'Вопросы к интервью

М. Максимова: 2106 в Москве. В студии – Марина Максимова. А это программа «Личный прием». И вместе со мной в студии здесь, не в Екатеринбурге, а в Москве, Евгений Ройзман. Добрый вечер!

Е. Ройзман Здравствуйте!

М. Максимова Все наши средства связи вы помните. Я напомню, можно присылать через различные соцсети вопросы, комментарии: +7 985 970 45 45. Есть, соответственно, возможность задать вопрос на сайте. И нас можно не только слушать, но и смотреть на канале «Эхо Москвы» в Ютюбе. И здесь уже работает чат. Соответственно, пишите, задавайте вопросы. Я думаю, что мы после новостей во второй части обязательно будем отвечать на вопросы слушателей.

Про Бориса Немцова. Городской совет Праги на сегодняшнем заседании решил переименовать площадь, на которой находится посольство России в Чехии, в площадь Бориса Немцова. А несколько дней назад в Вене на сессии Парламентской Ассамблеи ОБСЕ был представлен доклад о расследовании убийства политика. И там была указана масса пунктов и в том числе отказ квалифицировать убийство по 277-й статье, отказ выдать записи видеокамер с Большого моста, об отказе СКР провести даже формальные следственные действия по показаниям Ахмеда Закаева. Там много пунктов.

У нас несколько часов назад здесь, прям в этой студии была Каринна Москаленко, адвокат, которая сказала, что с этим кейсом все равно нужно работать и через структуры ЕСПЧ, и через международные суды. Вот ваш взгляд, у вас есть прогноз или какие-то надежды по расследованию этого дела?

Е. Ройзман Смотрите, у меня нет абсолютно никаких иллюзий. Я очень хорошо знаю свою страну. И при этой власти расследовать это убийство никто не будет. Мало того, здесь все понимают, что произошло. Все понимают, от кого происходил заказ, кто исполнял. Все понимают, что расследование было остановлено и не дали докопаться никому, даже если кто-то бы захотел. И очень интересен мировой резонанс.

Немцов, на самом деле, был человеком заметным. Одна такая чисто историческая улыбка такая, скажем, гримаса заключается в том, что Немцов был человеком, который больше всех сделал для остановки войны в Чечне. Он это сделал ценой своей собственной карьеры, потому что Ельцина просто уже трясло, когда Немцов ему говорил, что надо останавливать войну, надо прекращать войну. И вот эти 2 миллиона подписей, который он собрал, имея хорошие отношения с Ельциным, который рассматривал его как одного из преемников (и думаю, что как ключевого преемника).

И Немцов откровенно действовал против своей карьеры, потому что его возмущала эта бойня в Чечне. И в конце концов его убили именно чеченцы. В этом есть одна вот такая несправедливость и гримаса истории.

И мне очень интересно, как ведут себя иностранные дипломаты, дипмиссии, потому что они все понимают, что убили серьезного, настоящего, искреннего политического деятеля оппозиционного. И то, что именем Немцова начинают назвать улицы и скверы именно перед российским посольством, конечно, в этом есть абсолютная логика.

И первое, что приходит в голову – это, конечно, Булгаков: когда Фрида, которая удавила своих детей платком, ей каждое утро этот платок подавали. Так вот эти все действия – это настоящий «платок Фриды». Просто, чтобы не забываться, чтобы окна посольств, дипмиссий выходили именно на площадь Немцова, на улицу Немцова, в сквер Немцова. Они не могут повлиять на нашу политику внутри страны, они влияют так в своей стране и просто показывают отношение к происходящему.

И, на самом деле, я очень благодарен тем людям, которые поддерживают на мосту этот мемориал. И у меня последний человек пришел на прием, уже поздно было, пришла женщина, ей 84 года, она принесла тысячу рублей. Она мне говорит: «Жень, ты поедешь в Москву. Купи цветов, отнеси на мост туда». Ну, поэтому люди помнят, люди не забывают.

Потом, Немцов, на самом деле… Его зашельмовали. Немцов, на самом деле, сделал очень многое. Кризис неплатежей прекратил именно он. Сумел добиться выплаты пенсий именно Немцов. Немцов, будучи губернатором, кандидатом наук, жил в двушке с матерью. Ему в голову не пришло, что он может использовать свой ресурс, получить что-то для себя. И за Немцовым множество достойных поступков. Его просто зашельмовала вот так вот эта власть. Обратите внимание, это власть, которой мало сбросить человека на обочину, им надо обязательно еще убить репутацию. Вот в отношении Немцова они этим занимались абсолютно сознательно и долго.

Но, тем не менее, вот пусть так, пусть понемножку хотя бы мировое сообщество говорит свое слово. И вот эти вот переименования скверов, площадей, улиц – это тоже такая серьезная акция. Она говорит о том, что все всё понимают.

М. Максимова Ну, во всяком случае, получается, понимают за рубежом.

Е. Ройзман Слушай, здесь тоже все всё понимают.

М. Максимова По поводу других тогда тоже расследований, потому что времени не так много. Лондонский суд сегодня начал рассмотрение дела об экстрадиции основателя «Викиликс» Джулиана Ассанжа. Но вопрос, собственно, не о самом деле, а том, что произошло. То есть здесь выбор между свободой журналистики, публикацией информации или, на что упирают власти США, безопасность государства. Вот здесь есть какая-то грань?

Е. Ройзман Каждая страна для себя определяет границы возможного самостоятельно. Что тут можно советовать и говорить? Я не до конца понимаю. Я вижу в этом достаточно большую пропагандистскую составляющую. Суд идет. Ну, посмотрим. Мне самому интересно. То есть я тоже пытаюсь в этом разобраться. Я не до конца понимаю.

М. Максимова Тогда на наши реалии переходим. Это дело «Сети». Вы в прошлый понедельник подробно говорили об этом в эфире. Но здесь вот есть несколько моментов, И в основном даже «расследование» «Медузы». 21-го февраля издание опубликовало расследование Максима Солопова и Кристины Сафоновой: «Пошли четверо в лес, а вышли только двое». В нем выдвигается версия о том, что некоторые фигуранты «пензенского дела» могут быть причастны к убийству, торговле наркотиками. Источник информации издание описало так: «К «Медузе» пришли активисты левого движения, которые провели собственное расследование дела».

Е. Ройзман Помните, к Маргарите Симоньян пришли эти двое из Солсбери?

М. Максимова Да, да, да. Про шпиль.

Е. Ройзман Вот именно ее нашли и к ней пришли. Ну, тут пришли в «Медузу». На самом деле, просто, я сколько-то знаком с механизмом. И если хоть что-то по делу не срастается, то такие громкие обвинения, ну от них бы никто не отпустился. Ну никто бы никогда в жизни не отпустился. И ФСБ бы до этого сделали утечку, что подозреваемые, скорее всего, замешаны еще вот в том-то, в том-то и в том-то. И вы же понимаете, что если «Медуза» знает, то об этом знали и ФСБ, и Следственный комитет.

Но если это не вошло в обвинительное заключение, значит не было шансов доказать. То есть это, судя по всему, не являлось вообще предметов следствия. Ну не сумели доказать. Видимо, или ничтожные эпизоды, или какая-то ложная информация, потому что, поверьте, они бы раньше «Медузы» этим воспользовались.

И для меня этот пассаж «Медузы» звучит очень странно. Все разговоры о какой-то журналистской этике… Нет никакой журналистской этики. Есть человеческая этика. И когда в настолько сложной ситуации находятся люди, чье признание выбивали под пытками… А это, на мой взгляд, вообще никакому сомнению не подлежит. Под пытками можно что угодно наговорить. И мало того, что можно что угодно наговорить, в нашей стране был период, когда таких дел было много, особенно начиная с года 47-го – 48-го когда куча молодежных организаций десятиклассников…

Ну, возьми того же Дунского и Фрида, которые вообще непонятно за что сидели. И таких вот, особенно московских, питерских школьников, сколько угодно было дело за какую-то листовку, за какие-то мысли. Понятно, что их всем потом оправдали, но кого-то расстреляли, кто-то не вернулся. Ну и потом в те годы сидеть – это неизвестно, вернешься или нет. Вон Дунский и Фрид успели там по десятке отсидеть.

Мне не нравится, что возвращаются те времена. Мне не нравится, что снова, как в сталинские времена, царица доказательств – это личное признание подсудимого или обвиняемого. Но и мне не нравится, что это идет по нарастающей. И это очень похоже на это паранойю Сталина, что чем ближе мы к коммунизму, тем острее классовая борьба.

Конечно, странный очень материал «Медузы». Я постараюсь для себя хотя бы это понять, потому что я до конца если не понимаю, я не могу об этом говорить. Марин, ну вы же тоже не понимаете до конца.

М. Максимова Не до конца понимаю. Но тут, просто, есть некоторые и в том числе, потому что обсуждение этой публикации вышло уже за рамки нашего вот этого журналистского сообщества. Говорят, что журналист не должен отвечать за последствия своей статьи, потому что там правозащитники, политики, политологи. Ну, это уже другая профессия.

Е. Ройзман Послушайте, когда люди говорят, что «мы не должны отвечать за последствия своей статьи» — это все равно что ты пишешь донос и говоришь: «А я не отвечаю. Вот я донос написал». Типа, по-вашему – сдал, а по-нашему – правду сказал. Это очень тонкая и сложная ситуация. Конечно, для всех обвиняемых в преддверии кассации и апелляции это убийственная совершенно история. Для общественной кампании, которая создалась совершенно стихийно в их поддержку это, конечно, очень сильный удар. И я не думаю, что «Медуза» не могла этого не понимать. Поэтому увидим всё.

М. Максимова То есть специально можно было сделать. Один момент еще. Борис Акунин написал. Может быть, вы видели его блог (у нас тоже на сайте). Он говорит, что сейчас в этой ситуации вообще по делу очень важный момент – добьется ли общество расследования дела о пытках в пензенском ФСБ? Стоит ли вот этот момент выделять как главный?

Е. Ройзман Смотрите, на самом деле, когда некуда деться, то за пытки судят исполнителей на уровне ГУФСИНа. По ФСБ никогда еще никого не осудили за пытки. Я не видел. Ну, это, видимо, один из методов, когда касается государственных интересов, вопросов безопасности государства. Но здесь я не понимаю, о какой безопасности государства идет речь, потому что это не бог весть что. То есть, на мой взгляд, прежде чем давать такие сроки, конечно, надо думать. Ну 18 лет. 18 лет за открытое убийство. Вон человек руки своей жене отрубил, там детей убивают – и дают какие-то сроки такие. А тут за какие-то мысли, где нет ни одного потерпевшего. Таких мыслей много.

Я вам скажу, как я понимаю. Я вам скажу так. У молодых совершенно другое ощущение несправедливости – оно гораздо более острое, чем у тех, кто старше. Мало того, у молодых зачастую ноги бегут впереди головы. И система начинает давить и давить. И вот таких ситуаций будет все больше, то есть людей, у которых будут самые радикальные мысли. И государство должно по-другому с этим бороться. И вот такими способами невозможно.

М. Максимова Спрашивают про дело, которое сейчас рассматривается в Екатеринбурге. Ленинский районный суд Екатеринбурга арестовал до 22-го апреля, на два месяца, основателя компании по кибербезопасности Александра Литреева. Здесь коротко нужно напомнить, кто это, если наши слушатели вдруг не знают. Именно он запустил приложение «Красная кнопка», которое предназначено для оповещения правозащитников о незаконном задержании оппозиционеров на митингах. Это приложение оповещает родственников, друзей и автоматически определяет, в какой отдел полиции доставили человека.

Во время блокировки Телеграма компания Литреева предлагала прокси для обхода блокировок. А летом этого года во время протестов в Москве запустил именно он проект по деанонимизации силовиков, которые превышают полномочия.

Коротко, в двух словах история. Его задержали в Екатеринбурге, куда он приехал после встречи с девушкой, с которой познакомился в Инстаграме. Если я правильно понимаю, MDMA – это экстази, да?

Е. Ройзман Экстази, да.

М. Максимова То есть он забрал в закладке какой-то 2 таблетки экстази. И на суде он признался. На заседании суда он признал свою вину. И его арестовали на 2 месяца. Вопрос, который спрашивают: «Видите ли параллели с делом Голунова в этой ситуации?».

Е. Ройзман Вообще никаких. На самом деле, ситуация сложная. Парень этот… Я считаю, что у него достаточные заслуги перед обществом. Но вел он себя, на мой взгляд, как последний мудак. И если ты не поднимал закладки, то ты никогда в жизни не признаешь, что ты их поднимал. Ну никогда в жизни ты не признаешь. И, наоборот, если он признал, значит он понимает, что он делает.

М. Максимова Ну или мог защищать ту же девушку.

Е. Ройзман Что, девушка подобрала?

М. Максимова Я не знаю.

Е. Ройзман На самом деле, ситуация очень сложная. То есть размер, который называется «значимый», – это самый маленький размер, с которого наступает ответственность. Это первый момент. Собственно приобретение – там ничего такого страшного нет, там много не дадут и ограничатся условным, и так далее. Но у него другой нюанс. Там уже на это обратили внимание, что там 2 таблетки, то одну – себе, а одну – возможно, этой. Я думаю, что если у него сейчас ума хватит как-то себя правильно вести и адвокаты подскажут, то он может уйти от этого. А если нет, если пойдут по этому пути, ему будет гораздо сложнее.

Я хочу сказать всем, кто слушает. Можно, конечно, говорить: «Вот людоедские законы! За какие-то таблетки, всего-навсего таблетки человеку жизнь ломать!». Послушайте, всех предупреждали, наркотики – говно. Увидел наркотики – беги. Не вздумай прикасаться, потому что испортишь себе всю жизнь, испортишь себе репутацию. Тебе потом всю жизнь, когда освободишься, придется доказывать, что ты нормальный. Да, такие законы.

Ну и наркотики, то, что наркотики сделали с нашей страной, просто чтобы у вас какое-то понимание маломальское было. С середины 90-х годов года до 2007-го по 100 тысяч и более в год умирало от употребления наркотиков в России. И надо понимать, что 94-95% это были парни и абсолютное большинство до 30-летнего возраста. Просто представьте себе, какой ущерб нанесли стране наркотики. И поэтому законодательство в этом плане совершенно адекватное. Ну предупреждали всех: не подходи, не прикасайся, увидел – беги. Потому что где наркотики – там смерть и горе.

И в этой истории если бы не было наркотиков, ничего бы и не было. Ходили бы они вокруг него, злились бы, пыхтели, бухтели, но сделать бы ничего не могли, потому что слишком серьезный был бы общественный резонанс – этого парня знают. Поэтому что? Я ему, конечно, желаю стойкости. Я надеюсь, что он сделает какие-то выводы из этой ситуации. Там достаточно людей, которые будут помогать. И если меня коснется, я тоже постараюсь помочь. Но что имеем, то имеем.

М. Максимова Написано, что по этой статье до 3 лет лишения свободы. Вот вы сталкивались с подобными кейсами. Как обычно рассматривают это?

Е. Ройзман Если остановятся на приобретении, то думаю, что получит он сколько-то. Но там проблема в другом. Он слишком интересен всем. Кто-то ему хочет отомстить, то есть ответить деанон. Деанон – это очень серьезно для них. Они же не просто так маски надевают. Не от того, что они стеснительные и застенчивые. Маски надевают – это чисто палаческая история – они не хотят, чтобы их узнавали. Для них очень болезненна любая деанонимизация. Он этим занимался. Плюс вот это приложение, чтобы сразу шла информация, куда кого увозят – это тоже очень серьезно, это ломает им все схемы. Поэтому я понимаю, чем он их бесит.

Ну а вот эти схемы обхода блокировок – это тоже очень серьезная история. Это толковый, серьезный парень. И, конечно, мне очень досадно, что получилось именно так. Как я полагаю, с него постараются получить всю информацию. То есть воспользуются сейчас ситуацией, которую он им подарил.

М. Максимова Ему помочь только адвокат хороший может, правильно?

Е. Ройзман Слушайте, это Екатеринбург. Там уже все занимаются. Там занимаются всерьез. Если что-то от меня понадобится там, на меня тоже могут рассчитывать.

М. Максимова Про принудительную госпитализацию. Громкая история с россиянкой, которая вернулась из Китая на родину, попала в клинику, но сбежала из-под карантина. А сейчас Кировский районный суд Екатеринбурга решает вопрос о принудительной госпитализации двух детей (у них есть признаки ОРВИ), но мать отказывается вести их в карантин.

Е. Ройзман Проблема заключается в том – если бы карантин был везде нормально организован. Это к тому, что девчонка, которая в Питере сбежала, ну там она никому не нужна вообще была, к ней ни один врач не подошел. Правильно, что она сбежала. Если никому не надо, что, ее в тюрьме сейчас держать? Что касается ОРВИ. ОРВИ у многих. Сейчас что, будут всех забирать в карантин.

Хотя когда касается серьезной какой-то эпидемии, если это будет действительно позиция государства четко отработанная, не такое, что у твоего ребенка температура и его поволокли в карантин. Ну понятно, что все будут сопротивляться, уклоняться. Как только люди столкнутся с какими-то жесткими мерами, они просто перестанут об этом говорить, потому что все же считают, что пронесет. Поэтому должна какая-то быть внятная, разъяснительная позиция государства.

И я вот, просто, столкнулся в свое время. Вот на этой почве были чумные бунты. В свое время Екатерина Великая отправила Григория Орлова подавлять этот чумной бунт. Настолько сложная была ситуация, что действительно возмутились все именно мерами, о которых толком не оповещали, они не были непродуманные, ни были спонтанные. Но все равно что-то выстраивать придется. Потому что мы видим Италию. Там куча заболевших. Там уже, наверное, 170 человек. Притом там нет ни одного китайца среди заболевших, там все свои, процент очень высокий. И понятно, что вся страна переживает.

Мало того, они еще попали в ситуацию. Когда к ним ехали китайцы, они не понимали, что китайцы пребывали к ним из «Шереметьево» «Аэрофлотом». Они перекрыли рейсы собственно из Китая. Они через Москву летели, потому что в Москве не было перекрыто. И у нас долго не перекрывали. Не понятно, почему не перекрывали. Надо было гораздо раньше это делать, спохватиться. В этом плане Россия похожа на динозавра, которому полгода назад откусили хвост, а он только сегодня об этом узнал. То есть это проблема нашей страны.

Но если сейчас так пойдет, если будут заболевшие, конечно, все ужесточится, конечно, государство направит все силы на это. С одной стороны, надо относиться с пониманием. С другой стороны, будет расти сопротивление. Поэтому здесь роль государства, первые лица должны будут, как я понимаю, просто прервать вещание в прайм-тайм, выходить с обращениями, объяснять ситуацию, брать на себя ответственность, рассказывать, какие меры будут предприняты. Ну, просто объяснять людям вежливо, глядя в глаза, что происходит и что нужно делать. Здесь это не как история с Чернобылем, что могут врать, скрывать и так далее. Здесь надо будет говорить правду, объяснять. И тогда люди тоже откликнутся.

М. Максимова Как-то с трудом верится в то, что наши власти могут общаться нормальным человеческим языком с нами.

Е. Ройзман А никуда не деться. Здесь придется это делать так, иначе куча недовольных и все выйдет из-под контроля. Поэтому я надеюсь, что здесь власти будут вести себя разумно и адекватно ситуации.

М. Максимова По поводу контроля. Еще одна вещь, которую сейчас все обсуждают. Со следующего года в Москве начнет работать система распознавания личности, которая сможет определять людей даже по походке. То есть там анализ походки, голоса, татуировок, других отличительных особенностей человека. Вот в чем подвох?

Е. Ройзман Вы же понимаете, что эти меры не для борьбы с преступностью. То есть это совершенно иные задачи преследуются. Эта власть, которая находится у власти, у нее нет ощущения легитимности, у нее нет ощущения прочности. И поэтому будут предпринимать все меры, чтобы все контролировать, все просчитывать. Но, с другой стороны, в истории много примеров тому. Но, на самом деле, конечно, эти деньги можно было потратить с какой-то большей пользой.

М. Максимова А деньги там большие, да.

Е. Ройзман Деньги большие. Эти деньги будут направлены на слежку за собственными гражданами. Я так понимаю. Я достаточно хорошо знаю свою страну. У меня нет никаких иллюзий по поводу происходящего. Я считаю, что это еще одна… Обратите внимание, тенденции в последнее время – запрещается, запрещается, запрещается, все больше контролируется, контролируется, контролируется. Но я хочу сказать следующее. В такую страну никогда в жизни инвестиции не пойдут, что, в общем-то, мы уже наблюдаем.

Но самое главное другое. Очень много молодых начинают уезжать. По последним опросам (и этим опросам можно доверять), граждане от 18 до 24 лет 53% хотят уехать из страны. Кроме всего прочего, 4,5 миллиона человек официально третья в мире по численности диаспора русских. Но при этом мы не знаем, сколько людей живет на две страны, у которых остались в Москве квартиры, они их сдают, в Питере сдают, в Екатеринбурге сдают, а сами давно живут в Хорватии, в Черногории, в Болгарию очень многие уезжают.

Потому что просто очереди стоят в посольства славянских стран – Чехии, Словении, Словакии – потому что там адаптация гораздо быстрее, язык совершенно понятный, отношение дружественное. И мы не знаем, сколько людей уехало на самом деле. При этом необходимо понимать, что уезжают те, кто знают языки, те, кто знают компьютер, те, кто готовы работать, самые активные. Это огромная потеря для страны.

М. Максимова Это «Личный прием» Евгения Ройзмана. Сейчас мы прервемся на краткие новости и рекламу, а потом вернемся в студию.

НОВОСТИ/РЕКЛАМА

М. Максимова: 2133. Продолжается «Личный прием». Евгений Ройзман здесь в студии и Марина Максимова. Про дело тоже громкое, которое многие сейчас обсуждают, с нашими биатлонистами. Собственно, против Логинова и против его тренера заведено уголовное дело после обысков, которые прошли у них в Италии в отеле.

Е. Ройзман На самом деле, мое понимание. Конечно, это ни в коем случае не направлено собственно против русских, потому что «ВАДА» — это вообще мощнейшая организация. И они работают против всех, потому что это репутация спорта в целом. И они считаю, что в спорте должна быть честная конкуренция. Потому что если все, кто участвуют, они участвуют без допинга, а ты хочешь всех обмануть и употребляешь допинг – это просто нечестная конкуренция. Ну, в обществе это невозможно. Тем более это публичная история такая.

Ну, самый яркий пример тем, кто рассказывает там какие-то сказки, что вот русских и так далее, ну я вам скажу, что самые большие проблемы вообще по допингу – это штангисты, борцы, очень часто боксеры, но это самые разные люди. У нас все началось по-настоящему с Зимней Олимпиады 14-го года. Ну, к сожалению, просто поймали за руку. Очень стыдная история. И долго придется доказывать, что мы не такие, потому что мы такие. И то же самое – история с Логиновым. Ну, у него была дисквалификация. Уже все всё знают. И ему всю оставшуюся жизнь надо доказывать, что он все понял, что нет, это не так.

Но попадают в совершенно идиотскую ситуацию. Уголовное дело возбуждено, потому что допинг в Италии запрещен. Но я хочу сказать, что я не эксперт. Это не моя тема. Поэтому посмотрите сейчас на «Эхе», просто черкните себе – Алишер Аминов, очень жесткий разбор этой ситуации, профессионального спортивного эксперта. Алишер Аминов. На сайте «Эха» висит. Просто посмотрите. Нагуглите, найдете.

М. Максимова Ну, переходим от такого спорта, наверное, я надеюсь, к здоровому спорту. Видела у вас в Твиттере – вы были на пробежке с Навальным. То есть у вас такой оригинальный формат встречи был.

Е. Ройзман Слушайте, ну Навальный начал бегать. Понятно, что ему долго не удавалось нормально: только натренируется – его раз, посадят. По камере же сильно не побегаешь. Но сейчас более-менее тренируется. И мы в прошлый раз пробежали порядка 15, сегодня чуть больше 15 пробежали. Но мы бежим не торопясь, спокойно – где-то там 6,20-6,30 километр. И мы разговариваем обо всем. Ну, много тем разных задеваем. Бежим в таком темпе, чтоб можно было разговаривать.

И мы договорились, что сделаем хорошую пробежку в Москве, просто соберем людей, вот как я в Екатеринбурге. У меня уже седьмой год этой пробежке. Люди собираются. Просто сделаем анонс. Или в Лужниках пробежимся или где-то паркран соберем, чтобы потом можно было чаю с пирогами попить. Ну, вообще, я с сообществом бегунов постоянно общаюсь. И мне очень нравится, потому что плохие люди бегом не занимаются. То есть если люди бегают, это, как правило, хорошие, нормальные люди. Поэтому это очень хорошее сообщество. Ну, если соберемся пробежку сделать в Москве, я со своей стороны скажу когда.

М. Максимова А это для продвинутых или нет? Или вы 15 километров?

Е. Ройзман Да нет, мы пробежим пятерочку не торопясь, спокойно. Потом чаю с пирогами попьем.

М. Максимова Про политику и музыку. Спрашивают наши слушатели по поводу Шнура, лидера группы «Ленинград», который теперь вслед за певицей Валерией. Это какой-то балаган? И зачем он?

Е. Ройзман Слушайте, я с Титовым сталкивался. В свое время мне делали какие-то предложения войти в эту партию, потому что накануне выборов как-то партию подкачнуть, потому что в настоящий момент у нее там в районе 1%, в районе статистической погрешности. И им, конечно, в этом состоянии не перешагнуть 5%-й барьер в Государственную Думу. Беда заключается в том, что все партии, которые не прошли 5%-й барьер, их проценты суммируются и распределяются среди выигравших партий. И львиную долю от этого, большую половину получает «Единая Россия».

Поэтому это очень нехитрая такая, наперсточная совершенно схема. Возьмут «Яблоко», «Партию Роста», «Коммунистов России», «Партию женщин», «Партию зеленых». Они все наберут по несколько процентов, никто из них не пройдет, все остальное уйдет в пользу «Единой России». То есть совершенно нехитро. Конская такая хитрость, так скажем, и она видна.

Что касается Шнура. Шнур умен. Это очень серьезный и умный парень. Я с ним общался, я его знаю. То есть он действительно очень умный, очень непростой. Он нормальный парень. И то, что он туда пошел, он совершенно точно пошел туда не из-за денег. У него денег достаточно, он один из самых богатых. И это точно история не про деньги.

М. Максимова А про что тогда?

Е. Ройзман Я не знаю, что ему интересно. Может, ему сказали, что «Серега, если ты будешь с нами, мы переползем 5%-й барьер, будешь депутатом Госдумы, это другой статус». Я не знаю, что ему сказали. Но фишка заключается в том, что у тебя может быть 100 миллиардов фанатов, но они у тебя фанаты как у певца, как у артиста. Это совсем не факт, что они за тебя будут голосовать на выборах в Государственную Думу.

М. Максимова И сейчас очень многие люди отворачиваются просто от него.

Е. Ройзман Да ну. Это так. «Партия Роста» — она, на самом деле, очень маленькая и она никакая. Потому что политика – это действия, в первую очередь это действия. А там особого действия нет. Титов – нормальный парень, Шнур – нормальный парень, там еще. Но их не видно совершенно. И, конечно, Шнур резко добавит им узнаваемости. Об этой партии знать никто не знал – все разом заговорили. Но это не факт, что он сумеет всех своих слушателей и всех своих фанатов привести на выборы. Это вообще не факт. Но единственное, что я точно могу сказать – конечно, он это сделал не из-за денег. Денег у него достаточно. Ну, поймем, что…

М. Максимова Ну, посмотрим, увидим. Совсем недавно у вас был прием как раз. Расскажите про интересные кейсы.

Е. Ройзман Да. Вообще, напоминаю, это передача «Личный прием», где надо рассказывать про прием. Но столько событий и столько ситуаций, что много времени заняли. Прием такой. Было больше 60 человек народу. Ситуации самые разные.

Конечно, меня больше всего возмущает ситуация… У нас 10-го января шел пожилой мужик, 67 лет, архитектор, дома у него мать, 93 года, за которой он ухаживает. Его несколько человек, среди которых, видимо, основной был некто Трошин, сотрудник МЧС достаточно такого уровня, его брат и еще один человек. Не знаю, кто уже из них там был. Они его просто стали бить на улице. Били, потом прыгали по голове. Он человек безобидный. Его очень многие знаю, он безобидный совершенно человек. Ну, просто прыгали на голове и бросили там.

И он лежал там до утра. И потом его подобрали. И сейчас он с этого момента, с 11-го января до сих пор находится в коме. Скорее всего, уже необратимые изменения. Нападавших нашли по записи и отпустили, И просто отпустили. И мужик лежит в коме. И скорее всего, он умрет. Фамилия его Кротов. Пожилой дядька, которого полгорода знает и хорошо относится. А вот этих молодых, таких бодрых (там один 87-го года рождения), которые прыгали у него на голове, ну просто отпустили под подписку. Ну а что такого-то? Ну запинали человека, забили там до смерти.

И, конечно, это очень сильно возмущает всех. Я хочу сказать одну вещь. Недоверие к правоохранительной системе – это всегда недоверие собственно к государству. Потому что люди же не разделяют, где суд, где прокуратура, говорит «они». И вот как только правоохранительная система делает какие-то несправедливости, это переносится на все государство. Государству нет доверия из-за действий судей, следователей и так далее. Понятно, что мы от этого дела не отпустимся. Сейчас Союз архитекторов написал письмо в Генпрокуратуру, в Следственный комитет. Ну где такое видано? Забили человека так, что он в коме находится. Ну и всех отпустили. И не ищут, и еще подсказывают, как уйти от ответственности. Поэтому будем заниматься.

Пришла женщина, Римма Семеновна ее зовут, 32-го года рождения, и говорит: «Женя, у меня такая обида. Мы в войну, вообще с детства, как я себя помню, вот только война, нас вывозили на поля, мы работали. До последнего дня войны я работала. Понимаешь, свидетелей толком нету, справок не могу. Ну какие я справки сейчас найду? А мне так обидно». Я говорю: «А что нужно сделать, Римма Семеновна?». Она говорит: «Ну пусть меня признают. Ну я работала».

Я говорю: «Ну что вы можете?». Она говорит: «Ну вот руки, вот». Ну, посмотрим, что можно сделать. Там сейчас юристы занимаются. Ну, у людей есть эта обида, потому что каждый раз в преддверии празднования Дня Победы вот такие люди приходят, которые остались на обочине, их уже не так много.

В очень сложную ситуацию такую этическую попал. В свое время ко мне пришла женщина. Она работала в Доме культуре Уралмаша. А у нее был сын. Прозвище у него было Моня. А она работала в Дом культуры, во Дворце культуры, и ее знали все. Она такая была хорошая тетка. А он нарколыга конченый. И он вроде молодой еще, ему 27 лет было, у него ни зубов уже, ничего нету. И он придет и встанет у нее работе у входа. И все знают, что это ее сын. И она чтобы он ушел оттуда, вынуждена была ему деньги давать. Он так ее шантажировал.

И много-много лет назад она ко мне пришла и говорит: «Женя, ну вот помоги, ну сделай что-нибудь». Я его забрал. И он не кололся лет 10. Женился и родили дочку. Родили они дочку, а потом что-то меня не было, еще, он снова начал. И в конце концов он скололся и вообще в животное превратился, его где-то убили.

И вот осталась эту женщина бедная, ее муж (не отец этого Мони) и дочка. И вот она на днях умерла. И он пришел ко мне. Ну, там надо помочь. Парни, кстати, которые когда-то с ним были, они помогли с кладбищем, еще. И он остался. Эта дочка, его внучка даже не родная. Тот угробил мать, угробил сам себя, угробил жену, потому что жены-то тоже уже нету. И вот он остался один на один с чужой внучкой. Он ее любит, конечно, он ее воспитывал с детства.

Ну вот такие истории бывают. Потому что, еще раз, наркотики – это страшное. Есть люди, которых наркотики не отпускают и в конце концов все равно загонят в гроб. Вот все, что касается наркотиков, вот лучше увидел – просто беги.

Потом приехал парень. Ну, не парень, ему лет 60. Мужик. Просто не все понимает. Он не очень умный, он всю жизнь работал. Он не может разобраться с этими бумагами, от не понимает, что ему за что. У него образовалась задолженность по квартплате. Я говорю: «Откуда у тебя задолженность?». Он говорит: «Ну не хватало денег. Я что-то там не успел, там». Управляющая компания ему еще пени включила. И с 2017-го года по сегодняшний день ему отключили газ и отключили электричество. И он говорит: «Ну хоть что-нибудь бы включили. Вот включили бы газ». Я говорю: «А что тебе газ?».

Говорит: «Ну все посветлее там на кухне. Хоть бы электричество включили, что-нибудь бы я придумал». Ну вот постараемся ему помочь. Но мы несколько раз заходили с управляющими компаниями. Когда знакомые есть, ну просто просим, чтобы реструктуризацию, как-то не торопясь. Ну вот было, что в судах отбивали людей. Но такого сейчас будет все больше и больше.

Пришел мужик, четверо детей у него. У них с женой четверо детей. Высшее образование у обоих. И они говорят: «Мы приезжие. Жилье нам не купить. И мы договорились в саду, чтобы жить в доме. Нам дали дом. Мы живем в саду. Все дети там при нас. Мы работаем 24 часа в сутки. Мы охраняем сад, смотрим, чтобы там не воровали. И вот живем все в доме в саду. Но понятно, что никаких прав у нас нет». Ну, как-то там детей в садики, в школы сумели устроить.

Но тоже интересная ситуация – сады начали играть такую роль. Многие старшие уехали жить в сады и своим молодым оставили свои квартиры. И живут в садах, потому что сейчас это можно, и уступают свои квартиры. И вот такое тоже есть. А для многих пожилых сейчас сады – это возможность выживания. То есть тоже этого много.

Приходила ко мне знаменитая доктор Ирина Волкова. И у нас ситуация. Мужик, 43 года, ИПшник. Ну, ИП, у него свое предприятие. Просто поскользнулся и сломал позвоночник. Причем сломал позвоночник так, что там, куда он попал, говорят: «Ну все. Сейчас надо заказывать коляску. Ноги у вас уже никогда в себя не придут. То есть ног у вас не будет». Ну, видимо, какой-то разрыв. И вот Ирина приехала. У нее клиника Волковой такая серьезная. Они говорят: «Давай мы за него возьмемся. Мы попробуем его на ноги поставить». Поэтому, Ирина Геннадьевна, если вы меня слышите, я вам очень благодарен. Есть какие-то вопросы еще?

М. Максимова Из таких вот от слушателей? Нет, пока пусто.

Е. Ройзман Слушай, давай еще расскажу. Слушай, у меня очень интересная история. Жили парень с девчонкой. 3-комнатная квартира. Парень с девчонкой, ну и его мама. И у них родился сынок. И они жили хорошо. Но у нее случилась любовь. Она стала меньше появляться дома, а потом вообще ушла из дома, потому что она ушла к другому мужчине. Естественно, сынка она забрать не могла. Она развелась. На ребенка не претендовала, потому что у нее была любовь, ей было не до этого. Сыну было 5 лет.

Года полтора прожила с этим мужиком, а потом они расстались. Она ушла на съемное жилье. И в этот момент вспомнила про сына. Сын без нее прожил 2 года. Понятно, что бабушка заменила ему мать. У парня этого никаких женщин не появилось. Отношения у них с сыном замечательные. Бабушка заменила мать. И вот они живут тихо и спокойно. Но она 2 года прожила без него, решала свою судьбу. И тут вот ей захотелось сына забрать. Она пошла в суды. Причем интересно, первый суд: место проживания – с отцом. И это логично. Второй суд. Потом наняла других юристов.

И в конце концов Областной суд, просто вообще не вникая: место проживания – с матерью. У нее нет возможности самой там сына в школу водить. Ее родная тетка этим занимается. Все, сразу конфликт с бабушкой, которая его воспитывала с первого дня. И бабушка пришла и говорит: «Я так его люблю. Я вижу, как он меняется. Я вижу, что он становится замкнутым. Он не может понять, что происходит». Ну, начались там суды за право проживания, за право общения и так далее.

К сожалению, я вижу, что передо мной нормальные люди. И ничего в этой ситуации… Понятно, что я кучу там подсказок дам, смоделирую, помогу, потому что опыт уже большой. Но я видел ситуации, когда доходит до такого, что вот ребенок выходит гулять с одной бабушкой, а в кустах сидит другая бабушка. И одна бабушка хватает за ноги, другая – за руки, и тянут ребенка в разные стороны.

И не лишним будет рассказать эту притчу известную «Суд царя Соломона», когда к царю Соломону две женщины пришли с ребенком, и одна говорит: «Это мой ребенок», другая говорит: «Это мой». И тогда Соломон говорит: «Дак какая проблема? Разрубите на две части. Одной отдайте одну половину, а другой – другую». И тогда одна говорит: «Нет, нет, нет, пусть у нее будет, только не трогайте». И он говорит: «Всё, вот этой отдайте, потому что это ее ребенок». Вот ровно та же самая ситуация.

М. Максимова Спрашивают, можно ли к вам прийти на прием в Москве, проводите ли вы прием в Москве. Если да, то по какому адресу?

Е. Ройзман Я не могу проводить приемы в Москве. Их можно проводить только в своем городе, где ты все знаешь, где ты всю жизнь прожил. Я когда был депутатом Государственной Думы, я иногда проводил здесь на Воздвиженке приемы. И когда у тебя есть ресурс депутата Государственной Думы, ты можешь проводить приемы хоть на Северном полюсе. А когда ты просто работаешь и стараешься всем помочь, конечно, это лучше всего делать в своем городе, где ты все знаешь. У меня в Москве такого ресурса нет. Это должен делать местный человек. Но кому в Екатеринбурге надо будет…

Потому что вот за последний прием приехало много народу с разных городов. Кому в Екатеринбурге надо будет меня найти, в пятницу на Толмачева, 11 в Фонде Ройзмана с 10 утра будет прием. И до последнего человека я буду вести. Поэтому если надо, всегда найдете. Там в соцсетях напишите, если что. Ну и если у кого-то есть желание просто людям помогать, где-то с нами участвовать, в любом поисковике наберите «Фонд Ройзмана». Я буду признателен, если вы с нами поучаствуете.

М. Максимова От нашего слушателя Дмитрий Мезенцева вопрос: «Евгений Вадимович, сегодня прошли «Дилетантски чтения» в Екатеринбурге, посвященные войне с исторической памятью. Как вы относитесь к тому, что наше государство взяло историю на вооружение в борьбе с соседями – Украиной, Польшей?».

Е. Ройзман Послушайте, так было всегда. Был знаменитый такой историй Даниил Аль. У него псевдоним был Даниил Аль, а на самом деле он Альтшулер. Он доктор наук. Он очень удачно защитился в 37-м году. В 37-м году его диссертация блестяще написанная называлась так: «Фальсификация истории при Иване Грозном». Получил он десятку. Поэтому это было всегда. И я сейчас вот готовлю. У меня будет завтра лекция серьезная по Петру Первому. И я вижу, как менялся подход в зависимости от ситуации, как использовали Петра Первого все потомки в своих целях. И советская власть эксплуатировала этот образ изо всей силы, начиная с графа Толстого. И поэтому в этом нет ничего удивительного.

Чтобы поставить все точки, надо просто открыть архивы. Ну просто открыть архивы, потому что люди имеют право понимать, что на самом деле произошло в твоей стране.

М. Максимова Раз уж зашла речь про историю. Сегодня, конечно, 24-е, но праздничный выходной день нерабочий для многих. 23-е февраля – что это такое и что мы празднуем?

Е. Ройзман Слушай, на самом деле, уже никто не помнит, что такое и что мы празднуем. Но уже давно все привыкли, что это День Советской армии и Военно-морского флота. Потом это стал уже такой гендерный мужской праздник. Слушай, праздник лишним не бывает. Пусть будет. Но, с другой стороны, кто уже глубоко в эту тему лезет, надо, конечно, Лейбу Давидовича Бронштейна (Троцкого) вспоминать, который, в общем-то, создатель Красной армии. То есть чтобы уже все по-честному было. На самом деле, хороший праздник. И люди празднуют и рады. И фотки свои армейские выставляют. Ну пусть оно будет.

М. Максимова Многие депортацию вспоминают.

Е. Ройзман Слушай, ну, чеченам и ингушам есть что вспомнить, на самом деле. Это действительно было так. Это именно 23-е февраля произошло. Я в этом плане Кадырова очень хорошо понимаю. Это день геноцида твоего народа. Ничего себе. А как еще к этому относиться?

М. Максимова То есть получается, что на части территории нашей страны это, мягко говоря, совсем не праздник?

Е. Ройзман Слушай, ну конечно, любая депортация… Представляешь, весь народ вот так вот грузят в теплушки, в скотовозы такие и увозят. Ну, сколько народу не выжило. Ну конечно это страшно все. Мало того, это же родило потом кучу конфликтов, когда возвращались. Дома заняты, территории заняты. Ну, эта история с Пригородным районом – Осетия, Ингушетия. Это на самом деле беда. И конечно эти вещи надо называть своими именами, называть виновных, давать оценку хотя бы для того, чтобы это больше никогда не повторилось.

М. Максимова Андрей из Екатеринбурга спрашивает: «Действительно ли собрали деньги девочке на дорогущий укол?».

Е. Ройзман Слушайте, это очень хорошая история.

М. Максимова А что это за история?

Е. Ройзман Дети, у которых СМА (спинальная мышечная атрофия) – это чудовищное совершенно заболевание генетическое. Не просчитать его. И когда родители сталкиваются с этим диагнозом… Ну постепенно отказывает всё, просто всё отказывает у ребенка, при этом остается совершенно нормальный интеллект. И ребенок умирает и понимает, что он умирает медленно и постепенно. И американцы изобрели лекарство. Это стоит 2,5 миллиона долларов. Ставят в Бостоне этот угол. Один укол. И всё, ребенка спасают.

И у нас девочка была Аня Новожилова. И родители настолько серьезно взялись за это собирать деньги. Но собрать 167 миллионов не берется ни один фонд. Вообще ни один фонд не берется, потому что это невозможно. И в конце концов получилось так, что ситуацией заинтересовались. Ситуация озвучена была здесь на «Эхе Москвы». И я не буду рассказывать, как что произошло дальше. Потом мне позвонили. Мы занялись всерьез сбором документов и так далее. И человек, от которого мне позвонили, просто взял и внес полностью всю сумму. И этот ребенок будет спасен. Этот человек Лисин.

И «Эхо Москвы» косвенно тоже в этой истории сыграло свою роль. Мы помогли все сделать, оформить документы. Навстречу пошли наш МИД, генконсульство Америки. Столько людей было задействовано. Это невероятно. В круглосуточном режиме шла работа. И все получилось.

Но у нас еще одна сейчас девочка – Лиза из Заречного, которой тоже надо собирать 167 миллионов. Но по ней еще не начинали. И 167 миллионов – это сумма неподъемная. Кстати, клиника 100 тысяч долларов сделала скидку. И родители этой Лизы написали письмо Трампу. Поскольку они написали письмо Трампу, оно стало известно. И вполне возможно, что сейчас у этой клиники появятся конкуренты, и, может быть, сколько-то снизят еще эту цену.

Но сейчас у нас ведут переговоры. И есть серьезный человек, который готов в судьбе маленькой Лизы тоже поучаствовать. Но вслед за этим у нас в Свердловской области 19 таких детей, вообще по России – более 900. Ну вот у Америки есть возможность. То есть своих они поднимают на ноги именно в этой Бостонской клинике.

М. Максимова Ну, конечно, да, на всех собрать деньги будет тяжело.

Е. Ройзман Но тем не менее. И я хочу поблагодарить всех, кто принимал участие, всех екатеринбуржцев, потому что до этого момента мы общими усилиями насобирали порядка 40 миллионов. И родители, конечно, в первую очередь молодцы и все, кто помогал. И то, что это именно вот так Екатеринбург, что все взялись, конечно, вызывает уважение.

М. Максимова Будем надеяться, что дальше ситуация тоже будет как-то… Будет какой-то оптимизм. Время у нас закончилось.

Е. Ройзман Ну только-только начали. Столько интересного.

М. Максимова Интересное, я думаю, на следующий раз можно оставить.

Е. Ройзман Тогда я хочу сказать всем, что, во-первых, я рад был, что вы слушали. И думаю, что в следующий раз будет еще более интересная передача. И хочу пожелать вам всем доброго здоровья и сказать, что в конце концов все равно все будет хорошо. Вот даже не сомневайтесь. Давайте удачи вам всем!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире