'Вопросы к интервью

И. Воробьева 22 часа и 9 минут в Москве, 0 часов и 9 минут в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием». В студии «Эхо Москвы» Ирина Воробьева. В студии «Эхо Екатеринбурга» Евгений Ройзман. Евгений, добрый вечер!

Е. Ройзман Всем привет!

И. Воробьева Невольно улыбаемся мы уже которую программу, когда идет наша замечательная заставка. И подозреваю, это надолго. Ну что же, у нас все работает. У нас есть видеотрансляция на канале «Эхо Москвы». У нас работают СМСки: +7 985 970 45 45. Можно писать с сайта, можно писать из интернета. Отовсюду, в общем, пишите, пожалуйста, ваши вопросы Евгению. Ну а мы пока будем рассказывать вам о том, что было на личных приемах у Евгения Ройзмана. И там есть масса интересных историй. Начнем мы, пожалуй, с историй семейных, правда же?

Е. Ройзман Ну да, распространенный случай. Но в этот раз мы столкнулись с тем, с чем давно уже не сталкивались. Девчонка, хорошее образование у нее, уехала в Италию. Говорит на итальянском, говорит хорошо. И познакомилась с парнем там на юге Италии, вышла за него замуж и родила замечательную дочку. И вот парень в какой-то момент изменился: куча придирок таких бытовых. И в конце концов просто начал ее бить.

Вообще, если честно, я считаю, что если мужчина поднял руку на женщину, женщина имеет полное право разорвать отношения. Понятно, что все сами решают. Но это, на мой взгляд, ситуация такая… Она забрала дочку и сумела убежать. Просто убежать. Сумела приехать в Россию. Она гражданка России, а у нее в Италии был вид на жительство. А дочка по праву рождения гражданка Италии, но у нее есть второе еще гражданство – гражданство России. И муж в свое время дал добро – она ее зарегистрировала.

И вот они оказались в России. Муж с достаточно серьезными адвокатами взялся за эту ситуацию, подал на нее в суд. И суд был здесь у нас, на территории Железнодорожного района. И по Гаагской конвенции, которую подписали 86 стран, суд присудил ребенка отцу.

Ситуация сложная. Я разговаривал с ней. Она говорит, отцу ребенок не нужен, он не любит. Но об этом говорить легко. Я просто представляю, как отец 2-летнюю дочку свою… Если бы 2-летнюю дочку увезли, я бы с ума сошел. Ну, я думаю, что любой нормальный человек тоже. Поэтому мы не знаем, что у него в голове. Но, естественно, она ребенка не отдаст. Исполнить судебное решение здесь, на территории России, ни у кого не получится. Она не отдаст ребенка. Тем самым у девочки отца уже не будет.

Сложнейшая ситуация. И непонятно, как родителям… Понятно, что нужно родителям встречаться, разговаривать. Но она туда не сможет поехать уже никогда, потому что когда она уехала, на нее написали заявление в полицию. Все, она сразу лишается вида на жительство. Ситуация еще более усложнилась. Забыть друг о друге… Ну, мужчине, который держал свою 2-летнюю дочку на руках, сказать «забудь, все, у тебя дочки нету» итальянцу… Я тоже не знаю, как это будет ему.

И я, если честно, был свидетелем несколько раз, как делили детей. И я видел, когда детей одна бабушка тянула за руки, а другие бабушки тянули за ноги. И в связи с этим вспоминается, и хочу, чтоб все вспомнили эту знаменитую историю про суд Соломона, когда пришли к Соломону две женщины. Одна говорила: «Это мой ребенок». Другая говорила: «Это мой ребенок». И Соломон сказал: «Да никаких проблем. Сейчас решим. Позовите палача, пусть разрубит ребенка на 2 части. И каждая возьмет по половинке». Тогда одна кинулась к нему: «Нет-нет, пусть заберет», — сказала она. Тогда Соломон сказал: «Отдайте ей ребенка. Это настоящая мать».

И. Воробьева Да, действительно. Но и тут, конечно, в каждой такой истории, вот как правильно пишет наша слушательница Зара, одно слово против другого слова, то есть ее слово, против его слова. То есть, видимо, и побои не были зафиксированы, то есть сейчас доказать, что он поднимал на нее руку, невозможно. И его тоже можно понять, потому что жена фактически украла ребенка и уехала в другую страну. То есть это, конечно, ситуация очень тяжелая. Но как-то можно им помочь по-настоящему, потому что есть же и адвокаты, есть посредники, которые непосредственно занимаются этим.

Е. Ройзман Сложнейшая ситуация. Но ребенку без матери нельзя. То есть они-то там на итальянской стороне предполагают, что они заберут ребенка и ребенок будет в Италии. Но так тоже нельзя. Это невозможно. И решить эту ситуацию сейчас могут только родители. Но если бы они были из одной среды, если бы они разговаривали на одном языке, если бы они сейчас успокоились, подышали носом, сделали какие-то пытки о чем-то договориться… Но уже сделаны какие-то очень серьезные шаги.

И я в этой ситуации не завидую никому вообще. Понятно, что мы ее где можно, конечно, тоже поддержим. Понятно, что я в личном общении скажу то, что я думаю по этому поводу. Но вот сложнейшая ситуация возникла. Ну, таких много. И таких трагедий море, на самом деле. И все должны понимать, что любая размолвка между родителями, конечно, бьет по детям в первую очередь.

И. Воробьева Да, безусловно. Но вот у меня здесь есть слушатели. Буквально недавно это обсуждали в эфире. Один мужчина писал, что в России поступают крайне нечестно, потому что по умолчанию отдают ребенка матери при разводе.

Е. Ройзман 99%.

И. Воробьева Да. Вот мне кажется, что это, правда, история не очень честная. И мы как-то так привыкли огульно обвинять отцов в том, что при любых сложностях отец убегает, а мать вроде как всегда остается с детьми.

Е. Ройзман Матери, как правило, бежать некуда – раз. Но я видел и обратные ситуации тоже. И, к сожалению, самое неприятное, когда у людей нет какой-то внутренней человеческой зрелости, то через детей начинают друг другу мстить: лишают общения, говорят друг на друга злые вещи детям. И, конечно, это все бьет по детям. Это огромная проблема. Но в России своя традиция. Потому что, во-первых, многих мужиков просто нет. Абсолютное большинство мужчин воспитывали женщины. Есть такое. Столько войн за плечами и всего остального.

Но, конечно, здесь все зависит от личных качеств всех участников соревнований, но всегда самые пострадавшие в этих ситуациях – это дети. Я видел, как внятных совершенно людей лишают детей, как они сходят с ума. Я на эти трагедии насмотрелся. И никому не позавидуешь. И, конечно, во всех таких ситуациях, во всех размолвках надо помнить о детях и идти на уступки друг другу просто хотя бы ради детей, и всегда оставаться людьми.

Но наряду с этим, Ирин, я столкнулся еще с одной ситуацией, еще с более сложной ситуацией. Пришла девчонка. Красивая девочка, 19 лет ей. Она узбечка, зовут ее Наргиз. С ней произошла очень интересная история. Ее отец в 2000-м году приехал сюда, он узбек. Ну, занимался какими-то делами. Познакомился с русской женщиной, и они родили ребенка. После чего (то есть ребенку 2-3 года было) он ее увез в Узбекистан.

Е.Ройзман: Самая тяжелая ситуация с алкоголиками, когда жива пожилая мама, а ему уже, болвану, лет 40

И. Воробьева Папа.

Е. Ройзман Папа увез в Узбекистан и каким-то способом позднее уже мать заставил там отказаться. Увез в Узбекистан, она жила в Узбекистане какое-то время с ним. Вместе с ней вернулся в Россию (ей уже было лет 7) и снова женился. Снова на русской женщине и у них снова появился ребенок. И вот эта девочка Наргиз стала вместо служанки и вместо няньки. А потом он развелся с этой женщиной и еще на одной женился. Дочь забрал с собой. И она снова стала и как нянька, и как служанка в семье.

В 19 лет она от него сбежала. Она от него сбежала, и она пришла ко мне. Я говорю: «Сколько у тебя образования?». Она говорит: «В 11 лет я закончила первый класс (то есть я могу расписаться и так далее)». Я говорю: «Здорово. Что у тебя есть из документов?». Она мне показывает на русском языке полученное в Узбекистане свидетельство о рождении, где (ну, не хочу фамилии называть) у нее фамилия в свидетельстве о рождении написана, скажем так, Жабарова, а у родителей фамилии написаны – Джабаровы. То есть сразу же уже вот это вот никто не примет. И у нее единственный документ – узбекское свидетельство о рождении на русском языке, в котором заложена ошибка. И представьте себе ситуацию. Что делать?

Ну, естественно, сразу мы связались с МИДом. МИД сейчас связывается с посольством. И еще одна сложность: ей нельзя ехать в Узбекистан. Если она уедет в Узбекистан… Она говорит: «Я просто боюсь. Меня поймают. Это будет известно и так далее. Я ведь сбежала». Ни одного документа. Но, что приятно, у нее русский парень. Парень хороший, который откровенно ее опекает, он с ней ходит. И судя по всему, он ее любит.

И дай бог, вот то, что появился человек, мужчина, который готов за нее заступиться, пройти все эти этапы, потому что это очень сложная будет история. Мне это было очень приятно. И поэтому уже есть шанс, есть на что рассчитывать. Но занимаемся сейчас и мы, и МИД, и УФМС – все. Потому что видно, что девчонка хорошая действительно попала в беду.

И. Воробьева Ну, я очень надеюсь, что если у нее нет документов, что ее, конечно, не депортируют никуда, хотя непонятно вообще, куда ее депортировать, если у нее вообще никаких документов нет.

Е. Ройзман Вообще непонятно, на каких основаниях. Но сейчас попробуем зацепиться и все сделать.

И. Воробьева Да, это тяжелая история. Но надо сказать, что история про дележку детей, скажем так, когда один родитель у другого забирает, это история, которая довольно много слушателей наших зацепила, и очень много об этом реакций довольно острых.

И никто не понимает, что с этим делать, потому что даже полиция, когда им поступает заявление о похищении ребенка и выясняется, что похитил отец (или похитила мать), то у них очень много сложностей с поисками такого ребенка в том случае, если родитель не лишен родительских прав по суду, если у него нет уголовных судимостей по статьям о насилии, если у них нет психиатрического диагноза. То есть вообще невозможно. И дальше непонятно как искать, как возвращать и так далее.

Е. Ройзман Смотрите, здесь очень важный момент. Вообще, чем меньше государство лезет в семью, тем лучше. Но мы живем в России, и куча ситуаций, где просто женщин в семье мордуют по-настоящему и куда надо вмешиваться. Вот эта вот история с декриминализацией 116 статьи (Побои), она просто повлекла за собой чудовищные последствия. Потому что только что было нельзя женщин бить в доме, и вдруг стало можно. То есть многие это так и восприняли. Это было понятно.

И, значит, вот моя позиция: в каждом конкретном случае надо разбираться и выслушивать все стороны; и нельзя в эти ситуации грубо как-то влезать; и надо помогать всем сторонам, потому что все это касается детей, все отражается на детях.

И. Воробьева Да, безусловно. Но надо сказать, что, к счастью, сейчас появилось довольно много организаций, которые готовы помогать женщинам вот в таких ситуациях, когда с ними происходит насилие домашнее. Есть очень много организаций. Можете посмотреть в интернете. И они много раз были у нас в эфире. Про детей у нас есть еще одна тема. Тоже довольно серьезная и такая большая. И, кстати говоря, очень сильно связанная с первыми двумя, потому что когда родители начинают ругаться, конфликтовать и устраивать дома невыносимую обстановку, довольно часто дети бегут из дома.

Это не единственная причина побегов. Есть масса причин, почему дети бегут из дома. Но вот что делать дальше и как правильно себя вести, когда ребенка, например, нашли, вернули обратно, тоже не все понимают – и это оборачивается, если я правильно понимаю, хроническими побегами у некоторых.

Е. Ройзман Ирин, очень серьезная тема. Я, на самом деле, давно не сталкивался по-настоящему, хотя про это я знаю все, что можно знать. Пришел мужик. Серьезный мужик, здоровенный такой. Он говорит: «Я пришел посоветоваться. Я знаю, что ты в этой теме внутри. Я пришел посоветоваться. Мне советоваться не с кем». Я говорю: «А что случилось?». Он говорит: «Парень, 13 лет. Просто стал бегать». Я говорю: «Куда? Как бегать?». Он говорит: «Ну просто стал из дома бегать. Стал из дома уходить». Я говорю: «Ну он же не один».

Он говорит: «Да. Связался с бандочкой такой. Там детдомовские, у них свои правила. Судя по всему, там появились девчонки. Ну, девчонки такие же. Все, уходит из дома. Где-то там в «Пятерочке» там кофе ворует, там – шоколад». Я говорю: «А где ночует? Это же очень важно». Он говорит: «Ну, по подъездам. Или у кого-то, мало ли, родителей нет или еще что-то. Днем где-то отсыпается. Какие-то у них свои такие норки, нычки». Я говорю: «Слушай, а с чего началось?».

Он говорит: «Ни с чего. В двух секциях занимался. В одной секции занимался, в другой. Потом уже и тренера за ним ходили, и парни из команды ходили». А он все уже – он почувствовал вот эту волю. У них там своя…как сказать… Чуть не сказал «своя эстетика». Ну, какие-то свои… Тоже слово «понятия» туда не подходит.

И. Воробьева Традиции, привычки.

Е. Ройзман Ну да, свои какие-то привычки, свои правила. И я думаю, что наличие девчонок еще играет роль. Обычно детдомовские бегают, их возвращают в детдом, они снова бегают. А этот-то домашний. Отец говорит: «Я уже все что можно для него. Я уже договорился, чтобы его закрыли там, какое-то время подержали и вернулся домой. Хватило на неделю – снова сбежал». Я говорю: «Подожди секунду». Позвонил в ПДН. Я говорю: «Что у вас?».

Они говорят: «Ну, есть. У нас участились случаи». Я говорю: «То есть ощущается, что стало больше?». Они говорят: «Да, по сравнению с 18 – 17 годом значительно больше. Ну и сейчас есть рост». Я не знаю, с чем это связано, потому что в данном случае парень совершенно благополучный. Но я вот вспомнил себя. Я из дома убежал в 14 лет.

И. Воробьева Я так и знала.

Е. Ройзман Но мне вот сейчас как-то объяснить…я не смогу. Я точно могу честно сказать, что меня пытались контролировать во всем, то есть от порога до техникума и вообще. И я выскальзывал из-под контроля. То есть меня вот эта плотность опеки… Совершенно благополучная семья, родители любили друг друга. То есть мне вообще жаловаться не на что. Но я убегал именно от этого. И потом мне все тяжелее и тяжелее было возвращаться домой, то есть когда я ощущал эту свободу. Просто по-другому мир открывал.

Но, знаете, есть очень хорошее вот это вот присловье, О. Генри его завел, по-моему. Или Марк Твен. Марк Твен: «Когда мне было 14 лет, мой отец был настолько глуп, что я с трудом выносил этого человека. А когда мне исполнилось 21, я с удивлением заметил, как этот человек поумнел за последние 7 лет». Вот у меня ровно та же самая история была.

И еще интересный момент. Я позвонил такому серьезному психологу (кандидат наук) и проговорил. Я говорю: «Смотри вот ситуация какая». Она говорит: «У меня есть подсказка. Отправь отца ко мне. У меня есть подсказка, я понимаю, что в этой ситуации делать». И я потом расскажу, как выходили из этой ситуации. Но и со своей стороны подскажу все что можно подсказать. У меня, кстати, Ирин… Давай, у тебя же много информации.

И. Воробьева Я просто хотела добавить, что обычная ошибка семьи, в которой ребенок убежал…неважно, он убежал на двое суток, на один день, он убежал, потому что страшно было домой возвращаться с двойкой или еще по каким-то, по любым причинам. Когда ребенок именно убежал, и его нашли, вернули, то самая большая ошибка – это отвести ребенка к психологу. Потому что к психологу должна идти вся семья. Потому что это не проблема ребенка, это проблема всей семьи. И решать ее нужно именно так, к сожалению.

Е. Ройзман Ирин, скажем так: не ошибка, а чтобы действительно эффективно, то есть надо всем садиться и всем разговаривать. Просто надо между собой разговаривать и друг к другу относиться с уважением. Но жизнь, бывает, такие вещи устраивает… У меня пришла женщина. Они пришли с дочерью вдвоем. И я вижу, что я их помню откуда-то. Откуда-то я их знаю. У них сложнейшая ситуация. У них парень – брат этой девчонки и сын этой женщины – в 18 лет попал за наркотики (за хранение). Особо крупный был тогда, и получил 4,5 года. Освободился в 23 года. Через некоторое время начал употреблять. И вот теперь снова в 23 года, 4,5 отсидев, получил еще 4 года.

И у него сейчас будет еще один суд. И они мне говорят: «Напишите там… Вы же его знаете, напишите характеристику». Мы начали разбираться. И вдруг выяснилось, что он был у меня 10 лет назад. И я их вспомнил. Они, мать и сестра, пытались с ним справиться. Они не знали, что делать. Его понесло, ему было 13 лет, он начал уже употреблять всерьез. И он попал к нам в детский реабилитационный центр. И он попал где-то в ноябре. В 33-ю школу наши ходили. Начал ходить в 33-ю школу, с ним занимались, он как-то потихонечку вжился, все было более-менее нормально. Он даже не дергался.

И вдруг в марте, весна, приезжает его отец на джипе к реабилитационному центру. Ну, отец приехал. Ему говорят: «Знаете, пока на надо, пока все нормально». Он говорит: «Я своего сына знаю». Посадил сына в машину и увез. А потом приехали за его вещами. И я с ним разговаривал. Говорю, этого нельзя делать. Он говорит: «Я своего сына знаю». Так вот этот отец сыграл в судьбе сына самую страшную роль. Вот он 18 лет сел, отсидел 4,5, сейчас у него еще 4 года. И сейчас ему добавят, и добавят я даже не понимаю сейчас сколько. Вот следующий суд у него будет. Вот так вот сложилась жизнь. И практически все шансы были у него остаться нормальным. Просто вот отец сыграл такую роль.

Мать с сестрой рубились за него, хотя всегда бывает наоборот. Потому что самая сложная позиция вытащить наркомана: когда у него нет отца, а есть мать и старшая сестра. Самая тяжелая позиция. А здесь все получилось наоборот. То есть отец участия особого не принимал, но в самый критический момент взял и выдернул. Ну, понятно, что мне это больно, потому что вот оно было, я его вспомнил.

Е.Ройзман: Когда людей поджало со всех сторон, им нужно найти любую работу, чтобы как-то перекантоваться

И. Воробьева Да, история, конечно, ужасная, учитывая то, как это все оборачивается. Мы продолжим буквально через несколько минут. У нас сейчас будет перерыв на краткие новости и небольшую рекламу, точнее рубрику. И потом продолжим. Я напомню, что вопросы для Евгения вы в чате если задаете, можете писать их просто мне, потому что я тоже там есть, чтобы я их увидела. А если присылаете по СМСкам, то я их вижу все. Мы через несколько минут вернемся и продолжим. У нас еще много разных историй.

НОВОСТИ

И. Воробьева 22 часа 34 минуты в столице, в смысле в Москве. 0 часов 34 минуты в Екатеринбурге. Программа «Личный прием» продолжается. Евгений Ройзман, Ирина Воробьева. Евгений, если позволишь, я, прежде чем перейти к следующим темам, вернусь немножечко к темам про детей, потому что, правда, очень много вопросов и каких-то реплик. Мне кажется, нужно отвечать. Вот тут спрашивают, как лишать родительских прав, например, отца, если вдруг происходит домашнее насилие в семье в отношении матери или в отношении ребенка, и нужно ли это делать.

Е. Ройзман Слушайте, я не знаю. Мне кажется, это две совершенно разные вещи. Мало ли что у человека в голове. Мало ли какие вспышки. Он отцом же при этом быть не перестает. Другое дело, что это недостойный для мужчины поступок просто поднимать руку на женщину, на мать своих детей. Но он все равно остается отцом. Я, кстати, встречал… Я не знаю, сказать, это феномен такой или нет. Мне же очень много пришлось работать с неблагополучными детьми. И я видел, что самых непутевых родителей дети любят очень сильно. Такой немножко болезненной пусть любовью, но они ведь их любят. И я видел, что эта любовь делает чудеса.

У меня свой случай есть очень серьезный. У нас парень был в свое время – Леха, он был потом старшим на детском. В свое время его привезли. Мать у него пила, исчезла. Квартира превратилась в притон, мы там заварили двери. Его забрали. И он у нас был старшим на детском. Потом вырос потихонечку. Потом ушел, начал свой серьезный бизнес. Потом, когда у него стало получаться, он начал подтаскивать бывших наших выпускников. А потом он нашел свою мать, которая была в те годы совершенно непутевой, и сделал для нее все что можно. Она бросила пить. Он купил для нее квартиру. И, понимаете, это на моих глазах происходило. И у меня такое уважение.

И я понимаю, что он все эти годы ее любил и переживал. И таких примеров достаточно. Поэтому я считаю, что эти ситуации надо разделять. Я не знаю, должны ли женщины жаловаться детям, показывать негативные стороны их отцов. Я не знаю. Я не берусь вот сейчас так сказать. Но я очень благодарен своей маме, что моя мама всегда мне показывала лучшие стороны моего отца, то есть она мне какие-то вещи расшифровывала, показывала. Она хвалила моего отца, и она поднимала его в моих глазах. Это красиво, это достойно. И я считаю, и мужчины также себя должны вести.

И. Воробьева Я хотела бы ответить за Евгения, потому что это все-таки история, про которую спрашивают, произошла в Москве. Вот нам Светлана пишет: «Вот как же быть? Детей увозят в лес, в мешке привязывают, лишь бы сгинули».

Е. Ройзман Ну это страшная история.

И. Воробьева Послушайте, давайте так. Поскольку я имею некоторое отношение к поискам пропавших детей, я вам сказать только одно – пожалуйста, не надо сейчас читать все эти заголовки и желтые статьи. Во-первых, Следственный комитет заводит уголовное дело по факту исчезновения ребенка вне зависимости от того, какие обстоятельства пропажи. По 105-й статьей, это статья Убийство, вне зависимости от того, какие там обстоятельства. Это просто такая механика реакции Следственного комитета на пропажу любого ребенка малолетнего.

Во-вторых, вот эти все вещи о том, что мама якобы привязала ребенка в лесу к дереву – это все со слов журналистов, а журналисты со слов якобы ребенка. Естественно, журналисты, с ребенком напрямую не разговаривали. Это очевидно совершенно. Поэтому давайте мы дождемся какой-то нормальной информации, даже если эта информация будет от следственных органов, и не будем пока делать выводы. Потому что там очень сложная история, насколько я понимаю, и сложный ребенок, насколько я понимаю. Вот. Это такая была моя отповедь. Пожалуйста, будьте осторожны в каких-то выводах, пока мы не знаем точно, что произошло.

И еще, кстати, по поводу бегунков. Возвращаюсь и все, на это завершим эту историю. Если в ПДН говорят, что участились случаи побегов детей, есть такое заблуждение, что детей, которые сбежали из дома, не надо искать: вот они убежали и убежали; они же сами убежали, чего их искать… Но это, конечно, заблуждение. Таких детей все равно нужно искать, потому что огромное количество несчастных случаев с такими детьми. Дети на улице в опасности в любом случае. И как, собственно, Евгений правильно сказал, они тут же начинают воровать по мелочи, попадать в неприятности и дальше закручивается все в спираль. Поэтому, конечно, таких детей искать надо в любом случае.

Е. Ройзман И продолжим. На самом деле, последний прием…основные темы приема: шли люди, которым просто не хватает денег на жизнь, и шли люди в поисках работы. И несколько интересных ситуаций у меня там получилось. Ну, приехал мужик с Арамиля. У него трое детей и младшая дочка ходит в садик. И он 2 месяца не платил за садик. И он говорит: «Все, очень жестко. Ну, у меня, — говорит, — нету денег ни копейки – я потерял работу. Я пришел, а мне говорят, все, завтра дочку не приводите, высаживаем. Если дочка будет дома, то это уже ни жена не сможет работать, ни я не смогу».

Совершенно загнанный мужик. Нормальный, под полтинник. Техник, технолог по образованию. В прошлой жизни – военный. Ну, сложная ситуация. Ну, такая ситуация, конечно, просто решается. Там подсказали, что с работой, созвонились. Там ему на садик-то надо было 5600 за 2 месяца, то есть это сразу решили. Как-то решилось.

А потом пришла женщина, которую я давно знаю. Она пришла на костылях, Наташа. Я ее хорошо знаю. Причем она очень стойкая, она умеет шить, она борется за себя. У нее был муж-инвалид, который умирал долго и мучительно. И в конце концов он умер. И вот она одна на костылях. У нее дочка, которой 15 лет. Она пришла с дочкой. Он говорит: «Женя, ну помогите. Ей 15 лет, ей надо начинать работать». Я ей говорю: «А что у вас вообще?». Она говорит: «У нас на двоих…». Я просто сейчас процитирую. «У меня, — говорит, — пенсия по инвалидности. В ноябре я получила 8764, в декабре – 8431, в январе – 8260, в феврале – 8150».

Она говорит: «Инвалидность моя не меняется. Потихонечку-потихонечку снижается. Не знаю, до чего даже дойдет. Минус 500 рублей – для меня это серьезно». А дочери пенсия по потери кормильца 8846. И вот две женщины живут на 17 тысяч. Но она шьет, она старается, хотя здоровье не совсем позволяет. А дочка – подросток. И не простая такая. Ну и при этом очень симпатичная. Она говорит: «Придумай что-нибудь. Ей надо начинать работать». И понятно, что мы будем придумывать, как 15-летней девочке начинать работать.

Следующая пришла, я хорошо знаю женщину, она эколог. Я говорю: «Что у вас?». Она говорит: «Понимаешь, у меня-то все нормально. У меня пенсия роскошная, у меня пенсия – 21 тысяча». И тут же показывает мне квитанцию. «Но я, — говорит, — вот вчера получила, а сегодня а всю эту пенсию (на 600 рублей больше) потратила на лекарства, потому что 83 года». То есть такая ситуация. Тоже есть о чем подумать. Но я хочу сказать, что у очень многих людей экономическая ситуация ухудшается, потому что цены растут ощутимо, цены растут на все. И на ЖКХ начиная с декабря цены выросли у многих в полтора раза уже. И для большого круга людей эти цены становятся неподъемными.

Е.Ройзман: Я не знаю, должны ли женщины жаловаться детям, показывать негативные стороны их отцов

И. Воробьева А вот из программы в программу буквально с первой же передачи нашей мы говорили о том, что приходят на личный прием люди, которым нужна работа. И я так понимаю, что это тоже из раза в раз бесконечные, постоянный истории людей, которые не могут найти нормальную работу.

Е. Ройзман Они ненормальную не могут найти. Когда людей поджало со всех сторон, им нужно найти любую работу, чтобы как-то перекантоваться, отдышаться, посмотреть по сторонам. Вот в этот момент нужна просто любая работа. Ко мне пришла девочка с ДЦП. Причем ДЦП не ярко выражено, то есть на речи почти не сказалось; ну, рука вот так вот. Ее взял один банк работать. У нее среднее специальное образование и высшее юридическое. Ну, ей платят 11 тысяч.

Я говорю: «А вообще специалист такого уровня?». Она говорит: «Если бы такого отношения не было… Я благодарна и за это, что они вообще меня взяли на работу. Но я бы получала тысяч 30». И я сейчас переговорил в другом банке, чтобы ее посмотрели. Ну просто как-то исправить. Но многие берут, потому что есть квоты.

Но я вам скажу, меня в свое время поразило. Я эти вещи видел несколько раз. Я когда-то был в Японии – ездил устанавливать там отношения между городами. Я был в Японии, и я удивился, что на прилете работают люди с синдромом Дауна, с ДЦП. И справляются со своими обязанностями. Отношение доброе и ласковое. Но второй раз я это увидел в натуральную величину. Я встречался с мэром Тель-Авива. И в мэрии я вдруг увидел, что очень много должностей занимают люди с ограниченными возможностями. И, опять же, отношение к ним доброе, с пониманием. У нас такого нет. Я пытался, когда я был мэром, как-то это решать внутри. Иногда мне это удавалось.

Но у нас нет этой культуры. То есть это должно быть немножечко другое. Это общество должно чувствовать ответственность за этих людей. И ряд должностей, которые они могут нормально исполнять, просто оставлять для них, они должны быть зарезервированными. Это несложно. И государство при этом будет нести значительно меньше потерь, чем оно несет сейчас.

И. Воробьева Безусловно. Потому что люди, интегрированные в общество, люди, которым есть зачем выходить из дома, вставать по утрам, идти на работу и общаться с другими, как это говорится, нормотипичными людьми, это действительно очень много. Но и общество тоже должно воспринимать этих людей нормально, точно так же, как и всех остальных, потому что мы же знаем, какие злые у нас люди бывают, и которые не готовы потерпеть лишние 3 минуты, потому что человек, который сидит работает оператором в банке или работает в «Макдональдсе», или где-нибудь еще… Я просто видела такого парня, который явно с каким-то заболеванием, он медленнее делает.

И я видел, как стоял мужчина, клиент, такой не похожий на толерантного прямо очень человека. Но нет, он мало того что терпел это все, стоял ждал, а потом сказал: «Парень, как ты молодец!». Пожал ему руку, ушел, заулыбался. Все было хорошо. Я, конечно, не ожидала. Но люди действительно должны как-то начать тоже это воспринимать, потому что компаниям очень страшно брать на работу людей с любыми особенностями, потому что боятся, что клиенты будут тоже против.

Е. Ройзман Слушай еще. Пришли ко мне два парняги, два брата. Одному – 18, другому – 19. Учились в техникуме. Ну, один ушел в академку, один сейчас вернется. Монтажники радиоэлектронной аппаратуры. Не работают сейчас, очень нужна работа. Я говорю: «Вы живете-то с кем?». Они говорят: «Втроем». Я говорю: «А кто у вас третий-то?». Они говорят: «Кот». Я говорю: «Слушайте, на кота вам…». Они говорят: «Кота кормим. Кот – все нормально». Ищут работу. Они говорят: «По любой мобильной технике можем работать». Я думаю, что вот когда есть специализация… То есть я в понедельник, завтра-послезавтра займусь, посмотрю. Я для них найду работу. И еще несколько человек.

И приходят молодые – 14, 15, 16 лет – ищут работу, подработку. Где-то родителям сложно, где-то самостоятельность какая-то требуется. Но хотя бы у очень многих уже появляется понимание, что деньги можно только заработать. Это очень важное понимание. И когда какие-то серьезные лекции, когда сталкиваюсь, я детям говорю: «Запомните, деньги невозможно украсть, деньги невозможно выиграть, деньги невозможно получить в наследство, их невозможно выиграть в лотерею. Деньги можно только заработать». И вот у молодых, у большинства, это понимание, слава богу, есть.

И. Воробьева Наш слушатель Владимир из Москвы личный вопрос задает Евгению Ройзману. Он спрашивает: «Как батарейки перезаряжаете после тяжелых моментов?». Про прием речь идет, когда люди приходят с бедами… А люди приходят в основном с бедами, с проблемами, с ужасами. Как перезаряжаются батарейки?

Е. Ройзман Слушайте, на самом деле, отдача всегда. Отдача – это результат проделанной работы. Потому что как бы тяжело ни было, но у нас приемы достаточно эффективны. И команда сильно работает, и многое мы умеем. И мы в этом городе родились и выросли. И у нас очень много контактов, нам помогают все. Но у меня свой алгоритм очень простой. Я с приема ухожу на полусогнутых, дохожу до дома и, наверное, пару часов просто отлеживаюсь. А потом надеваю форму и иду бегать. Я пробегу не торопясь, особенно по зимнему городу, десятку, пятнашку. Вот просто не торопясь в таком режиме на уровне медитации. И все. И потом прихожу в себя, нормально.

И. Воробьева Хорошо. Тут про подростков, которые ищут работу, спрашивают. Вот если они в 13, 14, 15 лет ищут работу, то, может быть, это не нормально и мы лишаем их детства?

Е. Ройзман А мне кажется, это нормально совершенно, потому что они начинают делать выбор. Это осознанное же желание. Там есть другая опасность, о которой я сегодня не хочу говорить. Я просто подготовлюсь к разговору и для взрослых скажу несколько тяжелых вещей. И для Екатеринбурга в частности, и вообще на всю страну. Просто буду по-другому готов к разговору. Я скажу, где есть опасность. А так, совершенно нормально.

Мало того, у меня дочь, которая в Москве живет, она закончила МГУ, ей было лет 15, она пошла работать официанткой. И для меня это совершенно нормально было, потому что прямой контакт с людьми, то есть умение выстраивать отношения. И я считаю, что это была очень хорошая школа. И я своим детям никогда работать не запрещал. Это нормально.

Е.Ройзман: Чем меньше государство лезет в семью, тем лучше. Но мы живем в России…

И. Воробьева Тут тоже начали писать в ответ, что «я начал работать в 14, а не в 15». В общем, мы все, мне кажется, примерно в это время и начали работать.

Е. Ройзман Ну, это нормально.

И. Воробьева Есть тяжелый вопрос от слушательницы, у которой, если я правильно понимаю по сообщению, проблемы с супругом, который много употребляет алкоголя. Она спрашивает: «Есть ли шанс вылечить? Что мне делать? Куда мне бежать?». Такой вопрос.

Е. Ройзман Смотрите. Напишите мне в личку в Фейсбук, еще куда-нибудь. Если что, через Ирину – она кинет контакты, если уж совсем такая ситуация. Я, может, хоть что-то подскажу, какие-то основные вещи подскажу.

И. Воробьева Но если в целом говорить, то мы, мне кажется, довольно часто рассказываем про людей, которые выбрались из этого, которые вышли, которые больше не пьют и все у них хорошо.

Е. Ройзман Послушайте, прецедентов достаточно. Можно бросить пить. Конечно, тяжелая ситуация. Вот самая тяжелая ситуация с алкоголиками, когда жива пожилая мама, а ему уже, болвану, лет 40. Вот это очень тяжелая ситуация, если они вдвоем остались, то просто беда. Но бросают пить даже в таких ситуациях. Поэтому шансы есть всегда.

И. Воробьева Тут спрашивают: «Как заставить коммунальные службы убрать снег?». И тут список городов. Ну что, можно написать «Навальный» на сугробе.

Е. Ройзман Да! Первая мысль. Не, есть еще разные варианты. Но это работает совершенно точно. Единственное, как в Кургане они победили Навального. Там люди написали на огромных сугробах «Навальный», а коммунальщики приехали – еще сверху снегом засыпали.

И. Воробьева Класс! А потом надо сверху еще нарисовать. Ну прекрасно, да! Вообще, на самом деле, было бы смешно, если бы не было так грустно. Ну, согласитесь. Но как-то же можно заставлять коммунальные службы убирать снег?

Е. Ройзман Смотрите, на самом деле, проблемы есть. Проблемы возникают во всех городах рано или поздно. Где-то – справляются, где-то – не всегда справляются. Москва – получше. Но в Москве на уборку улиц… Просто чтоб вы понимали, в Москве на благоустройство тратится в 10 раз больше, чем во всей остальной стране. Поэтому Москва немножко получше. В Питере в этом году коллапс. Я наблюдал его своими глазами и был просто поражен. То есть свой город нельзя до такого состояния доводить. И я надеюсь, что они на будущий год какие-то меры примут.

У нас в Екатеринбурге ситуация понятная. Я вот посмотрел, Уфа хорошо убирается, Оренбург похуже убирается. Но везде по-разному. Ну, в такой стране живем. И зима долгая. И поверьте, что там, где снег лежит по полгода, эти проблемы будут всегда. Где-то можно получше сделать, где-то будет похуже. Но эти проблемы будут всегда. Ну, нам с этим жить.

И. Воробьева Нас ждет новый политический сезон. В том смысле, что все уже начали выдвигать свои кандидатуры и своих кандидатов. И на московские выборы, и на питерские выборы уже вот буквально начали какие-то вещи писать. И Гудков там, и другие. Ну и потом, Беглов, опять же, в Санкт-Петербурге. Там мощная какая-то история с героическим то ли прошлым, то ли настоящим исполняющего обязанности. Спрашивают, на самом деле, вот что делать с этими со всеми выборами? Нужно ли ходить? Не нужно ли ходить? Какие решения принимать?

Е. Ройзман Ищите своих кандидатов. Выдвигайте своих людей, кого вы знаете. Идите сами, если у вас есть хоть какое-то понимание, если вы готовы 5 лет своей жизни отдать своим избирателям, своему району, своему городу, идите, пробуйте, пытайтесь. Надо ломать эту монополию «Единой России». Посмотрите, что происходит в Питере: 90% мест в местном парламенте принадлежит «Единой России». Пробуйте. Это наша страна. Другой страны у нас не будет. А кто кроме вас-то? Ну, никто не сделает. Пробуйте сами.

И. Воробьева Какой, на самом деле, неожиданный совет. Обычно говорят: «Ну вот посмотрите на этих, посмотрите на этих». А как обычному человеку…? Вот наш слушатель решит: «Все, я хочу пойти в муниципальные депутаты, городские депутаты. Где искать поддержку? Как это вообще работает?

Е. Ройзман Не, для начала надо прислушаться к себе. Если ты хочешь что-то сделать для людей, до этого момента ты уже должен был попробовать сделать что-то для себя. И если ты сумел сделать хоть что-то для себя, для своих близких, значит ты можешь что-то сделать и для людей. В депутаты идут по-честному. В депутаты надо идти не тогда, когда тебе уже вообще идти некуда, а как раз в том случае, если тебе есть что отдать людям. Это вот та самая история.

Поэтому просто прислушайтесь к себе. Посмотрите, готовы ли вы. То есть это же не простая история, на самом деле. И вы должны понимать, что если вы включаетесь в эту историю, то 5 лет ваша жизнь будет принадлежать вашим избирателям. То есть это достаточно серьезно. Для начала надо прислушаться к себе. Но обращайтесь. Что-то если надо будет, я подскажу.

И. Воробьева Тут Пан Димитр спрашивает: «Евгений Вадимович, какова ситуация вокруг строительства храма в сквере на площади рядом с Драмтеатром?». Видимо, речь идет про Екатеринбург, подозреваю.

Е. Ройзман Слушайте, это серьезная конфликтная ситуация. Это ситуация, которая раздражает городское сообщество с одной стороны, и раздражает тех людей, которые пытаются построить. Это одна из самых проблемных точек нашего города. Я пока не знаю, как эта история разрешится. Там никто сдаваться не собирается.

И. Воробьева Спрашивают: «Как идет спортподготовка у Ройзмана», — пишет нам Зара.

Е.Ройзман: Если мужчина поднял руку на женщину, женщина имеет полное право разорвать отношения

Е. Ройзман Спортподготовка идет каждый день. Иногда – 2 раза в день. Потому что, на самом деле, это старт очень серьезный – это «IRONSTAR» в Сочи, будет в октябре. Ну, это «железная» дистанция: там 4 километра плыть, 180 – ехать на велосипеде, потом – бежать марафон. И я, на самом деле, до конца не понимал, во что я ввязался. Но сейчас понимание потихонечку появляется. И уверенности все меньше. Но уже отступать некуда, и сдаваться никто не собирается.

И. Воробьева Тогда вопрос от меня. А зачем Евгению Ройзману вот этот марафон, вот это испытание?

Е. Ройзман Слушай, это идет по нарастающей. Ну, когда-то я бегал марафоны. Сейчас мне уже это… Ну, бегал и бегал. Вот уже бэкграунд такой есть. Надо как-то немножечко дальше. А немножечко дальше можно было, конечно, постепенно. Но возраст-то подходит, и времени остается все меньше. Поэтому хочется успеть. Мне важно.

И. Воробьева Еще несколько минут. Вопрос о политике не могу не задать. Вопрос про арест Майкла Калви и вообще всех из инвестфонда «Baring Vostok», о котором все говорят. Ну вот, например, Кудрин написал, что это чрезвычайная ситуация.

Е. Ройзман Слушайте, Кудрин в той ситуации, в которой он находится, он говорит такие вещи, он ведет себя порядочно. Он правильно делает, что озвучивает такие вещи на уровне государственного чиновника. То есть это может себе позволить Кудрин, Греф и мало еще кто. И молодец он, что это сделал, что он сказал, задекларировал позицию, потому что он один из тех, кто понимает в этом больше других. Скажем так, на самом деле, там конфликт между учредителями банка «Восточный» и «Юниаструма», который туда влился. И в свое время Майкл увидел, что их «Юниаструма» были выведены деньги по таким мошенническим схемам и подал иск в Лондонский суд. И тут же получил вот такой ответ.

Но надо понимать, что он попадает ровно в ситуацию Магнитского, который увидел, как воруются российские бюджетные деньги и сказал об этом вслух. В результате его просто уничтожили. Но наша страна в ответ понесла невероятные имиджевые потери. И «закон Магнитского» – это закон, который будет работать много-много лет. И вот те люди, которые сейчас Майкла Калви посадили, они решают какие-то свои мелкие, личные, шкурные вопросы, и они подставляют под удар всю страну. Это и имиджевый удар будет, и санкционный. Даже не сомневайтесь.

Но и конечно не хотелось бы, чтобы международный бизнес, чтобы потенциальные инвесторы глядели на Россию такими глазами. Нас отсекли уже от всех дешевых денег. Нас отсекли от всех кредитов. Единственно, где мы сейчас кредитуемся – это Ближний Восток. Других кредитов у нас практически нет. Мы начинаем тормозить в технологиях, во всем остальном. И это все последствия вот этого хамского поведения. Мне очень жаль, что это произошло. Но это то, что называют «выстрел в ногу». Ну мы-то тут причем? Они решают свои вопросы, а мы-то – вся страна – причем тут?

И. Воробьева У нас буквально пара минут. Просто интересно. Вот у меня был Муратов в пятницу в эфире. Он сказал. Что вот эта силовая машина уже никак не зависит от условного центра. То есть это какая-то сама по себе дубина, которая в разные стороны уже фигачит.

Е. Ройзман Есть такое. Это, на самом деле, отсутствие институтов. У нас все больше превозносилась роль гаранта, который должен за этим следить. Но гарант за этим не следит. Он физически не может за этим следить, потому что никто не может за этим следить. А отсутствие институтов – это отсутствие таких сдерживающих мощных факторов, которые во многих странах, в старых демократиях, они как-то выстроены. Ну и все. Кто во что горазд. И кто пытается успеть… Они же понимают, к чему это все идет. И вот это вот самое обидное.

И. Воробьева Все, минута до конца. Слушатели спрашивали, можно ли звонить в приемную, вот туда, где проходит прием по пятницам.

Е. Ройзман Смотрите, откройте Фонд Ройзмана. Просто нажимаете кнопочку, открываете сайт Фонд Ройзмана. Там есть все, там все найдете. Проще со мной, можно ко мне в соцсети: хоть в Инстаграм, хоть в Твиттер, хоть в Фейсбук, хоть в Контакт. Найдете через Ирину. Можете, кому важно, в пятницу прием здесь в Екатеринбурге на Толмачева, 11 с 10 будет. Поэтому, если мало ли что, то приходите. И самое главное, что я хотел сказать. Я сейчас достаточно зло сказал, потому что я вижу этот крен, вижу это движение в сторону Северной Кореи…

И. Воробьева 10 секунд, Жень.

Е. Ройзман Но, как бы там ни было, все будет хорошо. Вот даже не сомневайтесь. Это Россия. Все будет хорошо в конце концов.

И. Воробьева «Личный прием». Евгений Ройзман. До встречи через неделю.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире