршруте мы, кстати, достигли нормальных взаимоотношений с властями Англии, обследовали и их борта по приходу, по прибытию в аэропорт «Домодедово».

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть «Бритиш Эруэйз»?

Г. ОНИЩЕНКО: Да, «Бритиш Эруэйз» мы обследовали тоже борта. Не все, но они там свой контроль вели, а мы здесь свой. И это, в общем-то, играло определенную роль не только с точки зрения здоровья, что мы гарантировано сажали наших граждан в борта, в самолеты, которые не имеют повышенного фона радиации, но и для налаживания взаимоотношений в этой психологически непростой ситуации, которая возникла вокруг этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Григорьевич, а вот известно, что полоний был обнаружен достаточно случайно, имея в виду в организме, есть ли у вашей службы возможности технические, технологические обнаруживать это? Такой оказался сложный элемент.

Г. ОНИЩЕНКО: На самом деле наши службы имеют возможность проводить замеры альфа-излучения, а тут более 90% замеры идут плотности потока альфа-излучения, обычно «гамма» меряют и общий естественный фон дает за счет «гамма» в основном, а «альфа» не должно быть в принципе. Такие приборы у нас есть, такие замеры мы ведем, они достаточно дорогостоящие, это влетает в большую копейку для нас, потому что все надо считать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть, по самолетам «Аэрофлота» ничего найдено не было?

Г. ОНИЩЕНКО: Слава Богу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слава Богу. Еще один вопрос, давайте перейдем, поскольку вот Рождество, Новый год, к алкоголю. Пора бы уже.

Г. ОНИЩЕНКО: Пить вредно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А мы не пить, мы обсуждать.

Г. ОНИЩЕНКО: Лучше б свежая мысль, но я думаю, что она для вас…

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы сторонник того, чтобы Россия превратилась в неалкогольную зону? Введем «сухой закон»?

Г. ОНИЩЕНКО: Россия всегда была непьющей страной, не надо. На тысячелетней истории Российского государства, наряду с большими достижениями, несомненными, которые принес в нашу историческую действительность император Петр, он научил нас пить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, так научил же уже, опытные ученики, такие заслуженные.

Г. ОНИЩЕНКО: Вот надо же исправлять ошибки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну, так что, будем вводить «сухой закон»?

Г. ОНИЩЕНКО: Ни в коем случае.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А как?

Г. ОНИЩЕНКО: Очень просто. Нужна нормальная, взвешенная концепция алкогольной политики. Повторяю, алкогольной, а не противоалкогольной. Почему нельзя алкоголь? Ну, во-первых, у нас в стране большая когорта уже людей, которые, к сожалению, в своем метаболизме не могут обойтись без алкоголя.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что такое – большая?

Г. ОНИЩЕНКО: 2,5 миллиона – оценка примерно алкоголиков, к сожалению. Есть люди, которые хронически пьют, которые еще не перешли вот этот Рубикон, но они тоже много потребляют и зависимы от этого. 2000 год, который дает мне основания говорить как последовательному борцу с алкоголем – помните эту эпопею с пивным алкоголизмом?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.

Г. ОНИЩЕНКО: С рекламой пива, которое, по мнению наших пивоваров, не является алкогольным напитком и у них есть очень зыбкая для этого юридическая почва в виде некой конвенции ветхозаветного периода, когда алкоголь почему-то вывели из когорты алкогольных напитков…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Пиво.

Г. ОНИЩЕНКО: Пиво, да, пиво вывели, и поэтому его можно было рекламировать. К счастью, через четыре года глас вопиющего был услышан и сегодня алкоголь, во всяком случае в дневные часы, не рекламируется.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А какая динамика в результате? Спад, рост алкоголизма?

Г. ОНИЩЕНКО: Во всяком случае бытовая динамика… Нет, алкоголизм, к сожалению, не уменьшился, а вот вовлечение в алкоголизм, я надеюсь, уменьшилось. Почему? Потому что ведь, понимаете, пивовары, они люди – бизнесмены. Они далеки от высоких моральных ценностей. Ему нужно продавать свой продукт, это нормально, цивилизованно. Где он ищет рынки сбыта? Не среди нашего возрастного, мы уже сложившиеся люди.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы пьем другое.

Г. ОНИЩЕНКО: Кто не пьет, а кто, может, и пьет, но нас уже не столкнешь с тех стереотипов жизненных. Значит, они ищут когорту где – среди молодых людей, которые ищут. И поэтому вся реклама была направлена на молодых.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это дело прошлое, а дело настоящее – это история с грузинскими и молдавскими винами.

Г. ОНИЩЕНКО: Давайте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте. Начнем с хорошего. Вроде бы удалось договориться с Молдовой, и президент Воронин, и президент Путин, даже до уровня президентов это уже дошло, о чем-то там договорились, в результате…

Г. ОНИЩЕНКО: Не о чем-то, а конкретно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну? Когда…

Г. ОНИЩЕНКО: Во-первых, мы с вами услышали публичное признание со стороны высшего должностного лица Молдовы о том, что да, действительно, в Молдове были фальсификаты, что да, действительно, были недобросовестные производители, которые дискредитировали вино, молдавское вино на российском рынке. Я не специалист в вине, но я знаю, что в Молдавии, по мнению экспертов, которым я доверяю, действительно есть хорошие вина. Но вот та нашлепка, нашлепка суррогатов, нашлепка фальсификатов, которая была над этим нормальным продуктом, она заходила за все пределы. И тут не надо, как говорится, искажать действительность, не только Молдова в этом виновата. Большая когорта российских дистрибьюторов, у нас было где-то порядка 120 компаний, которые занимались поставкой молдавского и грузинского вина, понимаете?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Фальсифицированного? Фальсификатов?

Г. ОНИЩЕНКО: Вообще. Сейчас эта когорта резко сократилась, просто люди, не имея возможности цивилизованной продажи, они или разорились, или ушли с этого рынка, но это в любом случае хорошо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но, Геннадий Григорьевич…

Г. ОНИЩЕНКО: Но, дайте я все-таки договорю. Дошло до того, что Молдавия не имела столько винограда, чтобы производить те объемы, которые продавались на российском рынке.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но говорили, что центры этого фальсификата были в Подмосковье, там, и… то есть не везли оттуда фальсификат, а его производили здесь.

Г. ОНИЩЕНКО: И там. Все были хороши. Вот я говорю, нужно быть объективным – и наши так называемые производители, и местные производители дошли до того, что Молдавия тоже признала, что у них они были. Грузины, кстати, или Грузия, до введения наших санкций на протяжении ряда лет вела борьбу, причем достаточно жестокую борьбу со своими производителями фальсифицированных винных продуктов и продолжает это делать, поэтому, ну, что тут, конечно…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но вы закрыли не отдельные партии. Вы закрыли… вот был вопрос в этом: обнаружили – закрыли, обнаружили – закрыли, а взяли – закрыли все грузинское вино, все молдовское вино, все латвийские шпроты…

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, ну, ну, латвийские шпроты – это отдельная тема.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас просто семь минут, поэтому я хотел бы все темы.

Г. ОНИЩЕНКО: Значит, первое. Насчет времени – хорошо, что напомнили. Первое. Когда эта тема перехлестнула 50% или по показателям безопасности, или по показателям качества продукта, мы пошли на полное закрытие. И никто ж этого не признавал. Сейчас признали, что да, действительно, было. И сейчас мы начинаем, вот идут достаточно интенсивные переговоры, и я думаю, что в феврале, в январе уже первая партия, опять же, не хлынет поток сюда, а пойдут отдельные фирмы, которые имеют хорошую…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы говорите о Молдове?

Г. ОНИЩЕНКО: О Молдове. …которые имеют хорошую кредитную историю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть в январе-феврале молдовские хорошие вина могут появиться?

Г. ОНИЩЕНКО: Могут появиться. Хорошие.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понял. А грузинские?

Г. ОНИЩЕНКО: С Грузией, здесь, к сожалению, пока с их стороны нет никаких предложений, ну а мы-то набиваться не можем, тем более что как раз эту нишу, а это была ниша 40% винной продукции, она уже занята. Она занята Аргентиной, она занята Европой, она занята даже Китаем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Дороговато будет.

Г. ОНИЩЕНКО: Что?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вино аргентинское.

Г. ОНИЩЕНКО: Нет. В ценовом диапазоне оно такое же, даже, говорят, дешевле. Подсказывают специалисты.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Операторы знают. Специалисты подсказывают.

Г. ОНИЩЕНКО: Дешевле оно получается на самом-то деле, понимаете, потому что еще тут возгонка была цены, потому что нет конкуренции. Сейчас, я надеюсь, и вот то, что этот рынок занят, возвращаться молдовскому вину будет труднее, поскольку начнет реально работать… как она называется?…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конкуренция.

Г. ОНИЩЕНКО: …конкуренция, которая тоже является хорошим экономическим стимулом для качественных поставок.

А. ВЕНЕДИКТОВ: «Боржоми»?

Г. ОНИЩЕНКО: «Боржоми» – по «Боржоми» я уже несколько раз стенал на эту тему и сейчас стенаю, что это действительно фальсификат тут был непомерно большим, потому что бренд сам с советских времен, выпить бутылочку «Боржоми», это, ну, на уровне первого секретаря обкома было, да?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

Г. ОНИЩЕНКО: Это ж был такой, поэтому он глубоко засел в подсознание. Сама фирма два года назад пришла к нам, сама фирма, и предложила нам программу. И мы в рамках своих полномочий эту программу попытались реализовать по вытеснению фальшака. К сожалению, ничего не получилось и пришлось пойти на драконовские меры по закрытию. Если фирма найдет в себе силы и придет на наш рынок, мы будем только рады, потому что в отличие от вина у меня здесь есть личный интерес, потому что «Боржоми» это минеральная вода, она имеет лечебные свойства, и поэтому возвращение, опять же, не тех объемов, которые готовились где-то в подвалах, оно должно вернуться на наш рынок и это будет нормально.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Латвийские шпроты?

Г. ОНИЩЕНКО: Латвийские шпроты. На самом деле мы…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Такая странная история.

Г. ОНИЩЕНКО: Ничего подобного.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Такое ощущение, что это калининградские товарищи вам помогали.

Г. ОНИЩЕНКО: Да ну, калининградские товарищи пусть о своем качестве подумают, у них есть тоже проблемы серьезные. На самом деле только по Москве к концу прошлого года мы забраковали где-то порядка 145 тысяч банок, это большой объем продукции. На самом деле они не могут отладить технологию по 34 бензоперена. 34 бензоперена – это канцероген, это продукт или копчения, он в асфальте, кстати, присутствует, вы знаете об этом, нефтепродукт…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но это было и в советское время, как я понимаю, в этих балтийских шпротах.

Г. ОНИЩЕНКО: Может быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И как это соотносится с нормами Евросоюза? Вот латыши говорят, что это совпадает с нормами Евросоюза.

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, у нас нормы жестче.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас нормы жестче?

Г. ОНИЩЕНКО: Наши жестче нормы, и вот они на эту тему педалируют, но даже европейским нормам ряд партий не соответствовал, понимаете, поэтому здесь надо разбираться. Мы не закрывали всю тему шпрот, мы закрывали партии, в которых выявили. К сожалению, объем этих партий велик.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Велик. Какой процент? Половина? Треть? Две трети? Порядок?

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, по Москве это где-то треть примерно была от того, что они поставляли, и это болезненная тема, хотя шпрота не является продуктом первой необходимости…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, к Новому году – как раз.

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, не надо, ну, не надо, не думаю, что наши това… наши граждане – конечно, салат оливье, бутылка шампанского и банка шпрот это был классический…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Цековский заказ.

Г. ОНИЩЕНКО: Классический.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Цековский заказ.

Г. ОНИЩЕНКО: Но, к счастью, наш потребительский рынок сегодня предлагает гораздо более интересный и более здоровый ассортимент продуктов. Но все равно, шпроты есть, спрос на них есть и они должны иметь место на нашем рынке, но соответствующие всем гигиеническим нормативам по показателям безопасности.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Два вопроса еще, Геннадий Григорьевич. История, о которой я узнал из послания наших слушателей. Что-то про 20 грузовиков с апельсинами из Грузии, с мандаринами, простите, из Грузии, которые стоят, в то время как мандарины из Абхазии, политически грамотные, приезжают. В чем разница? Что эти политически неграмотные, а эти политические грамотные?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, ничего подобного. Как раз они стоят на Нижнем Зарамаге, это с Южной Осетией, у нас же два там есть – Ларс и Зарамаг. Ларс, он полностью закрыт, это собственно в Грузию. Здесь в Южную Осетию. На самом деле я считаю, что это попахивает серьезной провокацией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В чем?

Г. ОНИЩЕНКО: По одной простой причине, что Россельхознадзор, это ветеринарная, фитосанитарная службы, запретили эти апельсины еще в декабре 2005 года. Более года действует этот запрет. И вдруг оказалось 40 фур с этой продукцией на наших границах. Ну, я понимаю, ввели 27 декабря 2006 года, люди не знали, не слышали. Все это знали, но тем не менее привезли. Значит, зачем это делать? Они же знали об этом. Во всяком случае коллеги из Россельхознадзора не играли в прятки с апельсинами, они всю сельхозпродукцию закрыли из Грузии. Какие показатели – я сейчас не буду вдаваться – но это было, это я знаю и свидетельствую это. Поэтому, ну, что делать?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но из Абхазии же везут?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет? Мандарины из Абхазии?

Г. ОНИЩЕНКО: А где они в Грузии-то? Они только в Абхазии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть из Абхазии не везут? Понятно. Два коротких вопроса, просто мы чуть вылетели, ничего, на две минуты задержимся. Волнуется из Пскова Анна Владимировна Ершова: «Правда ли, что в продаже появились продукты из стратегических запасов страны?».

Г. ОНИЩЕНКО: Вопрос, в общем-то, не совсем понятный, потому что когда идут обновления запасов, а это нормальная норма, когда оттуда, допустим, крупы вынимаются и продаются, это вполне нормально.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Обычная история? Люди волнуются – вдруг чего-то не хватает?

Г. ОНИЩЕНКО: А, вот с этой точки зрения?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Наверное, наверное.

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, хватает пока всего.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Пока всего хватает. И еще последний вопрос, очень интересный. Поскольку ваше имя часто связывалось, совпадали решения ваши с некими политическими на границах России событиями, будем говорить – случайно…

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, например?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, как запрет на вина Грузии, «Боржоми», сельскохозяйственную продукцию: обострение между странами – запрет, Молдова, обострение – запрет, президенты развязали позицию – поехали. Я хотел бы задать вам вопрос… Бог с ним, это моя трактовка и трактовка наших слушателей… Интересный вопрос: что мы будем запрещать из Белоруссии теперь? Проверяете ли вы то, что поступает из Белоруссии?

Г. ОНИЩЕНКО: Между Россией и Белоруссией, к счастью, это мое мнение, сейчас нет таможенных границ, Белоруссия на рынки России всегда поставляла добротные продукты, это в основном сельскохозяйственные, молочнокислые продукты, ну, промышленная группа, она нас меньше волнует с точки зрения потребительской корзины, и я очень бы хотел, чтоб так и было. Вот это мое личное мнение.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не оптимистично, Геннадий Григорьевич. «Очень бы хотел» от главного санитарного врача это не оптимистично.

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, пока, к счастью, все, что было с Белоруссией связано, оно соответствовало всем требованиям нашим, в частности, Москва снабжается молочнокислыми белорусскими продуктами и, кстати, очень хорошими и по качеству, и по безопасности, и, наверное, это будет продолжено.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В следующем году Роспотребнадзор не собирается снижать свою активность, как я понимаю?

Г. ОНИЩЕНКО: Вы имеете в виду 2008 год?

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этом году, конечно, в начавшемся 2007 году.

Г. ОНИЩЕНКО: Не собирается.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не собирается. Много разных новостей мы с вами услышим от Геннадия Григорьевича. Приходите, Геннадий Григорьевич, почаще, а то раз в год как-то, только итоги поводим.

Г. ОНИЩЕНКО: Не зовете.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А, вот так? Это нам все говорят. Новости на «Эхе».

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире