'Вопросы к интервью

И. Воробьева 21 час и 7 минут в столице, 23:07 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Как всегда, эта программа идет из двух городов – из Москвы и из Екатеринбурга. В студии «Эха Москвы» здесь – я, Ирина Воробьева, ну а в Екатеринбурге – Евгений Ройзман. Женя, добрый вечер.

Е. Ройзман Всем привет. Слышно нормально?

И. Воробьева Да, слышно нормально. И видно тебя тоже хорошо у нас в Ютубе. Естественно, я не могу с этого не начать. Как ты себя чувствуешь? Все волнуются.

Е. Ройзман Слушай, я чувствую себя хорошо. И надеюсь, что меня в ближайшие дни выпишут. У меня первый тест был отрицательный, сейчас я сдал второй тест, кровь взяли и КТ сегодня сделали. Я надеюсь, что все будет нормально, в ближайшие дни меня выпишут.

И. Воробьева У тебя там просто за спиной прямо в трансляции видно – там у тебя что, капельница или кислородная штука эта?

Е. Ройзман Нет, это кислород. Здесь выход кислорода. Но я в нем не нуждаюсь.

И. Воробьева Уже нет. То есть до этого было, а сейчас нет.

Е. Ройзман Было, да.

И. Воробьева Ну хорошо. Это самый главный вопрос, который всех интересует, потому что все равно все видят, что ты все еще в больнице.

Е. Ройзман Слава богу, все нормально.

Е.Ройзман: В последнее время мы видим ряд вещей, которые ведут откровенно к устрашению москвичей, интеллигенции

И. Воробьева Да. Действительно, слава богу, что все нормально. Хорошо. Давай тогда поговорим о тех новостях, которые сегодня произошли. И начнем с дела «Седьмой студии», Кирилл Серебренников и другие обвиняемые по этому делу. Сегодня прокуратура запросила реальные и вполне большие сроки по этому делу. А Минкульт отказался отозвать свой иск. Как ты думаешь, почему? Хотя всем казалось, что как-то идет на нет это дело. И вдруг опять.

Е. Ройзман Ирин, я не знаю. Я очень четко для себя понимаю, что там существует какая-то подводная история, которую мы не знаем. То есть раньше в Телеграмах где-то писали, что там личностное имеет место. Я не хочу это обсуждать. Но то, что эта подводная история существует – это совершенно точно. Надо понимать, что иск 129 млн – для этих людей это иск чудовищный. Если им вчинят этот иск, до конца жизни они будут фактически поражены в правах. То есть до конца жизни. Все, эта история не закончится. Это будет перекрыт выезд, это не будет возможности ни брать кредиты, ни жить нормально. Чудовищная ситуация.

Ну и конечно сроки запросили очень большие. Многие полагали, что суд ограничится отсиженным, проведенным под домашним арестом. Я не знаю. У меня нет догадок никаких. Мы увидим. Но я не знаю, когда они сделают это, когда приговор прозвучит.

И. Воробьева Да, мы пока не знаем, когда приговор. Там еще прения идут.

Е. Ройзман Но я думаю, что в последнее время мы видим ряд вещей, которые ведут откровенно к устрашению москвичей, к устрашению интеллигенции. И я думаю, что это замечательной вписывается в парадигму. То есть вполне возможно, что они отпустили эту ситуацию, потому что давит эта ситуация. Точно так же, как к нему пришли, могут прийти к кому угодно. Точно так же, как пришли к Верзилову с утра, вынесли дверь, так могут прийти к любому.

Обратите внимание, они умудряются выписывать, получать ордера на обыски из-за комментария в соцсетях. Какой-то комментарий в соцсетях – и они получают ордера на обыски, выносят тебе двери, забирают всю оргтехнику, просто парализуют твою жизнь просто за комментарий в соцсетях. Когда-нибудь, знаешь, лет через 50, может, через 30 об этом начнут разговаривать и всем покажется дико, как нам маленьким казалось дико, что были времена, когда за анекдот человеку могли дать 10 лет лишения свободы. И потихонечку страна входит в это русло. Ну, увидим, поймем.

И. Воробьева Давай немного подробнее про Петра Верзилова и его приключения последних дней. Мы знаем, что сейчас он административно арестован на 15 суток вообще не за что, вот просто не за что, за какую-то матерщину якобы.

Е. Ройзман Мало того, что не за что. На глазах у всех пытались спровоцировать. Притащили провокатора ментовского, пытались спровоцировать. В конце концов сказали, что просто за мат в общественном месте. И все понимают, что его просто изолировали. На самом деле, он им, конечно, очень сильно задул во время Чемпионата мира. Этого никто не ожидал. Но что значит задул? Можно было просто улыбнуться, посмеяться и пройти мимо. Ничего страшного не произошло.

И. Воробьева Ну как? Как они могли пройти мимо, когда такое событие мирового масштаба? А тут какой-то Верзилов выбегает на футбольное поле.

Е. Ройзман Ирина, я тебе скажу как – просто улыбнуться можно было, сказать «ну видите, как бывает». Потому что это бывает где угодно. И пройти мимо. Но они его реально боялись. И, конечно, вот эта история, когда его задержали, когда вынесли дверь в квартиру, пришли с кувалдами. Нормально, да – такие работники кувалды и болгарки.

И. Воробьева Да, выглядело потрясающе. Вот «Baza» опубликовала видео.

Е. Ройзман Да. Это мы знаем, потому что Верзилов. А сколько таких обысков было, сколько таких дверей ломали – вон тоже ФБК и все остальное. Ну ладно, смотри, в чем я вижу суть. Когда никто не знал, за что закрыли Верзилова и о чем с ним разговаривают, «РЕН ТВ» вбросили, что якобы он когда-то разместил там песню там какую-то экстремистского содержания. Но песня не была экстремистской. В принципе, ничего там такого не было. Ну и попытались все это подхватить. На самом деле, выяснилось другое – что они его очень боялись, что были переговоры, что хотят сделать акцию, как в Китае на площади в свое время.

И. Воробьева Тяньаньмэнь.

Е. Ройзман Остановил танк.

И. Воробьева Перед танком, да.

Е. Ройзман Да. И, в принципе, Верзилов… Ну для такого, конечно, нужно некую безбашенность и определенное мужество, потому что…

И. Воробьева Но это тоже одна из версий. Прости, что тебя перебиваю.

Е. Ройзман Да.

Е.Ройзман: Накачивают градус истерического патриотизма

И. Воробьева Хотела отметить, что это тоже одна из версий.

Е. Ройзман Да. Смотри, я от обратного просто иду. И на самом деле, нужно быть достаточно безбашенным и обладать определенным мужеством, потому что в России танк во время парада может не остановиться. И все участники соревнований это понимают.

И. Воробьева То есть они спасли ему жизнь?

Е. Ройзман Я думаю, что они просто не стали гадать, не стали мучиться, а просто изолировали его на эти дни.

И. Воробьева Какой опасный Петр Верзилов-то, оказывается, а.

Е. Ройзман Смотри, вот таким нехитрым, совершенно изящным конским способом. Но они действительно боятся непредсказуемых и самостоятельных людей. Я надеюсь, что все будет нормально, что все закончится хорошо. Но мы должны понимать одну простую вещь. Это может произойти сейчас с любым вообще. Ладно Верзилов, которого знают столько народу, которого знают на Западе, у которого есть гражданство Канады еще, как я понимаю. Сразу куча народу стали отслеживать его судьбу. Как было с Голуновым, помнишь? Потому что если бы это был не журналист и не человек, который точно не употреблял наркотики, мимо бы прошли, не обратили бы внимание. И здесь та же самая история.

Поэтому самое главное, что в этой ситуации требуется – это гласность и независимые СМИ. Про независимый суд я не говорю, потому что мы же не мечтатели, мы говорим как есть.

И. Воробьева Про независимые СМИ, значит, у тебя нормально выходит говорить?

Е. Ройзман Слушай, пока хотя бы есть соцсети. Соцсети – это пока независимые СМИ.

И. Воробьева То есть ты не хочешь сказать, что ты сейчас выступаешь в каждую неделю в эфире самого независимого СМИ?

Е. Ройзман Слушай, я должен сказать одну вещь. Когда начинают мне что-то про «Эхо» говорить… То есть вот он я сижу. Мне ни разу никто здесь не сказал, ни разу в жизни не намекнул Венедиктов ни видом своим, ничто, что что-то не нравится, что что-то нельзя говорить, что этого нельзя касаться. Это я говорю вот сейчас, чтобы все меня слышали. Ни одного раза я не сталкивался здесь с подобной ситуацией. Вот просто мое личное свидетельство.

И. Воробьева Я подтверждаю, что я никогда Евгению не говорила, что чего-то нельзя говорить или что-то там можно такое. Возвращаемся к дему «Седьмой студии». Хотелось бы про министра культуры поговорить, потому что у некоторых людей возникала надежда, что это все-таки новый министр культуры, она не была связана с тем иском, в рамках которого все это и происходит. И вот ей написали письмо, и десятки и сотни людей его подписали. И вот была какая-то надежда на то, что это все-таки не Мединский. Потому что это было бы изящно – пришел новый министр и сказал: «Что-то здесь не так», отозвали иск, все свободны, все танцуют. Нет?

Е. Ройзман Ирин, здесь проблема заключается в следующем. Эта история не Министерства культуры вообще, вообще никак не Министерства культуры. Они в этой истории наблюдатели. Я пока не знаю нового министра культуры, я ни разу не сталкивался, я формирую свое мнение. Но это не ее история пока вообще. Хотя говорить то, что она думает, заступаться за известных режиссеров с мировыми именами, я думаю, министр культуры может себе позволить. Тем более дело очевидно придуманное.

И. Воробьева Но мы этого не дождались. Министр культуры, госпожа Любимова, этого не сделала и никак не отреагировала на эти письма. В общем, это, конечно, вряд ли удивительно, но несколько обидно. Давай про парад поговорим, который у нас буквально уже послезавтра, в среду, 24-го числа. Вот Алексей Навальный посчитал, сколько денег мы угрохаем на этот самый парад. Тебя ничего не смущает? Мне кажется, каждый год тратим столько денег.

Е. Ройзман Смотри, на самом деле, этот парад достаточно бессмысленный, нелепый и несвоевременный совершенно. Но обрати внимание, на подготовку к этому параду денег уже ввалили достаточно, на разгон облаков потратили чуть ли не 400 млн и просто в пустоту. Знаешь, сразу вспоминается замечательная русская частушка: «Мы не сеем и не пашем, а валяем дурака. С колокольни палкой машем, разгоняем облака». Ровно тот самый случай. Но надо понимать, что деньги вваливали не только в московский парад, а во все парады – на репетиции, на горючее, на доставку эту, ну много-много на что. И все это остановилось, и теперь это делают заново, снова вваливают деньги.

Молодцы ФБК, что посчитали, потому что это наши деньги. И никто не понимает, зачем это надо. Мы понимаем, что это такая явная подводка к обнулению. То есть накачивают градус такой истерического патриотизма. Они считают, что на этой волне должны все пойти и помочь обнулиться.

Но я хочу сказать, что вот это обнуление… Просто про цифры уже забыли. Вот это голосование по поправкам – это звучало еще в феврале. Цифра была 14,8 млрд по всем регионам – это на организацию голосования и всего, что с этим связано. Но по нашей информации, еще порядка 20 млрд регионы давали от себя. Это давали на разные карнавалы, на разные шоу, на разные викторины, розыгрыши, лотереи и так далее. Потому что основная задача – это нагнать явку. Если мы просто представим, сколько вот этих денег тратится всего-навсего для одного человека, для одного зрителя…

Е.Ройзман: Врачи хватаются за голову в связи с отменой карантина

Мы сейчас столкнулись, знаешь, последний сбор был. Парень такой Артем Мартынов. Два годика парню. В Воронеже. Ну, спинальная мышечная атрофия. Ему надо было срочно собирать деньги в Бостон лететь. По-моему, да, в Бостон. Собирали на «Золгенсма», на укол. И набрали 34 млн. А там очень сильный юрист есть парень. Они сумели выиграть у Минздрава. Сумели в суде обязать Минздрав, что нужно дать денег. Но это деньги сумасшедшие. Воронеж – не богатый город. И они вынуждены были обратиться к людям. И вот мы Фондом участвовали, здесь Фонд Ройзмана участвовал, и куча добрых людей участвовало. 130 млн еще насобирали, и парень улетел укол ставить.

И представляешь, и на этом фоне, когда был последний шанс и успели все-таки собрать, и на этом фоне, когда ты видишь, что вваливают сумасшедшие деньги просто в обогрев атмосферы, для удовлетворения каких-то личных амбиций, ну конечно это задевает. Ирин, ну конечно задевает. Потому что даже вот этот маленький мальчик, он дороже всего этого парада.

И. Воробьева Я с тобой соглашусь и про мальчика, и про то, что дороже. Но даже без вот этих экстремальных историй с больными людьми давайте просто посмотрим на ситуацию, в которой оказалось очень много людей нашей стране после всех этих карантина, самоизоляции и так далее. Действительно, очень странно видеть эти цифры ровно потому, что сейчас люди находятся в очень плохой жизненной ситуации благодаря тому, что с нами произошло со всеми.

Тут тебя спрашивают, кстати, про продление ваших карантинных мер в Свердловской области. Кто-то в чате спрашивал. Уже не найду, к сожалению, кто.

Е. Ройзман Ирин, давай несколько слов просто по этому поводу скажу.

И. Воробьева Да, конечно.

Е. Ройзман У нас за неделю больше 1600 человек заболело. И я понимаю механизмы, как придерживают эту статистику. Но то, что мы наблюдаем: у нас увеличивается здесь количество тяжелых, у нас люди стали больше задерживаться в больницах, потому что затяжелели откровенно. А поступает народу все больше. А мест нет, потому что люди задерживаются. И начинается вот такой подпор. И у нас подряд несколько ситуаций, которые попали в СМИ. Люди по 15-18 часов в КТ-центрах сидят, после КТ, где требуется безотлагательная госпитализация. Их некуда везти, и они там сидят на стульях с двусторонним воспалением легких. Несколько ситуаций уже таких. Это у нас.

А в Тюменской области, которая вместе с ХМАО и ЯНАО, у них за сегодняшний день было 480 заражений. А у них 3,7 млн населения всего. Это чудовищные цифры. Мало того, в Челябинске в онкоцентре 83 человека заболели. И в регионах… А если мы еще вспомним такие, как Карачаево-Черкесию, если вспомним Дагестан… Да Питер обогнал Москву по количеству прироста. Поэтому ситуация очень сложная.

И я хочу сказать – я просто со всеми врачами общаюсь – врачи хватаются за голову в связи с отменой карантина. Все врачи переживают и полагают, что будет всплеск. Не буду говорить про систему. К врачам никаких претензий. Вчера был

И. Воробьева День медика был, да.

Е. Ройзман Да, День медика. Я с удовольствием поздравил, пожелал доброго здоровья. Никаких претензий. Претензии к системе. Но, с другой стороны, много стран не справились. Мы ничем не отличаемся. Но нельзя врать вообще нисколько.

И поэтому, пользуясь случаем, поскольку эфир федеральный, вот себя привожу в пример – вообще не отразил; вот когда уже попал сюда, понял, насколько опасно. Симптомов не было. А все началось с поражения легких и ковидная пневмония. Задеть может каждого. Я просто лично обращаюсь, относитесь, пожалуйста, к этому серьезно, следите внимательно, соблюдайте предписания, сохраняйте дистанцию, маски. Это очень важно, потому что чтобы до беды не дошло. Относитесь серьезно.

Е.Ройзман: Мне вообще игры с оружием вот такие не нравятся

И. Воробьева Все вот эти слова, которые ты сейчас говоришь, они все очень правильные. Вот ты просто находишься в больнице, ты, может быть, этого не видишь. Я периодически хожу по городу Москва (даже не по Екатеринбургу), и здесь как будто коронавирусу дали приказ: «Все, коронавирус, отступи». Люди ходят по улицам, в большом количестве собираются там на какие-то тусовки, про маски уже вообще забыли в большинстве своем и так далее. То есть дело же не в том, что Собянин что-то там отменил под давлением (или нет), люди действительно перестали соблюдать меры безопасности.

Е. Ройзман Ирин, во-первых, это связано с тем, что устали многие. Во-вторых, это связано с тем, что это руками не потрогать. Но вдруг сейчас все столкнулись, что раньше это было далеко, знакомых не было, а теперь вдруг у всех появились знакомые. И снаряды ложатся все ближе и ближе. И это понимает каждый. Ну еще раз просто. Вот я сейчас разговариваю из больницы. Я 15-й день здесь. Поэтому хотя бы на моем примере. Пусть мой пример послужит для кого-то, чтобы как-то с осторожностью и бережно к своему здоровью и к здоровью своих близких. Я счастливый человек, что я не снес никого из своих вообще. То есть мне просто повезло. Сейчас бы меня еще совесть мучала.

И. Воробьева Может быть, действительно, стоит продлять все эти карантинные меры, и как-то властям все-таки думать об этом, а не людям?

Е. Ройзман Власти не смогут об этом думать до 1-го числа, потому что всем дана установка – придержать ситуацию, лишнего не это, то есть должны нормально подойти к параду, должны нормально подойти к обнулению.

И. Воробьева Такое ощущение, что ты оправдываешь власти сейчас.

Е. Ройзман Нет, я понимаю, в какой они находятся ситуации. Если бы на этом фоне, представляешь, когда Собянина откровенно нагнули и сказали снимать ограничения, если бы он вдруг встал и сказал: «Нет, мне здоровье людей дороже. Я на это не пойду никогда. Я подаю в отставку», представляешь, какой бы был ход?

И. Воробьева Красиво было бы.

Е. Ройзман Ух! Просто это бы стал политик №1 в России. Но другие приоритеты.

И. Воробьева Ладно. Еще просят тебя прокомментировать дело «Сети». Сегодня там дали уже по второй части дела «Сети» тоже дали большие сроки. И в этом смысле, в отличие от дела «Седьмой студии» и других уголовных дел, ну не такой резонанс, скажем так, потому что все, в принципе, ожидали этих больших сроков. И кого ни спросишь про дело «Сети», многие говорят: «Ну дело-то мутное». Тебе тоже кажется, что оно мутное?

Е. Ройзман Ирин, скажем так… Давай я честно буду говорить.

И. Воробьева Давай.

Е. Ройзман Там хороших нет. Это дело… Я достаточно глубоко в свое время вынужден был погрузиться, понять, разобраться. Для меня когда объединены, собираются страйкболисты, реконструкторы – ну уже что-то такое. Как только появляются наркотики – ну для меня уже это вообще понятная история.

И. Воробьева Подожди-подожди, можно шаг назад? Что такое «когда страйкболисты объединяются – уже что-то такое»? Какое?

Е. Ройзман Для меня, знаешь, когда играют – играют. А когда это начинается объединение, ну я уже на всякий случай настороженно отношусь. Мне вообще игры с оружием вот такие не нравятся. Но это мое личное такое. Но здесь история немножко другая. Эта история сконструированная. Раз.

Она родилась в головах. Ее сначала сконструировали, а потом начали под это подгонять факты. И почему я об этом сейчас говорю? Потому что это уже подтвердили и ОНК, которые были, и показания в суде прозвучали. Там действительно жестоко пытали. И вот это дело, особенно вторая часть (ну и первая часть), она строится на признаниях, которые были даны под пытками.

Вот специально проговорю одну вещь. Екатерина II в 1763, через год после вступления на престол, первый указ был о запрещении пыток. В 63-м году она запретила пытки при дознании. Причем написала достаточно большую записку об этом, сказала следующее: «Для чего пытать? Как вы можете узнать правду? Если человек слаб, он наговорит на себя все, что вы захотите. А если человек силен, он это выдержит и правды вам не скажет». То есть пытать нельзя. Скажу больше, Пугачева не пытали.

И она, на самом деле, следила, просто личные указания давала не пытать. Она понимала, что там где-то это может. Но где какие ситуации были, она давала указания. Она Мировича сказала, чтобы не пытали. Не разрешила пытать Мировича, который мятеж пытался по Иоанну VI поднять. И действительно, пытать нельзя. Пытая, правды не добьешься. Мало того, пытка – это очень укороченный ход следствия. Можно вообще ничем не заниматься, начать человека пытать, получить все что хочешь. Это можно вообще не работать. Поэтому это путь такой тупиковый, совершенно изуверский, к правосудию не имеющий отношение.

Е.Ройзман: Когда они не боятся пытать людей, они тебе настряпают столько дел…

И когда становится понятно, что этих людей пытали, сейчас могут говорить все что угодно, давать любые сроки. Все, я уже на всякий случай не верю, потому что людей пытали. Кто угодно себя может оговорить. Все. Поэтому нет в данном случае вообще никакого доверия к правоохранительным органам. Когда говорят: «Дак это приговор суда», тебе скажут: «Слышишь, мы знаем этот суд. Мы с ним сталкивались. Вон тебе Верзилова сегодня там… Да кого угодно». Когда тебе скажут: «Но там же работают профессионалы», тебе скажут: «Мы видели этих профессионалов».

Система с того момента, когда она стала политизированной и когда правоохранительная система перестала заниматься своей непосредственной работать, а выполнять политический заказ… Причем, смотри, заказ может быть непрямой. Это не значит, что им говорят: «Сделайте то-то, то-то, то-то». Они чуют тренды. Потому что у всех холуев на лбу барометр, а на носу флюгер. Они знают, что надо, они чувствуют, что понравится, и идут по этому пути. И когда у них в арсенале пытки появляются, и они не боятся пытать людей, они тебе настряпают столько дел… Мы в истории своей страны это уже проходили.

И. Воробьева То есть получается, что вряд ли можно верить вообще практически всем приговорам? Мы же не знаем, кого там пытали, кого не пытали.

Е. Ройзман Ну в такой-то ситуации точно. Но скажи представь себе опрос. Вот сейчас выйти на улице и спросить: «Верите вы полиции? Верите вы прокуратуре? Верите вы судам?». Вот смотри, в свое время – я уже говорил, но я проговорю еще раз – Грызлов, когда недолгое время был министром внутренних дел, он сказал одну вещь…

И. Воробьева Стоп. Женя, подожди. Прости. Давай вот на этом мы поставим паузу и с цитаты Грызлова начнем после перерыва. Сейчас новости и небольшая реклама. Поехали.

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

И. Воробьева: 2134 в Москве, 23:34 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Мы продолжаем. И прервались мы на новости в тот момент, когда ты хотел привести цитату Грызлова, который в тот момент цитаты был главой МВД?

Е. Ройзман Да. Он сказал одну разумную вещь, что «единственная настоящая оценка работы милиции – это отношение к ней населения». Все. На самом деле, это он очень удачно сказал. Смотри интересную вещь. Сегодня стало известно, что…

И. Воробьева Прости. Извини, я тебя перебью. Я про пытки хотела спросить, Жень. Извини, что я тебя перебиваю. Некорректный вопрос задаю. Я знаю его некорректность, но тем не менее. Ты абсолютно прав, что пытки не должны применяться. Но тут возникает вопрос: можно ли пытать наркодилеров и вот этих всех людей, чтобы вскрыть какую-нибудь сеть распространения наркотиков, спасти кучу людей и вот это все?

Е. Ройзман Ирин, смотри, я тебе скажу другую вещь. Людей, на которых есть кровь, их допрашивают совершенно по-другому. То есть так было всегда. И в этой ситуации опера, которые работают, особенно когда быстро надо, там никто не церемонится. Наркоторговцев, особенно крупных наркоторговцев, задерживают очень жестко – ребра ломают при задержании… Ну никто не церемонится. Когда точно знают, что идут туда, где на человеке есть кровь, никто жалеть не будет, рассусоливать не будет. Это не хорошо, не плохо, это такая практика.

И. Воробьева В смысле это не хорошо, это не плохо? Конечно это плохо.

Е. Ройзман Смотри, это мы когда с тобой сидим – плохо. Когда они работают на земле – у них свое представление о том, что хорошо, и о том, что плохо. Поэтому у них совершенно свое видение. Но когда это применяется по политическим делам, когда ты знаешь, что где-то сейчас заложено и должно рвануть, и у тебя совсем немного времени, чтобы добиться правильного ответа, чтобы успеть спасти людей, это развязывает руки. Когда задерживают серийного убийцу и точно знают, что на нем есть кровь, допускают все что угодно. Я даже не хочу в эти ситуации лезть. Я считаю, что это нельзя.

Но путаться под ногами у этих людей, бить им по рукам… Это их работа. Вот это на их совести, это их работа. И они в конкретной ситуации видят, что надо делать, что не надо делать. Мы можем только за этим наблюдать. Но когда пытки применяются по придуманным делам ради получения звездочек, ради стыковок нестыкуемого дела изобретенного – это совсем другая история. Но вообще, если честно, ты сказала правильно, конечно, пытать нельзя. Ну конечно нельзя пытать.

Е.Ройзман: Если твое дело попадает в суд, шанс у тебя 1 из 500, что тебя оправдают

И. Воробьева Никого.

Е. Ройзман Считаю, что нельзя.

И. Воробьева Хорошо.

Е. Ройзман Смотри, очень интересная борьба с ФБК разворачивается. С ними долго справиться никак не могли. Помнишь, у них выдернули Шаведдинова Руслана?

И. Воробьева Отправили служить.

Е. Ройзман На чартерном рейсе или на военном на Новую Землю увезли. И еще в самый уголок туда за полярный круг. Но они сейчас пошли по такому же пути – они украли Артема Ионова (еще у них один парень молодой). Понимаешь, это вот реальное похищение, когда увозят, не дают связаться ни с родными, ни с адвокатом, ни позвонить никуда, когда обнаруживают человека только через несколько суток где-то уже там. На самом деле, эта история такая. Просто потому, что молодых много. У молодых это висит Дамокловым мечом. И они за этим четко очень следят.

Знаешь, я вспомнил одну историю. Слава богу, что это не касается собственно Навального, что его не могут. Я когда подумал, что его таким способом не могут, я вспомнил старую историю. Знаешь, когда по деревне рекрутский набор, рыщут, молодых хватают, и все парни молодые забились, все сидят в сарае и боятся, что сейчас солдаты за ними придут и в солдаты заберут. И с ними сидит старый-старый дед такой. Они ему говорят: «Дедушка, а ты-то чего?». Он говорит: «Ну мало ли, а вдруг…». Они говорят: «Слушай, но тебя же не заберут в солдаты». Он говорит: «Ну подожди, а вдруг им генералы понадобятся». Так я надеюсь, что им генералы не понадобятся.

И. Воробьева Слушай, ну а если возвращаться к истории с ФБК, такое ощущение, что это какая-то рутина: одного в армию забирают, второго сейчас тоже, заблокировали все карточки. То есть это такая борьба, которую мы наблюдаем. И это кажется какой-то рутиной. Хотя на самом деле это не так. Людям просто жизнь ломают.

Е. Ройзман Жизнь ломают, жить мешают, особенно когда блокируют, когда вешают вот эти дикие 75 млн на всех, кто даже не знает, о чем идет речь. Понятно, что это тоже политическое дело. Но смотри, они не сдаются, молодцы. А я еще хотел одну вещь очень интересную сказать. Видела, Юра Дудь по поправках в Конституцию?

И. Воробьева Про Конституцию, да. На него там накатали заяву уже.

Е. Ройзман Да. Молодец. У него огромная аудитория молодая. Он переводит им на их язык то, что происходит. Он делает большое дело. Он действительно хороший, серьезный парень.

И вдруг какой-то депутат из Ярославля (Дмитрий Петровский) пишет откровенный донос. Мало того, публичный донос; донос, которым он гордится, видимо. И в этом доносе, кроме всего прочего, он требует его привлечь. Пишет донос в СК, но он этот донос опубличил, чтобы все видели, что вот это он донес, что он первый. Может быть, он ждет, что ему дадут бочку варенья и полную корзину печенья. И он в этом доносе указывает, что он собирается идти в Государственную Думу, и что он в Государственной Думе обязательно этот закон внесет об оскорблении власти, неуважении к власти. Конечно, это очень такой отчетливый Мальчиш-Плохиш во всех его проявлениях.

А я вспомнил одну историю. Я когда был депутатом Государственной Думы, я был в 4-м, а в 3-м созыве был такой депутат, его фамилия была Юдин. Он себя ничем никак не проявил никогда, но в конце 2003 года он написал донос на «ЮКОС» и на Ходорковского. И по его доносу разгромили «ЮКОС», посадили Лебедева с Ходорковским, разгромили лучшую компанию и забрали себе лучшую компанию в России. Потом про него забыли. С его депутатского запроса началось, и про него все забыли.

И он в следующий созыв не попал. А жил он где-то на Улофа Пальме (депутатские квартиры). И вот его пришли выселять. Ну он не уезжает и не уезжает. Он же думал, что он такой донос сделал, а ему за это что-то. Донос сделал, все. Доносчик, как перевозчик – на один раз. Про него забыли. Его пришли выселять. Он устроил скандал, он начал писать письма, обращаться везде и говорит: «Это я сдал «ЮКОС»! Это же я сдал «ЮКОС»!». Его все-таки вышвырнули, и он вынужден был уехать.

Е.Ройзман: У меня за плечами порядка 6000 успешных операций против наркоторговцев

Так вот теперь из-за того, что он сдал «ЮКОС», разгромили гигантскую компанию, которая была лучшая в России, похоронили все, что можно похоронить. Мало того, сейчас Россия вынуждена будет платить 50 млрд из-за доноса. Понятно, что это из-за жадности властей. Но, по сути, из доноса какого-то маленького гнусного человека, про которого уже все забыли. И это мы все будем вынуждены скидываться и эти деньги платить акционерам «ЮКОСа». Вот такая вот история была. Поэтому к доносчикам такое отношение.

И. Воробьева Давай чуть-чуть назад вернемся, потому что вижу реакцию наших слушателей и зрителей. Во-первых, я бы хотела вам и Евгению тоже порекомендовать посмотреть, возьму на себя смелость, фильм, который называется «Немыслимое» с Самюэлем Л. Джексоном. Это как раз история террориста, угроза взрывов, допросов и того, что можно и что нельзя. Это очень крутой фильм. Прямо очень вам рекомендую его посмотреть. Это во-первых. А во-вторых, люди, которые сейчас нападают на Евгения. Он же сказал в результате, что пытки применять нельзя ни к кому. Я же правильно тебя услышала, Женя?

Е. Ройзман Слушай, пытки конечно нельзя применять.

И. Воробьева Все. Ну просто давайте точку поставим, потому что тут начинается такой разброд и шатание, что называется. Скажи, пожалуйста, а как в пятницу проходил прием? Был ли прием? Что происходило?

Е. Ройзман Слушай, интересно, на самом деле. Ну у нас это стало таким перманентным, и идет огромное количество обращений. Очень интересно. Я специально озвучу. Мне пишут из Уфы несколько человек. Адрес в Уфе: ул. Софьи Перовской, 48/1. Торгуют наркотиками. Причем люди присылают видео. Видимо, в одной квартире. Там никто не скрывается. Идет развеска, фасовка. И выкидывают с балкона. И постоянно такая наркоманская движуха – постоянно подъезжают, собирают, созваниваются, стыкуются, собирают, уезжают. И люди наблюдают это с балконов. Откровенная наркоторговля со стационара, чего, в общем-то, в России уже давно не бывало. И никто не обращает внимание.

Поэтому вслух для властей Башкортостана, для правоохранительных органов. Номер квартиры я знаю, у меня он есть. Найти меня легко. Я все скажу. Контакты я дам. Софьи Перовской, 48/1. Постоянная торговля наркотиками на глазах у всего огромного дома.

И. Воробьева Подожди секундочку. Ты вот сейчас зачем в эфире говоришь? Чтобы что? Чтобы нас услышали сотрудники правоохранительных органов того региона?

Е. Ройзман Да, конечно. Мало того, могут на меня выйти, и я скину видео, потому что там все видно, и скину номер квартиры, из которой идет торговля.

И. Воробьева Я понимаю, что я задаю крайне наивный и, возможно, глупый вопрос, но а в полицию нельзя было обратиться тебе?

Е. Ройзман Послушай, ну я сижу в больнице. То есть мне ставят уколы всякие. Ну что я? Вот я публично обратился. Это уже не спрячешь никуда. Не, когда у меня была инфраструктура, у меня постоянно шли… У меня ж механизм был очень простой, когда со всей страны шли обращения. Первое – заявление смотришь, где райотдел. Пишешь в райотдел и параллельно пишешь в прокуратуру, что то-то, вот обратился, посмотрите, пожалуйста, чтобы не было бездействия. И они в конце концов вынуждены были работать. Сначала не нравилось, а потом выходили на прямой контакт и уже работали бок о бок и благодарили. А я так вслух сказал. Пусть займутся.

Слушай еще интересную историю. У меня давняя история. У нас есть известная университетская семья – Каюмовы. Математики они. Отец – известный замдекана. И сын в свое время блестяще вообще учился, наш матмех заканчивал, куча друзей, в Америке бывал на стажировке, аспирантуру закончил замечательно. Сейчас пока переводчиком работает. Очень известный математика.

А у него была жена на год его постарше. У них дочка 5-летняя. Дочку он очень любил. У жены роман в Америке. Жена собралась ехать в Америку. Ему когда об этом сказала, что с дочкой уезжать, он взял и сдуру сказал: «Я разрешения на выезд не дам». Она говорит: «Ну хорошо». Посмотрела, присмотрелась, у нее советники появились, она на него написала заявление, что он при дочери голый ходил. Ну вот так вот приблизительно.

И. Воробьева Я помню эту историю. Ты же рассказывал ее уже.

Е. Ройзман Да. Слушай, слушай. Подожди. Его арестовали. Но там весь университет на уши встал, там у него куча народу, у нас в матмехе авторитетный, его все знают, к нему хорошо относятся, за него все начали заступаться, шум большой. Его отпустили под домашний арест или под подписку, я боюсь сейчас сказать, забыл. И следствие шло своим путем. И по ходу следствия он совершенно успокоился, потому что явно ничего на него нет, придумать ничего по нему не могут. И он успокоился.

И вдруг ему следователь говорит (это уже в мае было): «Ну все, я дело передаю в суд». Он говорит: «Да как в суд-то? Дела-то нет никакого». И говорит: «Знаешь что, я передаю в суд. Пусть суд разбирается». Надо понимать, что такое в России «суд разбирается». Следователи обратно дела не принимают, прекращать им эти дела не дают. И они говорят: «Ну все, я в суд вытолкну. Пусть суд разбирается». Вроде его совесть не мучает, он с себя сбросил и на суд перекладывает ответственность.

Но надо понимать, что в сегодняшней России оправдательных приговоров 0,2%. Это 1 из 500 случаев. Если твое дело попадает в суд, шанс у тебя 1 из 500, что тебя оправдают. И вот он понял, что все, уже эта вагонетка на рельсах стоит и покатилась.

И сейчас из-за рубежа обратилась ко мне женщина, доктор наук, математик. Уже уехала за границу. Говорит: «Это мы учились с этим человеком. Мы его все знаем». Они собрались 100 ученых с разными степенями, там и академики есть, написали сейчас письмо президенту, в Администрацию президента, прокурору, вообще везде. То есть они будут за него бороться. Но это реально дело, когда человек сидит просто не за что.

И хочу еще повторить одну вещь. Мне в свое время это сказал Уполномоченный по правам человека, которая сейчас входит в Совет по правам человека при Президенте. Она говорит: «Я обратила внимание. Если раньше женщины хотели отомстить – писали заявление на изнасилование, сейчас пишут заявление по педофилии». Вот такая вот история. Поэтому будем за ней следить. Посмотрим.

Слушай, еще одна интересная история. Женщина написала, сыну дали 9 лет и 9 месяцев. Ситуация очень простая. Он пошел поднимать закладку. Ходил по лесу поднимать закладку. А их было 3 человека. Они подъехали на машине, а отправили его одного. Надо сказать, что все вот эти вот закладчики, которые оставляют закладки или поднимают – это все происходит в одних и тех же местах. И там не надо быть какими-то Пинкертонами, Шерлоками Холмсами. Там работают ППСники, ДПСники, райотделовские опера. Эти места по всей стране у них пристреляны. Им когда надо, они выезжают и хлопают.

Ну они его и хлопнули. А он подобрать еще не успел. Но у него в руке телефон. Они у него телефон разблокировали, посмотрели, пошли вместе с ним и подобрали. Но он говорит: «Знаете что, я заказывал 25 грамм, а тут 100 грамм. Типа на всех. Я же не один». В общем, в результате он получил 9 лет и 9 месяцев. Сейчас за него рубятся родственники и говорят: «Ну вот он уже 2 года сидит. Он же всего 25 грамм». Там было 100. Они вытащили 100. А они что, будут перевешивать что ли? Они пришли закладку поднимать, а там действительно 100. Так у него в телефоне обнаружили, что 60 заказов у него было и это явно не для себя. То есть, видимо, как-то распространял.

Кстати, очень простой момент. Если он поднимает закладку, идет к машине и всем раздает, то это тоже сбыт, потому что любое отчуждение наркотиков – это сбыт. И с мамой начинаем разговаривать. Она говорит: «Ну вот наркоманы они такие. А мой-то не наркоман». Ей говорят: «Ну как не наркоман?». – «Ну мой-то просто в аварию попал, и у него боли были. Из-за этого он пристрастился». Слушайте, я столько таких историй слышал.

Но я хочу сказать другое. Вот ему сейчас дали 9 лет с лишним, и он сидит. А я видел, как одна наркоторговка… Вот, кстати, очень интересный момент. Я с этим сталкивался. Хочешь, прими за мистику. Если люди торгуют наркотиками, у них дети начинают употреблять. И вот у одной известной наркоторговки в Екатеринбурге сын начал употреблять, потом начал сам приторговывать. Его прихватили и дали срок. Так она сделала все возможное, она его вытащила. Они поехали его встречать в Невьянск, встретили. И в этот же вечер он упоролся и умер от передозировки. Вот сидел бы, был бы целый. И здесь то же самое. Пока он сидит, может, целый будет.

И. Воробьева Слушай, все истории, которые ты рассказываешь про наркоту, они, конечно, чудовищные. Я совершенно не собираюсь с этим спорить. Но мы же помним, что 228 – это самая «народная» статья была и остается при этом при всем, да?

Е. Ройзман Ирин, объясняю, самая «народная» статья – это кража. А 228 «народной» начали называть наркоторговцы, чтобы градус негатива снизить. А самая распространенная – это кража. Причем ее гораздо больше.

И. Воробьева То есть ты отрицаешь, что по 228 сидит множество невиновных людей?

Е. Ройзман Давай я немножко с другой стороны зайду.

И. Воробьева Давай.

Е. Ройзман Вот у меня за плечами порядка 6000 успешных операций против наркоторговцев.

И. Воробьева Я помню.

Е. Ройзман Но практически всегда каждый, кого задерживали с наркотиками, или говорил, что подбросили, или не его, или все что угодно. Поэтому я очень внимательно к этому отношусь, смотрю. Я в жизни по-настоящему с такими вещами сталкивался всего несколько раз. Ну и последний раз вот по делу Голунова.

И. Воробьева Да, но по делу Голунова-то мы знаем, что ему подбросили. Но ведь и подбрасывают же.

Е. Ройзман Да. Подожди. Но обрати внимание, я паузу держал сутки. Я сутки пытался разобраться, собирал всю информацию. И я увидел, когда начали врать. То есть они мне развязали руки, что они начали врать. И тогда я уже смог разбирать эту ситуацию по-настоящему. Поэтому я никуда не тороплюсь. Увидим.

Е.Ройзман: Из Победы сделали уже новую такую религию

И. Воробьева Ладно. Давай про другое. Просят очень прокомментировать патриарха Кирилла, который тут нас поздравил сердечно с началом Великой Отечественной войны. Как-то все это было очень странно. Ну вот Алексей Венедиктов был у меня в эфире час назад. Он просто сказал, что вот пожилой человек, что поделать. А ты что скажешь?

Е. Ройзман Смотри, я тебе скажу немножко другое просто как чиновник. Самое большое напряжение у чиновников возникает 8 мая и 9 мая. 9 мая – то пик. 9 мая нужно все подготовить. 9 мая возложение цветов торжественное, потом прием, потом надо идти на трибуне стоять. Это сумасшедшие энергозатратные вещи. Это огромное напряжение. И все после 9 мая выдохнули, история закончилась. Гигантское облегчение после всего.

И вдруг с какого-то времени – по-моему, это началось году в 15-м – сказали: «Подождите, подождите, еще будем отмечать 22 июня». Им говорят: «Э, минуточку, подождите». Они говорят: «Не-не, 22 июня». И люди, у которых только что спало напряжение, вдруг вынуждены были снова накачивать этот градус патриотизма, вспоминать, «вставай, страна огромная»... 22 июня ровно в 4 часа выходили, свечи зажигали.

И. Воробьева Я помню, да.

Е. Ройзман Новое мероприятие появилось. И как к этому относится никто не знал. Все поняли, что нагрузили новой лишней патриотической какой-то историей, которая, в общем-то, была невынужденная совершенно. И сейчас ее в список вот этих религиозных праздников. А из Победы сделали уже новую такую религию. Там надо очень четко все помнить, соблюдать, как себя вести и так далее. Не дай бог ошибиться – еретиком объявят. И 22 июня стало таким днем.

И поэтому немудрено, что он просто разговаривал, разговаривал, такой торжественный тон, а в конце концов умудрился поздравить. Это действительно так. Я прослушал. Ну да, действительно, поздравил. Ну, бывает.

И. Воробьева Ну, бывает, ладно. Хорошо. Женя, у нас есть еще несколько минут, буквально минут 5, чуть-чуть побольше.

Е. Ройзман Давай на вопросы ответим.

И. Воробьева Тут нет вопросов, в основном реплики. Я вопросы сейчас поищу. Давай еще про людей поговорим.

Е. Ройзман Послушай еще историю хорошую.

И. Воробьева Да, давай.

Е. Ройзман Позвонили из Пышмы из кардиологии, говорят: «Слушайте, мы попали в ситуацию. К нам скорая привезла и выгрузила бомжа».

И. Воробьева Бездомного.

Е. Ройзман Ну они сказали «бомжа». Это ж ты знаешь, что бездомный. И они говорят: «Мы не знаем, что делать. Но мы его взяли». Во-первых, это уже приятно, что они его взяли. Они могли не брать. Но они его взяли, отмыли, обследовали. И говорят: «Но мы не знаем, куда его девать». Ну и все, мы начали тут созваниваться со всеми. Договорились с приютом «Дари Добро». Позвонили и говорим: «Давайте мы сейчас за ним скорую вышлем, одежду соберем». Они говорят: «А мы в чистую зону его вывели, 2 недели отлежит пусть, чтобы у него ничего не проявилось, и спокойно заберете».

И мне было так приятно, что в Верхней Пышме в кардиологии они не стали помыкать человеком, просто взяли, проявили заботу, как-то обустроили его, ну и вышли на нас, чтобы мы там дальше помогли. То есть мне вот это приятно.

И. Воробьева Да. Я с тобой, во-первых, согласна. Спасибо им, что они и взяли в больницу, и действительно не отбоярились от бездомного, как часто делают. Но, вообще, честно говоря, тот факт, что мы с тобой этому так радуемся, говорит о том, что у нас, конечно, все очень плохо в этом смысле. Жень, спрашивают про Николая Платошкина, которого закрыли, когда он там высказался. Что ты думаешь по этому поводу?

Е. Ройзман Ирин, слушай, я хочу сказать, Платошкин хотел в Советский Союз. Он хотел в Советский Союз. Ему нравится Сталин, ему нравится Советский Союз. Он получил себе немножечко Советского Союза. То есть не помешает немножко вспомнить, как это было. Мало того, с тем, что он говорил, если бы эта история произошла в 80-м году, его бы привезли в Институт имени Сербского, провели бы экспертизу, натыкали и отправили бы на Азанку. А там бы на нем новые препараты бы испытывали. Вот он получил такой лайт Советский Союз. Пусть просто хотя бы вспомнит. Но его тоже не за что – по политическим мотивам.

Но, конечно, самая сильная история – когда мужик вешал в подъезде портрет Сталина, упал, ударился и в конце концов умер. Это-то реально просто премия Дарвина.

И. Воробьева Что ж вам всем так не жалко Платошкина только потому, что он любит Сталина? Вот не первый раз уже вижу: любишь Сталина – тебя можно сажать; а не любишь Сталина – нельзя.

Е. Ройзман Нет, там другая история с Платошкиным. Как я ее понимаю. В свое время его накачивали специально в противовес, какой-то раскол внести в ряды КПРФ. И совершенно точно, что у него были свои договоренности с АП. Ему давали эфир, его везде показывали, его раскачали. А потом он подумал, что это он сам такой и ему осталось только рюкзак надеть и в космос улететь. То есть он сделал попытку, и его быстренько вернули на орбиту. Показали очень спокойно и грамотно. Но в любом случае, я считаю, что он человек безобидный, он умеет разговаривать. Посадили его не за что. Закрыли его не за что.

И. Воробьева Ну да, его не посадили, да.

Е. Ройзман Да, закрыли.

И. Воробьева Да.

Е. Ройзман Одну секунду, Ирин. Вот эта вот вышла статья Путина, которую все обсуждают, программная.

И. Воробьева Да.

Е. Ройзман Смотрите, просто в качестве подсказа. Несколько разборов. Есть разбор Иноземцева (он экономист, доктор наук), есть злой достаточно разбор Игоря Чубайса (он тоже доктор наук, историк). Но лучший разбор – это разбор Андрея Зубова (он доктор наук, преподавателем МГИМО был, он историк). Он лучше и глубже всех разобрал эту статью. Можете посмотреть на Фейсбуке – Андрей Зубов. Он автор огромного 3-томника по истории России 19 и 20 века. Пока это был лучший разбор.

И. Воробьева Тебе эта статья понравилась?

Е.Ройзман: У Лукашенко ситуация ровно такая же, как у нашего. Уходить некуда

Е. Ройзман Да не, ну я не буду это читать.

И. Воробьева Ты не читал статью?

Е. Ройзман Да не. Ну не буду я читать. Зачем?

И. Воробьева Не читал, но осуждаю? Как так?

Е. Ройзман Я не осуждаю. Я посмотрел разборы. Я посмотрел, что пишут доктора наук, историки. То есть это достаточно авторитетные, серьезные ученые. А сам я не буду читать.

И. Воробьева Ну ладно. Про Беларусь просят еще сказать пару слов. Там все развивается, но развивается по сценарию, конечно.

Е. Ройзман Интересная история. Лукашенко сказал, что «я не устраняю своих соперников из политических соображений». Ну, видимо, это совпадение, что основного кандидата закрыли. Но то, что основного кандидата закрыли – это полдела.

И. Воробьева Там двух уже закрывают.

Е. Ройзман Кстати, да. Там же Тихановский еще.

И. Воробьева Да.

Е. Ройзман И Бабарико. Но сына закрыли. Это откровенно взятие заложника, по моему пониманию. И здесь очень внимательно все смотрят за Лукашенко. Здесь смотрит власть, смотрит оппозиция, потому что это будет сигнал для всех. Я полагаю, что создалась ситуация, где Лукашенко может не устоять. Но Лукашенко очень жестко сделал заявление. Если перевести на русский, это будет звучать так: «Хрен я куда уйду. И не остановлюсь ни перед чем». С другой стороны, его можно понять. Ему уходить некуда вообще. Н пересидел. У него ситуация ровно такая же, как у нашего. Уходить некуда. Поэтому посмотрим, как будет в Беларуси. Мы за них болеем.

И. Воробьева Полминуты. Все твои в конце программы, как обычно.

Е. Ройзман Слушай, Ирин, еще раз, как бы то ни было, на самом деле, в конце концов все равно все будет хорошо. Самое главное, всем доброго здоровья. И, пожалуйста, берегите себя и относитесь серьезно. Удачи.

И. Воробьева Жень, выздоравливай, пожалуйста.

Е. Ройзман Договорились.

И. Воробьева Надеюсь, что уже в следующий понедельник мы будем видеть тебя не в больничной палате. А я напомню нашим слушателям, что в следующем часе после 22 программа «Разбор полета» с новым послом Литвы, а в 23 часа «Футбольный клуб» с Сергеем Бунтманом и Василием Уткиным. Спасибо большое. До встречи.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире