'Вопросы к интервью
07 октября 2006 года.

18.05 – 19.00

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Андрис Лиепа, заслуженный артист России, хореограф, танцовщик; Владимир Шахиджанян, психолог, писатель; Отар Кушанашвили, журналист.

Эфир ведет Виталий Дымарский

В. ДЫМАРСКИЙ: Добрый вечер, уважаемые слушатели. В прямом эфире «Эха Москвы» программа «Проверка слуха» и я, ее ведущий, Виталий Дымарский. Ну что, очень грустные минуты переживаем, вы, конечно, уже знаете, что только что пришло сообщение о смерти Анны Политковской, известной журналистки, она была убита в своем подъезде, в Москве. Это не тема сегодняшней нашей программы, не с этого я хотел начать. Я представлю своих гостей. Андрис Лиепа, известный танцовщик, хореограф. Добрый вечер.

А. ЛИЕПА: Добрый вечер.

В. ДЫМАРСКИЙ: Владимир Шахиджанян, психолог, писатель. Владимир Владимирович, добрый вечер.

В. ШАХИДЖАНЯН: Добрый вечер.

В. ДЫМАРСКИЙ: И Отар Кушанашвили, журналист, телеведущий. Добрый вечер.

О. КУШАНАШВИЛИ: Добрый вечер вам всем.

В. ДЫМАРСКИЙ: Мы сегодня определили нашу тему, как жить в России с нерусской фамилией? Ну, вот, Аня Политковская была с русской фамилией и не выжила. Мы просто перед эфиром уже, естественно, начали обсуждать эту новость, по-моему, Отар даже сказал, что, может быть, с этого начнем, чтобы несколько слов сказать.

О. КУШАНАШВИЛИ: Да, необходимо выразить соболезнования. Я хорошо знаком был еще со времен телекомпании «ВИД», когда служил под знаменами означенной телекомпании, с Александром Политковским и не был удостоен чести быть знакомым с Анной. Это чудовищная беда. Я вам сказал тогда в коридоре здесь, на «Эхе Москвы», что все глаза уже выплаканы, без становится неисчислимое количество. Выражаю свои соболезнования.

В. ДЫМАРСКИЙ: Спасибо, это были слова Отара Кушанашвили. Могу сказать, что приходят нам еще сообщения на пейджер. Александр из Москвы: «Скорблю с вами». «Потрясены смертью Анны Политковской, скорбим вместе с вами», — семья Ламидзе из Санкт-Петербурга. «В ужасе от убийства Политковской». В общем, пейджер завален совершенно сообщениями на эту тему. Кстати, я вам должен напомнить его номер, пейджер 725-66-33, СМС +7 985 970-45-45. Ну, вот с такой грустной вещи нам приходится начинать нашу программу, но тем не менее мы наш разговор начинаем. Еще раз повторю его тему: жить в России с нерусской фамилией. Ну, нетрудно догадаться, что все гости сегодня с фамилиями нерусскими.

В. ШАХИДЖАНЯН: Включая Дымарского.

О. КУШАНАШВИЛИ: Как ни парадоксально.

В. ДЫМАРСКИЙ: Да. Начать, может быть, с простого вопроса: Андрис, как вам живется в России с нерусской фамилией? Вообще, когда-нибудь на себе ощущали отношение окружающих вас людей, связанное с тем, что ваша фамилия не вписывается в традиционные русские нормы?

А. ЛИЕПА: На самом деле сейчас вспоминаю сразу мое 16-летие, когда я впервые почувствовал, что что-то я в этой жизни не понимаю, потому что тогда в Советском Союзе в 16 лет нужно было выбрать национальность, которую ты поставишь в паспорте. Если родители из двух национальностей, мама русская, а папа латыш, я в 16 лет должен был определиться, какую из национальностей я должен был принять. И я вспоминаю, что внутренне я себя чувствовал латышом и маме сказал, что я напишу, что я латыш. И вдруг я просто увидел глаза испуганные, она в таком шоке мне сказала: «Отцу всю жизнь было тяжело в Большом театре, и тебе, если ты попадешь в Большой театр, с твоей национальностью и с твоей фамилией будет невыносимо тяжело». Мой максимализм юношеский возобладал и я написал в советском паспорте, что я латыш по национальности. Вот я сейчас вспоминаю просто этот момент, мне казалось, что все это время каким-то образом ушло в прошлое. Потом долго работал в Америке. Вот честно скажу, в Америке никто не спросил меня ни разу, какой я национальности. Вот парадокс.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, когда мы выезжаем за рубеж, мы просто становимся все русскими.

А. ЛИЕПА: Ну, там были и итальянцы, и французы, и евреи, и чернокожие танцовщики. Вообще, в труппе я работал два года у Михаила Барышникова, ни один человек никогда не спросил, какой я национальности. Я знаю, что я русский, но никогда на этой почве вопроса не вставало, никакого вообще.

В. ДЫМАРСКИЙ: В связи с этим я вспомнил свою собственную историю. Когда приехал в Париж в 1992 году, подходит ко мне американский журналист один и говорит – 1992 год, только Советский союз развалился – говорит: «Вы какой национальности?». Я ему говорю: «Еврей». Он на меня смотрит безумными глазами: «Я вас про это и не спрашиваю, у нас не принято это спрашивать. Я имею в виду, из какой вы страны? Национальность как гражданство – Россия, Украина, Казахстан». Для них тогда это было в начале 1992 года все едино.

А. ЛИЕПА: А я всегда танцевал с Ниной Ананиашвили, у нас была такая интернациональная пара, в этом был какой-то кайф даже, флер, что ли, что грузинка и латыш танцуют вместе на сцене Большого театра.

В. ДЫМАРСКИЙ: А папа это чувствовал в Большом театре? Вот когда, вы говорите, что мама вам сказала при выборе национальности?

А. ЛИЕПА: Наверное, что-то было.

В. ШАХИДЖАНЯН: Чувствовал, чувствовал. Я когда работал на «Маяке» и брал у него интервью, он тогда говорил, что «меня прибалты считают больше своим, а здесь, в России, чуть сложнее».

В. ДЫМАРСКИЙ: Отар, вы человек известный, активный, не обижайтесь, вас даже называли «человек-скандал» и так далее. Вот вы-то, наверное, никогда не чувствовали, что у вас какая-то фамилия не такая?

О. КУШАНАШВИЛИ: Никогда. Я должен как на духу признаться вам всем, и почтенным моим друзьям, что я никогда не чувствовал ни мое семейство большое – а семейство огромадное, 24 человека – как-то чаша сия миновала нас. Мы никогда не чувствовали никаких трений, когда переехали. А мы приезжие, мы приехали. Мы – мигранты.

В. ДЫМАРСКИЙ: Из Грузии.

О. КУШАНАШВИЛИ: Да, из Грузии во времена Звиада Гамсахурдиа, небезызвестной персоналии. Мы приехали. С того момента, когда я осел здесь, за что я безустанно благодарю страну, меня приютившую, безустанно, это до начала политический кампаний, никогда – ни я, ни мои дети, ни мои родственники – никаких проявлений шовинистических, националистических не было. Может быть, мы исключение из правила? Тогда мы исключение из правила.

А. ЛИЕПА: Второй раз в моей жизни был такой момент. Так как разъединение произошло, и несколько лет назад я получил латышское гражданство. И вот второй раз в жизни я почувствовал, что что-то происходит, потому что мы снимали офис на Ленинском проспекте, и один из руководителей вот этого здания сказал, что знаете – а тогда пошла какая-то такая непонятная история с тем, что я как бы лишаюсь российского гражданства из-за того, что Латвия признает только одно гражданство и какая-то в прессе была буча, спрашивали, дозванивались – и вдруг он сказал, что «я не хочу, чтобы эти люди сидели в нашем офисе». Мы съехали из этого офиса и слава Богу, что сейчас мы последнее время находимся в Гостином дворе, но мы реально потеряли офис из-за того, что я получал латышское гражданство и якобы терял российское.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но у вас сейчас российское гражданство?

А. ЛИЕПА: У меня двойное гражданство, потому что в латвийском законе есть такое положение, что я получил почетное гражданство, и как у Гедеона Кремера, мы как бы имеем право, ну, несколько человек в Латвии имеют право на двойное гражданство.

В. ДЫМАРСКИЙ: Понятно. Владимир Владимирович?

В. ШАХИДЖАНЯН: Я чувствовал, я помню пионерский лагерь – «армяшка», «армяшки», и дальше произносилось определенное место, на котором я сижу, «сам деревяшка». Эта дразнилка, насколько она была детской или не детской, легкой или не легкой, но я плакал.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, ведь те дети, которые это произносили, они ведь тоже выросли.

В. ШАХИДЖАНЯН: А потом умный человек, такой Григорий Львович Рошаль, сказал: «Слушай, да перестань, это все ребята, они кацапы или не кацапы, не надо, не обращай внимания». А потом в парке Ленина в Ленинграде, я родом из Ленинграда, иду по парку Ленина и какая-то женщина меня оскорбила, а мне уже было лет 14. Она сказала: «Жиды, отсюда вон». Я обиделся. Какое она имеет право? У нас все равные. Я такой комсомольско-пионерско-советско-честно-искренний и за права боролся. И мы пошли с ней в милицию. Я вцепился в нее.

В. ДЫМАРСКИЙ: И отвел в милицию.

В. ШАХИДЖАНЯН: Вот непонятно, кто кого – она меня или я ее. Я написал там заявление, и потом приходили в школу, и мне все объясняли: «Он же тебя не армянином, а евреем назвала, ты же не еврей». Я говорю: «Какая разница? Это же стыдно!».

О. КУШАНАШВИЛИ: Довлатов какой-то, Довлатов.

В. ШАХИДЖАНЯН: Ну, Сергей Довлатов, который по отцу Меньшиков, с которым мы вместе учились с 14 лет, в студии – это отдельный разговор – который говорил «то ли я еврей, то ли я армянин – когда с мамой обедаю, я армянин, когда у папы живу, если мама поссорилась с папой, тогда я еврей» и так далее. Но суть не в этом. Суть в том, что уже работая, я вдруг узнал, что принять на определенные должности еврея не всегда можно. Я узнал, что в университете, если очень много грузин, нехорошо, надо немножко разбавить их русскими, киргизами, кем угодно, у нас многонациональное государство и все должны быть представлены. Республики. Ну, а про не республики там молчали.

О. КУШАНАШВИЛИ: Я вспомнил – вот на тему, обозначенную выше – я вспомнил очень смешной случай. Во-первых, либо врожденное чувство юмора, но я не обольщаюсь, это не врожденное, это от родителей досталось мне, умение интерпретировать все с точки зрения Довлатова, я имел в виду абсурд, который в книгах восхитительно подан, не его национальность. Я-то до сих пор думал, что Довлатов – грузин. Письмо пришло однажды на ТВ-6: «Отар, убирайтесь в своя Баку». В своя Баку! Они почему-то думали, что я азербайджанец и Баку возвели в женскую степень – своя Баку. Я долго смеялся. Вот и вся реакция моя.

В. ШАХИДЖАНЯН: Может, они перепутали – «мерси боку»?

В. ДЫМАРСКИЙ: У меня такой вопрос. Вот Владимир Владимирович рассказал, что кто-то вас оскорбил и вы ее повели в милицию, а вот представьте себе, если сегодня, в нынешней ситуации и в сегодняшней атмосфере, которая царит в Москве…

В. ШАХИДЖАНЯН: В Москве или в стране?

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, в стране, наверное.

В. ШАХИДЖАНЯН: Нет, это разница.

О. КУШАНАШВИЛИ: Огромадная разница.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я думаю, что и в стране тоже. Значит, смотрите, если такое бы произошло, вы бы повели в милицию? Все задумались.

В. ШАХИДЖАНЯН: Если бы физически мог, повел бы, и мало того, и сегодня бы и написал, и потребовал. Понимаете, когда на моей двери появилась надпись РНЕ или как они там называются, фашиствующие, я не поленился и позвонил, и напечатал, и письмо отправил. Я как-то говорил с Левоном Гургеновичем Айрапетяном, очень умный философ, талантливый журналист, когда-то работал в «Огоньке», и бизнесмен, который всегда мне говорит в наших ночных беседах: «Слушай, ну почему грузины ссорятся с армянами, ну почему? Это что, как анекдот – «я не люблю две вещи: национализм я армян»?».

В. ДЫМАРСКИЙ: А вот, смотрите, сейчас я задам вам вопрос, потом мы начнем голосование, а потом будем на него отвечать все. Вот здесь уже пришли, естественно, нам на пейджер вопросы от наших слушателей. Смысл их очень понятен. Вот, пожалуйста: «Господа, ну почему вам необходимо жить именно в России? Вы же жаждали независимости, так ешьте же вы ее». Марина из Москвы: «Вы все нерусские и с нерусскими фамилиями, но предпочитаете жить в России, среди русских. Я слышала, что в Латвии и Грузии русские фамилии переделывают на местные». Вы сейчас подумаете над этой темой, а я запущу голосование и мы продолжим наш разговор.

«РИКОШЕТ»

В. ДЫМАРСКИЙ: Итак, наш вопрос, он очень простой: при вашем общении с другими людьми, обращаете ли вы внимание на их национальность? Если да, обращаете внимание, то 980-59-48, если нет, не обращаете внимания, 980-59-49. Голосование пошло. И пока вы голосуете, пока бы доберем нашу «золотую тысячу», вот тема, а чего действительно, чего вы здесь живете, в России?

В. ШАХИДЖАНЯН: Некорректное голосование, вопрос некорректный. Я всегда обращаю внимание на человека, с которым беседую, и на его национальность…

В. ДЫМАРСКИЙ: Владимир Владимирович, слышали заставку? Здесь вопросы задаем мы.

В. ШАХИДЖАНЯН: Ради Бога, я отвечаю, чтоб мой голос был учтен, я учитываю. А почему я живу здесь? Так сложилось. Я родился в Ленинграде, прожил там ленинградскую блокаду, чудом остался жив. В 1964 году переехал сюда и по духу, хорошо это или плохо – нормально, россиянин.

О. КУШАНАШВИЛИ: Пока представитель великой фамилии Лиепа не стал унижаться, почему он живет в России, унижусь я. Я знал только два города на земном шаре – Нью-Йорк и Москва после Тбилиси. Я был такой, малообразованный паренек, я приехал сюда. Я отвечу репликой из фильма «Офицер и джентльмен» с участием грузина Ричарда Гира: «Извините, что я существую на этом свете, простите за все».

В. ДЫМАРСКИЙ: Мы делаем маленький перерыв на новости и продолжим наш разговор.

НОВОСТИ

В. ДЫМАРСКИЙ: Еще раз добрый вечер, хотя он не такой уж и добрый, я имею в виду, конечно, то сообщение которое сегодня пришло недавно в связи с убийством Анны Политковской, известной журналистки. Кстати, спасибо всем радиослушателям, которые присылают в огромном количестве на пейджер свои послания с соболезнованиями, возмущениями и со всякими словами по этому поводу, в том числе с просьбой передать соболезнования родным и близким Анны. Мы вернемся все-таки к нашему разговору: жить в России с нерусской фамилией. Я надеюсь, что вы сейчас скажете, почему мы здесь живем, вот в ответ на те послания, где пишут, что если вам не нравится, то и уезжайте. Вообще, как мы говорили перед эфиром, что, вот, национальные меньшинства собрались, а ведь эта проблема во многих странах существует, давайте смотреть реально. Да, действительно, национальные меньшинства, но как отрегулировать все эти отношения? Как вам кажется, это проблема чисто бытовая или более высоких, что ли, этажей нашего общества. Андрис, давайте по порядку, сначала почему вы здесь живете?

А. ЛИЕПА: Очень такой необычный вопрос для меня прозвучал. Мы иногда в Большом театре, я там работал, шутили иногда по поводу того, что такое русский балет. И когда приходили в класс, то смотрели, кто стоит у станка. Нина Ананиашвили, Михаил Габович, Шамиль Ягудин, Ирек Мухамедов, Юрий Васюченко, Николай Цискаридзе. И когда спрашивали, кто же здесь представляет русский балет, оказывалось, что фамилий не так много. Вот представьте себе, Нина Ананиашвили уже уехала, в Тбилиси она работает. Ирек Мухамедов работает в Англии. Все могут, как бы представители национальных меньшинств, все могут сесть сейчас в самолет и уехать. Кто же останется представлять страну? Это, наоборот, счастье. Когда я приехал в Америку, я помню, что мой профессионализм и то, что я как бы представлял на данный момент Америку, это было счастье для страны, то есть меня взяли как специалиста, которого нету в Соединенных Штатах, а Михаил Барышников ставил свое «Лебединое» и ему нужен был принц, и меня пригласили, дали «зеленую дорогу», хотя тогда это было очень сложно, это было перестроечное время, меня называли «перестройка-кид», я был первым советским артистом, который получил официальное разрешение на работу в Соединенных Штатах. И как Америка, с каким пиететом и удовлетворением, принимает этих специалистов и дает им возможность. А вот такой вопрос, который был задан, он показывает, что страна абсолютно не ценит…

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, это же известный лозунг: «Россия для русских». Естественно, лозунг не государственного значения.

В. ШАХИДЖАНЯН: Абсолютное большинство россиян, абсолютнейшое большинство, а за пределы Кольцевой дороги есть еще больше, это Россия для хороших людей, независимо от того, татарин ты, узбек, таджик, грузин, и мы не были бы здесь, если бы мы жили в других ощущениях.

В. ДЫМАРСКИЙ: Отар, сейчас ты расскажешь про свое путешествие на Дальний Восток, а я просто объявлю результаты голосования. Мы вас спросили, при вашем общении с другими людьми, обращаете ли вы внимание на их национальность, имеет ли для вас значение их национальность? 1497 человек у нас ответили. 25,4% — да, обращают внимание, 74,6% не обращают внимания, то есть где-то три четверти, грубо говоря. Я думаю, что вот эта четверть, хотя многие люди мне писали здесь на пейджер, что да, я обращаю внимание, но это не значит, что я плохо отношусь, одна женщина написала: «Я обращаю внимание для того, чтобы случайно человека не обидеть».

О. КУШАНАШВИЛИ: А, это другая уже постановка, да.

В. ДЫМАРСКИЙ: Так что, может быть, вопрос был действительно некорректно сформулирован, но как есть, так есть. Я думаю, что смысл всем понятен тем не менее. Отар, Дальний Восток?

О. КУШАНАШВИЛИ: Я слетал чудовищно тяжелый перелет. В бизнес-зале подходили люди ко мне, и жали мне руку, и говорили, что будут любить нас всегда, грузинов, и чтобы я не обращал внимания, не расстраивался. Я вам должен сказать, господин Дымарский и мои товарищи, соотечественники, мы живем в одной великой стране, я никогда не боялся никого и никогда не стесняюсь того, что я грузин, более того, я горжусь этим и люди подходят и жмут руки. Я прилетел во Владивосток, там был концерт, я был конферансье – прислуживаю иногда. И там был концерт. В зале на сто человек 98 абсолютно самовлюбленных китайцев, ведущих себя так, как я веду себя после третьей бутылки виски обычно на территории собственной квартиры. Весь Дальний Восток – это китайцы. Я не видел раскрепощенных, хорошо одетых русских людей. Там одни китайцы. Ни одной вывески нет ни на одном фронтоне ни одного здания на русском языке, все на китайском. Они чувствуют себя там хозяевами жизни. Но поскольку сейчас легитимно опубликовано, что грузины – враги, до китайцев дела нет, они пусть разворовывают все, что у нас есть. Мы сейчас этих 16 выкорчуем и выбросим, а потом, может быть, лет через 20, до китайцев доберемся. Но пока вы доберетесь до китайцев, не только Дальний Восток, а и Казань будет уже их. Я приехал сюда огорченный до невозможности. В ночном клубе, ну, пока Отарик бегал за девушками, я с удивлением обнаружил, что на одну русскую красивую девушку есть один грузин – но какой! И 655 китайцев. А куда делись наши мужеского пола хомо сапиенсы русские? Они не могут войти в клуб – это дорого. Они не могут тратить деньги. Как тогда живут они там? А люди, по поводу которых идут споры, мы с ними заключаем пакты об экономическом сотрудничестве с Китаем, они хозяева, все, мы профукали момент, когда могли сказать им «приезжайте в гости», это они говорят «приезжайте в гости к нам во Владивосток».

В. ДЫМАРСКИЙ: Это кто говорит?

О. КУШАНАШВИЛИ: Китайцы. Мне на перроне, когда я уезжал: «Приезжайте к нам в гости во Владивосток». Я говорю: «Ты ничего не спутал, может, в Пекин?». Он говорит: «И в Пекин тоже». Вы понимаете, о чем я? Может, на китайский переделать паспорт, я сейчас думаю об этом.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, понятно, спасибо. Владимир Владимирович, вот я специально не спрашиваю об этом Отара, как вы вообще относитесь к тому, что сейчас происходит?

В. ШАХИДЖАНЯН: Хорошо отношусь. Хорошо. Потому что чем раньше нарыв прорывается, тем быстрее хирургически или терапевтически можно оказать помощь. В данном случае это помощь и Грузии, чтобы она поняла, что здесь, на мой взгляд, так надо действовать. Всех грузин поймут правильно. Те, кто неверно делает, кто возбуждает рознь – ну, негатив, это почти болезнь, надо лечить. Те грузины, которые здесь, в Москве, в Ленинграде, где угодно, в Саратове – они не должны, и на государственном уровне должно быть это, не должны почувствовать, что происходит. Ты – человек и я – человек. Когда-нибудь Интернет, я на это надеюсь, будет объединять. Не важно, грузин, латыш, еврей, армянин, русский, русская. Человек. Поэтому эта ситуация, которая произошла из-за небезызвестного Шеварднадзе, который ушел и кто пришел, и сегодня идет какая борьба. Я помню свои разговоры и с покойным ныне Параджановым. Он грузин и армянин, и Украина, и Россия. Эмоции – прекрасно. Желание воздействовать – замечательно. И поэтому здесь, на мой взгляд, если мы арестовываем кого-то, сверхпроверяем, именно грузин сейчас, наоборот надо сделать. Я был бы большим начальником в Москве, я бы сказал «проверки ведите, но если грузин, то подождите немножко, когда все успокоится, мы их все равно за взятки, вранье, за другое возьмем, но потом, а сегодня – наоборот, дорогие грузины, генацвали, ты живешь здесь и живи, мы тебе еще поможем со школой, с делами, чуть больше, потому что в твоей стране сейчас чуть сложно, как мы помогали, когда было сложно, Испании, как мы помогали, когда было сложно, Франции, как мы помогали, когда было очень трудно, Кубе, как мы помогали, когда было сложно Зимбабве».

В. ДЫМАРСКИЙ: Здесь пришел вопрос конкретно к вам, все-таки хотят добраться до истины, видимо, до правды. Так вот, пишут, что как же так, Андрис так нехорошо говорит, что его и обижали, и так далее, когда его папе Большой театр дал все, что он имел – славу, имя, репутацию, звание, деньги и так далее.

В. ШАХИДЖАНЯН: И папа дал Большому театру.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но вы все-таки говорили, что тем не менее он это чувствовал, если вы говорите, что когда вы выбирали национальность, чтобы не испытать те же трудности, которые испытал отец?

А. ЛИЕПА: Ну, вот раз такой вопрос когда-то возник в семье, значит, что-то было. Я в то время мало задумывался об этом и вообще практически не задумывался до последней недели об этом. Это удивительно, что даже сейчас я услышал в рекламе, что будет Света Сорокина и Юра Кобаладзе, я тут же отметил, что Кобаладзе тоже грузин.

О. КУШАНАШВИЛИ: Это раньше не работало.

А. ЛИЕПА: Не работало никогда. И мы очень хорошо знакомы, и отец был очень хорошо с ним знаком, но вдруг я просто ловлю себя на мысли, что сейчас внимание совершенно на другое. Я знаю, что он потрясающий человек, я сразу же подумал «о, сейчас будет разговор Светы с Юрой Кобаладзе». Честно скажу для всех, это удивительно, что мы сейчас начинаем реагировать, как кобра стойку на национальность, никогда у меня такого не было, и радиослушателям, которые понимают или не понимают, что в душе творится, просто скажу, что сама стойка это уже нехорошо. Я, проработав два года в Америке, я ни разу не вставал там в состояние стойки «кто, откуда», хотя там национальностей такое количество. Как они этого достигают, не представляю.

О. КУШАНАШВИЛИ: Разумеется, я хотел бы сказать, особенно в присутствии представителей моей великой маленькой родины…

В. ДЫМАРСКИЙ: Надо пояснить, Отар все думает, что здесь телевидение, просто здесь камеры стоят грузинского телевидения.

О. КУШАНАШВИЛИ: Я знаю приемы подобострастные, «Эхо Москвы» – самая востребованная радиостанция на Земле, так меня учил говорить Шахиджанян. Я хотел бы вот что вам заметить. Меня более всего смущает неадекватность ответной реакции. Причем, я первый пророссийски настроенный грузин, чтобы вы имели представление о моем отношении к глупым пресс-конференциям и брошенным сгоряча словам с тбилисской стороны. Ну, вы только сегодня, условно говоря, 8 сентября 2006 года в 7.00 утра узнали, что 65 казино заполонены грузинами? Что они принадлежат им? И что из 65 преступников 64 человека – выходцы из Грузии? Вы узнали об этом в один день после того, как директива легла на стол? Но ведь это все приобретает характер абсурда. Я был во Владивостоке и мне грузины жаловались, что их бьют. Их бьют. Китайцы. А там больше некому бить, конечно, китайцы. И я хотел бы вам вот что сказать. Ладно, Кушанашвили, попробуй ко мне подойти, я Тони Сопрано. А в Челябинске человек, который живет 20 лет, у него там маленький, Бог весть какой бизнес, и фамилию он носит на –дзе или на –швили, упаси Боже, и к нему подходят на улице и как бы, извините за слово, мусор, получив легитимное разрешение сверху, говорят «убирайся отсюда». Давно раздражались, а теперь сверху разрешили. Подходят и говорят – грузин ли он или азербайджанец – «убирайся отсюда». А он законопослушный, тихий, идиллический персонаж. Я знаю тьму таких людей, незаконным образом, неправедным, избитых и униженных. В аэропорту мне рассказал даже бизнесмен историю, и это распространяется на людей. И это уже все, 37-й год. Если ты, не дай Бог, профиль, разрез глаз или что – давайте бить их, бить и еще раз бить. Но это же абсурд, дорогие вы мои братья, это же абсурд. Я ведь хороший парень, просто поверьте мне на слово.

В. ДЫМАРСКИЙ: Кстати, Отар, пишут вам: «Почему вы гордитесь, что вы грузин. А чуваш или башкир должны гордиться своей национальностью?».

О. КУШАНАШВИЛИ: Вне всякого сомнения. Более того, им в голову не должно приходить, что они гордиться собой должны, что именно чуваши и башкиры, но если уж возникает разговор – да, но в первую очередь тем, что у него много детей, родители живы и здоровы и родственники не болеют, вот этим он должен гордиться, а уж потом…

В. ДЫМАРСКИЙ: Отар все гордится своей национальностью, а получил я. Вот здесь Валентина Ивановна из Москвы пишет: «Господин Дымарский, мы знаем, что вы сионист».

О. КУШАНАШВИЛИ: Вам написали? Ну, вот, видите. Это уже Жванецкий наоборот.

А. ЛИЕПА: Мысль о том, что отец проработал здесь всю свою жизнь в Большом театре, он ему дал очень много, но и отец положил свою жизнь на этот театр. Я скажу так: это абсолютно два сообщающихся сосуда. То, что человек отдал свою жизнь этой стране и этому театру, он похоронен здесь, в Москве, это было решение мое, что я попросил, Латвия хотела, чтобы он был похоронен там, но он отдал всего себя этому театру и не мыслил себя без этой страны и без этого театра, и он похоронен на том же кладбище, где похоронен Володя Высоцкий, где Андрюша Миронов, и сейчас очень много людей, которые разных национальностей, они все лежат на одном кладбище. А со своей стороны, Ане Политковской, Царство ей небесное, потому что мученическую смерть она приняла, вот чтобы у нас не было и никогда не возникало никакого ощущения. Когда мы все уходим из этой жизни, мы теряем эту национальность, мы должны об этом помнить. Вообще просто для всех радиослушателей мне кажется, что это единственная мысль, которая должна сегодня прозвучать на «Эхо Москвы» — все уходят из этой жизни без национальности. Душа бессмертна, и мы понимаем, что все будем единым каким-то составляющим какой-то светлой, настоящей, хорошей силы. Главное, чтобы эта жизнь нас не озлобила, и чтобы нам было спокойней перейти в этот иной мир с правильными какими-то внутренними мыслями и состояниями.

В. ДЫМАРСКИЙ: Последний вопрос. Может быть, мы еще успеем послушать наших слушателей в прямом эфире. Последний к вам вопрос. Я вас спросил, как вам живется с нерусской фамилией в России, а как вы думаете, в ближайшее время вам будет житься труднее, легче или так же?

В. ШАХИДЖАНЯН: Несправедливый, неправильный вопрос именно к нам. Объясню почему. Ну, Отар Кушанашвили, ну, все знают. Ах, Отар, дай потрогать. Лиепа – Господи, Лиепа. Я – слушай, твоя программа «Соло на клавиатуре», учусь, учусь, твой «Секс, 1001 вопрос». Мы другие. Им гораздо сложнее просто так – «эй, торговец», «эй, сосед». Армянин один заливал всех, поэтому армян не люблю – написала одна вам. А если б заливала татарка, тоже не любила бы? Давайте обратимся к спорту. Сегодня нам все равно, кто играет там – грузин, армянин, сегодня все могут играть, Англия и так далее. И победа, наша победа, кричат «Спартак», «Динамо», ЦСКА! А то, что там желтые, белые, черные, французы, капиталисты, социалисты – без разницы. Я хочу победы в нашей стране, где я вырос, в России. Я хочу победы, мира и чтобы без разницы – знают его, не знают, он талантливый, популярный…

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, популярному-то легче.

В. ШАХИДЖАНЯН: Конечно, легче. Мне один раз фамилия принесла жуткое огорчение. Меня поместили в гостиницу, шикарную гостиницу и говорят платить не надо. Я обалдел. Я привык – маленький номерок, все хорошо. Я уже халат взял, холодильник, мне сказали – платить не надо. Вдруг говорят «ах, вы Шахиджанян – вон отсюда, мы ошиблись, здесь должен жить Джигарханян». А, вот.

О. КУШАНАШВИЛИ: Я думаю, что мне будет легко житься. Сегодня в гости я уже использовал «Эхо Москвы» в своих сугубо корыстных целях, спасибо «Эхо Москвы» за гостевание, я еду в гости к человеку с фамилией Анохин, там меня будет ждать также мазурик по фамилии Штронбергер, они сейчас слушают наш эфир. У меня все окружение состоит из людей на 99% с русскими фамилиями и мне будет очень легко житься, потому что, простите меня, от Комсомольска-на-Амуре до Самары все меня любят почему-то, наверное, потому что даже забывают, когда я с ними общаюсь, что я грузин. Просто потому что я никому ничего не делал плохого. Может быть, поэтому – у меня робкая догадка – мне будет житься очень хорошо, и всем будет житься очень хорошо, если наверху перестанут обкладываться посредниками, а пожмут друг другу руки, и говорить глупости на пресс-конференциях. В первую очередь я радею за свою маленькую великую Грузию. Опомнитесь.

В. ДЫМАРСКИЙ: Спасибо, это был Отар Кушанашвили. Пять минут у нас, хотя бы пару звонков. 783-90-25 для москвичей, 783-90-26 для немосквичей. Алло, слушаем вас. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Я с огромным удовольствием слушаю ваш совершенно блестящий квартет и хотел бы со стороны русских, которые, по-моему, там отсутствуют, сказать такую фразу, процитировать известного вам классика, что национальная черта русских, а также национальная идея России и русских в первую очередь – это всемирная отзывчивость. Именно поэтому, я думаю, одно из объяснений столь потрясающей многонациональности России, это ее великое свойство, это ее огромное богатство.

В. ДЫМАРСКИЙ: Извините, а как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Виктор, я из Москвы. Я хотел сказать, если можно, все эмоционально так, но и политически, между прочим, должно быть так, и здесь очень неблагополучно во взаимоотношениях тех государств, которые сложились на территории Советского Союза. Народно, между людьми – это так, как я сказал. Но политически, государственно – к сожалению, не так. В этом трагедия современного состояния вот этих территорий, которые некогда были великим Советским Союзом.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ясно. Спасибо, Виктор, за ваши слова. Есть у нас еще один звонок? Слушаем. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Валерьян Ильич, я москвич. Скажу два слова, и тогда вы поймете. В 1942 году в 17 лет школьником я ушел защищать Россию, я – грузин. Хватит?

В. ДЫМАРСКИЙ: Хватит. Спасибо вам за ваш звонок.

А. ЛИЕПА: Я хотел сказать, что страшно будет, если мы все объединимся только перед лицом какой-то одной общей чудовищной опасности – эпидемии или… косить будет всех, как вы понимаете, и грузин, и французов, и евреев, и латышей, и русских.

О. КУШАНАШВИЛИ: Лапидарно человек обозначил все, лапидарно. Одним предложением. Он пошел защищать родину.

В. ДЫМАРСКИЙ: Вот, смотрите, нам пишут: «Сегодня возвращался из Риги, где все хорошо. На оградах железной дороги на подъездах к Москве большие черные надписи: «Русские, гоните черномазых», «Убей хачо» и другие в том же духе. Сколько же людей читают их ежедневно! Стыдно за свою страну, Москву» и так далее. Светлана Васильевна, Москва.

О. КУШАНАШВИЛИ: Светлана Васильевна, кланяюсь вам от всего нашего квартета. Блистательно.

В. ДЫМАРСКИЙ: Алла из Москвы: «Сегодня была свидетельницей, как внешне приличная русская пара угрожала азербайджанцам на рынке: «Путин замочит сейчас грузин, а завтра возьмется за вас». Это тоже на бытовом уровне.

О. КУШАНАШВИЛИ: «Эхо Москвы», ура, спасибо вам за возможность говорить.

В. ДЫМАРСКИЙ: Спасибо вам большое. У нас еще несколько секунд. Я просто хотел завершить. Вот Андрис хорошо сказал, хорошо написали наши люди. Еще раз спасибо вам, уважаемые слушатели, я думаю, что мы соберем и обязательно передадим семье Ани Политковской все те соболезнования, которые в огромном количестве прислали на пейджер во время нашей программы. А я вспомнил, Познер еще любит эту притчу по пастора, который сказал, что «я молчал, когда пришли за коммунистами, я молчал, когда пришли за евреями, а когда пришли за мной, уже некому было меня защищать». Вот на этой ноте мы закончим.

В. ШАХИДЖАНЯН: И будем помнить, что все начинается с себя.

В. ДЫМАРСКИЙ: Да, с себя и с малого и что не нужно желать горя или неприятностей своему соседу, потому что потом оно может перекинуться на тебя.

А. ЛИЕПА: Москву защищали все, вот то, что сказал последний наш радиослушатель, все народы защитили когда-то Москву.

В. ДЫМАРСКИЙ: Москву и большую страну.

А. ЛИЕПА: Вот просто в этом году юбилей, начало победы под Москвой, и это, конечно, удивительно, что он позвонил. Спасибо вам огромное.

В. ДЫМАРСКИЙ: Спасибо. Всего доброго.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире