'Вопросы к интервью

И. Воробьева 21 час и 7 минут в Москве, 23:07 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. По традиции идет из двух студий, из двух городов. В студии «Эха Москвы» я, Ирина Воробьева, в студии «Эха Екатеринбурга» Евгений Ройзман. Женя, добрый вечер!

Е. Ройзман Всем привет!

И. Воробьева Ну выбирай – начнем с коронавируса или с Конституции?

Е. Ройзман Слушай, ну давай, поехали, давай будем разговаривать по основным темам.

И. Воробьева Ну тогда давай с коронавируса начнем, потому что очень много новостей. Конечно, за неделю с того момента, как мы были последний раз в эфире, очень много меняется, особенно в Москве меняется, да и во всем мире меняется. Как ты оцениваешь ситуацию? И что у вас происходит в Екатеринбурге?

Е. Ройзман В Екатеринбурге происходит непонятно что. У меня сегодня человек из Роспотребнадзора говорит: «Всё, первый точно вирус, точно случай подтвержденный. Женщину везут из аэропорта в 40-ю больницу. Всё, подтвержденный коронавирус. Но, — говорит, — фамилию запретили говорить, упоминать запретили. Я так тебе для понимания». И, на самом деле, я понимаю, я вижу, что что-то происходит. Все равно слухи просачиваются. Но тестирования до сих пор нет никакого.

И врачи придерживаются такой позиции. Когда люди хотят протестироваться, у них там температура, хотят понимать, что с ними происходит, им говорят: «Нет, показаний нет. Пока не сказали, что коронавирус, тестироваться не надо». Но а когда скажут, тогда вроде и тестироваться незачем.

Но у нас начинают предприниматься серьезные меры. У нас с завтрашнего дня школы, детские сады все выходят на карантин, вузы закрываются. Но я хочу сказать, что для России, для Екатеринбурга карантин такой, как в Швейцарии, в Италии, в Германии, у нас так не получится. По той причине, что у нас 23 населения закредитованы. У большинства людей денег до завтра осталось. И у них нет возможности 2-3 недели сидеть дома, потому что надо работать, надо платить за квартиру. Никто не объявляет налоговые каникулы.

Наоборот, сказано, что госкорпорациям помогут, а малый и средний бизнес должен сам выкарабкиваться. Сейчас разговаривал с девчонкой в парикмахерской. Она говорит: «Я буду до последнего клиента. Мне детей надо кормить, мне надо платить аренду». Всем, кому надо платить аренду, им же не сказали, что «знаете что, спокойно уходите на карантин, государство вам поможет».

С парнем разговаривал. Владелец спортзала. Хороший спортзал. Он говорит: «Я буду работать. Если меня насильно не закроют, я буду работать, потому что я закредитован, я не могу останавливать этот процесс. И очень многие так думают. И такая непростая ситуация.

Е.Ройзман: Для России, для Екатеринбурга карантин такой, как в Швейцарии, в Италии, в Германии, у нас не получится

И. Воробьева Возвращаясь к теме с пациентами. То есть официально в Екатеринбурге пока нет ни одного случая коронавируса подтвержденного?

Е. Ройзман Слушай, на самом деле, я понимаю, что есть точно, потому что в полуторамиллионном городе, который открытый, очень много народу ездит, не может не быть. Вон в миллионной Эстонии там 40 человек. Там миллион жителей, у нас полтора миллиона. По моим ощущениям, ситуация начинает напоминать Чернобыль 1986-го года. Говорить не будут, информацию скрывают. С сайта Роспотребнадзора убрали. Но паники нет. Люди всё понимают. Я вот посмотрел, очень разумные люди, начинают беречься. Но что значит «начинают беречься»? Я видел – троллейбусы полные, общественный транспорт полный.

И. Воробьева Да. И по поводу малого и среднего бизнеса действительно вопросов очень много. Но как ты думаешь, будет правительство что-то с этим делать или нет? Потому что это же очевидно, что людям надо помочь сейчас.

Е. Ройзман Смотри, если по-человечески, конечно, обязаны поддержать людей, потому что у многих кредиты, у многих ипотека. Конечно, надо объявлять налоговые каникулы. Но обрати внимание, несколько банков подняли процент, подняли ставку, причем в одностороннем порядке, в уведомительном порядке людям сказали, что поднимают ставки по кредитам. Это в тот момент, когда в мире все опускают. То есть тоже ситуация такая.

С другой стороны, у них ситуация тяжелейшая тоже в связи с тем, что меняется ситуация в связи с тем, что нефть подешевела в силу определенных наших же действий. Поэтому очень много факторов сошлось воедино. И в данном случае, на мой взгляд, плюс у страны большой, что низкая плотность населения. Вот это реально большой плюс. Это может где-то сыграть свою хорошую роль. Ну, посмотрим.

И. Воробьева В Москве, например, обсуждают, поскольку у нас введено много разных всяких мер уже, конечно, обсуждают режим ЧС, закрытие метро, общественного транспорта, вообще закрытие города. В случае если в Екатеринбурге будет необходимо закрыть общественный транспорт, город встанет в коллапс?

Е. Ройзман Город встанет. Потому что, еще раз говорю, большая половина людей, которые здесь живут, у них денег до завтра. Вот нельзя питать иллюзий. Все равно людям надо будет что-то придумывать, зарабатывать, как-то прокормить себя и детей. Если бы всем сейчас сказали, что «люди, давайте, несколько месяцев можно не платить за квартиру, мы там скомпенсируем управляющим компаниям» – это был бы понятный ход. Но такого не сделает никто. У городов денег-то нет. У городов нет вообще ни денег, ни самостоятельности, ни инициативы. Деньги-то все на федеральном уровне. Там никто не разбежался городам давать.

И. Воробьева Как говорит главный редактор «Эха Москвы», будем наблюдать, что называется, как дальше будет развиваться ситуация. Личный прием был?

Е. Ройзман Слушай, прием был. Прием был такой серьезный. Расскажу. Но давай несколько слов…

И. Воробьева Нет-нет, я, просто, хотела спросить, именно был или нет.

Е. Ройзман Да, конечно.

И. Воробьева Потому что с точки зрения сбора людей это тоже…

Е. Ройзман Слушай, понятно, что я после каждого человека хожу мою руки. То есть это обязательно. Всех предупреждаю, стараюсь держать расстояние. Мало того, мы не будем отменять личный прием. Мы немножко по-другому сделаем – мы сейчас возьмем несколько телефонных номеров дополнительно, будем вести по телефону и в особо серьезных случаях один на один уже договариваться встречаться. То есть очереди не будет. По-другому сделаем. Прием вообще отменять не можем, потому что люди идут с очень серьезными проблемами, и все равно надо помогать.

И. Воробьева К приему вернемся. Давай поговорим про Конституцию. Тоже опять же вот неделя прошла. Еще в понедельник на прошлой неделе не было известно о том, что Валентина Терешкова внесет ту самую поправку про обнуление сроков. Но вот уже неделя прошла и сегодня уже все случилось, собственно – парламенты приняли, Конституционный суд сказал: «Все нормально».

Е. Ройзман На самом деле, это такая затянувшаяся импровизация. Я внимательно следил за процессом. Меня поразило, что это заседание Думы смотрят 11 тысяч человек. В России журналистов больше. То есть страна не проявила к этому никакого интереса. Но что это была импровизация – это совершенно точно. Причем мне показалось интересно – депутатов сколько-то взяли на излом, подвесили, что роспуск Думы. Роспуск – для депутатов это история серьезная. И они висели под этим роспуском, пока не пошла вот эта поправка. То есть интересно очень сложилось. На мой взгляд, это был такой демонстративный шантаж.

Ну и конечно то, что Терешкова озвучила. Понятно, что ее фамилию вписали в последний момент от руки в эту поправку. То, что она озвучила… Ну, я скажу, что, в общем-то, человек мог закончить свою жизнь достойно как первая женщина-космонавт, а сейчас совершенно иное отношение – как к человеку, который совершенно невынужденно лишил будущего следующее поколение. И, конечно, то, что ты космонавт – это не дает тебе права быть подлецом. И поэтому когда люди стали высказывать свое мнение…

А как ты хотела, чтоб тебе за это почетную грамоту дали? И эти сказки о том, что «меня люди просили» – ну это выглядит смешно, нелепо. Это видно, что вообще неправда. А когда рассказы, что «мне пишут письма», ну слушай, мы знаем, что такое «Почта России». Ну, знаешь, «здравствуй, милый дедушка, Константин Макарович». Ну кому она это рассказывает?

Ну а что касается заслуг как космонавта, я считаю, что у Белки и Стрелки было больше заслуг. И там же в Думе сидит Савицкая, потомственный летчик-испытатель, которая выходила первая в мире в открытый космос, которая дважды Герой, так она голосовала против пенсионной реформы, и она не поддержала конституционный переворот. Почему я говорю «конституционный переворот»?

Я считаю, что то, что произошло, подпадает под Уголовный кодекс Российской Федерации, статья 278-я, незаконный захват власти или незаконное удержание власти. От 12 до 20 лет. То есть я это вижу так. Ну, думаю, что юристы скажут свое слово. Вот.

И. Воробьева Ну подожди, мы же понимаем, что если бы эту поправку не внесла Валентина Терешкова, то ее внес бы кто-нибудь другой.

Е. Ройзман Слушай, понятно, что всех нас учили. Но кто тебя заставлял быть первым учеником? Вот представь себе, тебе 83 года, у тебя есть в жизни всё, ты Герой Советского Союза. У тебя уже есть место на Новодевичьем кладбище, хоть сейчас ложись. Такой замечательный некролог, и вдруг самому себе взять вот тако вот под занавес испортить. А Лукин? Ну для меня это просто удар, потому что к человеку относились как к порядочному. На что они променяли?

Когда говорят, что Терешкова – ну просто у нее чисто возрастное; ну деньги получать – у нее не возрастное, нормально. Ну зарабатывать по миллиону в месяц, иметь недвижимости, контракты и так далее. То есть она совершенно осознанно знала, что делать. Я считаю, точно так же совершенно осознанно Лукин за свои позиции такое голосование. И я не понимаю, что может помешать человеку на девятом десятке оставаться самим собой. Поэтому когда в их адрес начинаются какие-то нелестные высказывания, ну а как хотели-то?

И. Воробьева Да, с Владимиром Лукиным история, которая меня тоже довольно сильно поразила. Мы сейчас буквально на полминутки прервемся на рекламу и вернемся в студию.

РЕКЛАМА

И. Воробьева: 2118 практически в столице. Продолжается программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Говорим мы про Конституцию, точнее про пакет поправок, который, в общем, прошел уже все стадии, осталось только всенародное голосование.

Е. Ройзман Ирин.

И. Воробьева Да.

Е. Ройзман Ну, он, в принципе, прошел. И согласно 136-й статье Конституции, он уже принят. Он подписан и принят. Всё. То есть эта история, на самом деле, закончилась. И иллюзий по этому поводу у меня нет никаких.

И. Воробьева Иллюзий по поводу чего? По поводу того, что голосование имеет хоть какой-то смысл?

Е.Ройзман: Прием вообще отменять не можем, потому что люди идут с очень серьезными проблемами

Е. Ройзман Ну, во-первых, эта история изначально нелегитимная совершенно, вне юридического поля. И занятие абсолютно бессмысленное. Ну и, в принципе, поправки-то уже приняты, они состоялись.

И. Воробьева Ну все равно. Я тебя хотела спросить про это голосование. Ну, во-первых, считаешь ли ты, что в условиях карантина по коронавирусу нужно ли вообще проводить такую историю, когда все пойдут на участки?

Е. Ройзман Смотри, на самом деле, такое массовое мероприятие в таких условиях, конечно, проводить нельзя. Его немножечко придержат, запустят тогда, когда захотят. Карты в их руках. Это их игра. Это их придумка. Это их – ну, назовем вещи своими именами – такая замутка. И участвовать в этом нелепо. Они запустят ее в тот момент, когда им будет это удобно. Они способны к этому подготовиться, мобилизовать бюджетников и так далее. Но самое досадное, что всё, эти поправки приняты, там не за что рубиться.

И вот знаешь, есть очень жесткое такое понятие – канализация протеста. Вот те, кто будет зазывать на это голосование, они действуют совершенно в одном контексте с Матвиенко, с «Russia Today», которые зазывают на это голосование. Я считаю, что людей, которые зовут голосовать, должно насторожить хотя бы это, что вся кремлевская машина пропаганды зазывает на это голосование. Это первое.

А второе то, что я говорил о канализации протеста. Ну представляешь, люди будут вкладывать душу, энергию, 22-го числа сходят, поднимут явку, создадут картинку легитимности такой засчет явки, а 23-го числа что? Ну, уезжать или что? Что они будут думать? И нельзя тратить свою энергию на игру с наперсточниками, потому что единственный способ победить – это не играть. Ты точно не угадаешь, под каким наперстком шарик. Можешь, конечно, попробовать, но ты точно не угадаешь по той причине, что шарика там нету. И надо что-то другое.

Надо думать, надо, может быть, быстро думать, но надо что-то другое. Я готов сопротивляться, я готов действовать, но мне надо понимать, что я делаю. А это откровенно канализация протеста. Это просто направить всех на голосование, туда чтобы сходили, потратили свою энергию и убедились в том, что ничего не получается.

И. Воробьева Но тут же есть две позиции – можно же ронять явку либо говорить слово «нет».

Е. Ройзман Ирин, там суть такая. Я точно знаю, что требуется от региональных администраций. Я был главой города. Я знаю, как это происходит. Так вот изнутри сейчас все получили задание повысить явку любым способом. Они же не просто так убрали порог явки. Они понимают, что явка будет небольшая. Задача – повысить явку. Явка – это не процент, явка – это толпа на участках. Вот эту толпу на участках вбрасывать не умеют, ее можно только завлечь. Завлечь видимостью какой-то борьбы, завлечь, как зайчика морковкой, что вдруг получится, вдруг угадаешь, под каким наперстком шарик.

Там собираются оркестры, трехдневное голосование, там будет обязательно буфет, будут розыгрыши, лотереи, под эти лотереи уже закупают бытовую технику. Уже обкатана эта система. В среднем 20 млрд выделяют регионы, кроме этих 14 млрд, которые выделены на голосование, именно на завлечение населения. А зачем в этом участвовать? Это их игра, это их повестка. А зачем в этом участвовать?

И. Воробьева Ну, так-то можно вообще ни в одних выборах никогда не участвовать.

Е. Ройзман Ирина, выборы – это когда есть из чего выбрать. А когда выбрать не из чего, это – не выборы, это чужая совершенно повестка. Мы не имеем отношения. Это не наша инициатива. Это вне юридического поля лежит. Там даже наблюдателей не будет, потому что наблюдателям даже пожаловаться некуда. Это просто такой ритуал совершенно чужой, чтобы легитимизировать вот такое пожизненное правление Путина. Я не хочу в этом участвовать.

Но я сдаваться не собираюсь. Я ищу какие-то форматы. Я понимаю, что в конце концов решать можно только очень большим выходом людей на улицы. И это надо готовить.

И. Воробьева Ну, выходить на улицу теперь нельзя. В Москве по крайней мере. У нас все запретили.

Е. Ройзман Слушай, жизнь же не закончилась. Жизнь же не закончилась. Ситуация продолжает развиваться. Сдаваться никто не собирается.

И. Воробьева Но я все-таки очень надеюсь, что отменят голосование, в смысле перенесут его.

Е. Ройзман Я думаю, что его перенесут. Ну, посмотрим. Я думаю, что с завтрашнего дня уже все города начнут вводить карантин. Посмотрим, как это будет развиваться. Но я хочу для всех сказать одну простую вещь. Обратите внимание, насколько достойно люди себя ведут на Западе, помогают друг другу, поддерживают друг друга. У русских есть в традиции вот это вот умение относиться с сочувствием, помогать старшим и так далее. То есть нам все это предстоит пройти. И очень много будет зависеть от того, как мы себя будем вести по отношению друг к другу.

Потому что есть, конечно, и такая позиция, что кому война, а кому мать родна, когда аптеки начинают «Мирамистин» продавать пенсионерам по 600 рублей, когда вдруг видят, что что-то кончается, цены начинают взвинчивать. На этом фоне владелец Louis Vuitton, который всю косметическую линию перевел на изготовление антисептиков и поставляет их своей стране бесплатно. Это поступок, достойный уважения. Я знаю, что среди нас есть такие люди, которые готовы помогать другим. Здесь очень много будет зависеть вот от такой внутренней солидарности и взаимопомощи.

И. Воробьева Но здесь от кого больше зависит – от крупного бизнеса или от власти, которая способна мобилизовать людей и что-то сделать?

Е. Ройзман Слушай, пока что власть создала несколько комиссий, которые очень сложно как работают. В одной комиссии Собянин подчиняется.

И. Воробьева Ты имеешь в виду штабы вот эти?

Е. Ройзман Да. В другой еще что-то. Комиссий очень много. Там пока разобраться по функционалу очень сложно, потому что систему немножечко расколбасило. Сегодня Лукашенко удивился: у нас союзное государство, с чего вдруг Мишустин закрывает границу? Ну и так далее. Причем, знаешь, вот это закрытие границы с Беларусью, на мой взгляд, это все равно что бомбанули по Воронежу. То есть были другие задачи. И Лукашенко, на мой взгляд, совершенно трезво отреагировал. Но посмотрим. Очень много будет зависеть от нас самих, как мы будем придерживаться всех правил, как мы будем себя вести.

Знаешь, когда объявляют, что государственным компаниям дадут возможность не перечислять деньги в бюджет какое-то время, налоговые каникулы какие-то, а малый и средний бизнес пусть сами выбираются – слушайте, я еще раз говорю, у людей осталось до завтра, поэтому вот малому-то и среднему бизнесу имеет смысл помогать. Ну, посмотрим. Мы все увидим, Ирин.

Е.Ройзман: Роспуск – для депутатов это история серьезная. И они висели под этим роспуском, пока не пошла эта поправка

И. Воробьева Пока мы с тобой тут разговаривали, в новостях вижу срочные всякие молнии о том, что правительство все-таки, если я правильно понимаю то, что сейчас падает на ленты, все-таки приняло решение из-за коронавируса с 18-го марта до 1-го мая ограничивать въезд в страну иностранных граждан, лиц без гражданства, кроме водителей грузовиков, дипломатов и постоянно проживающих лиц. Закрытие границ – это страшно или это необходимо?

Е. Ройзман Ирин, как человек, который всю свою жизнь прожил в России, главное, чтобы их потом открыли.

И. Воробьева Все шутят одинаково. Я поняла. Хорошо.

Е. Ройзман Слышишь, это не шутка.

И. Воробьева Я понимаю, но все-таки как-то у всех более-менее одинаковая реакция – чтобы потом не забыли открыть. Я понимаю, да. Ладно, хорошо. У нас остается буквально 3 минутки до перерыва, чуть-чуть побольше. Давай про прием начнем, поскольку все-таки был, и люди приходят. С чем идут? Опять же вопрос: с коронавирусом идут? В смысле не с инфекцией, не с вирусом, а с вопросами.

Е. Ройзман Слушай, ну с коронавируса сразу начну. Первый звонок. Нам звонят и говорят: «Знаете, у нас подозрения на коронавирус». Мы звоним в Роспотребнадзор. Роспотребнадзор говорит: «А что вы нам звоните? Вон открыта какая-то линия. Звоните». Звоним на эту линию, они говорят: «Звоните в Роспотребнадзор». Ну то есть абсолютная неразбериха.

Но потом ко мне пришла женщина. Она говорит: «Послушайте, у меня дочь. У нее температура 39-40 уже целую неделю. Я не могу добиться, чтобы просто взяли какие-то анализы – на всякий случай к ней не приближаются». Я говорю: «С кем общалась?». Она говорит: «Ну, из Таиланда иностранцы приезжали». Вот такая ситуация. И люди, которые попадают в больницу, они говорят: «Ничего не происходит. Нас битком набиты полные палаты. Ничего не происходит». Ну и меня удивляет… Может быть, это очень хорошо, что нет ни одной смерти, но по моим ощущениям, просто нет информации.

И. Воробьева С чем еще идут на личный прием, кроме таких историй?

Е. Ройзман Ирин, с самыми разными. Вот давай сразу после перерыва начнем нормально рассказ.

И. Воробьева Хорошо, давай. Сейчас у нас еще есть 2,5 минуты. Просят еще наши слушатели спросить, видел ли ты расследование Алексея Навального про Маргариту Симоньян и Тиграна Кеосаяна. Что скажешь?

Е. Ройзман Послушай меня, это блестящее расследование. Кроме всего прочего, оно достаточно остроумное. Но когда я увидел эту «Пилораму», ну это действительно не блевануть бы. А это что, кто-то смотрит?

И. Воробьева Ну, как видим, да.

Е. Ройзман Послушай, я тебе скажу так. Эти люди, как сказал Навальный, семья паразитов, они совершенно искренне считают своих зрителей за дебилов. Но самое страшное, что, похоже, оно так и есть. То есть они понимают, с кем имеют дело. Это чудовищная совершенно история, совершенно безвкусная, пошлая. И самое главное, что она на бюджетные деньги. То есть это сумасшедшие деньги – по 4,6 млн за каждую передачу. Ну, это дикие совершенно деньги. И это не та передача, за которую можно платить.

И. Воробьева Я не спорю с тобой, это ужасная пошлятина. Смотреть это невозможно. Но это тем не менее вкусовщина, что называется. Расследование это было немножко не об этом.

Е. Ройзман Расследование сильное. Расследование показало механизмы осваивания и обналичивания бюджетных денег. Вот то, что показало расследование. Но я полагаю, что это вот только та самая ниточка, за которую можно потянуть, потянуть, потянуть и вытащить за хобот огромного слона. Надеюсь, что Алексей на этом не остановится. Но о таких вещах надо говорить и это надо показывать.

И. Воробьева Но и опять же ничего не будет. Ну вот ничего не будет же.

Е. Ройзман Понимаешь, копится вот это понимание. Оно просто копится. Уходят иллюзии.

И. Воробьева Ладно. Мы продолжим буквально через несколько минут. Сейчас будем уходить уже на краткие новости и небольшую рекламу. Я напомню, что это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Мы работаем в прямом эфире. И нас можно смотреть в Ютубе на канале «Эхо Москвы», там же задавать свои вопросы. И если вы хотите, чтобы я эти вопросы увидела, пожалуйста, отмечайте меня в этих вопросах, чтобы я могла в чате среди других реплик их как-то видеть. И сообщения: +7 985 970 45 45. Всё на месте, всё работает. Давайте вернемся через несколько минут.

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

И. Воробьева: 2134 в Москве, 23:34 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Мы продолжаем. И уже про личный прием поговорим?

Е. Ройзман Все, поехали про прием.

И. Воробьева Давай.

Е. Ройзман Слушай, у нас утро началось. Замечательная история такая. Я уже рассказывал, существует несколько фирм, там молодые, дерзкие, наглые мошенники юристы, которые дают объявления – предлагают работу. И люди самые разные. Пенсионеры молодые к ним идут. И они все встречают, поют кофе, сажают в хороший конференц-зал. Они сидят сейчас на Малышева, 71. Сажают всех в хороший конференц-зал и говорят: «Так, вам надо пройти обучение». Они говорят: «Какое обучение?».

– «Ну, мы вас научим сейчас играть на бирже, будете зарабатывать». Сажают рядом трейдера какого-то и показывают, как идет игра на бирже. И на глазах человека там выигрывают тысячу, две, три долларов. И говорят: «Хотите попробовать?». Он говорит: «У меня денег нет». Ему говорят: «А мы сейчас кредит возьмем». Тут же берут кредит в каком-то банке, отдают 20% за кредит. Причем кредиты берут приличные. А человек перед этим заполняет анкету – и они о нем знают достаточно. Берут кредиты приличные. Тут же начинают играть, вгружают деньги и говорят: «О, всё, вы выиграли 15 тысяч. Можно ехать домой».

Человек едет домой, приезжает домой, ему приходит уведомление, что он проиграл 30 тысяч. Он бежит обратно, говорит: «Да как так?». – «Ну вот так. Бывает – выигрываете, бывает – проигрываете. Давайте еще денег возьмем, сейчас отыграемся». Ну и так далее. И мы видели, как у людей отнимают всё до квартир, и они остаются еще с долгами. У нас Саша Шумилов в такой ситуации сумел одной женщине обратно вернуть квартиру. Но таких ситуаций много.

И вот утром приходит к нам парень. У него, Ирина, в очках линзы с палец толщиной. У него незаконченное высшее образование. Он и так немножко в замедленном движении живет, а тут несколько лет назад у него умерли родители один за другим. И его придавило. И он нормальный человек, но он говорит медленно, говорит тихо, сложно соображает. Но он не дурак, он совершенно нормальный парень. И время от времени к нам заходит. Где-то денег подкинем, где-то пытаемся ему работу найти помочь, где-то оденем как-то.

Нормальный человек, который остался сиротой. Но он живет в 3-комнатной квартире, плюс у него еще там гараж. И, в принципе, засчет этого он может существовать. Но он так не может. Он стал искать работу и наткнулся на этих молодых трейдеров. Пришел туда, его давай обучать. Но говорят: «Только телефон тебе обязательно надо купить». Ну, видимо, хотели еще кредит брать. А они уже увидели, что у него есть квартира.

И они пошли в салон связи, оформили на него кредит и купили ему телефон за 88 тысяч, внимательно, 11-й Айфон за 88 тысяч под 50% годовых. И если бы они на этом остановились, они бы тут же продали этот телефон, дали бы ему 50 тысяч, сказали: «Давай играть», и запутали бы его до конца. Но они не остановились. Им показалось мало одного телефона. Они поехали в другой салон брать еще один телефон, и он там как заголосил: «Грабят, убивают!», потому что понял, что происходит что-то не то.

И там всех задержали. Всех задержали, а его отпустили. Он пришел к нам с телефоном с этим. Оставил этот телефон, говорит: «Вот не знаю, что делать. Вот такая ситуация». Ну все давай хохотать, потому что эти трейдеры с такими еще не сталкивались. Ну, связался черт с младенцем. Их забрали в милицию, потом он пошел туда показания давать в милицию. И там очень хорошая девчонка участковый, которая съездила с ним в салон, поговорила, поискала варианты вернуть. Ну, короче, у нас есть этот телефон, кредит на 50% годовых. Нам сейчас надо будет с ним что-то придумать, чтоб парня от этих обязательств освободить. Вот такая ситуация.

Е.Ройзман: Закрытие границы с Беларусью — это все равно что бомбанули по Воронежу

И. Воробьева Молодец какой, слушай.

Е. Ройзман Но я вот сейчас говорю, я надеюсь, что кто-то из правоохранительных органов слышит эту историю. Это распространенное постоянное мошенничество. Знаем адрес, где оно происходит. Ряд потерпевших у нас есть. И если кто-то заинтересуется, мы дадим всю информацию и свидетелей. Это прозвучало, я сказал.

Интересно. Приехал парень из одного города. Город стотысячный, областной. Он говорит: «Я хочу с вами работать». Я говорю: «А чем ты занимался?». Он говорит: «Я занимался тем, что вел аккаунты в соцсетях депутатам «Единой России» нашей городской думы». Я говорю: «А сколько ты вел аккаунтов?». Он говорит: «60». Я говорю: «Как 60 аккаунтов?!». Он говорит: «Ну да. Им всем сказали аккаунты завести. Я им всем завел в разных там – в Фейсбуке, во Вконтакте, в Инстаграме. Вот 60 аккаунтов вел». Я говорю: «А что ты туда давал?». Он говорит: «Ну что ни попадя – старушку через дорогу перевели, еще что-нибудь». Я говорю: «Нормально. Все понятно. А зачем им?». Он говорит: «Им велели всем».

Потом у меня произошла очень интересная история. Она такая поучительная. Приехал парень. Он родом астраханец. У него СП «Монтажник». И говорит: «У меня хорошие специалисты. Я всегда платил прилично. Из крупных объектов мы делал Новогорьковскую ТЭЦ в Нижнем Новгороде (8 месяцев работы), в Нижней Туре делали Нижнетуринскую ТЭЦ и монтаж основного оборудования. Вот самое сердце делали – котлы, утилизаторы. И мы попали в ситуацию. Наш заказчик «Е4-ЦЭМ» («Центрэнергомонтаж»). У них Абызов был главный (ну вот этот министр, который сейчас сидит).

И они просто нам перестали платить. Вообще перестали платить. И я там уходил от налогов, там еще, там платил откуда угодно, придумывал, брал кредиты, потому что очень сильная команда работает. Я не думал, что государственная структура со мной не рассчитается. В результате меня закрыли. Понятно, что меня сажать не за что, но на меня повесили 42 млн долга. Я вообще не понимаю, что делать».

Я говорю: «Скажи мне, а почему ты пришел ко мне? Вот что бы ты хотел?». Он говорит: «Понимаете, у меня ситуация такая. Абызов сейчас сидит, всё развалилось, но они мне должны 68 миллионов. А можно как-то решить, чтобы мне эти 68 миллионов зачли, чтобы мне 42 не платить?». И у нас Шумилов сейчас взялся. Смотрим за ситуацией. В Москву придется ехать разбираться. Но вот эти вот неплатежи. Действительно, когда государственная структура не платит, люди в очень тяжелую историю попадают.

И. Воробьева Но, вообще, цифры, которые ты озвучиваешь, какие-то нереальные для этой программы.

Е. Ройзман Слушай, это очень серьезные заказы – это монтаж основного оборудования.

И. Воробьева Да, тут, конечно, всем понравилась история про… Сколько там аккаунтов «Единой России?»

Е. Ройзман 60.

Е.Ройзман: Расследование сильное. Расследование показало механизмы осваивания и обналичивания бюджетных денег

И. Воробьева 60. Всем очень понравилось.

Е. Ройзман Один человек вел. Ну, я посмотрел. Я тебе скажу, это очень скучные аккаунты.

И. Воробьева Женя, возвращая нас к истории с голосованием, можно вопрос, пока у нас между темами?

Е. Ройзман Давай.

И. Воробьева Спрашивают по поводу голосования по поправкам, о чем мы говорили. Наш зритель Маус Цзэдун пишет: «Так я и говорю по поводу голосования. Бойкот – не выход. Если 60% будут против, то Путин ничего не подпишет. В чем проблема прийти и проголосовать против?» А не сидеть на диване, добавляю я.

Е. Ройзман Вот слушай, мне очень интересно, сколько лет этому человеку. Ну вот мне очень интересно. Ну в 40 дет нельзя уже в сказки верить, понимаешь. Ну нельзя. Идет канализация протеста. Эта история не юридическая, нелегитимная. Это задача увести туда людей в этот тупик! 22-го числа это все произойдет, 23-го числа люди сядут: «Блин, опять не получилось». Опять апатия, упадок и так далее. Но есть вещи, в которых не надо участвовать.

И вот на наших глазах снова умный человек говорит: «Ну послушайте, ну давайте в этот раз попытаемся угадать, под каким наперстком шарик». Объясняю, нет под наперстками шарика. Его просто нет. Его не найти там. Поэтому не надо тратить свою энергию. Ну ты же не садишься играть с наперсточниками. Зачем ты пойдешь? Эта история закончилась. Эти поправки приняты. Откройте статью 136-ю Конституции. Посмотрите, при каких обстоятельствах вступают в силу эти поправки. Они вступили в силу. Они подписаны.

И. Воробьева Еще вопрос по поводу предыдущей истории с телефоном и вот со всякими этими кредитами. Анастасия спрашивает: «Почему банки или финансовые организации в случае с этими кредитами, полученными нечестным путем, не несут репутационных издержек?».

Е. Ройзман Ну, слушай, если об этом рассказывать, то они несут репутационные издержки. Если об этом говорить, что банки работают с мошенниками бок о бок, конечно они будут нести репутационные издержки. И на самом деле, эта, кстати, ситуация очень распространенная, люди, которые много лет в бизнесе (малый и средний), для них получить кредит – это целая история, а тут какие-то мошенники, которым надо запутать порядочных людей в свои схемы…

И. Воробьева Женя, ты слышишь нас?

Е. Ройзман Я вас слышу.

И. Воробьева Отлично. У нас, просто, периодически связь немножечко падает. Но я надеюсь, что это будет немного. Давайте мы попробуем перенабрать в Скайп. Просто, Скайп падает, Жень. Это не проблема микрофона, это проблема связи. Давайте перенаберем сейчас, свяжемся заново с Евгением Ройзманом. Ничего страшного. Такое у нас тоже случается. Перенаберем, попробуем. Если вдруг что-то пойдет не так, то мы всегда можем и по-другому связаться с Евгением Ройзманом. Поэтому давайте не переживайте там. Это я уже обращаюсь к нашим зрителям и слушателям.

Я напомню, что это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Да, она идет из двух студий, из двух городов – из Москвы и из Екатеринбурга. Поэтому мы связываемся с Евгением из другой студии. И периодически, иногда у нас такое случается, что связь будет немножечко падать. Но это все нестрашно. Особенно сейчас прекрасно, конечно, в видеотрансляции в Ютубе выгляжу я, потому что меня там две. Но сейчас мы все исправим – появлюсь либо я одну, либо мы вместе с Евгением Ройзманом. Перенабираем. И ваши вопросы, напомню, проще всего задавать в интернет-трансляции, я имею в виду в Ютубе.

Сейчас я буду, конечно, СМСки смотреть, но это довольно непросто. Поэтому все-таки проще через трансляцию это делать. И просто меня там тегайте, например, в вопросе, чтобы я точно видела этот вопрос. Давайте попробуем еще раз. Женя?

Е. Ройзман Ну я тебя слышу хорошо.

И. Воробьева Отлично. Да, у нас тоже все прекрасно слышно. Давайте поедем дальше. Если что вдруг пойдет не так, то снова перенаберем. Давай следующие темы уже возьмем по приему.

Е. Ройзман Всё по приему, да?

И. Воробьева Да.

Е. Ройзман Слушай, у меня очень серьезная ситуация. Ко мне пришел мужик. Ему 65 лет. А он грузный такой, 100 с лишним килограмм. Видно, здоровущий мужик, прямодушный. Но его где-то когда-то бахнул инсульт, и он ходит прихрамывает. И когда начинается волноваться, заикается. У него ситуация такая. У них была единственная дочь. Очень сложно родилась. Ну, с ДЦП. И он говорит: «Мы ее выхаживали столько-столько лет. Конечно, какие-то последствия остались, но мы ее выходили». И, видимо, она была как-то не очень востребована.

Е.Ройзман: Идет канализация протеста. Эта история не юридическая, нелегитимная

И какой-то приехал нарколыга из Кургана и у них дочь увел. И она стала вместе с ним употреблять наркотики. Стала употреблять наркотики, но успела родить. Девочке сейчас 7 лет. А у мужика в это время умерла жена. А они жили вдвоем. Он работяга, она работала. Он очень ее любил. Он говорит: «Конечно, мне очень плохо. Но я живу. Вот у нас квартира». А у дочери в этой квартире доля. И, видимо, вот этот нарколыга, который с дочерью живет, он ее стал уговаривать квартиру продать, отца выселить, еще что-то.

И он говорит: «Понимаешь, я уже не очень дееспособный, мне много лет, я очень люблю внучку. И я понимаю, что дочь под влиянием вот этого своего. И понятно, что я буду как-то сопротивляться. Но мне жизни-то осталось всего ничего. И я за внучку переживаю». Я говорю: «Ну напишите завещание на внучку. Просто на внучку напишите завещание, чтобы хотя бы квартира никуда не делась».

И мне так жалко. А у мужика, представляете, около 45 с лишним лет стажа, он на ЗиКе работал, на разных производствах и 13 тысяч рублей пенсия. Я говорю: «Как выживаете?». Он говорит: «Ну, как-то выживаю. Сам же видишь, как выживаю». Вот такие вот обстоятельства бывают в жизни. И пока я за него переживал и расстраивался… Ну а я же этих вещей насмотрелся, когда один наркоман по миру пускает всю семью, рушит все, что вокруг. А тут-то у него особо обидная ситуация.

Пришла девчонка. У нее два сына – одному 9, а другому 3. Живет с мамой. Причем мама выгоняет, потому что второго ребенка она нагуляла. Мама говорит: «Ты меня опозорила». И она говорит: «Ну я столько уже стыда натерпелась». У нее был муж. Они вместе работали в одной конторе. И что-то не пошло. И у нее появился другой мужчина и вот маленький сынок. Муж забирает старшего сына, а алиментов платит 8 тысяч. Муж забирает старшего сына, и старший сын, когда возвращается, матери говорит (ну 9 лет ему): «Да ты брошенка. Да ты никому вообще не нужна. Да тебя никто не подберет». А когда младший к нему тянется за игрушкой, он говорит: «Да у тебя папы нету. Это мой папа купил. У тебя вообще никого нету».

И она говорит: «Понимаешь, я не могу справиться. Мне не хватает денег, чтобы что-то покупать». А у нее высшее образование нормальное. – «Начинаю работать. Ну что я могу в этой ситуации? Только мыть полы. Но полы мыть не могу – у меня спина болит, мне надо заниматься. Ну просто все в жизни вот так сошлось. Плюс еще мать меня позорит. И жить негде. Снимать – денег нет. Два сына на плечах. Еще вот такие отношения». Ну и понимаешь, вот ситуация такая, что вот хоть удавись. Вот тот самый случай.

Понятно, что постараемся как-то помочь. У кого-то если есть какие-то мысли в судьбе поучаствовать, ну меня найдите в соцсетях, напишите. То есть там любому будут рады. Хоть как-то человека поддержать. Ну можно просто на сайт фонда зайти, посмотреть там, через Фонд как-то помочь. Но я вот этой девчонке хочу помочь. Она нормальная. Просто попала в такую ситуацию. Так бывает в жизни.

И еще одна меня сильно задела. Я в прошлый раз рассказывал, ко мне приехала женщина-массажистка, которая столкнулась, что бывшая баскетболистка, 75 лет, парализовало нижнюю часть тела. Значит, она сама не поленилась, на своей машине съездила к доктору Ирине Волковой, посмотрели ее, сказали: «Есть шанс. Сумеем поставить на ноги». Но там, говорит, несколько приходящих специалистов. Придется уролога приглашать, еще. И вся история будет 100 тысяч рублей. И она говорит: «Вот у меня есть. Я от себя дам 10 тысяч. У нее есть пенсия 10 тысяч».

Я говорю: «Ну послушайте, ну мы, просто, к людям обратимся 75-летнего человека на ноги поставить общими усилиями». Вопрос 100 тысяч рублей. Ну, наверное, завтра об этом напишу или сбор поставим на сайте Фонда. То есть я очень хочу помочь, потому что у человека есть шанс. То есть я обязательно буду в этом участвовать. И кто хочет, можете поучаствовать вместе со мной.

И. Воробьева Я напомню, что найти сайт Фонда Ройзмана очень просто в интернете. Гугл выдает его первой ссылкой. Но если хотите предложить как-то помощь иначе, пишите Евгению Ройзману просто в личку, он ее читает.

Е. Ройзман Слушай, еще хорошая история. Я уже рассказывал когда-то, что еще несколько лет назад, когда ко мне приходили молодые и говорили, что «знаете, мы хотим уезжать», мне так обидно всегда становилось, я говорил: «Нет, не надо уезжать. Надо побороться». Потом пришло время, я перестал отговаривать. А сейчас когда приходят с такими проблемами, я говорю: «Давайте я вам помогу».

Е.Ройзман: Если сейчас Путин захочет уйти, ему некуда уйти вообще. Его свои не отпустят

Пришел парняга. Он айтишник. Ему 30 лет. И говорит: «Я хочу уезжать. У меня высшее образование, у жены моей высшее образование. Она архитектор, я айтишник. И мы в любой стране мира мы себе работу найдем. После этого «обнуления» я не вижу никаких шансов. То есть страна совершенно точно в сторону Северной Корее. Нечего здесь делать». Я говорю: «А куда ты собираешься уезжать?». Он говорит: «Вот я пришел посоветоваться. У моего дедушки бабушка была еврейка». Я говорю: «Бабушка по материнской линии?». Он говорит: «Да».

Я говорю: «Ну, значит, твой дедушка еврей. Значит у тебя есть четверть еврейской крови. Есть все шансы». Он говорит: «Да. Но бабушка у меня родилась в Одессе, а потом ее посадили, и она сидела с 37-го года. Лет 20 она отсидела. И мне надо найти ее свидетельство о рождении, все восстановить». Я говорю: «Послушай, на самом деле, с Украиной в этом плане работать очень легко – у них открыты все архивы, они на запросы отвечают. Я тебе там подскажу». И разговаривал с израильтянами, кто здесь ведет прием. Они говорят: «Знаете, у нас сейчас такая очередь ваших молодых».

Я говорю: «Слушайте, но это не халявщики, это не 90-летние люди, которые там хотят просто, это молодые, которые готовы впрягаться, работать». Они говорят: «Вот у нас таких очередь и стоит». Но эти люди будут уезжать. За них стыдно не будет. Там что можно, мы им поможем.

И. Воробьева Ну то есть как относиться к этим историям? Как-то болеть за ребят, чтобы у них все получилось? Хотя сейчас им, конечно, сложно будет выезжать. Или расстраиваться, что они уезжают?

Е. Ройзман Ирин, конечно я переживаю, что уезжают. Конечно я переживаю. Но если люди просят помочь, я в этих ситуациях буду помогать. Представляешь, еще несколько лет назад я отговаривал. А сейчас я на себя не беру такую ответственность. Если я могу помочь, я помогаю. Единственное, я рассчитываю, что если хоть сколько-то поменяется ситуация в стране, эти люди с другим уже опытом, с другим багажом начнут возвращаться и что-то делать для своей страны. И дай бог.

И. Воробьева Есть вопросы, но давай чуть попозже, ладно?

Е. Ройзман Давай поотвечаем.

И. Воробьева Ну, просто, тут несколько вопросов. Их надо собирать по чату. Давай чуть-чуть буквально… Ну вот, например, спрашивают, не слишком ли всё удачно складывается для вечного?» Очевидно, имеется в виду президент. – «Он спешил с подписанием именно по причине вируса, чтобы успеть вовремя закрыть границы». Подожди, тут еще вторая часть. вот поэтому я и говорю, что сложно собирать. Тут надо вторую часть искать. – «А потом, когда другие страны вновь откроют границы, наши будут закрыты под благовидным предлогом вируса. Но, по сути, это будет выгодно нашей верхушке, так как будет новая закрытая страна». Разве закрытая страна – это выгодно?

Е. Ройзман Ирин, послушай, на самом деле, люди начинают понимать. Этот риск остается, если они будут продолжать идти по этому пути. Они понимают свою нелегитимность. Они понимают отсутствие выхода. Выхода-то нет. Если сейчас Путин захочет уйти, ему некуда уйти вообще. Его свои не отпустят, скажут: «Подожди, а мы куда тогда? Хорошо, у тебя есть деньги, ты можешь спрятаться, а мы-то куда?». Его сейчас никто не отпустит. Он сейчас тоже в этой ситуации. Они все в одной лодке.

И поэтому вот это ощущение нелегитимности всегда вызывает желание любыми способами, любыми репрессиями удержать статус-кво. И я думаю, что в какой-то момент – совершенно логично – будут закрывать границы. Так было всегда. И то, что люди тревожатся и думают об этом, они абсолютно правы. Конечно, об этом стоит думать.

И. Воробьева Но разве можно сейчас держать границы закрытыми? Я не имею в виду из-за вируса, а вообще. Ну разве мы не живем уже в другом мире, где уже невозможно закрыть границу?

Е. Ройзман Послушай, а 20 лет несменяемый президент – это как в Зимбабве, как в Руанде. Ну тоже уже дико. Тоже мир стал совсем другой. Не просто же так в свое время американцы ограничили сроки президентства 8 годами. Потому что требуется постоянное обновление элит. Это избавляет от коррупции, это избавляет от соблазна захвата власти. Это очень важно. Это же не просто так. И когда человек пересидел, ему уходить некуда – всё, начинается обнуление сроков и желание править вечно. Уже даже не потому, что там власть так любит, а уже и уйти-то некуда. У Лукашенко, кстати, ровно та же история. Посмотрим, как он будет выходить из нее.

И. Воробьева Да. Но никто теперь даже и не может ничего сделать, потом что Евгений Ройзман и многие другие люди говорят: «Так, не надо никуда ходить и говорить «нет»». Но если бы все пришли и сказали «нет», может быть, ничего бы и не случилось? Не надо мне только про наперсточников говорить, пожалуйста, Женя. Мы это уже слышали.

Е. Ройзман Послушай… Да нет, можно. А что? Ну сходите поднимите явку. Матвиенко тем более просит всех прийти проголосовать. Ну помогите Матвиенко. Матвиенко, «Russia Today» просят, вся кремлевская машина. Ну помогите им, если вас это не настораживает, что вы вдруг на одной стороне оказываетесь с этими упырями.

И. Воробьева Нет, секундочку, с упырями вместе – это когда, по крайней мере как ты говоришь, ты пришел и поставил галочку «да, я согласен». А если ты хочешь сказать «нет»?

Е. Ройзман Ирин, ну сходи, ну сходи.

И. Воробьева Нет, просто, ты говоришь, вот у власти 20 лет один и тот же человек.

Е. Ройзман Нет, если ты мне сумеешь объяснить зачем. Ну о чем мы с тобой спорим?

И. Воробьева За эти 20 лет выросло два поколения, три поколения, сколько поколений уже выросло, которые способны прийти и сказать «нет», в отличие от нас?

Е. Ройзман Послушай, пока жизнь показала, что не способны. Пока что не было ни одной истории, кроме вот последнего «умного голосования», когда по Москве попытались как-то изменить ситуацию и сколько-то изменили. А пока-то прецедентов не было.

И. Воробьева Женя, у нас есть буквально пара минут, даже поменьше. Есть еще какая-нибудь небольшая история?

Е. Ройзман Слушай, историй, на самом деле, много. Я, наверное, все-таки их распишу.

И. Воробьева Ты имеешь в виду в своих соцсетях расскажешь?

Е. Ройзман Да. Об этом придется просто рассказать. Но у меня интересная история была. Пришел мужик пожилой и у него сын сидит за торговлю наркотиками (получил 9 лет). И он уже отсидел 4,5 года. И вдруг мужик приходит и говорит: «Знаете, а вот появилась такая статья 80-я, что по половине срока человека может забрать какая-то государственная корпорация, чтобы он жил в общежитии и работал на каких-то работах». Я говорю: «Слушайте, я не уверен, что вашему сыну это понравится. Он сидит нормально. Он там работает каким-то лекарем. А если он выйдет на работу, неизвестно что его будут заставлять. Будет там шпалоукладчиком работать».

И мне в принципе эта история не нравится, что стал возможен снова подневольный труд. То есть это первые шаги такие. Потом они нащупают где-то эту нишу. У ГУЛАГа была экономическая составляющая – часть людей закрывали, для того чтобы были рабочие руки, решать какие-то проблемы экономические. Поэтому мне это все не очень нравится. Первый раз я с таким столкнулся, кстати.

И. Воробьева Есть буквально меньше минуты. Давай уже тогда скажи что-нибудь.

Е. Ройзман Ирина, что я скажу? Значит, заходите, если что, в любом поисковике сайт Фонда Ройзмана найдете. Поймете, чем занимаемся. Можете присоединяться. А что касается жизни, да, наступают сложные времена. Но видели еще и не такое. Сейчас самое главное просто оставаться людьми, набраться стойкости, мужества, помогать другим, ну и помнить, что это наша страна и другой страны у нас не будет. Давайте, всем добра и удачи! Всё будет хорошо.

И. Воробьева Спасибо большое! Это была программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. И если вы пропустили, что-то не успели, можете найти ее у нас на сайте или в Ютубе. И ваши вопросы я старалась некоторые задать. Спасибо большое! До встречи через неделю.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире