'Вопросы к интервью

И. Воробьева 21 час и 4 минуты в столице, 23:04 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Как всегда, эта программа идет из двух городов, из двух студий. В студии «Эха Москвы» – я, Ирина Воробьева, в студии «Эха Екатеринбурга» – Евгений Ройзман. Женя, добрый вечер.

Е. Ройзман Здравствуйте. Всем привет.

И. Воробьева Нас можно смотреть и слушать в Ютубе на канале «Эхо Москвы». Я надеюсь, что там появится… Да, уже вижу, появился Евгений Ройзман. Всё в порядке, всех видно, всех слышно. Женя, давно не виделись. Как обстановка? Как здоровье? Всё ли хорошо?

Е. Ройзман У меня, слава богу, всё хорошо, чего и всем желаю.

И. Воробьева Хорошо. Давай тогда поговорим, как обычно, про новости, которые мы сейчас наблюдаем. Вот за последнюю неделю очень много было историй про медиков, про то, что им не выплатили, им считали минуты, которые они проводят с ковидными пациентами. Владимир Путин взбесился по этому поводу, всем дал нагоняй. Сегодня в очередной раз всем сказали срочно всё сделать и всем всё выплатить. Как ты думаешь, вся эта ситуация с медиками откуда растет и к чему приведет?

Е. Ройзман Смотри, есть замечательная русская поговорка: «Если в Москве говорят «8», во Владивостоке слышат «Вася»». Это ровно тот самый случай. На самом деле, выстроенная вертикаль – она негибкая и поэтому недееспособная. Очень много у вертикали собственных бюрократических преград. На самом деле, ничего такого не произошло. Денег действительно перечислены.

Но существует бюджетное правило. То есть у людей, которые эти деньги распределяют и выплачивают, должны быть какие-то основания. Они должны соблюдать все положения. За них же потом никто не заступится. К ним придет прокуратура и скажет: «А как ты перевел эти деньги? С чего вдруг? Посмотри, что у тебя написано по закону. Как ты это сделал?». И ни один на себя не возьмет ответственность. Мало того, люди, которые понимают, они говорят: «Да нет проблем, я прямо сейчас всем перечислю. Письменное дайте указание». А вот письменное указание тоже никто не дает, потому что с них спросят.

И вот эта бюрократическая система налетела сама на себя. Сейчас они это всё решают в ручном режиме. Я думаю, что требуется дополнительное постановление правительства, чтобы не высчитывали, как обычно, почасовые затраты. В конце концов, выплатят всем. Но, естественно, все натерпятся. Но потом это постановление вступит в силу – и будет как-то проще.

Поэтому Путин просто удивляется, что не работает то, что он создавал много-много лет. Действительно, системе не хватает гибкости. Действительно, не хватает полномочий на местах, чтобы своими решениями это проводить, потому что все ждут, что скажет Москва. И пока Москва не сказала, пока Москва не приняла вот это решение (в частности, постановление правительства), нормально это всё не будет. А деньги действительно перечислили.

Но я сегодня разговаривал со многими врачами. Они говорят, всё, начали выплачивать более-менее всё.

Е.Ройзман: Путин просто удивляется, что не работает то, что он создавал много-много лет

И. Воробьева Хорошо. Если говорить про Свердловскую область, про Екатеринбург, вот конкретно про Екатеринбург хочется спросить. Вот эти все перепрофилирования медицинских учреждений – в результате они понадобились, у вас действительно много занятых коек и так далее?

Е. Ройзман Смотри, у нас, на самом деле, когда начали перечислять основания для открытия области, то одно из оснований… Ну, там есть коэффициент заражаемости (он должен быть не выше 1). И один из основных пунктов – наличие свободных коек. Так вдруг у нас оказалось, что у нас наличие свободных коек – более 50%. По-моему, 51% свободных коек. 51% от 3 000 – это больше 1 500 свободных коек. На этом фоне какого хрена лезли в ОММ и зачем забирали хоспис? То есть для меня загадка, если такое количество свободных коек.

Но я должен отметить одну вещь. В то время, когда обозначили, что режим начинает ослабевать, то есть потихонечку открываемся, у нас в Свердловской области было 105 заболевших, а на следующий день – 160. Более чем на 50% выстрелило. Сегодня – 130. То есть опять же от этой границы достаточно далеко уходит. И я считаю, конечно, на таком пике говорить о том, что надо открываться, очень сложно.

Плюс у нас выстрелила еще одна история неожиданно. «Красное и белое» – одна из самых востребованных сетей. Вдруг неожиданно тесты взяли там, по-моему, 230 человек, 136 оказались зараженными. 136 по одной сети. А теперь представьте себе, что такое «Красное и белое». Постоянное маленькие помещения, постоянно битком, в масках вообще никто не ходил.

Но у нас был очень неудачный, на мой взгляд, указ губернатора, который в мирное время я бы поддержал, а вот в это время он совершенно был невынужденный – разрешили продажу спиртного только до 19 часов. И у нас с 18 до 19 там сталкивались гигантские пробки.

И. Воробьева В последний час, да.

Е. Ройзман Да. Как в Москве в метро. То есть это настолько неграмотно было и сработало в минус. И сегодня на этом фоне правильно сделали, что не стали открывать торговые центры, потому что ситуация действительно тревожная и идет по нарастающей. Обрати внимание, Питер, Екатеринбург – самое большое количество заболевших в эти дни, Москва – самое большое количество смертей в эти дни. И в этот момент мы открываем всё. Конечно, никакой логики.

Но люди опять столкнулись со статистикой. В Москве смертность – 2,4%, а в регионах – 0,2%. В 12 раз ниже, представь себе. Ты же понимаешь, это не потому, что в Москве настолько хуже медицина, чем в провинции. Ирин, это связано только со статистикой. И понятно, что люди перестают верить в эту статистику вообще.

И. Воробьева Ну, вообще, статистику смертности считать сейчас, на мой взгляд – может быть, ты не согласишься со мной – это довольно странное занятие, потому что очень многие факторы мы просто не можем сейчас учесть, включая в какой форме протекает болезнь, плотность населения, как это всё выглядит, количество других смертей и так далее.

Е. Ройзман Полностью с тобой согласен. Но в данном случае те цифры, которые я привел, они официальные. Мало того, это цифры, которые считались по одной методике – от количества зараженных. Так вот в Москве – 2,4%, а в провинции, в целом по стране – 0,2%. То есть, согласись, есть разница.

И. Воробьева Да. Но тут я еще хотела обратить внимание, что мы всё не открываем. Я не знаю, как у вас, но в Москве ничего не открывается. То есть тут что-то немножечко подотпустили какие-то гаечки, но в целом у нас всё то же самое – у нас всё закрыто, у нас пропуска и так далее.

Е. Ройзман Ирин, у нас, конечно, ничего толком не работает. Но всё, первые теплые дни, люди, конечно, вышли на улицу без масок, большие скопления людей в центре города. И я хочу сказать, власть не сумела удержать. Но, с другой стороны, и удерживать-то сложно. Потому что если удерживать, надо говорить: «Мы вам всё скомпенсируем». А компенсировать никто не собирается. Люди вышли. То есть отчасти это протест, отчасти это просто надоело сидеть. Ну и я думаю, что большинство просто не верят в происходящее или считают, что их это не коснется. Ну, обычная история.

И. Воробьева Еще кто касается статистики. Очень интересно. Я вот, честно говоря, не помню, кто из экспертов на это обращал внимание, что, например, федеральные чиновники оперируют той статистикой, которую им предоставляют, понятное дело, регионы. Они же не могут лично поехать и посчитать. Регион прислал статистику, вот они оперируют этой статистикой. Регионы, на твой взгляд, боятся предоставлять реальную статистику или чего уж тут бояться, по всей стране коронавирус?

Е. Ройзман Смотри, самый яркий для нас пример – это Дагестан, когда врачи били тревогу месяц назад. Очень интересно. Вот травматолог известный Андрей Волна поддерживал в соцсетях, говорил: «Люди, обратите внимание, там похоже катастрофа». И оно так и произошло, так и оказалось по Дагестану. Я думаю, что где-то со страху могут придерживать.

На самом деле, конечно, со статистикой врать нельзя, потому что есть такое понятие: предупрежден – значит вооружен. То есть люди должны знать, что происходит на самом деле, чтобы моделировать свое поведение, своих близких и так далее. И когда возникают вопросы и претензии к статистике, это надо считать, что возникают вопросы и претензии к власти. Если люди не верят статистике, значит люди не верят власти.

Е.Ройзман: Со статистикой врать нельзя, потому что есть такое понятие: предупрежден – значит вооружен

Очень интересно сказала Голикова. Он говорит: «Да вы поймите, врачам невыгодно скрывать заражение коронавирусом, потому что больницы получают за каждого больного столько-то». Врачам невыгодно, а правительству выгодно.

И. Воробьева А почему правительству выгодно?

Е. Ройзман Потому что чем меньше, тем меньше надо на это денег тратить. Сейчас деньги, поверь мне, начнут считать все, потому что сейчас будут проблемы с бюджетом. Сейчас за первый квартал многого не досчитались по бюджету, по второму кварталу будет то же самое. Я думаю, что сейчас будут считать всё. Я думать, что будут с глав регионов спрашивать.

Потому что всё, что сейчас будет сделано неправильно, будут корректировать статистикой. Представь себе, обращение президента, который говорит: «Всё, начинаем поэтапный выход», и президент это говорит на самом пике, на самой высокой статистической точке заражения – 11 565. И вдруг после этого статистика начинает соответствовать, и начинается вот такой резкий спад. Ну все отметили, так не бывает, таких совпадений нет.

И на самом деле, всё можно понять, потому что самоизоляция в конце концов может привести к самоликвидации. Ну не может вся страна, не настолько богатая страна, чтоб долго просидеть. Не может страна и компенсировать по-настоящему. Старается не компенсировать власть. Ну тогда надо называть вещи своими именами и говорить, что люди, ну давайте тогда попробуем по шведской модели, давайте рискнем; у нас нет возможности дальше сидеть.

Но, обрати внимание, каждое действие власти – граждане понимают, что власть действует не в интересах власти, а в каких-то своих интересах, которые они зачастую не обозначают. В данном случае существуют достаточно внятные разборы, что выход из карантина торопили, потому что необходимо провести голосование по поправкам и поставить точку в обнулении сроков президента. Похоже на правду, потому что иначе эту торопливость сложно объяснить.

А если бы эта торопливость была связана только с экономикой, значит надо выходить, смотреть людям в глаза и честно, уважительно говорить: «Люди, мы, вся страна, попали вот в такую ситуацию. Нам надо из этой ситуации выходить. Предлагаем рискнуть, попробовать так. Берегитесь. Очень важно. Старайтесь на заболеть. Чтобы вдохнуть какую-то жизнь в экономику. Мы не тянем». Но никто же с этим не вышел. Поэтому нет доверия. И огромная проблема, что власть так относится к гражданам, граждане так относятся к власти. Нет доверительности и поэтому нет общих решений, за которые бы и граждане, и власть совместно отвечали. Я понятно, да, говорю?

И. Воробьева Да, понятно. Сейчас, прежде чем мы про голосование, про Конституцию поговорим, я бы хотела вернуться к Дагестану. Сегодня, действительно, было посвящено этой всей ситуации в Дагестане почти всё, по-моему, да, совещание с участием Владимира Путина, с участием муфтия Дагестана. И вот журналист Максим Шевченко обращает внимание на то, что в конце речи Путина выяснилось, что виноваты в высокой смертности сами дагестанцы – они поздно обращаются к врачам, занимаются самолечением.

Соответственно, Максим Шевченко задается вопросом: «Куда обращаться, когда ни врачей, ни медцентров нет там, где они раньше были? Какое самолечение, если цены на лекарства адские? КТ малодоступно, в больницах очереди». То есть кто-то написал это Путину. Зачем? Зачем каждый раз, когда мы говорим про катастрофу, – это не только Дагестана касается, плохо сидели на карантине, шашлыки виноваты, – почему всё время людей обвиняют?

Е. Ройзман Я тебе скажу, это вот некая незрелость, инфантильность власти – в любой ситуации искать, на кого переложить ответственность. На самом деле, это у чиновников у всех заложено – чем быстрее, чем удачнее, чем умнее ты переложишь ответственность, тем тебе будет полегче. Но здесь достаточно нелепо.

Надо понимать, что Дагестан – это одна из самых бедных республик. У них очень высокий уровень безработицы. У них действительно нет работы. И люди, особенно не в городах, в очень тяжелой ситуации находятся. Но в Дагестане первый звонок был, когда там в 12 квадратных метров набили несколько медсестер заболевших. И это показали все.

И. Воробьева Да. И не выпускали.

Е. Ройзман Слава богу, что показали. И вот в тот момент надо было, конечно, бить тревогу. А сейчас обращение врачей Дагестана, говорят: «Нас осталось совсем мало». То есть конечно надо помогать. Это наши граждане, это наша страна. Ну хотя бы сейчас все видят, что происходит. И власть уже, кстати, задекларировала, что Дагестану будут сейчас помогать отдельно в этой ситуации.

Но меня порадовал министр здравоохранения Дагестана, который в интервью блогеру просто назвал вещи своими именами, сказал, что порядка 13 000 зараженных, порядка 700 умерших. Это очень серьезные цифры. И когда кто-то потом начинает говорить: «На дык это пневмония внебольничная. От коронавируса умирают значительно меньше»… Вот сейчас внимательно, Голикова на весь мир говорит, что у нас самая низкая смертность от коронавируса. У нас действительно самая низкая. Но у нас самая высокая смертность от пневмонии.

И уже начинают говорить: «Слушайте, ну вы такие умные, у вас такая продвинутся, мощная медицина. Вы научились коронавирус? Может быть, вы теперь попробуете научиться еще лечить пневмонию? Как так, вы коронавирус лечить умеете, а пневмонию лечить разучились?». Любое вранье вылезает в конце концов. Все эти подтасовки все равно вылезают.

И. Воробьева А правильно ли я поняла наш разговор предыдущий по поводу статистику, что сейчас статистика подчиняется тому, что сказал президент, чтобы к 24-му июня, – по крайней мере такую дату называет главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов в качестве голосования по Конституции, – подогнать всё, чтобы можно было проголосовать? 24 июня – это уже через месяц с небольшим.

Е. Ройзман Через месяц с небольшим. Надо объявлять будет за месяц. То есть в ближайшие дни должны будут объявить. Я думаю, что полностью сейчас статистику будут… Вот есть концепция определенная. Статистику будут под это подгонять. Тем более, у нас за плечами советская школа, советская выучка умения работать со статистикой. И не удивимся ничему.

Но опять, обрати внимание, вот мы с тобой два нормальных, разных совершенно человека, тебя не удивляет, меня не удивляет, нас слушает сейчас куча умных людей, и их никого не удивляет, потому что это наша страна и мы понимаем всё. Но в ближайшее дни будет понятно, под что подгоняется.

И. Воробьева Ну ладно, мы, как говорит главный редактор «Эха Москвы» опять же Алексей Венедиктов, будем наблюдать. Но тут еще все равно вопрос про Конституцию. Как ты думаешь, люди пойдут голосовать, если назначить на 24-е июня, или они уже настолько натерпелись и к 24-му июня еще поймут, что всё плохо и с экономикой, и со всеми делами, и все-таки не успеют власти чего-нибудь позитивного сделать?

Е. Ройзман Мобилизовать. Да нет, на это, на самом деле, были выделены огромные деньги. Причем очень интересно, голосование предполагается вне избирательных участков, ну и так далее. Конечно, это мутная, это очень некрасивая история. Они пытаются создать такой плебисцит, чтобы во всем этом обнулении поставить какую-то жирную точку и развязать себе руки.

На самом деле, рейтинги власти сейчас низки как никогда и за последнее время они опустились еще ниже. Общей какой-то линии поведения нет, потому что накрыло всех. Непонятно. Заступаться за ту Конституцию? Ну, непонятно тоже. При той Конституции всё это стало возможно. Протестовать против этой Конституции? Может быть, имеет смысл просто игнорировать. Вот пока нет какой-то позиции. На мой взгляд, конечно, в этом участвовать нельзя. Но если появится какой-то шанс прост переломить ситуацию, конечно, надо на этот шанс ставить. Но пока у меня нет готовых решений.

Е.Ройзман: Рейтинги власти сейчас низки как никогда и за последнее время они опустились еще ниже

И. Воробьева Я как раз про готовые решения хотела спросить. Вот если бы ты принимал решение, то что бы вот сейчас можно было бы открыть, как ты считаешь? С точки зрения безопасности, разумеется. Вот что-то же можно уже открыть, где не скапливаются люди, как в «Красном и белом». Но хоть кому-то дать возможность работать.

Е. Ройзман Ну, я думаю, что маленькие салоны, где не больше 3-5 человек. Думаю, что парикмахерские уже имеет смысл открыть со всеми мерами предосторожности.

И. Воробьева Как? Это же прямой контакт человека. Там руками трогать надо, извините.

Е. Ройзман Смотри, я думаю, что прописать регламент обязательный, очень жесткий регламент. Ну да, ты права, я что-то тоже погорячился. Ирин, не могу я сейчас сказать. Я вот сейчас думаю. Передача закончится, я пойду, буду спокойно думать, что-нибудь придумаю. Но вот так вот на ходу ничего не приходит в голову.

Разговаривал с одним серьезным промышленником. Они работают. У них есть и в центральном офисе заболевшие, и у одного из серьезных руководителей секретарь заболел, через которого координация шла. Он говорит: «Ну у нас работает столько народу… Просто в отрасли вот здесь работает как минимум 150 000 человек. Если 150 000 человек работает, то мы еще даем работу минимум, получается, 400 000. Но если с семьями – 1 200 000. И понятно, что если мы закроемся, то просто закроется вся область». И вот такие бывают предприятия. И понятно, что таким системообразующим нельзя останавливаться. Плюс есть непрерывные циклы какие-то.

Очень сложная ситуация. И знаешь, вот что касается сейчас власти, я уже говорил, что сейчас как нарабатываются репутации, так и рушатся репутации. И вот эта вот и нерешительность, и излишнее рвение, конечно, до добра не доводит. Но знаешь, как сказал Остап в подобной истории: «Я человек завистливый, но тут завидовать нечему». Это ровно тот самый случай. Положение хуже губернаторского.

И. Воробьева А есть какие-то политики, которые, когда у нас всё это началось, в феврале, наверное, в марте, ладно, пусть будет в марте, вот за это время, за эти 2,5-3 месяца которые, на твой взгляд, наработали себе какой-то положительную репутацию? Потому что тех, кто наработал отрицательную, мы, в принципе, каждый день можем называть. А тут есть какие-то люди, которые прям вот нормально выступили?

Е. Ройзман Ирин, я думаю, что можно будет об этом говорить, когда всё закончится. Я вот сейчас очень внимательно смотрю. Иногда где-то по регионам смотрю. Когда всё закончится, можно будет об этом говорить.

Но еще раз скажу одну очень серьезную вещь. Люди, которых избирали и которые должны работать на тех, кто их избирал, они совсем в другой ситуации, не в той, в которой находятся назначенцы – назначенцы отвечают перед теми, кто назначил. Те, которых избирали, они на многие шаги даже пойти не могут.

Но здесь действительно очень сложная пограничная ситуация. Сидеть на карантине можно долго. Но в это время рушится экономика. С одной стороны, надо отпускать; с другой стороны, надо постараться не заболеть. Но об этом надо честно с людьми говорить, просто честно говорить с людьми, потому что предупрежден – значит вооружен. И я считаю, что сейчас каждый нормальный человек понимает, что на государство особо рассчитывать не приходится, у государства есть свои задачи, которые, вполне возможно, вообще не совпадают с задачами отдельно взятых людей и граждан. Поэтому каждый должен заботиться о себе, о своих близких, о своих друзьях. Сохранить свое здоровье, сохранить свой бизнес.

И. Воробьева А вот скажи, тут есть люди, которые нам пишут, что вот Костроме с такого-то момента работают парикмахерские, где-то пишут, что у нас тут вообще не закрывалось, где-то пишут, что уже открылось. Не кажется ли тебе, что вот в регионах руководителям регионов гораздо более, не знаю, страшно что ли, они пытаются втихую что-то открывать, потому что понимают, что у региона нет денег, чтобы платить людям, а если им не платить, если они будут голодать, то снесут довольно быстро всех?

Е. Ройзман Мало того, все понимают, что чтобы ничего не рухнуло и чтобы не взорвалось, надо открывать. А с другой стороны, если у тебя попрет смертность, тебя тоже по голове не погладят. И поэтому вот эти все сложные ситуации будут пытаться закрывать статистикой. Но через какое-то время всё станет понятно, потому что смертность можно записать из одной графы в другую, передвинуть, размазать по датам, но в целом по итогам года она все равно будет видна, где и что. И можно будет через какое-то время анализировать. Смертность-то все равно не спрячешь. Поэтому всё поймем и всё увидим. Ну конечно ситуация сложная у всех.

И. Воробьева Буквально 4 минуты у нас до конца первой части. Давай переходить к приему. С чем идут люди? Или всё то же самое – людям тяжело, нет денег?

Е. Ройзман Слушай, обращений, на самом деле, очень много. Но я понял еще одну вещь, что личный прием – это все равно человек, которому надо к тебе прийти, рассказать всё, излить душу, услышать какой-то совет, внятное действие, с человеком надо поделиться энергией. Ситуация очень сильно изменилась. Прием на удаленке – это совсем другая история. По количеству обращений – конечно, заваливают.

Е.Ройзман: Смертность можно передвинуть, размазать по датам, но по итогам года она будет видна

У меня одна интересная история по Екатеринбургу, которая уже получила федеральный резонанс. У нас есть УрГУПС (Университет путей и сообщения). Раньше он назывался Железнодорожный институт. И там недалеко был парк. Это не какой-то дикорастущий, это был реальный парк, который сажали старые железнодорожники 50 с лишним лет назад. Распланированный нормальный парк. Его взяли в декабре вырубили. Причем вырубили перед снегопадами – думали, снегом засыплет и всё будет нормально. И вырубили под строительство бассейна, что очень нужен бассейн.

И люди это увидели – вырубили хорошие деревья. А через парк, на самом деле, шла дорожка на Управление дороги, через него большой поток людей ходил. Там улица Колмогорова во дворах. Ну, много людей ходили через него. Этот парк знали. И бегали, и с детьми гуляли.

Ну и людей это возмутило. Через некоторое время люди вышли на субботник и высадили 47 деревьев, а потом еще 3. Высадили 50 деревьев, назвали в честь ветеранов-железнодорожников. Причем очень хорошо оградили, сделали. А через некоторое время вдруг кто-то увидел, что туда трактор заехал. Дак там прибежали и сразу собрались несколько сотен человек – думали, что кто-то деревья тронет.

И мэрия совершенно неожиданно… Им бы сказать: «Люди молодцы. Ну давайте компромисс какой-то найдем». Они вместо этого сказали, что давайте сейчас мы напишем заявление в ФСБ и в прокуратуру, потому что это экологический экстремизм. И людей это возмутило еще больше. Когда начали разбираться, транспортная прокуратура сделала предписание, потому что оказалось, что действительно деревья вырубили незаконно. Сделали предписание руководству университета. И вдруг выяснилось, что проекта бассейна даже нет еще. То есть просто так, зря вырубили парк.

Я знаю, что в Администрации Екатеринбурга достаточно разумных людей. Среди тех людей, которые сажали деревья, тоже есть разумные люди, как везде. Я думаю, что надо просто садиться и разговаривать. Но если там попытаются что-то сделать с деревьями, там возмутится весь район Заречный. То есть я с людьми разговаривал, настроение-то такое. Вот эта история со сквером не всех научила, к сожалению.

И. Воробьева Я бы сказала, наоборот, эта история со сквером научила других людей, что можно бороться за то, что ты не хочешь потерять.

Е. Ройзман Слушай, ну за скверы и парки точно в Екатеринбурге будут бороться, потому что это уже сложилась традиция. Еще раз повторю, в индустриальном городе ни одно дерево просто так трогать никогда нельзя, тем более вот так обижать и раздражать людей.

И. Воробьева То есть сейчас те деревья, которые высадили люди, они на месте, их никто не убрал, правильно я поняла?

Е. Ройзман Не убрал, но скандал начинается серьезный. Причем на стороне людей транспортная прокуратура, которая выяснила, что вырубили деревья незаконно. Люди их просто как бы восстановили. Но когда ты выходил сажать деревья со своими родителями, со своими детьми и внуками, к этому уже совсем другое отношение. И не дай бог кто-то это дерево тронет. Настроения-то у людей именно такие. А народу там живет много. И их поддержат. Поэтому здесь, конечно, если город что-то хочет, то здесь надо просто начинать с людьми разговаривать.

И. Воробьева Хотелось бы, чтобы так и было. Я напомню, что это программа личный прием с Евгением Ройзманом. Мы буквально ненадолго прервемся сейчас на краткие новости и совсем небольшую рекламу. Потом продолжим программу. И ваши вопросы Евгению Ройзману вы можете задавать в чате, например.

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

И. Воробьева 21 час 34 минуты в столице, 23:34 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. По традиции идет из двух студий. Мы продолжаем. И вопрос про статистику, про которую мы уже говорили в первой части программы, тут чуть позже прилетел уже. Люди интересуются. Окей, если мы не верим, условно говоря, статистике, мы же не можем никак это проверить. Все цифры, которые идут, они идут из официальных источников. Никак по-другому это проверить нельзя. Вот что делать в этой ситуации, если, например, нет доверия, но и проверить тоже никак нельзя, потому что в этом смысле государство – монополист этой информации?

Е. Ройзман Ирин, я всё понимаю, государство – монополист. Но возникают вопросы. Еще раз, московская медицина – совершенно иной уровень, чем в целом по стране – 2,4% от заразившихся умерли, а в остальной стране – 0,2% от заразившихся умерли. Мы же понимаем, что так быть не может. Следовательно, статистика занижает откровенно цифры. В Москве невозможно занижать, а в регионах, видимо, занижать возможно. Можно сквозные такие проверки. Сам можешь сидеть работать из открытых источников и находить.

Но самый интересный случай произошел сегодня, когда вот в Сибири – в Хакасии, в Омске, в Иркутской области – федеральные штабы дают одну цифру, а местные власти дают совсем другую цифру, которая выше, чем у федеральных штабов, и расходятся в разы. И такого всё больше. Ну, можете посмотреть – Хакасия, Иркутск и Омск. Три позиции, допустим. Поэтому вопросов всё больше.

Но я хотел еще сейчас одну вещь просто уточнить. Я очень рад, что я на память помню эти цифры. У нас по «Красному и белому» ситуация чем интересна. Я, оказывается, их правильно привел на память. 232 человека протестировали. Из 232-х 136 оказалось зараженных. Но всего у них работает 834 человека. И вот сейчас будут тестировать 834 человека. И сколько это даст прирост мы пока не знаем. Но вот просто я по «Красному и белому», потому что это действительно источники такие.

Но ты меня спросила, что бы я открыл. Я знаешь, что подумал – плановую медицину. Плановую медицину, потому что это необходимо. Со всеми предосторожностями, обеспечить врачей всеми средствами защиты. Просто уже пришло время потому что. И сердечников достаточно, и онкобольных достаточно. У нас, кстати, 4 отделения в онкоцентре закрыли и, видимо, закроют еще 2 из-за коронавируса. То есть это удар сильный, на самом деле.

И. Воробьева Ну, часть все-таки работает, я подозреваю. Но действительно это огромная проблема, о ней очень много говорилось. И хотелось бы в этом смысле, чтобы у людей была возможность обратиться за медицинской помощью. При этом ведь тоже тут надо понимать, что многие не обращаются за медицинской помощью до предела, потому что все боятся подхватить коронавирус именно в медицинском учреждении.

Е. Ройзман Слушай, на самом деле так. И люди лишний раз стараются никуда не ходить. И думаю, что правильно делают. Но существуют ситуации неотложные. У меня ситуация трагикомическая одна. У мужика огромные проблемы – ему надо физиотерапию, массаж делать. Больницы все закрыта. Ну и в частной клинике договорились с массажем. Во время массажа сломали бедро.

И. Воробьева О, боже.

Е. Ройзман Нормально, да? Ну представляешь? То есть таких ситуаций уже… Ну, это, видимо, не единственная ситуация. Поэтому, конечно, чем быстрее плановая медицина начнет в полном объеме работе, тем, конечно, лучше.

И. Воробьева Когда мы слышим о том, что в Московской области очень много заразившихся, заболевших медработников, в Санкт-Петербурге вот сейчас достигло 2 500 число заразившихся медработников, мы здесь говорим о чьей вине – властях, которые не обеспечили СИЗами, или о беспечности самих медработников? Или вообще об этом не стоит говорить, нужно просто помогать этим людям и лечить, и лечить, и лечить?

Е.Ройзман: Чем быстрее плановая медицина начнет в полном объеме работе, тем, конечно, лучше

Е. Ройзман Ирин, я считаю, что изначально, конечно, это виноваты власти, виноват Минздрав, что врачи, которые были на передовой, не были обеспечены. И надо отдать должное частникам. У нас, в частности, этим занимается «РМК» в полную силу, пытается обеспечить всех врачей костюмами инфекциониста, перчатками и так далее. Просто я слежу за этой ситуацией. У нас это более-менее.

У нас также «РМК» поставили линию по маскам в Челябинск. И, видимо, сейчас запустят здесь линию, будут бесплатно раздавать. Частники очень многие своим медикам помогают по всей стране. То есть люди вкладывают деньги, покупают для своих медиков, привозят, не афишируют лишний раз. Ну и к медикам, кто всерьез работает, отношение очень доброе.

Я на контакте со скорой помощью со многими. Они на передовой действительно. Им тоже не хватает. Причем, знаешь, очень интересно, когда идешь по официальной линии, выходишь на официальных лиц, говорят: «Там всё есть, там всё есть, там всё есть, туда отправили», а когда разговариваешь с главврачами, тебе приватно говорят: «Этого нет, этого нет, этого нет». Они, допустим, знают, что ты не вынесешь. Очень боятся, что кто-то вслух об этом скажет. Все боятся главврачи.

Ну действительно, они люди подневольные. Но частным образом они пытаются решать все проблемы свои, в общем-то, за что им тоже спасибо. Но на будущее, я считаю, если, не дай бог, что-то подобное сложится, в первую очередь надо защищать врачей и тех, кто работает непосредственно.

И к тому, что ты сказала, один очень интересный момент. У меня есть обращение. Его подписало куча народу. Выглядит оно так. Они говорят: «Вот смотрите, врачам по 80 000 будут доплачивать, медсестрам – по 50 000, младшему персоналу и скорой помощи – по 25 000. А вот наши мужья – технари. Они обслуживают все эти ИВЛы. Они обслуживают всё полностью. Они работают в красной зоне, занимаются техническим обслуживанием, а им что-то ни почета, ни рукопожатия, ни благодарственного письма и никаких выплат. Как так? Это нечестно». И вот тоже такой момент. Я помогу им то письмо отправить, чтобы оно пошло везде, и чтобы его все журналисты увидели.

Но я хочу сказать одну вещь как человек опытный и давно занимающийся приемом граждан. У меня постоянно шли люди, которые в 57-м году занимались ликвидацией аварии на «Маяке». Они занимались в 57-м году. Они совсем старенькие шли, говорят: «Вот нам выплаты были какие-то положены. Нам не дали». Потом шли люди, которые здесь в Екатеринбурге боролись с сибирской язвой. Потом шли потоком ликвидаторы с Чернобыля, то есть добивались положенного. И многие-многие другие. Там афганцы добивались квартир.

Эта история на десятилетия. Потом будут люди ходить говорить: «А вот было постановление правительства. Нам положено. Почему нам не дали?». Мы свою страну знаем. История на десятилетия.

И. Воробьева Как грустно звучит, Женя. Так позорно.

Е. Ройзман Ну, не очень здорово, согласен.

И. Воробьева Но про людей, которые работают с медицинской техникой внутри красной зоны – это, кстати, да, большой вопрос. В смысле здесь нет вопроса. Это тема, которая должна обязательно прозвучать. Чуть-чуть возвращаясь назад, потому что слушатели несколько удивлены (я, в принципе, тоже), а можно вернуться к мужчине, которому делали массаж и сломали бедро? Точно бедро? Не ребро? Бедро – это очень прочная кость.

Е. Ройзман Нет, бедро. Не ребро, бедро.

И. Воробьева Каким образом ему могли сломать бедро?

Е. Ройзман Слушай, я думаю, что как-то вот так вот. Как-то навалились и сломали. Это реально в частной клинике, потому что у него не было возможности, доступа к нормальным своим врачам. И вот им надо было. То есть вот с этим и обратились. Я потом подробности расскажу.

И. Воробьева Ужасно. Ладно. Я на всякий случай решила уточнить, потом что все несколько удивились. Давай про прием еще расскажем. С чем идут люди? Что просят? В чем помочь?

Е. Ройзман Смотри, очень интересная ситуация у нас. Расселяют дом. Там Гражданская, Печерская. За Управлением дороги. Хороший 5-этажный дом. Расселили весь дом. Осталось 3 квартиры. Расселяет фирма строительная «Брусника». А надо понимать, что любое такое расселение – по закону метр в метр дают. Хотя, с одной стороны, вот если я живу, никого не трогаю, мало ли кому понадобилось что-то строить на месте моего дома. Я не собирался никуда переезжать. Я вот здесь живу. Ну, я готов переехать, если учтут какие-то мои пожелания, если решат какие-то мои проблемы. А застройщики зачастую не пролазят, и они пытаются минимизировать максимально.

А с другой стороны, вот представь себе, полнометражная квартира в 5-этажном доме. Люди там прожили 30-40 лет, никуда оттуда не хотят. У них рядом школа, рядом магазины. А куда-то переезжать… Ну, знаешь же, один переезд двум пожарам равен. То есть там ремонт надо делать, там заново прижиться. А им дают впритирку. И они начинают упираться. С одной стороны, я полностью на их стороне. Конечно, надо упираться и требовать по максимуму.

С другой стороны, закон на стороне застройщика и сила на стороне застройщика. В конце концов скажут: «Ну, хорошо. Ну не хочешь, там осталась одна квартира в доме, дом руинируют полностью, и ты просто оттуда сбежишь». Они все квартиры выкупили, всех расселили, в доме остается одна квартира. Ну, где-то протечка, где-то пожар. Обычная история. И вот здесь очень тонко надо эту грань чувствовать.

И ко мне раньше люди приходили. Я многих застройщиков знал лично, я мог позвонить, кого-то попросить, кого-то настыдить, кому-то сказать, что это несправедливо, мы за него войдем в войну или договаривайтесь, или уже всерьез через суды пойдем.

Ну и вот такая вот история. Хотя «Брусника» как-то более-менее всегда расселяла, с уважением к людям. Ну, посмотрим, как будет. Будем следить за ситуацией.

И. Воробьева Прости, я просто хотела уточнить. То есть везде самоизоляция, а людей расселяют?

Е. Ройзман Нет, стройки начались где-то. Причем у застройщиков ситуация такая. Им легче любыми силами закончить, чем уходить в долгострой, потому что они не могут обслуживать кредиты. У них ситуация тяжелая у всех. Стройки идут.

Слушай, очень серьезную, принципиальную вещь сейчас проговорю. Ты сталкивалась так же, как и я – дети со спинальной мышечной атрофией. Это одна из самых серьезных проблем по детям. Таких детей у нас в стране больше 900. Существует два вида лекарств. Первое лекарство, которое ставят один раз и на всю жизнь – это лекарство «Золгенсма». Ставят в Колумбийской клинике. Стоит это 2,4 млн долларов. Но сейчас появилась клиника-конкурент, которая на 100 тысяч цену скинула.

Таких детей… Мы принимали там участие. Я знаю двух. Первый – из Тюмени. Две девочки – Аня Новожилова и Лиза Краюхина – из Екатеринбурга. То, что Лисин помог. Молодец, просто низкий поклон. И еще один ребенок. Вот четыре ребенка я знаю. А остальные рассчитывают только на «Спинразу». «Спинраза» – это лекарство, сертифицированное в России. Но «Спинразу» надо ставить там кому-то два раза в год, кому-то – три раза в год. А цены там – по 40 млн.

И люди собирали деньги на «Золгенсма». Шансов не так много. Ну там представляешь, сколько надо собирать денег (там около 200 млн на сегодняшний день). И вдруг у людей разом прекратились поступления, потому что кризис-то серьезный, денег нет. Разом прекратились поступления.

И я пишу в Инстаграме любой текстик, и у меня обрушивается спам. Самые разные люди пишут: «Смотрите, у нас Варюша. Ей осталось всего 4 месяца. Если не успеем, то ребенок умрет», потом: «Помогите Владику (а Владик вообще из Минска)», тут же: «Помогите Арине». И просто заваливают.

И очень интересный технический такой момент. Вот деньги можно собрать серьезные, когда ты собираешь одному ребенку. Если одновременно с одним сбором ты объявляешь другой, ты обнуляешь шансы первого ребенка и не соберешь второму. И я пытаюсь до людей достучаться, а они говорят: «Да вы поймите, это наш ребенок, он умирает на наших глазах. И вы нас обвиняете, что мы пошли по головам. Но мы не можем по-другому. Мы должны что-то сделать для своего ребенка».

Я вот сейчас говорю, а у меня мурашки по коже. Люди уже просто перестают соображать, потому что это касается жизни их детей. И я хочу сейчас – передачу многие слушают – запомните все, есть фонд «Семьи СМА», есть Ольга Германенко. Наберите, нагуглите. Первые ваши действия – идите в суд, подавайте в суд на свой местный Минздрав. Если у вас будет решение суда, обращайтесь в фонд, помогут, юристы включатся, помогут обязать местный Минздрав. У страны хватит денег для этих детей.

Но надо понимать, что один укол вот этот американский «Золгенсма» через 3, через 4, через 5 лет он оказывается дешевле, чем постоянно ставить «Спинразу», и надежней. Но у нас просто «Золгенсма» не сертифицирован. Поэтому не бойтесь судиться. Выходите на меня. Я вас направлю на этот фонд. Выходите на «Новую газету», на Дмитрия Муратова – они этим занимаются постоянно. Запомните, Ольга Германенко, «Семьи СМА».

Боритесь. Выходите в суды. Через суды можно добиться. И уже результатов достаточно. Боритесь за своих детей так. Не надо спамить, не надо забивать. Точечно старайтесь через суды, через Минздрав. Это получается. Это возможно.

И. Воробьева Я вынуждена здесь добавить несколько слов. Я не специалист и не врач, но довольно много прочитала по этому поводу. Есть специалисты, которые говорят, что вот это лекарство, которое нужно колоть один раз («Золгенсма»), проблема в том, что его далеко не всем детям можно.

Е. Ройзман Да, конечно.

И. Воробьева Вкалывают там только до определенного возраста и только при определенном течении этого заболевания. К сожалению, не всем детям можно помочь с помощью одного «волшебного» укола. Это первое.

Второе. Я бы обратила внимание, как бы подтверждая слова Евгения, на «Особое мнение» Дмитрия Муратова, которое было в пятницу, который рассказывал про эти суды, как родители идут в суды, что там происходит дальше и как «Новая газета», и целая команда людей борются за то, чтобы в федеральное законодательство было внесено, что такие дети и люди с орфанными, то есть редкими, заболеваниями обязаны лечиться засчет бюджетных средств. И сейчас там «Спинразу», например, обязаны, но не делают. Значит, надо идти в суд.

Е.Ройзман: Один укол американский «Золгенсма» через 3, 4, 5 лет оказывается дешевле, чем постоянно ставить «Спинразу»

То есть это вечная, к сожалению, такая борьба с государством за жизнь и здоровье своего ребенка. В семье и так трагедия, а тут приходится еще и бороться с государством, с которым бороться довольно сложно.

Е. Ройзман Ирин, очень важный еще момент. Значит, для всех родителей, если что, передайте, есть еще один адресат – Совет Федерации, Инна Святенко (это председатель Комитета по здравоохранению Совета Федерации). Можно туда направлять. Пишите на Администрацию президента, пишите на Совет Федерации в Комитет по здравоохранению. Сейчас этот Комитет, Инна Святенко этим занимается. Там целая команда собралась. Пробуйте, боритесь. Всё, что будет от нас зависеть, тоже будем стараться помогать.

И. Воробьева Тут нам напоминают, что Муратов в том числе говорил, что есть даже решения судов, по-моему, в регионах в пользу родителей, которые выиграли эти суды.

Е. Ройзман Да-да, достаточно.

И. Воробьева Но государство не исполняет решения этих судов. Вот в чем еще проблема.

Е. Ройзман Смотри, из 24 судов 17 выиграны, а остальные – в процессе. Неисполнение решений судов – это сразу же прокуратура. Это через прокуратуру надо передавливать. Через прокуратуру и через СМИ.

И. Воробьева Есть еще несколько минут на истории с приема. Спрашивают, что там и как.

Е. Ройзман Слушай, ну у нас одна из историй с приема, по которой сейчас, вроде бы, собирается в суд подавать местный Горздрав, вот что я, на самом деле, не особо верю, потому что это нелепо. Мужика положили с диабетом. Ну, у него там куча сопутствующих было. Из одной больницы перевели в другую – там карантин. В конце концов перевели в сороковую, и она там умер. И им сразу же в дверь бумагу засунула похоронная компания, что вы должны прийти туда-то, ваш муж умер, внести столько-то денег. Ну и они уже там написали, что он умер от коронавируса.

Женщина эта сама ходила в морг. Тело не отдавали очень долго. Она разговаривала, она пыталась его опознать. Ее не опознание не пустили. Ей открытым текстом сказали, что он умер от коронавируса, вам не положено прощаться и так далее. 28 дней не хоронили. Вот его похоронили, по-моему, только сегодня. И это прозвучало у нас 2 или 3 передачи назад.

И. Воробьева Да, было, я помню.

Е. Ройзман Я об этой истории рассказал. Началось возмущение. Мы на всякий случай еще раз нашли эту женщину, поговорили с ней, выяснили вообще все обстоятельства, перефотографировали документы. Ну, мы рассказали как есть, как это произошло, как человек на приеме рассказал. И эта ситуация получила вот такое продолжение. И почему-то они подали в суд, у них адресат – «Эхо Москвы» здесь в Екатеринбурге, хотя историю эту озвучивал я. Но я-то что, я ж человек простой – вот пришли с той историей, я ее рассказал как есть.

Мало того, она получила продолжение. Выяснились некоторые странные обстоятельства, что похоронная контора получала информацию непосредственно и узнавала вплоть до диагноза. И там куча вопросов. И если это дойдет до суда, то уже здесь несколько юристов, которые готовы включиться в процесс. И уже начали разминаться, потому что ситуация интересная.

И. Воробьева Подожди, а в суд-то подали или нет? И кто заявитель?

Е. Ройзман Они то ли подали, то ли не подали. Но сегодня в СМИ пошло, что все-таки подали в суд. Но на что они подали в суд непонятно. На кого подали в суд тоже непонятно. Но ситуация такая, что если сейчас начать в ней всерьез разбираться, то там можно потянуть за ниточку и вытащить за хобот огромного слона. И я думаю, что если так дело пойдет, то это и произойдет. Ну, посмотрим.

И. Воробьева Но хотелось бы обратить внимание тех, кто хочет подать в суд, что эта информация прозвучала не только в эфире «Эха Екатеринбурга», это прозвучало в эфире и федерального «Эха». Насколько мне известно, та программа транслировалась, как и все программы с Евгением Ройзманом, на все регионы нашей страны, где принимают радиостанцию «Эхо Москвы».

Е. Ройзман Да. Мало того, нашлись уже журналисты, которые нашли родственников погибшего. Ну и уже появились материалы. И эта история сейчас будет развиваться.

И. Воробьева Да, интересная история. Я ее помню. Ну, что называется, будем ждать, будет ли какое-то обращение официальное, с которым можно будет работать, что называется. Давай еще. Есть время. С чем приходили люди? Потому что в основном, если я правильно понимаю… Нет, даже не так. Я неправильно понимаю, потому что я не знаю, с чем идут люди, кроме того, что самоизоляция, весь бизнес убили, ничего не происходит, не на что есть и неоткуда брать деньги.

Е. Ройзман Смотри, на самом деле, спад активности как деловой, так и такой…хотел сказать «кляузной активности», но это, наверное, неправильно было бы сказать…ну, такой конфронтационной. Я думаю, что это потом начнется всерьез. Но у меня несколько обращений по наркотикам. И последнее было такое непростое. Я потратил много времени на это. Разговаривал с парнем, которого папа привел. Очень интересная ситуация. Начал употреблять там с 14 лет. И говорит: «Понимаете, у меня все знакомые вокруг. Все, кого я знаю, все парни, у меня знакомые вокруг».

То есть ситуация действительно тревожная. И я в прошлой передаче отмечал, мало того, что реклама наркотиков по центру везде, везде реклама наркоторговли. И я с ним проговорил это. Ну и он мне говорит: «Понимаете, нанесение вот этих трафаретов – это такой вход в профессию. То есть если у меня нет денег закупить, мне предлагают, и я отрабатываю вот таким способом». То есть это затягивание в наркоторговлю огромного количества народу. И это та ситуация, где бороться можно. Но для этого надо просто работать. Надо, чтобы органы были неполитизированные, не бегали там за сотрудниками «ФБК», не перекрывали счета их родственникам, а занимались немножечко другим.

Но вот я уже говорил, мы сейчас сделаем юридическую экспертизу, насколько возможно по этим надписям возбуждать дела на пропаганду наркотиков и на вовлечение в наркоторговлю, вовлечение в употребление наркотиков. И попробуем зацепиться. Я найду, кто сможет эту тему отработать. Ну и сам поучаствую.

И. Воробьева Это история, которая возвращает нас к парню, который там закрашивал, я помню, в Екатеринбурге все эти надписи. Как у него дела?

Е. Ройзман Ирин, о нем появился хороший, дельный материал, после чего ему запретили родители этим заниматься.

И. Воробьева Ой-ёй.

Е. Ройзман Да.

И. Воробьева Ну, родителей можно понять, согласись.

Е. Ройзман Не знаю, можно понять или не можно. Для меня это очень большое разочарование. То есть парень хотел сделать себе политическую карьеру. И это был его первый честный шаг на пути будущей политической карьеры. В результате родители его осадили. Ну, не знаю.

И. Воробьева Извини, но давай поставим себя на место родителей. Одно дело, когда человек публично об этом не пишет и что-то там закрашивает на свой страх и риск. Другое дело, когда про него написали, его там имя упомянули, там фотографию наверняка повесили. Это же мишень для тех, кто эти надписи размещает. Конечно, родители волнуются.

Е. Ройзман Послушай, во-первых, они не консолидированы. Раз. Во-вторых, как только ты выходишь в СМИ, как только ты показываешь лицо свое, у тебя появляются и сторонники, и последователи. Но здесь надо именно это суметь поднять, вытащить и так далее. Он правильно сделал. Это был для него первый шаг. Родителей тоже можно понять. Они тоже правильно сделали. Но, может, когда-нибудь наберется сил, вышагнет с чем-нибудь другим. Взрослым тоже страшно. Понятно.

То есть если ты хочешь идти вперед, тебе придется идти вперед. И если ты выдвинешься вперед, ты будешь, конечно, привлекать и громы, и молнии, и всё остальное, и зависть. Если ты собираешься, то ты должен быть как-то к этому готов. Ну понятно, что первая мысль, что Гайдар там в 16 лет полком командовал.

И. Воробьева Скажи, есть ли какая-нибудь короткая хорошая история с прием, которую ты можешь рассказать, просто чтобы ну хоть немного разбавить какую-то всеобщую хтонь?

Е. Ройзман Слушай, на самом деле, хороших историй много. И хороших людей вокруг полно. У нас вон поехали поздравлять ветеранов. Там женщина, 98 лет, 700 человек раненых вытащила с поля боя. Там парни, бизнес которых мы поддержали в свое время, собрали посылки. И у нас Лейла поехала развезла по этим тетушкам, которые просто счастливы были и не ждали, что кто-то приедет и их поздравит, и их помнят.

Ну конечно это приятные такие вещи. Да много, на самом деле. Понимаешь, вот в связи с этой ситуацией я вдруг обнаружил, что люди, которых считали жесткими, такими бездушными олигархами, промышленниками, вдруг вваливают сумасшедшие деньги, никому об этом не объявляя, и говорят: «Ну что сейчас деньги жалеть? Это война». Вдруг обнаружил такие вещи. Вдруг увидел ситуации, где люди готовы делиться последним. Женщина-инвалид, которая практически не ходит, начала шить эти маски и раздавать просто людям. Ну и много такого. На самом деле, люди гораздо лучше, чем принято о них думать.

И. Воробьева То есть все-таки можно сказать, что хотя бы часть людей консолидировалась в борьбе против одного единого зла, скажем так?

Е. Ройзман Скажем так, есть люди, которые не поддерживают правительство, но которые любят свою страну. И каждый на своем месте для своей страны что-то пытается сделать. И таких людей много. И, Ирина, я еще раз скажу – просто я тебя старше, можешь мне здесь поверить – хороших людей гораздо больше, чем плохих.

И. Воробьева Я тебе верю и совершенно поддерживаю, потому что я тоже так считаю. Полминуты до конца эфира. Твои полминуты на завершение.

Е. Ройзман Смотрите, кому будет интересно, чем занимаемся, сайт Фонда Ройзмана найдете, откроете. Если что, участвуйте с нами. Самая главная задача на сегодняшний день – не заболеть самим, на заразить своих старших, помогать своим друзьям, своим близким, остаться на ногах, не разориться. Когда-то все это все равно закончится. Переживем. И в конце концов все равно все будет хорошо. Всем добра и удачи.

И. Воробьева Мне кажется, эти понедельники созданы для фразы, что в конце концов все будет хорошо. Спасибо большое. Это была программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Увидимся через неделю.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире