'Вопросы к интервью

И. Воробьева 21 час и 8 минут в столице. Всем здравствуйте. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Как всегда, эта программа идет из двух городов. Мы подключаем сейчас Екатеринбург к нам в эфир. Меня зовут Ирина Воробьева. Я нахожусь в студии «Эха Москвы» в Москве, а в Екатеринбурге находится Евгений Ройзман. И я надеюсь, что мы скоро с ним свяжемся и сможем его подключить к нашему эфиру. Да, тоже так бывает. Ничего страшного. Мы подключаем, стараемся, ждем Евгения Вадимовича. И все будет хорошо. Я очень на это надеюсь.

Я напомню всем, что вы можете не только слушать наш эфир, но и смотреть его на канале «Эхо Москвы» в Ютубе. Там же в чате вы можете писать свои вопросы. Если вы будете их писать с использованием моего ника, то мне будет проще увидеть этот вопрос. А также вы можете, как всегда, по традиции писать ваши вопросы по номеру +7 985 970 45 45. Там принимаются не только вопросы через СМС, но и через Вотсап, Вайбер и все остальные классные истории.

Не надо волноваться. Мы правда стараемся сейчас связаться с Евгением Ройзманом. У нас не всегда получается все сделать вовремя не по нашей вине, поверьте мне. Поэтому как только мы подключим Евгения Вадимовича, то сразу же на него и поругаемся. Ну, что мы будем обсуждать сегодня? Понятно, что, как обычно, мы будем говорить с Евгением Ройзманом про личный прием, который проходит по пятницам и который он до сих пор проводит, и куда приходят или звонят, или обращаются огромное количество людей. Ну и, разумеется, будем говорить и про всякие события, которые мы с вами все вместе наблюдаем – события сегодняшнего дня, этой недели прошедшей.

И я приветствую в нашем эфире Евгения Ройзмана. Женя, привет.

Е. Ройзман Скажи, меня видно?

И. Воробьева Да, тебя видно. Я не знаю, что ты там ел или пил, но это тоже было видно.

Е. Ройзман Это я кофе пью. Всем привет.

И. Воробьева Перестань, пожалуйста, пить кофе, Женя.

Е. Ройзман Понимаешь что, мне меня не видно и я не знаю, как сделать, чтобы мне было тебя видно.

И. Воробьева Ну ничего страшного. Поверь мне, что я там есть.

Е. Ройзман Подожди, я нормально выгляжу? А то все будут смеяться.

И. Воробьева Да нет, нормально все. Сейчас я посмотрю, как тебя… Просто в Ютубе немножко задержка, поэтому я вижу только на экране, который у нас тут рабочий. Все вроде нормально. Если ты не будешь близко к камере вот так приближаться, то вообще все будет отлично.

Е. Ройзман Вот так нормально.

И. Воробьева Да. Пожалуйста, только не дальше, не ближе. Постарайся застыть в этом положении. Я знаю, что это невозможно, ты все равно будешь приближаться и так далее. Все. Давайте начнем эфир. Все ждали и переживали, что тебя не было с самого начала. Окей. Хорошо. Итак, задержание Фургала, митинги в Хабаровске – мы все это видим сейчас. И все эксперты говорят разное. ЛДПР говорит вообще одно, политологи говорят другое, сам Хабаровск говорит третье. Что на самом деле, как ты считаешь, там происходит? И готов ли ты поддержать людей, которые вышли и требуют свободы для своего губернатора?

Е. Ройзман Смотри, во-первых, меня очень порадовали в этой ситуации хабаровчане, которые восприняли происходящее как оскорбление и неуважение по отношению к городу, по отношению к краю, по отношению к жителям. Мало того, я считаю, что для федеральной власти эта история совершенно невынужденная, она не имеет особого смысла. Просто кто-то решает свои маленькие, какие-то корыстные мелкие задачи. А на людей, как правило, не обращают внимания. Ну что там – пошумят и успокоятся. И вдруг хабаровчане показали, что это не так.

Поэтому я считаю, что сигнал для власти очень серьезный. Обид у них к Фургалу накопилось достаточно. Первое – то, что он просто им задул откровенно, выиграл. Причем выставлял откровенного спойлера, который там вместо табуретки. И вдруг эта табуретка берет и выигрывает. И вдруг оказалось, что у него есть свой потенциал, что он умеет работать и разговаривать с людьми, он умеет с уважением относиться к людям. И люди это стали ценить, потому что на фоне «Единой России» вдруг увидели, что пришли совершенно иные свежие люди, другие.

Второе – то, что ему не могут простить, что рейтинг у него выше, чем рейтинг у Путина. Ну и, видимо, не совсем удовлетворительные результаты по «обнулению». То есть они очень серьезно к этому относились, и к явке особенно. И у них там не получилось. При этом Фургал совершенно лояльный, абсолютно лояльный, понимающий все правила игры. Взяли вот так вот снесли.

Е.Ройзман: Куча разумных людей сидят на удаленке, не вылезают, потому что видят, что ситуация идет по нарастающей

Причем вот это вот были показательные выступления. Зачем главу региона задерживать показательно, тут же выкладывать во все СМИ? Еще одно неуважение. И теперь ситуация очень сложная. Они действительно не знают, что делать. Сейчас они попытаются какого-то исполняющего обязанности туда всунуть. Но, судя по всему, Хабаровск не собирается его принимать.

Дальше. Никто не верит. Да, всякое бывает в жизни. Есть скелеты в шкафу у людей. Но в данной ситуации никто не верит власти. А чтобы поверили, нужно сейчас внятно взять и показать. Рассказывать бесполезно – не поверят. И правильно сделают. Единственное, что сейчас может власть сделать по-честному – это открытый процесс, чтобы всем могли присутствовать, чтобы обязательно это был суд присяжных, и чтобы все могли за состязательностью сторон наблюдать. По-другому не поверят. Они из Фургала сейчас сделают национального, такого краевого героя. Ну, посмотрим, как они будут выходить из этой ситуации.

Но хабаровчане – молодцы. А ЛДПР, в частности лидер ЛДПР… Ну, конечно, все про него всё знают. Он эти педали крутит уже лет 30. Он сейчас покричит, поорет, а потом успокоится, потому что он все правила игры хорошо понимает. Поэтому люди остались один на один. Лидеров там нет. Это совершенно видно. Видно же, когда процесс настоящий, когда люди просто от возмущения вышли на улицу. Лидеров особых нет, поэтому процесс гасится сложно. Они привыкли, что раз-раз, лидеров разобрали, пораспихали – и все погасло. Там нет лидеров. Поэтому там это народная история. Посмотрим, как себя поведут.

И. Воробьева А вот скажи, неужели ты думаешь, что даже открытый процесс в данном случае хоть кого-то убедит, с учетом того, что его задержали по делу, которое было 15 лет назад? Чего 15 лет молчали-то?

Е. Ройзман Ирин, мы с тобой знаем, и наши слушатели понимают – власти никто не верит. Власть врет постоянно. И у власти одна задача – всегда оставаться у власти. Они даже не стесняются врать. Они к этому привыкли. Их ловят за руку, тыкают носом, а они все равно продолжают врать. Они говорят: «Да это же божья роса», и продолжают врать. Поэтому им никто не верит. И в этой ситуации спасти репутацию власти, конечно, может только открытый процесс. Потому что через какое-то время придется что-то показывать. Судя по всему, там нет ничего.

И был один очень интересный момент, когда Генеральная прокуратура обозначилась после задержания Фургала сказали, что сейчас смотрят ситуацию. Помнишь, детский лагерь палаточный сгорел?

И. Воробьева Так. И? А, понятно, у нас Евгений куда-то пропал. Женя, извини, пожалуйста, у нас просто со связью какая-то беда была. И вот сейчас ты отвис, сейчас тебя нормально видно. Но ты пропал на моменте, когда напомнил про сгоревший палаточный лагерь. Вот что дальше было, не слышали.

Е. Ройзман Была история со сгоревшим палаточным лагерем. То есть то ли керосинкой там обогревались, то ли еще что-то. Полыхнуло несколько палаток, и были погибшие и пострадавшие. И вдруг прокуратура вспомнила этот случай и делает какую-то попытку в паблике привязать эту историю к губернатору, к Фургалу. И в этот момент становится понятно: когда используют такие вещи, то значит настоящего-то нету ничего. Поэтому мы всё увидим, мы всё поймем.

По протесту для меня ситуация тоже понятная. Самая большая проблема, что у людей правового поля, чтобы отстоять свои позиции, практически не остается. Последнее, что было у людей в провинции, в Приморье, да и в Москве – это выборы. И свое отношение к действующей власти люди могут декларировать на выборах – голосовать за нее или не голосовать. При Памфиловой, при Путине выборы превратились в такой цирк. И у людей отняли последнюю возможность задекларировать свою позицию. Всё, осталась только улица. Причем власть это сделала сама.

Поэтому, как это будет развиваться. С одной стороны, логика такая – подождут, пока протест выдохнется понемножечку, останутся самые молодые, горячие. Когда народу будет мало, войдет Росгвардия, ОМОН из других городов, ну и там постелят всех и так далее. Есть и такой алгоритм. Ну вот, в частности, в Киеве на Майдане был использован именно он, когда оставалось 100 студентов, совершенно невынужденная жестокость – переломали молодых, и вывалило тут же полмиллиона человека. Я надеюсь, что им хватит ума по этим граблям не ходить.

Единственное, как можно сейчас выйти из этой ситуации – разговаривать с людьми честно, открыто, в глаза и уважительно. И врать нельзя. Эти вещи не рассасываются.

И. Воробьева Скажи, пожалуйста, вот есть же такой человек Юрий Трутнев, который полпред президента на Дальнем Востоке. Вот вообще как ты оцениваешь роль вот этих людей – полпредов президента в разных региональных образованиях? Это вообще люди, которые какое влияние имеют? Мы знаем, есть губернатор, есть мэры, а вот есть еще полпред.

Е. Ройзман Я сейчас начал наблюдать за Трутневым, за ситуацией. По моим ощущениям, в свое время кризис в Приморье создал он. Я так считаю, что создал и он. И он один из участников вот этого кризиса. там бывали разные совещания. Там были крики и вопли «всех посажу». Я думаю, что когда-нибудь эти записи увидят свет. Но я хочу сказать следующее. Институт полпредов никогда был не нужен, а сейчас он вообще себя изжил.

Е.Ройзман: У нас ни одних прямых выборов мэра не осталось. Ну их в принципе не осталось по стране

Это абсолютно декоративные фигуры. Не в случае с Трутневым – у Трутнева есть реальные рычаги. А в целом это абсолютно декоративные фигуры, которые не нужны ни для чего, которые вносят постоянную интригу, не дают работать нормально губернаторам и являются совершенно нелепой и очень дорогостоящей бюрократической надстройкой, которая служит не для работы, а для каких-то дополнительных интриг. Ну и у всех полпредов есть какие-то свои частные интересы, которые они не забывают, которые вносят дополнительную неразбериху и дополнительную нервозность. Я считаю, что институт полпредов, как минимум, уже, наверное, лет 10 назад было упразднять точно.

И. Воробьева Мне кажется, лет 10 назад они и появились. Нет?

Е. Ройзман Нет, они появились раньше. Лет 10 никто не мог понять, зачем они вообще в принципе нужны. Потом раздались голоса: «А зачем они нужны? Их надо убирать». Я считаю, конечно, надо их убирать. Мало того, вот у нас сейчас ищут дополнительные площади под ковидных больных. «Экспо» уже под это задействовали, хоспис задействовали, Институт ОММ (охраны материнства и младенчества) задействовали, психбольницы, некоторые отделения, задействуют уже. В гинекологиях лежат уже ковидные больные.

А я считаю, надо было дворец полпреда. Он гигантский, в центре города, все разводки, подъезды, всё есть. Надо было отдавать дворец полпреда и делать полноценный хороший госпиталь, там разворачивать. Ни для чего другого этот гигантский дворец не нужен.

И. Воробьева Еще вопрос про протесты в Хабаровске. Есть ощущение – оно довольно легкое, но тем не менее – что это протест не в защиту Фургала, а это протест против Путина и против Москвы, потому что там довольно много лозунгов было именно «Позор Москве», «Москва, уходи» и так далее.

Е. Ройзман Смотри, Ирин, давай так говорить. Из того, что я видел (я просмотрел кучу записей), действительно, люди раздражены, задеты откровенной несправедливостью, потому что на их глазах произошла несправедливость. Надо понимать, что это русские люди. И реакция на откровенную несправедливость… Кто-то, может, не любил Фургала, но враз полюбил, потому что человек подвергся откровенной несправедливости, причем еще с элементами такого демонстративного унижения из Москвы.

Но Фургал был глава региона. Он был не назначенный, а избранный. На сложных выборах он был избранный. Поэтому это задело всех. Почему и важны выборы, почему нужны именно избранные губернаторы, избранные мэры. Потому что люди несут ответственность за свой выбор. Люди так воспитаны…

И. Воробьева Так, у нас опять проблемы со связью. Сейчас попробуем, вдруг у нас всё отвиснет. Если нет, то давайте перенаберем, потому что очень сильно виснет. Действительно, плохая связь. Сейчас мы будем перенабирать Евгения Ройзмана. Я напомню, что это программа «Личный прием». Вы можете задавать свои вопросы по номеру +7 985 970 45 45 или пишите в чат трансляции на канале «Эхо Москвы» в Ютубе. Женя, ты с нами? Да, всё, отлично.

Е. Ройзман Слушай, я такую речь говорил, чуть не охрип.

И. Воробьева Нет-нет, давай чуть-чуть повторим. Ну просто ты как раз говорил о том, что люди раздражены просто всем.

Е. Ройзман Да. Смотри, почему важны выборы. Потому что Фургал был не назначенец. При всех прибамбасах он был человеком избранным. И люди несут за этот выбор ответственность. И обрати внимание, если они за него вышли, они готовы отвечать за свой выбор, готовы свой выбор отстаивать. И вот это вот действие Москвы, когда губернатора, как щенка, надевают наручники, запихивают в машину, увозят в Москву…

Подождите, а мы-то тогда кто? Мы за него голосовали. Мы несем ответственность. Почему вы вдруг нашего избранного губернатора? С чего вдруг? Что, убийца? Да ладно врать-то. Мы его все знаем. Он был врачом, он здесь работал. Если он убийца, как это так вы его пропустили на эту должность? Да не бывает такого. И, естественно, власти никто не верит. Конечно людей задело. Это унижение. Это несправедливость.

И. Воробьева Просто, смотри, на самом деле, губернаторов уже не первый раз задерживают. В том числе губернаторов, за которых голосовали. Но вот такой поддержки я раньше ни разу не видела. Может быть, я просто все пропустила. Но я не помню многотысячных митингов в регионе после ареста губернатора по любой статье.

Е. Ройзман Слушай, когда это какое-то воровство, тут же начинают показывать коллекцию часов, которая из одного обыска в другой переходит, это одна история. А когда задерживают и даже придумать не успевают, за что задерживают, и рассказывают, что какие-то там убийства в 2004 году, ну конечно никто не верит. Вопрос в том, что федеральной власти перестали верить.

И. Воробьева Давно ли, извини? Вот правда, давно ли перестали? Мне кажется, в каждом регионе есть какая-то своя проблема, из-за которой растет недовольство.

Е. Ройзман Ирин, я хочу еще одну вещь сказать просто ради справедливости. Я обратил внимание, что много народу, которые к Фургалу искренне хорошо относятся и которые видели, что он действительно пытался что-то сделать и старался работать. Причем пресс федеральный на него не ослабевал ни на одну минуту после его выборов. Ему не могли этого простить. Я считаю, что не простили ему тогда, вот здесь сейчас выбрали какой-то момент. Мы всё увидим, мы всё поймем.

Но обрати внимание, насколько грамотно люди стали разговаривать. Они говорят: «Нет проблем, если виноват, пусть его судят здесь. Мы хотим видеть. Мы хотим понимать, что происходит». И я считаю, конечно, нужно судить там судом присяжных. Мало того, я считаю, что и его, и Сафронова надо менять меру пресечения, потому что слишком всё неочевидно, слишком большое возмущение у общества. Надо менять меру пресечения, судить публично, выкладывать все доказательства – и всё встанет на свои места.

И. Воробьева Хорошо. Давай тогда к делу Сафронова перейдем. Тебе стало что-то понятнее за эту неполную неделю, которая прошла с момента его задержания?

Е. Ройзман Вообще ничего не стало понятнее. Вообще ничего. И если бы сейчас, на мой взгляд, если бы по нему хоть что-то было, выступила бы потихонечку у себя в Твиттере где-нибудь там Симоньян, сказала: «Я тут в одной московской гостинице слышала. Там, оказывается, вон оно что». Потом бы Мария Захарова шепотом бы кому-нибудь еще сказала. Их несколько человек, таких агентов влияния, которые бы эту информацию распространили.

По моим ощущениям, по Сафронову пока даже придумать не могут. И если бы было хоть что-то, такому ведомству все равно надо показать. Вышел бы один пресс-секретарь, сказал: «Спокойно. Найдено то-то, то-то. Доказательства будут представлены тогда-то». Ну нету ничего вообще. И вот поведение что по Фургалу, что по Сафронову – это поведение, откровенно демонстрирующее неуважение к обществу, неуважение к гражданам.

Граждане России имеют право понимать. Это резонансные очень дела. Это глава региона, это известный журналист. Граждане России имеют право знать, что происходит. А им вдруг говорят: «Да ладно, вам знать необязательно. Мы знаем. И этого достаточно». Так не бывает. Люди обязаны знать. Люди должны знать. Право вот на это знание… Ну для чего вообще нужна и независимая журналистика, и вообще.

И тут вдруг власть, которой особо никто не верит, говорит: «Достаточно того, что мы знаем». В следующий раз тебя заберут, меня заберут, любого из наших слушателей и скажут: «Мы всё знаем. До свидания». Послушай, я вот посмотрел, у нас несколько дней назад… Ну, я просто время от времени отслеживаю, что происходило в Свердловской области, в Свердловске в 37-м – 38-м годах.

Несколько дней назад в 38-м году, внимательно, в один день 344 приговора «тройки» – надо понимать, что там не было ни адвокатов, никого, ничего – без возможности апелляции. Всех расстреляли на следующий день после приговора. Без возможности обжаловаться. Все расстрелянные в абсолютном большинстве русские мужики рабочие или колхозники. В 56-м году извинились, говорят: «Ну, погорячились. Ошибка вышла. Ну, бывает. Ну что, обижаться что ли сразу? Да ладно, что вы обиделись-то?». Ну, родственникам сказали.

Е.Ройзман: Не так много структур, которые долбят постоянно. В частности, «Открытая Росси», «МБХ медиа»

И на самом деле, мы видим, что движение начинается в эту сторону. Гласность – это спасение для всех. Гласность – это спасение вот от этой государственной репрессивной машины. И вдруг мы видим, что душат любую информацию. И нам, жителям страны, не говорят ничего. У них идут какие-то свои закулисные игры, они решают какие-то свои частные проблемы. Потому что совершенно точно ни Фургал, ни Сафронов – это не политическая история. Они даже не за свои убеждения страдают. Их используют в какой-то чужой игре, как какие-то пешки, монетки. Но это-то судьбы людские.

И. Воробьева Как считаешь, есть ли у всех у нас шанс увидеть дело Ивана Сафронова в каком-то хотя бы более-менее открытом режиме? Хоть что-то нам предъявят, как ты думаешь?

Е. Ройзман Смотри, мы попадаем в очень интересную ситуацию. Прошла неделя фактически. Ничего не говорят. И сейчас мы видим, по моим ощущениям, что-то лихорадочно пытаются слепить, оно немножко не лепится. То же самое по Фургалу. Если бы было что, просто общество бы оглушили этой информацией и сказали: «Происходит то-то, то-то. Всё, спокойно. Занимаемся. Вот такие-то улики. Знайте, что человек сидит за дело. А дальше суд будет решать».

Держится долгая пауза. Пока она держится, любой разумный человек считает, что они, видимо, за это время попытаются что-то придумать. Придумать, видимо, не получается. И сейчас что бы ни сказали после такой паузы, первая мысль: «А что вы ждали-то тогда?».

И. Воробьева Сейчас у нас будет небольшой перерыва на новости и рекламу. После перерыва еще успеем поговорить немного про дела Дмитриева (мне кажется, что это тоже очень важный процесс, о котором нельзя забывать), про постоянные обыски в «Открытке», чуть-чуть про последствия карантина и нашу сегодняшнюю жизнь и, конечно, про прием. Вернемся.

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

И. Воробьева: 2134 в Москве, 23:34 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Как всегда, идет из двух студий. Здесь – я, Ирина Воробьева, в Екатеринбурге – Евгений Ройзман. Поехали дальше. Кто-то тут нам написал сообщение: «У вас программа превратилась в радио «Медиазона»». К сожалению, я готова с вами согласиться, потому что такие события просто. Мы не можем не говорить о них. Жень, давай немного, хотя бы коротко еще скажем про какие-то постоянные обыски в «Открытке». То каких-то ребят из «МБХ медиа», то «Правозащиты Открытки». Это вот в офисах проходят обыски. Что началось-то опять?

Е. Ройзман Смотри, на самом деле, не так много структур, которые долбят постоянно. В частности, «Открытая Росси», «МБХ медиа». «МБХ медиа» – независимое СМИ. Так же, как «Медиазона» у Верзилова. Я думаю, что удар основной по независимым СМИ. Ну а «Открытку» просто на контакт с Ходорковским. То есть они Ходорковского боятся. Ходорковский далеко. Ходорковский понимает, что говорит. Я думаю, что вот эту связь.

Но надо сказать, что их там долбят, здесь долбят, они меняют названия, но не сдаются. И таких структур… Ну понятно, что основная структура – это ФБК, который работает на всю страну. Куча молодых, не сдаются. Сейчас еще «Открытка» попадает в такую же историю. Ну, мы всё понимаем. То есть это откровенно репрессивная машина, отпущенная ради самого процесса. Им нравятся обыски, им нравится гадить на обысках, им нравится забирать у людей всё, арестовывать счета. Это откровенные репрессии. Это другими словами не назовешь. Ну, такая еще лайт версия. Но это лайт версия по сравнению с 37-м – 38-м годами. А по сравнению с нормальной жизнью, это просто так жить невозможно.

Я желаю мужества и стойкости всем, кто подвергается этому давлению. И, конечно, очень важно сохранить хоть сколько-то независимые СМИ, чтобы понимать, что происходит. Потому что это краеугольный камень свободного общества – независимые СМИ.

И. Воробьева Еще одно дело, о котором хочется поговорить и еще раз напомнить – это дело историка Юрия Дмитриева, которому снова запросили большой срок (15 лет лишения свободы). И это уже не первый раз. И правда, есть не просто ощущение, а какое-то понимание, что человека действительно хотят, пытаются уже много лет сломать, а он никак не сломается, слава богу.

Е. Ройзман Ирин, его пытаются убить. Этого мужика пытаются уничтожить. Он в свое время сделал огромное дело. Он сначала сам, потом со своими соратниками раскопали урочище Сандармох, где обнаружили порядка 7000 расстрелянных людей – людей, расстрелянных НКВДшниками. Раскопали еще одну братскую могилу (там где-то больше 1300 человек) и еще несколько мест массовых расстрелов. По сути, они нашли места, где органами НКВД осуществлялся геноцид русского народа, советского народа, и сумели это доказать.

Но надо понимать, что времена тогда были другие. И их поддержали областные власти, сделали там мемориал. Они там 5 августа, по-моему, День жертв политических репрессий отмечают.

Е.Ройзман: Федеральной власти перестали верить

И в какой-то момент ситуация поменялась. Включились местные ФСБшники, включились и федеральные службы, постарались сделать так, чтобы это всё забыли. Но как ты это забудешь? Это кровь. Она не денется никуда. Постарались, чтоб всё это забыли. И начали Дмитриева очень сильно давить, плющить. Причем придумывали по нему именно такие позорные, подлые статьи. И надо же, его суд оправдал. Чтобы суд в нынешнее время оправдал – это 1 случай из 500. Оправдательный приговор в России на сегодняшний день – 1 из 500. И его суд оправдал. И все думали: «Ну вот наконец-то суд оправдал человека». Нет же, снова началось дело. Его арестовали. И прокуратура запросила 15 лет. Они его реально уничтожают.

Я скажу, что я думаю по этому поводу, потому что я сам историк, как-то я какие-то механизмы понимаю. По моим ощущениям, есть лично заинтересованные люди (возможно, в этих же структурах НКВД, которые как-то мимикрировали, переродились и так далее), чьи прямые предки занимались этим геноцидом русского народа. Кто-то из прямых потомков, видимо, поняли, что где-то Дмитриев близко к разгадке, что он готов назвать людей, которые непосредственно организовывали геноцид. И я думаю, что в этот момент решили просто его уничтожить. Вот другого ничего в голову не приходит. Потому что такое преследование человека – это даже не государственное, это чье-то личное.

И. Воробьева Ну вот у нас в эфире в пятницу был главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, который выдвигал еще одну версию происходящего с Юрием Дмитриевым. Если я ничего не путаю, это был Муратов. Он говорил в том числе о том, что такой личный интерес может быть у некоторых служителей церкви, чтобы там где-то еще построиться на Соловках, но вот мешает Дмитриев, который вечно находит там какие-то захоронения расстрелянных.

Е. Ройзман Смотри, я, на самом деле, не думаю. Мне моя вот эта версия кажется ближе. Но я хочу всем сказать, посмотрите расследование «Новой газеты». Очень мощное расследование «Новой газеты» по этому делу. Они дело Дмитриева просто препарировали и разобрали и показали, что ноль, вообще ничтожные совершенно обвинения, что просто порядочного человека пытаются уничтожить.

И. Воробьева Тут есть еще пара вопросов из чата. Давай туда переключимся, потому что люди задают вопросы. Я потом упущу. Тут вот спрашивают: «Как Евгений относится к версии прокуратуры по поводу гибели группы Дятлова?». Ну тут, действительно, нам выдали какую-то версию, что сход лавины все-таки был. Как ты вообще к этому относишься?

Е. Ройзман Ирин, на самом деле, таких версий было очень много. Обрати внимание, что историю про группу Дятлова выдвинули, когда произошло задержание Фургала, задержание Сафронова. Как будто ее придерживали для отвлечения внимания.

И. Воробьева Ну все любят поговорить про группу Дятлова, это правда.

Е. Ройзман Тем более, я живу здесь, я видел кучу публикаций на эту тему. Ко мне на прием приходили самые разные люди с самыми разными версиями. Самый интересный был врач-патологоанатом, который изучил все документы – у него была своя версия. И я, на самом деле, считаю, эту историю давно пора отпустить. Просто отпустить. Иначе она просто засоряет пространство. И кто-то из специалистов хочет – этим надо заниматься. Но не на уровне «МК», «Комсомолки» и так далее. Это серьезная история. И ее пора отпустить. Ну, мое мнение.

И. Воробьева Еще спрашивают: «Что Евгений думает об инициативной группе, собирающей подписи за возврат прямых выборов мэра Екатеринбурга?».

Е. Ройзман Слушай, Ирина, очень хорошая история. Говорю для всех, ну и в первую очередь для жителей Свердловской области, для Екатеринбурга. У нас ни одних прямых выборов мэра не осталось. Ну их в принципе не осталось по стране. По-моему, последние, которые остались – это прямые выборы мэра Новосибирска.

И. Воробьева А Москвы? Подожди. Ну ладно, мы Москву выбираем. У нас прямые выборы.

Е. Ройзман Нет, нет, нет. Москва – это субъект Федерации.

И. Воробьева Да, извини.

Е. Ройзман Питер – то же самое. Обрати внимание, нет прямых выборов мэра. Вообще, последняя вот эта история с «обнулением» и с поправками – местное самоуправление ну низвели уже вообще, просто уничтожили. Причем из тех, кто во власти, очень многие не понимают, что это были совершенно разные ветви власти – местное самоуправление и государственная власть. И собралась инициативная группа 20 человек. Они зарегистрировались. Они думали, не зарегистрируются. Сумели зарегистрироваться. И они внесли законопроект о возвращении прямых выборов мэра во всех городах Свердловской области.

Мало того, я знаю все опросы. Ну 95% жителей за возвращение прямых выборов мэра, в частности Екатеринбурга точно. Причем вот эту привилегию – выбирать себе главу города – она у городов российских со времен Екатерины II. То есть Жалованная грамота городам, 1785 год, когда разрешили выбирать себе мэров. Это привилегия городов. В Екатеринбурге эта традиция была всегда. И им сейчас надо собрать 10 тысяч подписей в течение 60 дней. С завтрашнего дня пошел отсчет. Я у себя в соцсетях везде размещу все ссылки. Я думаю, что Свердловская область легко наберет 60 тысяч подписей. Вот такая вот история. Будут вносить законопроект.

И. Воробьева Да, это интересная история. Будем наблюдать, как говорит Алексей Венедиктов. Давай к историям с приема, потому что есть еще куча вопросов. Но нас все время ругают, что мы про прием совсем не говорим.

Е. Ройзман Слушай, на самом деле, у меня прием очень сильно сбился. У меня всю неделю, начиная с того приема, без остановки после той передачи звонки одного плана: «Помогите. Скорая не едет. На КТ огромная очередь. Мама на ногах не стоит. Не знаем, что делать». Битком вообще. Плюс заболели несколько серьезных врачей, которые помогали. И многие вещи приходится решать на самом высоком уровне через самых разных знакомых.

И я хочу сказать, что в регионах история с ковидом идет по нарастающей. Здесь все врачи, кто непосредственно работают с больными, отметили, что увеличилось количество тяжелых больных, увеличилось количество больных на ИВЛ. И все отметили, что уже пошла волна больных после парада. У нас вчера было 286 человек вновь заболевших. И все ждут следующе волны после голосования, которая пойдет. Врачи это отмечают сразу.

Е.Ройзман: Кто-то, может, не любил Фургала, но враз полюбил, потому что человек подвергся откровенной несправедливости

Что очень важно. Вот я за ситуацией слежу. У нас есть конфликтная история, когда представитель Роспотребнадзора впрямую обвинил штаб губернаторский, что они дают заниженные цифры. Судя по всему, у нас представитель Роспотребнадзора, главный санврач Козловский просто обратился уже с этим в прокуратуру. То есть, на мой взгляд, как я думаю, как я считаю и вижу, данные где-то половинят. Но ловили за руку уже достаточно. Это отдельный разговор.

Не хватает скорых. Но у нас очень интересно. У нас федеральная власть выделила 28 скорых, а Игорь Алтушкин («РМК») купил еще 30. И сейчас в каждую скорую сажают только по одному фельдшеру. 58 машин добавилось у нас – 28 федеральных, 30 «РМК» подарила. И они будут работать только на доставке. То есть вот такая потребность серьезная.

И столкнулись еще с одной вещью, что пока все занимались ковидом, куча проблем назрела по онкологии, по сердечно-сосудистым, по детским. Некогда заниматься детьми с ДЦП. Ну просто некогда. Некогда заниматься детьми-аутистами. Ну с онкологией просто беда.

Я расскажу просто из уважения к человеку эту историю. К нам в свое время лет 20 почти назад приехал немец, который очень плохо говорил по-русски. Но он женился на русской девушке красивой, такой настоящей русской девушке с Уралмаша. И он приехал сюда и начал заниматься тем, что спасал больных детей. Он договаривался в Германии и наших детей отправлял на операцию. Он не богатый был, но у него было много знакомых. Он такой контактный. Штефан его звали.

Я его впервые увидел в 15-й детской больнице. Там лежал ребенок, у него врожденный вывих бедра. И Штефан туда пришел, и мы с врачом (там Наиля Равильевна была врач) смотрели. И Штефан говорит: «Если сейчас операцию не сделать, то через год будет поздно». А он на таких распорках еще. И он говорит: «Давайте я договорюсь с Германией, я оплачу лечение. Давайте я сделаю». И он жил здесь у нас. Он таскал сюда немцев в гости. Он поселился Быньгах. Он любил Россию. К нему разные байкеры приезжали из Германии. И он вот такую коммуникацию Россия – Германия. Просто из любви к нашей стране, из любви к Германии очень много делал.

И представляешь, он жил там в Быньгах, он что-то начал болеть и в конце концов потребовалась помощь. Его перевезли в Екатеринбург и обнаружили, что у него уже рак 4-й стадии. И его все любят Штефана, его все уважают. Он много добрых дел сделал. Ну вот сейчас у нас находится, лежит. Но там министр здравоохранения сам включился. То есть просто из уважения к человеку вот так вот помогали. Такая история печальная.

А что касается Германии, у меня еще одна история. У нас девочку маленькую родители увезли в Германию на операцию. И отцу там негде было жить. И я написал Оле Романовой. Все знают ее по «Руси сидящей». Я говорю: «Оля, давай помогать». Она поставила текст. Там меня отметила, себя.

И. Воробьева Да, я видела в Фейсбуке был текст.

Е. Ройзман Да. И куча русских людей откликнулось. И всё, мужику нашли, где жить. И он сейчас будет там возле дочери. Оля, огромное спасибо, если ты смотришь, всем, кто откликнулся. То есть вот такие коммуникации существуют между нормальными людьми.

И. Воробьева Да. Тут сразу есть отклик в чате по поводу этих историй. Ну, например: «Зачем врожденный вывих бедра оперировать в Германии? Простая операция. И тут можно». Я могу много таких примеров привести, когда…

Е. Ройзман Этот ребенок здесь был не нужен никому. Этими детьми-отказниками была забита 15-я инфекционная больница. Она была просто забита. И вот этих детей с инвалидностью усыновляли испанцы, американцы, англичане и немцы.

И. Воробьева Раньше.

Е. Ройзман Просто они брали детей с инвалидностью. Детки-отказники все поступали в инфекционные больницы, потом в дом ребенка. Это целая индустрия такая была. И они брали инвалидов и с ДЦП и вытаскивали. И я видел, как поднимают этих детей. А там была проблема в 15-й. Представляете, битком больница. Ну мы там то одно купим, то другое, то еще что-нибудь.

И мне главврач говорит: «Женя, ничего не надо. Надо просто волонтеров, чтобы с ними гуляли. С ними никто не гуляет». Это вот та больница, где нянечка приклеила соску пластырем. И ее судили потом. Я говорю: «Ну как же так?». А я был депутат Госдумы. Она говорит: «Женя, ты пойми, рук не хватает. Нас нету. Они соску выплевывают. Это обычная практика».

Поэтому я хочу, чтобы Штефан все-таки выжил, дай бог, потому что все его любили и уважали. Приехал человек из чужой страны и заботился вот так о наших детях. Слушай, хорошую, сильную историю короткую расскажу.

И. Воробьева Давай.

Е. Ройзман Мне написал из Пскова известный человек Павел Журавихин. Там есть Ольгинский мост. Вот представляешь, слово «ольгинский» – у нас сразу раз такой негатив.

И. Воробьева Да, тролли ольгинские. Да, есть такое.

Е. Ройзман Да. А это известный Ольгинский мост в Пскове. И под Ольгинским мостом стояла часовня. Она, на самом деле, древняя. Анастасиевская часовня в честь Святой Анастасии. Причем, знаешь, интересно, у Анастасии Святой была еще одна функция – ее иногда называли Анастасия Узоразрешительница. И ей молились в разных случаях. Как Узоразрешительнице – это при трудных родах молились. И Узоразрешительница – это из тюрьмы молились невинно осужденные.

Ну и вот. И там часовня была очень древняя. Потом она сгорала, исчезала. И в конце концов в 1911 году эту часовню построили заново. А построил ее знаменитый архитектор Щусев. Тот самый, который построил Казанский вокзал в Москве, Мавзолей Ленина. Это очень мощный русский архитектор с таким мировым авторитетом. Он построил эту часовню. Но это полдела. Они договорились с Рерихом, и Рерих сделал эскизы. Рерих сделал эскизы росписи внутренние этой часовни. И она такая ладная, беленькая, красивая была. Вот чисто щусевская такая. И знаменитый иконописец и реставратор Чириков по росписям, по эскизам Николая Рериха эту часовню расписал.

И эта часовня очень тяжело пережила революцию – ее там крышу разрушили, всё там размокло, потом заколотили ее. Потом она пережила войну – там немцы были, вообще живого места не осталось. Потом снова что-то там было. И вот наконец-то ее передали Псково-Изборскому музею-заповеднику. И чтобы восстановить росписи рериховские… Ну это замечательно. Кто-то может нагуглить – Анастасиевская часовня, Псков. Просто изумительные росписи.

Там нужно денег 3 миллиона рублей. И их не могут выделить. Я, как чиновник, уже сейчас говорю. Проблема заключается в том, что это передали на баланс Министерства культуры (это федеральная собственность), и местный губернатор на это не может дать денег, потому что его тут же посадят за нецелевое использование бюджетных средств. А Министерство культуры в 17-м году, Мединский пообещал – денег не дал. В этом году должны были дать денег, но не дали.

И эти фрески разрушаются. Фрески – это роспись по сырой штукатурке. И они боятся, что она эту зиму не переживет. Они уже там петицию создали, бьют тревогу. Представь себе, 3 миллиона рублей – это на сегодняшний день в районе 47 тысяч долларов. Представляешь? Ну вот всего-навсего, представляешь? Вот такое национальное достояние. Я об этом потом напишу в соцсетях. Я хочу попросить, вот если нас слышит кто-то из Министерства культуры, передайте, что жители Пскова просят, Псково-Изборский музей-заповедник просит 3 миллиона для сохранения национального достояния.

И. Воробьева Знаешь, меня все время удивляет, как вот такие истории, про которые ты сейчас рассказываешь, почему-то проходят через нашу программу. То есть по-хорошему они вообще должны другими путями проходить. Но нет, у нас есть Евгений Ройзман из Екатеринбурга, который в федеральном эфире «Эха Москвы» рассказывает нам про псковские вот эти проблемы с часовней. Это просто удивительно, правда, как в стране ничего не работает.

Е. Ройзман Смотри, а вдруг получится. У нас же иногда получается. И дай бог, чтоб получилось. Всего-навсего надо услышать, позвонить в Псково-Изборский музей-заповедник, Журавихина найти, спросить: «Что у вас, друзья, случилось? Давайте поможем». Всё. Или уже пойти другим путем. 3 миллиона насобирать на сохранение. Это реально национальное достояние. Три таких имени, с мировыми именами – мировая знаменитость Рерих, мировая знаменитость Щусев, ну и Чириков (все специалисты его знают – один из лучших иконописцев конца 19-го – начала 20-го века и реставратор). Такие люди вложили свою энергию. Просто шедевр такой в Пскове. Конечно можно сохранить.

И. Воробьева Еще пара вопросов. Уже не из чата, а от меня. Видел ли ты сегодняшнее выступление Владимира Путина, заявление по поводу жилищного вопроса? Что ты по этому поводу думаешь, ну правда?

Е. Ройзман Я их столько видел, что я перестал на это вообще обращать внимание, потому что это совершенно пустая декларация. Ну не получается у него достучаться. Его не слушают на местах. У них нет механизмов влиять на эту ситуацию. Там все в ручном режиме. То есть он живет сам по себе, страна живет сама по себе. Оно так не работает. Ну не получается, не работает так.

И. Воробьева У меня такое ощущение, что ты вообще перестал реагировать на какие-либо заявления Владимира Путина. Сколько раз я у тебя ни спрашивала за последние полгода, мне кажется, ты такой: «Да боже мой, зачем это слушать?».

Е. Ройзман Ирина, а представляешь, если бы я реагировал? Я бы каждый раз реагировал, подхватывался, ждал бы каких-то изменений, а они бы не происходили. Поэтому я лучше не буду реагировать. Оно мне так как-то и спокойнее, как любом другому нормальному человеку. Понятно же, да?

И. Воробьева Да. О последствиях карантина Российский совет торговых центров, который объединяет владельцев торговых центров, они говорят, что, в общем, возможно, закроется около четверти торговых центров в России, если им не помогут. Это, на твой взгляд, большая цифра или так и должно было быть, что называется?

Е.Ройзман: Меня очень порадовали хабаровчане, которые восприняли происходящее как оскорбление и неуважение к городу

Е. Ройзман Ирин, я, на самом деле, считаю, что это очень оптимистичный прогноз. Я считаю, что закроется больше. Это сейчас лето. Там кто-то отсиживается на даче. Куча разумных, серьезных людей сидят на удаленке, не вылезают, потому что видят, что ситуация идет по нарастающей. И знаешь, я тебе скажу, когда начинают рассказывать сказки, что потом будет вторая волна, подождите, мы еще не справились с первой. Идет первая пока. Поэтому многие люди просто не возвращаются в бизнес.

Но я столкнулся с другим. Куча пустых магазинов, аренда, аренда, аренда, сдается, сдается, сдается. Разговариваю с людьми, мне говорят: «Мы не можем открыться. Мы откроемся. С того момента, как откроемся, мы вынуждены начинать платить зарплаты, налоги, все остальное. А людей-то нет. Потребительского спроса нет. У людей нет денег». И вот здесь вот то, что Навальный тогда предполагал – раздача денег, то, что сделали практически все страны, они оживляют торговый спрос, потому что людям надо идти и тратить деньги. Даже вот эти путинские – в принципе, это Навальный спровоцировал эту ситуацию и создал…

И. Воробьева Какую ситуацию?

Е. Ройзман Что деньги надо раздавать. И вот эти путинские перед «обнулением» 10 тысяч. Обрати внимание, все отметили, что сразу продажи смартфонов. Все говорят: «Вот пошли смартфоны покупать!». Да и правильно. Появились деньги – надо что-то покупать. Поэтому прямая раздача денег населению сразу же вливает какую-то свежую кровь в торговлю. Это очень важно. Сейчас покупать не на что. И вот это огромная проблема. И страна вот с этим не справилась. Поэтому прогноз, что каждый четвертый не вернется – пока это оптимистичный прогноз. Потому что я вижу, у нас такие монстры сходят с пробега. Ну всё, терпели до последнего. Ну всё, нет возможности.

Поэтому времена не самые простые. И, конечно, у кого есть возможность… То есть здесь уже надо спасать не деньги, а саму какую-то возможность зарабатывать деньги, алгоритмы какие-то свои спасать. К осени все равно какое-то оживление будет.

И. Воробьева А просто по ощущениям скажи, в Екатеринбурге много закрылось? Просто на первый взгляд хотя бы.

Е. Ройзман В Екатеринбурге закрылось много. Но самое главное, что те, которые открылись, они, конечно, даже близко на свои горизонты не выходят. Мало того, я вот сейчас столкнулся с косметикой, там обращения пошли. Люди, которые торговали косметикой и выживали в самые тяжелые времена, у них какие-то сумасшедшие убытки. И я не понимаю, насколько их хватит.

И. Воробьева Ну да, есть, конечно, такое. Тут нас еще просят поговорить про дело Юлии Цветковой. Но я бы это, знаешь, описала через запятую, что вот эти громкие уголовные дела, которые мы обсуждаем: Дмитриев – стыдная статья, у Голунова была стыдная статья, у Юлии Цветковой – распространение порнографии – стыдная статья… То есть всё больше и больше у нас уголовных дел… Ну, госизмена, понятное дело, тоже такая статья. Ну вот почему, как ты думаешь, шьют именно такие статьи? Чтобы не поддерживали?

Е. Ройзман По этой девочке вообще ситуация нелепая. Она рисовала очень простые вещи типа комиксов. И возбуждать по порнографии в 21-м веке, когда любой может ткнуть кнопку, зайти на Pornhub и видеть всё, вообще любой человек… Возбуждать дела за какие-то девичьи картинки… Представляешь, против маленькой девочки. Да, девочка с какими-то своими убеждениями, с какими-то своими тараканами. Но против маленькой испуганной девочки гигантское государство, великая держава. Ну что смеяться-то? Ну не позорьтесь.

И. Воробьева Тут не понятно, конечно, чем закончится дело Юлии Цветковой. Это, конечно, просто чудовищное дело. Я бы хотела обратить внимание просто всех тех, кто, может быть, не в курсе, что помимо того, что происходило с Юлией Цветковой, надо еще обратить внимание на то, что происходило с детьми в том театре, который она возглавляла, которых таскали на допросы, менты приходили в школы, пугали родителей. Вот эта часть этого дела наиболее отвратительная, как мне кажется. Женя, одна минута.

Е. Ройзман Это типа борьба с радугой в ручном режиме.

И. Воробьева Я про радугу даже не стала тебя спрашивать ни в прошлый раз, ни в этот, потому что обсуждать это нет смысла никакого, конечно же.

Е. Ройзман Отвлечение внимания.

И. Воробьева Полминуты. Все твои.

Е. Ройзман На самом деле, сложно выезжать за границу сейчас, сложно что-то планировать, но появляется возможность посмотреть окрестности, посмотреть, как люди живут в деревнях, особенно у нас на Урале, в Сибири, посмотреть окрестные пейзажи, окрестные озера. Это время можно провести с пользой, ну и как-то расширить свой кругозор. Поэтому я бы всем рекомендовал просто какие-то путешествия, оглядеться по сторонам, пока есть возможность. И, конечно, всем – постарайтесь не заболеть, постарайтесь никого не заразить. Наступили времена, которые надо просто пережить. Всем доброго здоровья!

И. Воробьева Спасибо большое. В следующем часе программа «Разбор полета» с Севой Новгородцевым. До встречи.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире