'Вопросы к интервью

С. Бунтман Доброе утро всем, мы снова гуляем по Москве. Анна Трефилова, Сергей Бунтман.

А. Трефилова Доброе утро. Мы сегодня должны, как Сан Саныч Пикуленко, сказать: доброе морозное утро.

С. Бунтман Почему? Оно не морозное.

А. Трефилова Прохладное. Тем более что у нас в гостях, например, есть Александр Мишин, гид общества пеших прогулок «МоскваХод». Здравствуйте.

А. Мишин Добрый день.

А. Трефилова Наталья Самовер, координатор выставочной и экспозиционной деятельности Сахаровского центра. Добрый день.

Н. Самовер Здравствуйте.

А. Трефилова И Виктор Леонидов, главный библиограф Дома русского зарубежья имени Солженицына, по совместительству, между прочим, еще автор и исполнитель песен замечательный.

В. Леонидов Доброе утро.

А. Трефилова Доброе утро. Историк. Тут еще неизвестно, что совместительство, но все вместе нам лично приятно.

С. Бунтман Ну, вы уже поняли сегодня характер нашей передачи, потому что у нас еще есть… у нас в прошлый раз была «Москва советская».

А. Трефилова Да.

С. Бунтман А сегодня… и вот мы…

А. Трефилова Как бы не попасть в историю с шашлычной, у нас сейчас так получается. «Москва советская», а сегодня, прямо напротив…

С. Бунтман Шашлычная возродится. Я абсолютно уверен. Надо поактивнее только.

А. Трефилова Ну, в общем, «Москва антисоветская» — так мы, в общем, назвали, хотя здесь есть о чем поговорить и поспорить.

С. Бунтман Ну да. Замечательно было, когда вот… сейчас мы послушаем Познякова Андрея, но я здесь вспомнил, когда вот я увидел, что Александр Мишин и книги, которые можно… ведь в советское время можно было покупать удивительные книги вдруг, удивительные книги были даже в простых букинистических магазинах. Мы, например, с Алексеем Алексеевичем Венедиктовым очень любили скупать стенографические отчеты съездов: XIV, XV. А потом было любимое занятие, вот я лежал на кушетке и вслух читал Венедиктову всевозможные…

А. Трефилова Здесь нужно сказать, что Александр, он специалист в области антикварной книги, букинистической литературы. То есть, не зря сейчас к вам Сергей Александрович обратился с этим всем.

А. Мишин Да, собака съедена.

А. Трефилова Это правда.

С. Бунтман Ну, вот я не знаю, удивительное можно было и покупать, и находить. Как-то проходило. Вот не знаете?

А. Мишин С одной стороны, существовали запреты на прием в букинистические магазины определенных книг. Но если у вас хорошие отношения с работниками этого магазина, это была, конечно, коммерция, книги стоили достаточно дорого. Например, Пушкинская лавка в Камергерском…

С. Бунтман Света! Слышишь ли ты нас?

А. Трефилова Ау!

А. Мишин Эти отношения выстраивались, выстраивались годами, у всех букинистов Москвы были свои маршруты, выбирался день, может быть, два в неделю, эти люди, я сам, проходили 20-25 магазинов за день, смотрели, что там появилось ожидаемое, неожиданное. В зависимости от денег, что-то покупал, чтобы менять потом среди знакомых. И так далее и так далее. Конечно, совсем уж таких антисоветских книг, таких… для советской власти, например, Василий Васильевич Розанов всегда был таким очень сильным рвотным средством…

С. Бунтман Да-да-да.

А. Мишин Да, этого не было, это ходило в отксеренных… Я сам, работая в архиве ЦК ВЛКСМ в общем отделе, грешил тем, что использовал пронумерованную во всех таких организациях копировальную литературу и что-то множил. Так что, тоже своя рука здесь была приложена.

В. Леонидов Какие выясняются подробности, оказывается.

С. Бунтман Замечательно, знаете, вот последнее, перед тем как мы сейчас Познякова послушаем. Чудесный был случай, когда на Качалова вот в иностранной буккниге я беру книжку, Андре Бретон. Андре Бретон, и все. Вот. Биография Андре Бретона. Открываю посередине на фотографиях, закрываю и покупаю. Несу домой и показываю маме. Мама, вот с кем он тут стоит?

А. Трефилова С кем?

С. Бунтман Мама говорит: Калинин что ли? Я говорю: мама, какой Калинин! Это Троцкий в Мексике, господи, о чем ты говоришь!

А. Трефилова Шикарно.

С. Бунтман Ну что, послушаем Андрюшу Познякова, потом продолжим разговор.

(звучит запись)

А. Позняков Москва диссидентская, Москва антисоветская разная и не менее богата, чем Москва советская, и произрастает из нее. Это в том числе история поколения шестидесятников, не только диссидентов, но и поэтов, бардов, прозаиков. Их дома, их улицы, места, которые они посещали. Чтобы понять дух, в котором слово «диссидент» приросло к российско-советской действительности, невозможно не вспомнить Вознесенского, Евтушенко, Ахмадулину, нельзя обойтись без свидетельств, собранных и записанных Солженицыным, без романов Войновича, без Рязанова и Тарковского, без Визбора, Высоцкого и Окуджавы. «Ах, Арбат, мой Арбат» — это и к Москве советской, и к антисоветской. Остоженку, Лубянку, Парк Горького, Красную площадь – все эти места ведь можно увидеть под разным углом.

Надо ли напоминать полдень 25 августа 68-го, когда у Лобного места 8 человек развернули плакаты с лозунгами против введения войск в Чехословакию, и что произошло с семерыми из них, которых признали участниками акции? Их преследование, путь, который они прошли по московским изоляторам, тюрьмам, судам и психушкам – это другая часть Москвы антисоветской. Для одного из бывших политзаключенных, журналиста Александра Подрабинека, именно в этих местах было бы лучше всего знакомиться с антисоветской другой Москвой.

А. Подрабинек Одна из ключевых точек диссидентской Москвы – это Пушкинская площадь, и связано это с тем, что там ежегодно 5 декабря проводились демонстрации солидарности с политзаключенными, так называемые молчаливые демонстрации, когда к 18 часам, к 6 часам вечера приходили диссиденты, сочувствующие, снимали головные уборы ровно в 6 часов, тут же их начинали разгонять, иногда хватали на подходах к площади людей. После 77-го года, когда была принята новая Конституция, дата изменилась, 5 декабря устарело, стали отмечать 10-го.

Можно назвать ключевой такой точкой здание Люблинского районного народного суда недалеко от метро Текстильщики. Политические дела все слушались в Московском городском суде. Московский городской суд был в центре тогда на Каланчевке, туда приходило много народу всегда. В общем, у них были какие-то такие свои тараканы в голове, и они переносили все эти слушания куда-нибудь в районные суды. Вот, как правило, в Люблинский районный народный суд. И там состоялось большинство политических процессов. Здание огораживали, огораживали подходы.

Ну, и нельзя не сказать о Лефортовской тюрьме, где сидели арестованные по 70-й статье за антисоветскую агитацию и пропаганду, за измену родине. В общем, это была тюрьма КГБ. Это тоже довольно интересное место, оно не изменилось до сих пор, тюрьма до сих пор остается в ведении Федеральной службы безопасности, меня где-то в 2000-х в годах там просто допрашивали даже по одному делу, по делу Литвиненко.

Конечно, и другие тюрьмы тоже нельзя обойти, такие, как Матросская тишина или Бутырка, там тоже сидели диссиденты, раньше еще враги народа. И остаются, может быть, еще дома таких известных диссидентов, куда приходили люди, это были своего рода места встреч, такие клубы, диссидентские дома. Например, Петра Григорьевича и Зинаиды Михайловны Григоренко в начале Комсомольского проспекта, это дом Сахаровых на улице Чкалова, сейчас это Земляной вал.

Еще было такое довольно известное среди диссидентов место, которое называлось Беляевский треугольник, в вершинах этого треугольника были дома Юрия Орлова, Александра Гинзбурга и Валентина Турчина, которые составляли костяк разных групп, в том числе Московской хельсинской группы, Международной амнистии, Фонда помощи политзаключенным.

Если делать экскурсию такую, конечно, то есть еще Краснопресненская пересыльная тюрьма, где все были, из всех тюрем приезжали в Краснопресненскую, перед тем как уходить на этапы – это Силикатный проезд. И, конечно, это посадочная площадка, посадка на этапы – это между Комсомольской и Красносельской, вот там, где три вокзала. И там есть такая огороженная территория, там происходят посадки заключенные в вагонзаки, в вагоны.

А. Позняков Среди важных мест для экскурсий по Москве антисоветской Подрабинек упоминает институт Сербского, в котором заключали на принудительное лечение многих несогласных с положением дел в Советском Союзе. Это, как и тюрьмы, понятное дело, место, закрытое для обычных посетителей. Интересующиеся могут, подобно родственникам заключенных, потоптаться под массивными стенами с колючей проволокой, представляя себе, про происходит внутри.

Другая сторона уничтожения несогласных и просто случайных людей в их вещах, в их письмах, материалах их дел. С ними можно ознакомиться в Музее ГУЛАГа, его новое здание совсем недавно открылось в 1-м Самотечном переулке в районе Новослободской. Туда в скором времени должна переместиться постоянная экспозиция.

А. Трефилова Андрей Позняков. Но знаете, что? Я бы хотела попросить наших гостей. Неужели только такие печальные точки есть в Москве антисоветской? Может быть, есть все-таки… Да, заулыбались. Есть все-таки что-то позитивное, должно быть.

А. Мишин Рюмочная. Да, вот большая беда случилась, 1 сентября закрылась, ну, фактически, рюмочная «Аист» на Китай-городе, ликвидировалась.

С. Бунтман Печально.

А. Мишин Там владельцы сдали в аренду, там совершенно такое приятное итальянское… Как бы жанр изменился. Рюмочная – это и смешно, и иронично, и серьезно, потому что там очень много происходило и в советское, и в позднесоветское время. Тем более что вот были такие центровые места, где встречались и до сих пор вот до последнего времени люди из Администрации президента… не буду все… важные, так сказать, службы уравнивались, как в бане, с остальными товарищами. Публика была такая там просвещенная, можно было туда ходить, если складывалась компания, вы очень хорошо были в курсе того, что вообще происходит в умах, в сердцах и в других местах у наших чиновников и так далее, которые существуют в центре Москвы, ну, и определенное настроение это давало. У вот недавно умершего, в этом году Владимира Орлова есть роман «Камергерский переулок», посвященный рюмочной на Большой Никитской тоже всем хорошо известной, где два портрета, мужской и женский, на витрине висят с незапамятных времен.

С. Бунтман Да.

А. Мишин Там другое содержание: там студенты консерватории, вот завсегдатай Станислав Любшин, Семчев и так далее и так далее, которых я там сам видел. Вот у каждого такого места есть… «Второе дыхание» — ну, там инженерно-технические работники, попроще немножко, с драками. Иностранцев туда надо возить, если захотеть увидеть советскую рюмочную в таком ее Венички Ерофеева варианте каком-то, вот это туда. То есть, вот тоже была иерархия и градация.

А. Трефилова Так, Виктор.

В. Леонидов Ну, вы знаете, вы говорили о том, что не все такие печальные места. Я имею честь здесь представлять Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына на Таганке, почти напротив здания легендарного театра, где играл наш гениальный поэт. И, вы знаете, вот размышляя об этом, мне кажется, что наш дом, который вот и создан именно для сохранения наследия тех людей русских или тех, кто считал себя русскими и которые жили за границей, но в силу страшной нашей истории 20-го века оказались там, вот они, не сочтите за пафос, они хранили Россию, они хотели остаться русскими и оставить своих детей, дать максимум из того, чтобы они знали все-таки, что представляла из себя их родина. Вот эти тысячи документов, музейных реликвий, картин, книг, которые нам присылают со всего мира, которые мы представляем на бесчисленных выставках, на наших конференциях, в наших изданиях и так далее – это все-таки символ и трагедии, ну, и победы.

С. Бунтман Вы очень много издаете.

В. Леонидов Да, у нас есть издательство «Русский путь», и в основном мы издаем произведения, ну, в общем, которые ну никак нельзя отнести ни к гламуру, ни к чернухе – это воспоминания эмигрантов, это философская литература, это богословские труды, труды по истории…

С. Бунтман Совершенно разного толка.

В. Леонидов Но все они объединены именно одним – вот этим вот… Был такой поэт Алексей Ачаир, жил на Дальнем Востоке, совершенно фантастическая личность. У него были вот такие строки: «Не смела нас кручина, не выгнула, лишь согнула до самой земли. А за то, что нас родина выгнала, мы по свету ее разнесли». Вот собиранием этой разнесенной родины мы занимаемся. И мне кажется, что пример этих людей в самые тяжелые времена дает огромную надежду на будущее. Да, в общем, она создана была, Солженицын обратился с призывом к эмигрантам, к русским всем эмигрантам, которые… 74-й год, представляете? Кто тогда мог думать, что падет коммунизм и все такое? А он обратился к эмигрантам: присылайте ваши рукописи, пишите воспоминания, это будет востребовано в новой России. И вот чудеса бывают, и эта вот коллекция рукописей, которая была в Вермонте, он и Наталья Дмитриевна Солженицына сделали основой нашего Дома русского зарубежья.

А. Трефилова Наталья.

С. Бунтман Да, о Сахаровском центре. Потому что вы как-то молча реагируете…

Н. Самовер Да просто я думаю о том, что у нас имеется весьма оптимистичная вещь, которая не имеет отношения к советскому диссидентскому движению, но имеет очень большое отношение к успеху этого безнадежного дела. Потому что у нас в сквере перед Сахаровским центром находится подлинный фрагмент Берлинской стены, вот прямо одна из плит, которые составляли когда-то эту стену длиной 160 километров. На территории России это единственная вот такая вот вещь, она превращена в монумент свободы, очень художественно выразительный. И этому памятнику в Москве столько же лет, сколько Сахаровскому центру. Он не очень известен, потому что спрятан в глубине сквера.

И вот не далее как вчера, уже ближе к закрытию Сахаровского центра, после захода солнца, уже в темноте, я встретила входящего в наше здание молодого человека, который спрашивал, где музей. А у нас несколько площадок, и поэтому я, притормозив около него, стала спрашивать, а что его именно интересует. И поняла, что его интересует Берлинская стена, которую он, очевидно, рассчитывал найти где-то у нас в закрытом помещении.

А. Мишин Всю.

А. Трефилова Целиком.

Н. Самовер … не представлял себе масштаб этого явления. Поэтому я была вынуждена отправить его в темный сквер для обозрения этого…

А. Трефилова А сколько лет примерно было ему?

Н. Самовер Молодому человеку?

А. Трефилова Да.

Н. Самовер Ну, ему было 20 с небольшим, думаю так. Поэтому ему простительно иметь смутное представление о Берлинской стене. Но он пришел ее искать. И это чрезвычайно выразительный памятник, который несет в себе не только память…

С. Бунтман Сейчас юбилей как раз разрушения.

Н. Самовер Да. Он несет в себе память не только о том, что из себя представляла Берлинская стена, но он еще, мне кажется, даже гораздо интереснее как памятник того времени, когда он был создан. Он был задуман в середине 90-х годов, этот фрагмент Берлинской стены, на котором еще сохранились граффити, которые были нанесены тогда восторженными людьми, которые овладели этой стеной. А художники, русские художники, которые превратили его в монумент, сделали из него, я бы сказала, даже не памятник свободе, а памятник освобождению. Потому что эта стена запечатлена в момент ее падения физического и одновременного распада, потому что в ней продолблено отверстие, и из этого отверстия вылетают бабочки. А бабочки – это древний европейский символ души. Из бетона летит живое. Из стены, сквозь стену виднеется небо. И вот это вот удивительная атмосфера надежды, которая передает и момент падения стены, и тот момент середины 90-х годов, когда открывался Сахаровский центр, когда задумывался совместно с берлинским музеем Чекпойнт Чарли вот этот памятник именно в Москве, потому что Москва причастна и к возникновению Берлинской стены, и к ее исчезновению.

А. Мишин Меня это так зацепило, сразу идея родилась. Представляете, возможен такой маршрут: от Эйфелевой башни до Берлинской стены. Ровно сто лет. Вот выставки, посвященные столетию Великой французской революции… в Москве есть кусочек Эйфелевой башни в Музее современного искусства на Петровке, в свое время Зураб Константинович Церетели купил, а ее постоянно режут на части…

С. Бунтман Там есть, да.

А. Мишин И вот эти сто лет прогресса, надежд, провалов человечества, до 1989 года. Ровно сто лет.

А. Трефилова Так победим.

А. Мишин Да, как бы от жалости к себе до преодоления этой жалости.

С. Бунтман Но мы же не просто пробежим тогда здесь или сядем на метро и доедем…

А. Трефилова Нет уж, надо пройтись.

С. Бунтман Надо пройтись. А вот где бы пройтись там?

А. Мишин На самом деле очень многие здания можно по-разному истолковывать в контексте нашей сегодняшней беседы. Но мы все-таки должны упомянуть о Лубянке так или иначе. Причем москвичи это слово не любят с 18-го века, потому что в начале Мясницкой был тайный приказ, там был господин Шешковский, который воспитывал москвичей за длинный язык. Екатерина Вторая издала замечательный указ о неболтании. У нее была активная личная жизнь, и московские дамы особенно, они вот все это обсуждали. Вот. Поэтому их там воспитывали. Так что, вот эта новгородское, привнесенное из Великого Новгорода название Лубянка, оно уже в 18-м веке у нас живет такой своей специфической жизнью.

С. Бунтман Да, а потом дальше пуще. Вы знаете, у меня не было никакого сожаления, может быть, о редком доме в Москве, когда строили вот это серое здание, очередное лубянское здание.

Н. Самовер: В 80м году, к Олимпиаде.

С. Бунтман К Кузнецкому мосту которое выходит, да. И когда… нет, это позже, по-моему. И когда снесли приемную, это жуткое место, где люди стояли, пытаясь какие-то передачи…

А. Трефилова Ну, вот я все равно против, мне кажется, что такие вещи должны оставаться. Даже если мы не испытываем жалости к этому исчезновению, но это должно быть.

С. Бунтман Ты знаешь, когда поколениями люди проходят и содрогаются от этого…

А. Трефилова Правильно, так должно быть. Потому что потом приходит поколение, которое не содрогается и совершенно не в состоянии понять, да?

С. Бунтман Ну, мы еще поговорим.

А. Трефилова Давайте я назову победителей.

С. Бунтман А может быть, мы уже… как-то ты успеешь назвать?

А. Трефилова Я успею.

С. Бунтман Ну давай.

А. Трефилова Значит, правильный ответ. Его длина более 300 километров, Василий Аксенов в «Московской саге» называл его теплыми кишками. О чем речь? Это Московский метрополитен. Суперприз, книгу как раз Ирины Палтусовой «Николя Бутэ – оружейник императора», получает Виктор, последние цифры телефона – 3985. Ну, и книги получат Ирина 8178, Вова 7013, Михаил 5589, Алиш 2903 и Марина 0156. Я молодец.

С. Бунтман Действительно успела. Молодец, конечно. Через пять минут продолжим.

НОВОСТИ

С. Бунтман Ну что же, друзья, мы продолжаем наши «Прогулки по Москве».

А. Трефилова Давайте я еще раз гостей напомню. У нас Наталья Самовер здесь в студии – это координатор выставочной и экспозиционной деятельности Сахаровского центра; Виктор Леонидов, главный библиограф Дома русского зарубежья имени Солженицына; и Александр Мишин, гид общества пеших прогулок «МоскваХод».

И давайте, если вы не против, я сразу задам вопрос, чтобы все успели ответить. На смс отвечаем: +7-985-970-45-45. Или если из Твиттера удобнее, аккаунт @vyzvon. Вопрос такой. Это, кстати, Бунтман придумал вопрос, я умываю руки.

С. Бунтман Войнович придумал вопрос, придумал сюжет.

А. Трефилова Да. Ну, придумал сюжет Войнович, а вопрос придумал Бунтман. На каких условиях Коммунистическая партия госбезопасности в Москве 2042 года разрешила деятельность церкви? Ну, и в подарок вы получите, у нас есть несколько комплектов – это книги Андрея Дмитриевича Сахарова «Тревога и надежда», там же диск «Память о бесправии», там с фильмом Пастернака «Свободный человек». И у нас есть суперприз, вот много принес разных книг Виктор Леонидов. Если хотите, как-то о них скажите. Мы просто их собрали в один комплект, такой будет ударный.

В. Леонидов Да, это, как я уже говорил…

С. Бунтман Очень разные ваши издания.

В. Леонидов Разные издания, но все они объединены вот этой огромной бездонной темой «Россия вне России». Это сборник документов и писем великого нашего художника, кстати, вернувшегося и умершего в блокаду в Питере, в Ленинграде, Ивана Яковлевича Билибина. Он жил в Египте в 20-е годы, он расписывал там виллы богатых греков, он расписывал православные церкви несколько, которые они строили. Это очень интересная история его жизни, этого замечательного человека, иллюстрации которого знакомы миллионам наших читателей.

С. Бунтман Да, да.

В. Леонидов Это книга замечательного публициста, знаете, такого лучшего представителя традиции русской вот свободной мысли, такого, я бы сказал, внутриэмигрантского диссидента Владимира Варшавского. Он жил в Париже, потом он жил в Америке, в Швейцарии он работал. У него была книга «Незамеченное поколение». Он, кстати, был герой Сопротивления, он был одним из тех людей, когда немецкие войска подходили к Парижу в 39-м году, он был одним из тех, кто не оставил свой пост. В результате, он провел несколько лет в фашистском лагере, но он не ушел вместе со всей армией, а один продолжал там с дивизией целой пытаться сражаться.

С. Бунтман: В 40м только.

В. Леонидов Да, в 40-м, извините, да. Сергей Александрович, ничего нельзя…

А. Трефилова Ничего не пропускает. Муха не пролетит.

В. Леонидов Совершенно верно, да. И его книга «Незамеченное поколение», где он вот осмыслял опыт второго поколения русской эмиграции, «Незамеченное поколение» – это стало таким символом, символом истории русского зарубежья. Кроме того… я уже забыл…

А. Трефилова Там все хорошее, поверьте. А вот просто пока были новости, Наталья сказала, что мы обязательно должны упомянуть что? И не забыть сказать…

Н. Самовер Расстрельный дом на Никольской, Никольская 23.

С. Бунтман Да, Никольская 23, расстрельный дом. И у него тревожная судьба.

Н. Самовер Да, это тот самый случай, когда это здание должно сохраняться, для того чтобы люди, проходящие мимо него, испытывали ужас, и это правильно. Это здание в самом начале Никольской, древний очень дом, в основе которого палаты 17-го века, но, в общем, в том районе такие дома встречаются. А прославилось уникальным образом это здание не тем, что там когда-то жили князья Хованские, а тем, что там когда-то располагалась Военная коллегия Верховного суда СССР. И это было совершенно уникальное судебное учреждение, судьи которого, работая там и работая в командировках на выездах в регионах Советского Союза, вынесли 35 тысяч смертных приговоров, примерно около этого.

А. Трефилова А там висит табличка какая-то на этом доме? Не обращала внимания.

Н. Самовер Там висит фальшфасад. Никакой таблички там нет. С великим трудом удалось московской общественности, правозащитникам, историкам выцарапать это здание и добиться того, что его все-таки поставили на охрану в качестве памятника. И это, между прочим, единственное здание в Москве, постановка которого на охрану в качестве объекта культурного наследия мотивирована именно памятью о тех событиях, которые там происходили в 30 – 50-х годах.

С. Бунтман Это была очень большая, это очень серьезная борьба, и здесь она действительно… и Мосгорнаследие нового созыва в этом принимало участие большое.

Н. Самовер Но, к сожалению, это совершенно ничего не меняет фактически, потому что это здание находится в частной собственности.

С. Бунтман Да.

Н. Самовер И изначально существовали планы, учитывая его местоположение на Никольской, превратить его в какой-то развлекательный или офисный центр. Поскольку в нашей стране отсутствует музей, федерального масштаба музей истории политических репрессий или музей сталинизма, а город Москва имеет все-таки Музей истории ГУЛАГа, то существует идея о том, чтобы передать это здание московскому Музею истории ГУЛАГа, уж поскольку он существует.

С. Бунтман Да.

Н. Самовер Но для этого нужно решить вопрос собственности. И уже много лет этот вопрос, к сожалению, не решается. Вот собираются подписи и у нас в Сахаровском центре, и Музей истории ГУЛАГа их собирает, идут письма на имя Собянина с просьбой все-таки как-то ускорить, решить этот вопрос…

С. Бунтман Беда в том, что там бумаги в порядке, понимаете? Бумаги в порядке на собственность. Вот формально все в порядке.

Н. Самовер А речь не идет о том, чтобы отнять эту собственность, потому что там не в порядке бумаги. Речь идет о том, чтобы ее выкупить совершенно нормальным естественным рыночным путем.

С. Бунтман А тут начинаются всякие: а я не буду, а я не хочу…

В. Леонидов Сергей Александрович, я прошу прощения, вот говорил о книгах, извините, я перебил, но просто очень такая принципиальная вещь и важная. Я забыл сказать о книге замечательного историка кино, блистательного специалиста по истории русского зарубежья, человека, кстати, который нашел некоторые неизвестные произведения Булгакова. Ну, просто великий был ученый, исследователь – Рашит Марванович Янгиров.

С. Бунтман Да.

А. Мишин Мы привезли его книгу «Рабы Немого», я просто ее не сказал. Ну, это очень важно упомянуть, и его имя, и эту книгу.

С. Бунтман Можете поискать в архиве, у нас есть и передачи с Рашитом Янгировым, у нас были. Вот на вопрос интенсивно отвечают здесь. Но вот я бы все-таки хотел у вас спросить, вот еще здесь, что все-таки мы еще показывать можем в Москве?

А. Мишин Ну, по большому-то счету на любой улице есть дома, хранящие память о людях. Вот когда мы гуляем с вами по Маросейке, дом 13, от самой Маросейки видна большая арка.

С. Бунтман Да.

А. Мишин Все эту арку знают, потому что она запечатлена в фильме «Покровские ворота», герой Костика на своем Савранском приезжает. И с правой стороны сами жители, два старика в 90-м году поставили табличку с датами 37-й – 52-й и 41-й – 45-й, памяти жителей этого дома, которые из него ушли и не вернулись. Причем это была инициатива снизу, они на свои деньги это сделали. Слава богу, это место уважается, в основном оно не загажено, там стоит цветник. Но, по большому-то счету, таких мест могло бы быть много. Последние годы в Москве хорошая традиция: на местах уничтоженных храмов на фасадах домов в память о них доски.

С. Бунтман Да-да-да.

А. Мишин Вот идея «Последний адрес», она может быть так же реализована.

С. Бунтман Совершенно верно. Сейчас идет и интерес, меня очень порадовал Сергей Пархоменко тем, что сейчас, вот когда идет пилотный список домов, и к ним сами пришли руководители ТСЖ, сами пришли, чтобы… во-первых, рассказали, и из 30 домов 11 домов сами решили повесить у себя.

А. Трефилова Ну, понимаете, потому что эти руководители – тоже люди, и с ними тоже это все было, они это все тоже проходили.

А. Мишин Я хочу, если можно, назвать один адрес. Мы тоже там гуляем от «МоскваХода» на Плющихе. Плющиха, 31. Как выяснилось, это последнее место жительства Анны Васильевны Тимиревой, той самой, которая сейчас всем известна хотя бы по фильму о Колчаке, его большая любовь, это была взаимная любовь. Немногие, может быть, знают, что это дочь директора Московской консерватории Василия Ильича Сафонова, который и перестроил здание консерватории, оно было бы другим, если бы не его энергия генерала. Он топал на своих подчиненных, на студентов, как генерал, но он их держал в правильных консерваторских рукавицах. Прожив, пережив лагеря, 20 лет репрессий за любовь, собственно говоря, только за это, она в 60-м году там поселяется. И была легенда, что когда Ван Клиберн в 58-м году выиграл первый конкурс имени Чайковского, он вдруг поинтересовался у чиновников: а нет ли в Москве потомков Василия Ильича Сафонова? Я думаю, что те, кому он задал этот вопрос, не очень понимали, о ком идет речь, но поинтересовались. Байка или нет, но, короче говоря, он встретился с Анной Васильевной Тимиревой. И ей была дана пенсия. Дело в том, что Ван Клиберн – музыкальный внук Сафонова. Его американская учительница – ученица Сафонова, она закончила в 19-м веке консерваторию с золотой медалью, ее имя там Розина Левина. Вот это имя там осталось. Вот совершенно невозможный поворот. Так что, это вот один из тех адресов, который абсолютно достоин…

А. Трефилова У меня тогда вопрос про книги. А где вот это все можно прочитать? Есть ли что-то, где это собрано?

В. Леонидов Можно мне?

А. Трефилова Да.

В. Леонидов Одной из первых книг издательства «Русский путь» было совместное издание, кстати, с архивом ФСБ, значит, пример такой открытости – это было следственное дело Тимиревой, Колчака и переписка Тимиревой и Колчака. Вообще, в принципе, довольно много изданий…

С. Бунтман Вот это не искаженное…

В. Леонидов Это именно, да, документ, это археография, так сказать, в чистом виде. Кроме того, в Кисловодске, откуда был родом Сафонов и где, кстати, создан один из немногих музеев Колчака – в Омске, по-моему, еще – тоже выходил ряд книг. Ну, в общем, я думаю, в поисковой системе набрать «Анна ВАсильевна Тимирева»…

С. Бунтман Да, есть очень много.

А. Трефилова Но вообще сделать можно было бы такой сборничек.

В. Леонидов Кстати, совершенно у нее фантастические совершенно есть несколько стихотворений, посвященных памяти Колчака. «И вот уходишь ты опять в ту роковую ночь».

С. Бунтман Сейчас…

А. Трефилова На пару минут.

С. Бунтман … да, мы на две минуты прервемся, так у нас полагается теперь.

А. Трефилова А потом вернемся.

С. Бунтман Да, естественно. Тоже полагается.

РЕКЛАМА

А. Трефилова Я быстренько можно скажу правильный ответ и победителей?

С. Бунтман Да.

А. Трефилова Значит, мы спрашивали, на каких условиях Коммунистическая партия госбезопасности в Москве 2042 года разрешила деятельность церкви. Ответ элементарный, простой – всего ничего, отказ от веры в Бога. Супер-приз получает Ирина, последние цифры телефона 4824. И победители наши: Виктор, 00 последние цифры телефона, Слава 72, Юрий 23, Михаил 86 и Ирина 78. Сейчас вам всем уже звонят и будут раздавать призы.

С. Бунтман В Москве вот есть масса деталей, каких-то таких деталей советской, антисоветской эпохи. Например, мы сейчас говорили о Лубянке. На Малой Лубянке есть церковь Святого Людовика католическая, и там, где вход в садик и проходить в церковь, там остался кронштейн, и на этом кронштейне всегда висела внаглую вот такая времен советских камера слежения, вот висела направленная прямо вот на вход в церковь. И сейчас вот этот кронштейн там висит, когда всех снимали, кто ходил в католическую церковь. У нас совсем немножко…

А. Трефилова Совсем, да.

С. Бунтман Давайте подытожим. Вот центр Сахаровский, есть Центр русского зарубежья, солженицынский центр, замечательные. И причем и со своими, что ценнейшее – это со своими изданиями, и книгами, и программами. Можно не ходить по центральным книжным магазинам, а надо покупать там, где есть прекрасные книги.

А. Трефилова А потом можно не ходить, открыв рот в поисках этих зданий, а прочитать книжку, взять ее с собой и вот с историей в руках пройти.

Н. Самовер У нас есть библиотеки…

А. Трефилова Кстати, да.

Н. Самовер Нельзя купить все книги. А вот библиотеки специализированные у нас и в Центре русского зарубежья…

С. Бунтман Да, там можно сидеть и работать.

В. Леонидов И читальные залы, конечно.

С. Бунтман И ходить можно по Москве.

А. Мишин Ну, вот о библиотеках и о местах, о которых мы с вами говорим – философская библиотека, Дом Алексея Федоровича Лосева.

С. Бунтман Вот, да.

А. Мишин Совпадает тема. Оборудованнейшая библиотека с очень хорошей специализацией и замечательными сотрудниками, много чего делавшая. Так что…

А. Трефилова Ну что же, спасибо вам огромное. Сейчас мы новости еще послушаем туризма и Москвы в исполнении Алексея Соломина. А мы с вами прощаемся. Сергей Бунтман, Анна Трефилова. Наталья Самовер, Виктор Леонидов и Александр Мишин, огромное вам спасибо.

НОВОСТИ ТУРИЗМА

А. Соломин В субботу 15 ноября в столице состоится парад ретротехники, посвященный 81-й годовщине открытия столичной троллейбусной линии. В пробеге примут участие уникальные экспонаты Музея наземного городского пассажирского транспорта, в разное время работавшие на московских маршрутах. Движение начнется в полдень от остановки «Белорусский вокзал» на дублере Ленинградского проспекта. Колонна пройдет по Тверской, через Театральную площадь, по Кремлевской набережной, Новому Арбату и Кутузовскому проспекту. Завершится пробег в Филевском автобусно-троллейбусном парке на улице Дениса Давыдова.

В Москву прибыл первый двухэтажный аэроэкспресс. Состав приехал на Белорусский вокзал во вторник 11 ноября из Минска. Теперь двухэтажные поезда будут приходить в столицу раз в две недели. Цена контракта на поставку поездов составляет 685 миллионов евро. Компания «Аэроэкспресс» закупает 25 таких поездов, 16 из которых состоят из 4 вагонов, а 10 – из 6. Срок службы таких составов до 40 лет. Поезда планируется запустить в эксплуатацию в июне 2015 года на направлении Павелецкий вокзал – аэропорт Домодедово. По планам Аэроэкспресса, к концу 16-го года двухэтажные составы будут курсировать в направление всех столичных аэропортов.

Сервис онлайн бронирования отелей oktogo.ru выяснил планы самостоятельно путешествующих россиян на Новый год. Рейтинг составлен по данным бронирования мест в гостиницах с 31 декабря 2014-го по 11 января 2015-го. Топ российских городов составили: Сочи, Москва, Санкт-Петербург, Казань, Калининград, Нижний Новгород, Великий Новгород, Кострома, Ярославль и Псков. По данным сервиса, в среднем, туристы отправятся в новогоднее путешествие по России на 5 дней и потратят на проживание в гостиницах 3 500 рублей в сутки, что, кстати, на треть меньше, чем за рубежом.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире