Я.РОЗОВА — Меня зовут Яна Розова, здравствуйте! А рядом со мной Юрий Пилипенко — управляющий партнер юридической фирмы «ЮСТ», вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Добрый день, уважаемые радиослушатели!

Я.РОЗОВА – Наш гость Гасан Мирзоев, адвокат, президент Гильдии российских адвокатов.

Г.МИРЗОЕВ – Добрый день!

ДЛЯ СПРАВКИ:

24 апреля в Москве в Колонном зале Дома Союзов состоится 16-я торжественная церемония вручение высших адвокатских наград имени Федора Плевако, приуроченные к 150-летию принятия судебных составов и созданию российской адвокатуры. В числе удостоенных Золотой медали имени Плевако ведущие адвокаты, ученые, государственные и общественные деятели, которые внесли значительный вклад в развитие института адвокатуры. Стоит отметить и то, что эта награда была учреждена 18 лет назад.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Гасан Борисович, именно сейчас я х отел у вас спросить, почему именно Федор Никифорович Плевако стал символом российской адвокатуры, ведь в то время было достаточное количество известных на всю страну адвокатов, но именно этот человек стал символом российской адвокатуры, почему?

Г.МИРЗОЕВ – Здесь даже дело не просто в символах, а дело в том, что среди этого ряда выдающихся, я бы даже сказал, блистательных русских адвокатов послереформенной России наряду с Спасовичем, Александровым, имя Плевако выделался тем, что он являлся таким, собственно, народным защитником, человеком, к которому ехали со всей России. Притом ехали люди разных сословий, и из ближайших деревень, и из глубинок и из губерний российских. И потом, изучая его творческое наследие, даже отдельные его высказывания и выражения – они, знаете, такие, острые, его мысли и афоризмы, если хотите, они остались в народной памяти. Чувство это легло в основу. Ведь в советское время не было того, что было до революции. Первый совет присяжных поверенных в память о его первом председателе отлил из золото тот знак, который для обычных адвокатов был серебряным, они для него отлили золотой. И тогда пошла такая традиция как бы поощрять, отмечать своих коллег, адвокатов.

В советское время адвокатов награждали, может быть, простыми наградами по каким-то параметрам, когда они были судьями, прокурорами, следователями в НКВД где-нибудь, но очень редко какой-нибудь адвокат мог стать заслуженным юристом, что происходить стало уже в более поздние 50-е, 60-е годы.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Гасан Борисович, я бы хотел вас перебить. Задам, может быть, не очень деликатный вопрос, но мне интересно ваше мнение. Вы говорили очень интересно о Федоре Никифоровиче, о том, почему он стал символом современной российской адвокатуры. В вот скажите, пожалуйста, есть в нашей современной истории коллеги адвокаты, чье творчество адвокатское, профессионализм сопоставимы, хотя, конечно, это тяжело делать, но, тем не менее, вы же наверняка можете назвать кого-то из наших коллег, кем можно гордиться.

Г.МИРЗОЕВ – Я думаю, что можно даже не просто сопоставить, Юрий Сергеевич, а смело можно называть имена выдающихся адвокатов, которых я лично знал. Это в первую очередь Ария Семен Львович, Хейфец, это Михаил АлександровичГофштейн, это сегодня без преувеличения можно сказать Геннадий Маркович Резник. Я могу сказать, что к этой плеяде можно отнести и адвоката нашей современной волны, например, недавно ушедшего Ефимова Юрия Александровича. Я бы даже взял на себя смелость сказать, что у нас есть адвокаты уже сегодня, которые проявили сегодня себя, с одной стороны, как ораторы, с другой стороны, как общественные деятели.

Я.РОЗОВА – А адвокат и общественник – это должно быть…?

Г.МИРЗОЕВ – Да, потому что общественная и публичная деятельность — это примерно где-то одно и то же, но есть адвокаты, которые блестяще выступают в судах или могут написать речь, не сколько ее произнести. А есть просто талантливые, есть одновременно, которые обладают талантом высочайшего острого профессионализма, выраженного в высочайшем ораторском искусстве и в то же время вы высочайшем профессионализме, которые стыкуются и образуют этот созвездие таланта. Мне представляется, что можно назвать целую плеяду имен. Вот, например, Саша Аснис – мы его награждали Золотой медалью Плевако. Он сейчас член адвокатской палаты.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Ну, он уже Александр Яковлевич, потому что ему за 60 лет.

Г.МИРЗОЕВ – Ну, Александр, конечно, я хорошо… Дело в том, что я с уверенностью могу сказать, что та награда, которую мы назвали именем Федора Плевако для российских наших современных адвокатов она очень дорога. С первого дня ее принимают именно со слезами на глазах. Юра правильно задал вопрос, почему избрали его имя, на пьедестал возвели? Потому что его жизнь – это яркий пример служения адвокатуре, именно профессионализму, именно долгу адвоката. И сегодня, когда, к сожалению, есть огромные проблемы у части адвокатов на предварительном суде, пока мы еще не добились еще в полном мере суда правого, справедливого и гуманного, даже того уровня правосудия, который был в царской России после реформы Александра второго, но, мне кажется, что мы стали отмечать адвокатов – это подняло престиж адвокатуры. Это помогло объединению адвокатуры. И на сегодня мене представляется, что грядущее совпадение: 150-летие адвокатуры со дня принятия судебных уставов, по сути дела. Ведь это принято 3 октября, а вот 24 сентября исполняется 20 лет со дня образования Гильдии российских адвокатов. Кстати говоря, до создания Федеральной палаты адвокатов в 2003 год, Гильдия российских адвокатов сделало первую попытку объединить адвокатуру, и, по сути дела, ее участие помогло в то же время добиться принятия закона – я тогда был в третьей Государственной думе депутатом, я сам этот закон докладывал. Вот Юрий Сергеевич хотел спросить.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Да, я вам хотел задать вопрос. Вы в своем выступлении затронули очень важную тему. Вы сказали, что, действительно, есть плеяда современных блистательных адвокатов, которые и речи великолепные, блистательные произносят в суде и бумаги готовят соответствующие. Но, насколько на сегодня роль адвоката в уголовном судебном процессе значима? Нет ли перегиба в обвинительном уклоне в настоящее время в судебном процессе, и что вы об этом думаете?

Г.МИРЗОЕВ – Юрий Сергеевич, я правда, не оговорился, но естественно разница между теми, кто публично, общественно участвую в жизни – даже, может быть, это дело очень важное для адвокатуры – но есть люди, которые скромно с опущенной головой трудятся на ниве адвокатуре.

Ю.ПИЛИПЕНКО – С опущенной головой в хорошем смысле этого слова.

Г.МИРЗОЕВ – Да. Я имею в виду, что он работает, корпит над бумагами. Но по себе знаю, что готов делать любую работу. Если я даже выиграл дело, я стараюсь, чтобы о нем меньше говорили и не пиарить во имя того, что я выиграл это дело. Наоборот, в наше время, помог человеку – пусть он радуется, что добился справедливости. Вот эта внутренняя радость, состояние души за победу, потому что появляются тут же завистники, появляются тут же враги, появляются представители спецслужб, которые пасут адвокатов. Когда адвокатов записывают. И не только спецслужбы, представители, но и наши доверители, которые иногда провоцируют адвокатов, предлагают иногда чемоданы, всякие гонорары, а буквально сделал адвокат работу добросовестно, приходят – и за работу требуют и гонорар требуют обратно. И так жалоб очень много. И поэтому к чести адвокатской палаты Москвы, Московской области, да и Санкт-Петербуржской я бы сказал – они четко стоят на страже интересов, они не сдают адвокатов, они стремятся поддержать иммунитет адвоката, который прямо предусмотрен в законе. В свое время мы добились в Государственной думе принятия этих положений, хотя за эти 10 лет — не в обиду будет никому сказано— того, что добились мы, у нас потихонечку занизили все эти планочки наши. Сегодня я считаю, что Сергей Васильевич, наш президент Федеральной палаты очень успешно, с моей точки зрения, сформулировал эти задачи на современном этапе — вот в «Российской газете». Постановка о том, что сегодня где и как болит у адвокатуры и у адвокатов мне очень понравилось. Во-первых, Юрий Сергеевич сказал какова эффективность адвокатского труда сегодня. К сожалению, такова система организации правосудия, о построении которого я уже много лет – 20, 25 лет назад – высказывался. И о необходимости создания единого суда. Кстати, после моего выступления на съезде судей, как представителя адвокатского сообщества, это было услышано властью.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Судя по всему, вы эту идею поддерживаете.

Г.МИРЗОЕВ – Я предлагал один суд создать, единый высший суд справедливости под названием Верховный. Но опять сохранили Конституционный суд. Я не знаю… со временем, наверное. Там им построили огромные хоромы в Петербурге.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Еще строят только, Гасан Борисович.

Г.МИРЗОЕВ – Но хочу, чтобы, если эту мою мысль услышали, – какова сегодня эта проблематика. Малая эффективность адвокатской защиты. Она заключается в том, что а) во-первых, несовершенство всей правоохранительной системы. Роль адвоката не столько занижена, сколько она признается, по сути дела, второстепенной. Хотя по смыслу закона прокурор обвиняет – это сторона процесса, а адвокат защищает. Раньше в советское время нас учили, что мы идем к объективной истине.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Не могу в этот момент не задать вам вопрос, Гасан Борисович, прошу прощения, что перебиваю.

Г.МИРЗОЕВ – И вот я скажу про Резника, который мой друг, и который очень жестко выступал за объективную истину – против нее, что это, дескать вернет НЕРАЗБ. правосудие.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Как раз этот вопрос я хотел вам задать.

Г.МИРЗОЕВ – Я вам сейчас отвечу, я читаю ваши мысли. Так вот, что сегодня происходит. Иногда возврат к старому помогает посмотреть на себя лучше, в этом положении выровняться. Я тоже считаю, что сегодня введение института объективной истины излишне, но условия, когда следователь превращается в царя и господа бога… Вот я ставил вопрос, что следствие должно быть независимым, подчиняться только закону. Без погон прокуратуры, без погон спецслужб и так далее. Но теперь, когда оно осталось и в МВД и ФСКН и ФСБ, сам по себе Следственный комитет необходим, но он должен отойти от этих ведомства и следователь должен быть заинтересован теперь в этих условиях в установлении объективной истины и тогда прокурор и адвокат защищая будут к этому идти. Сегодня что происходит? Следователь добивается, чтобы он признался. И вот, как он придумает – следователь, что сказать в свою пользу – это считается, что он раскрыл преступление. И это даст право… человек, который попадает в суд и надеется, что получит оправдательный приговор, не будучи виновным – что получается? Дело назад не возвращают, ему дают какое-то наказание, даже самое минимальное, каких-нибудь 3 года лишения свободы, может быть, даже условно. Однажды я спросил своего аспиранта и ныне работающего судья – его Алексей зовут – кстати, не задолго до 8-го съезда судей, спрашиваю: «Как же так? Наш адвокат выступал в вашем процессе. Со мной советовался по обстоятельствам этого дела. Я считаю, что там нет состава преступления. Заместитель начальника отдела экспертизы сказал шефу, что надо в отдел экспертизы отнести 600 тысяч. Если не отнесешь, нам не утвердят»!

Ю.ПИЛИПЕНКО – 600 тысяч страниц?

Г.МИРЗОЕВ – Рублей

Ю.ПИЛИПЕНКО – А, рублей все-таки.

Г.МИРЗОЕВ – А начальник этот не носил, не давал, не подписывал. Тот дал показания, что, дескать это начальник мне сказал, мне дал, а я отнес. Но нет там состава преступления ни при каких обстоятельствах. Тем не менее, для того, чтобы их не оправдать – это был замысел оперативников – дали парню три года условно. Абсолютно нигде никак не участвовал.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Гасан Борисович, я все-таки хочу внести ясность в нашу беседу. Вы затронули очень важный с моей точки зрения вопрос. Вы заговорили об объективности установления судом, следствием объективной истины. Мы знаем, что недавно одним из депутатов был внесен законопроект. В соответствии с этим законопроектом суду вменяется обязанность установления объективной истины. Действительно, очень многие адвокаты, в том числе, возражают против такого нововведения, в том числе, Генри Резник. А как вы относитесь к этой идее?

Г.МИРЗОЕВ – Я выступил на заседании Общественной палаты официально, публично, понимая значение объективной истины в том варианте, котором оно происходило в тех вариациях во времена советской власти – я считаю вчера и сегодня – это небо и земля. С одной стороны у нас есть четвертая власть – СМИ, с другой стороны есть Конституция, у нас есть гарант этой конституции. Худо-бедно мы боремся за демократию, мы верим в нее и по-настоящему, может быть, не считая дел каких-то политических, особо скандальных мы можем, в принципе, добиться какой-то минимальной справедливости. Вот я говорю: там, где надо оправдать, дали условно. Но смысл-то заключается в том, что установление объективной истины даст право адвокату, как минимум наравне состязаться с прокурором, потому что сегодня состязательный процесс не работает. Я изучал. Франция, Испания, Италия – десятки стран имеют задачу установления объективной истины по делу. Основная задача правосудия.

Ю.ПИЛИПЕНКО – А чего же тогда Резник не согласен с этой идеей?

Г.МИРЗОЕВ – А вы это у него спросите, пожалуйста. Это мой друг, но истина дороже. И еще самое главное. Ведь вы понимаете, что такое доследование. Ведь раньше, когда была объективная истина, судья смотрел – бракованное, извините, расследование дела, с браком. Выносит определение: в виду того-то и того, неполноты следствия – возвратить на дополнительное расследование. Сейчас этого нет. Я хочу, чтобы этот момент поняли, что дело даже не в том, что мы сейчас говорим, что приговор такой или этакий, но просто меняется концепция правосудия. То есть, что такое правосудие? Для адвоката участие в осуществлении правосудия – это важнейшая функция государства – но адвокат, участвую я в этой функции государства и прокурор — они вместе выполняют общую задачу. Ну, что получается – прокурор может зайти к судье и сидеть часами. А, если адвокат разговаривает с судьей…

Ю.ПИЛИПЕНКО – Вы сейчас говорите о практике становления объективной истины?

Г.МИРЗОЕВ – Да. И он, как проситель. Когда мы говорим: Господа, было вот так, и мы показываем вам картинку, как было. И эта картинка заключается в доводах и возможностях защиты, которая будет противостоять обвинению в этих условиях.Не той правды, которую заключил договор со следствием говорить правду и только правду, которая выгодна оперативникам и прочим товарищам, которые иногда выполняют заказ. К сожалению, это так. Заказ конкурента по бизнесу, еще кого-то. Я считаю, что в современных условиях введение вновь института объективной истины в лоно правосудия нормальным…

Ю.ПИЛИПЕНКО – То есть, вы за возврат к советской модели уголовного судопроизводства.

Г.МИРЗОЕВ – Нет, ни в коей мере не советской.

Я.РОЗОВА – Давайте сейчас прервемся на новости.а потом продолжим.

НОВОСТИ.

Я.РОЗОВА – В студии «Эха Москвы» Юрий Пилипенко — управляющий партнер юридической фирмы «ЮСТ», вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ и наш гость Гасан Мирзоев, адвокат, президент Гильдии российских адвокатов.

Г.МИРЗОЕВ – Мне понравился вопрос Юрия Сергеевича: Что на самом деле решают, какая реакция на эти жалобы, на инициативных адвокатов, которых выбирают из дел. Кто? К сожалению, следователи, которые, по сути дела, реализовывают планы оперативных служб, которые не всегда правы, я бы сказал. Приведу конкретный пример. Адвокат Талалайко Валерий Александрович участвовал в защите одного очень большого чиновника. Он пришел к следователю, заявил ходатайство, ознакомился с делом. У него никакого состава преступления нет. Что в каком-то 8-м году какой-то Иванов будто бы такому-то начальнику дал взятку за квартиру. Тогда не написал, вдруг почему-то сейчас очнулся. Заявил ходатайство о прекращении уголовное преследования и, вообще, о его незаконном возбуждении. Что происходит дальше. Он находит того свидетеля, того человека, на которого ссылается этот «потерпевший» в кавычках, что он такой-то, такая-то знает о том, что я дал такую сумму такому-то. Адвокат встречается и говори: «Вот на основании закона об адвокатской деятельности я имею право с вами побеседовать с вашего согласия. Если вы хотите рассказать, что знаете, расскажите». Он рассказывает, он записывает. Следователь вызывает его, он говорит: «А я уже все рассказал адвокату». Следователь возмущается, давит на свидетеля: «Этот адвокат нарушает закон». И выносит постановление: отстранить его от участия в расследовании уголовного дела. И вторым пунктом – что он, по сути дела, становится сам свидетелем. Вот при таких обстоятельствах мы обжалуем это постановление следователя – куда? В суд.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Гасан Борисович, вопрос-то главный: это закон некачественный или практика применения не очень хороша?

Г.МИРЗОЕВ – Я уже сказал в самом начале нашего разговора: к сожалению, организация работы системы в целом, следствия в частности, да и судебного разбирательства в современных условиях. Судьи не полностью независимы, как должно быть. Спрашиваю: «Почему была такая мера наказания, если человек совсем невиновен?» — «Гасан Борисович, тогда меня бы просто обвинили в коррупции». Иначе говоря, вынесение оправдательного приговора справедливо и объективно воспринимается, как…

Ю.ПИЛИПЕНКО – Как проявление коррупции, к сожалению большому.

Г.МИРЗОЕВ – Да. И вот эта беда. Надо сделать так, чтобы суд был, действительно, справедливым, и чтобы люди не боялись идти в суд для защиты свой прав и интересов.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Я хотел бы задать вам вопрос немножко из другой сферы. Вы являетесь уже достаточно давно директором Российской академии адвокатуры и нотариата. Есть ли какая-то специфика в образовании адвокатов или нет? И почему я этот вопрос задаю – недавно появилась информация о том, что Следственный комитет желает создать собственное учебное заведение, потому что якобы обычные вузы его не устраивают. Нет ли в этом проблемы? Либо это перспектива будущего, — что каждое ведомство, каждая профессия будет под себя создавать высшее учебное заведение?

Г.МИРЗОЕВ – Кстати говоря, много лет, опять же в присутствии Фурсенко, бывшего министра, и нынешнего и от совета ректоров России выступал и говорил, что эту градацию кроме видов собственности негосударственной или государственной. Возьмем юридический вуз, скажем, МГУ – общее юридическое образование. МГИМО дает дипломатическое с международным уклоном. А вот академия МВД готовит специалистов для МВД. Академия ФСБ – спецслужбы. Академия адвокатуры и нотариата. Пограничная, таможенная служба есть. Я считаю, что неплохо бы иметь и следственный. Потому что в свое время была и Волгоградская следственная школа и еще. В чем специфика? А специфика очень простая. Мы несколько раз были в Петербурге, изучали там требование к новому государственному стандарту юридической профессии: на магистра, на бакалавра. Смотрите, теперь судьи, например, только магистры могут быть. Нотариусы только магистры. Все кинулись на магистров. Но вдруг выяснилось, что бакалавр, который имеет, скажем, химическое образование может пойти и защитить магистерскую диссертацию юридическую. Лично я сказал, что это неправильно. Я выступил, и многие меня поддержали. Я считаю, что базовое образование должно быть юридическим и только на базе этого образования: бакалавриат, аспирантура, магистратура – пожалуйста. Но еще есть какая тонкость. Я, например, когда ко мне приходит помощник с академии, не потому, что я там ректор… А он пришел с академии адвокатуры и нотариата, да я его возьму с удовольствием помощником, потому что уже со второго курса и на практику их посылают, и у нас выступают наши мэтры и рядовые адвокаты, профессионалы с большой буквы, и мы их уже готовим, что вот он закончил уже вуз, даже с третьего курса он готовый помощник адвоката.

Ю.ПИЛИПЕНКО – В чем специфика образования? Есть какие-то отдельные предметы, методики?

Г.МИРЗОЕВ – До этого дойду. Пока что по нотариату, по адвокатуре есть государственные стандарты это общие требования, а мы готовим на каждую из этих специалистов специальную программу. И даже, кстати, то, что в Петербурге Минобр проводил с Ассоциацией юридического образования и Ассоциацией юристов пришли к тому, что сейчас даже количество предметов и наименование предметов не настолько важны, сколько важно подбирать специализацию той тонкой материи, которую вы называете… если для адвоката, на важно ораторское искусство, то я не думаю, что нотариуса, скажем, ораторское искусство имеет такое же значение. То есть, специфика обучения заключается в глубине, если хотите, познания, с одной стороны, практики профессиональной.

Ю.ПИЛИПЕНКО – И отдельных предметов, правильно

Г.МИРЗОЕВ – Да, и научно-правового образования с тем, чтобы эти люди, когда придут на практику, то, что им дали в учебном заведении, поможет им стать профессионалами высокого класса.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Гасан Борисович, адвокатская профессия, как мы знаем, это особая профессия. Какие качества должен в себе лелеять в себе молодой адвокат, какие качества вы воспитывает в людях, когда они приходят к вам учится в академию?

Г.МИРЗОЕВ – Мы начинаем с того, что мы стремимся, чтобы они были высоконравственными… Даже, когда идет собеседование, когда он поступает, мы смотрим, как он одет, каков у него образ мыслей. Вот вы вспомните до революции русские адвокаты в основном были интеллигенты. Тот же Плевако был не из богатой семьи…

Ю.ПИЛИПЕНКО – Но он стал образцом для подражания, как мы с вами знаем.

Г.МИРЗОЕВ – Кстати, за то, чтобы адвокаты в суде выступали, если уж не в смокинге с серебряным знаком, то, как современные всемирного масштаба адвокаты в мантии. Прокурор в форме. Адвокат туда приходит в какой-нибудь футболке. И последнее, что я хотел сказать все-таки по личным качествам адвоката. Я бы сказал даже, хорошо, если адвокат еще и верующий человек. Кроме того он должен быть человеком бескорыстным. Мне кажется, что умение быть упорным, волевым, решительным, если хотите, мужественным должно быть присуще каждому адвокату. Если у него нет мужества противостоять напору, а иногда и давлению представителей следствия, прокуратуры, а бывает, что и на судью давят очень серьезно. Это отражается на адвокате. Если «адвокат, встаньте!», «адвокат, сядьте!», и никакой истины им не надо – быстрей бы прокрутить процесс. И умение адвоката поставить грамотно, деликатно всех на место именно своим поведением. И еще один момент: нужно создать уверенность личную, что дело, которым ты занят – правое. Если ты знаешь, что это преступник и у тебя душа не лежит, лучше не берись за это дело. Все говорят, что у нас есть проблемы, недостатки. А вечная проблема у России — «Что делать?» — редко, кто формулирует. Я не беру на себя такую смелость, но могу только одно сказать, исходя здесь моего личного профессионального опыта и практики, что, во-первых, нужно делать то, что делают во всем мире – лоббировать интересы адвокатуры.

Ю.ПИЛИПЕНКО – В хорошем смысле этого слова.

Г.МИРЗОЕВ – Кстати говоря, в той же Америке с которой мы все время пикируемся, и, я считаю, очень правильно во многих… У них даже закон о лоббизме есть. Дело в том, что будучи депутатом Государственной думы, я осознал и видел, как нотариусы, например, очень хорошо лоббировали свой проект закона. Я думаю, что при наличии такого количество адвокатов в сегодняшней государственной думе, мы могли бы лучше лоббировать наши интересы во имя граждан России, добиваясь принятия таких законодательных норм, чтобы они, действительно, работали во благо правосудия, потому что адвокат не сам по себе. Я бы сказал так, и всегда говорю об этом: отношение к адвокатуре – это лакмусовая бумажка наличия или отсутствия подлинного суда, демократии в стране или нет. Я считаю, что то нарождающееся реальное демократически-правовое пространство нынешней России, в котором и президент юрист, и глава правительства, но нам сегодня не хватает того авторитет адвоката, потому что сегодня престиж адвоката мог бы быть выше. В этом пути, чтобы адвокат стал более авторитетным – в этом и роль нашего адвокатского сообщества, в первую очередь в лице нашей Федеральной палаты.

Я.РОЗОВА – Я хотела спросить, когда на ваш взгляд все-таки суд присяжных в нашей стране?

Г.МИРЗОЕВ – На суд присяжных больше надеются простые люди, которые, действительно, невиновны. Но есть и другие случаи, когда с помощью суда присяжных меняется фабула, вообще, обвинения, и на свободе оказывается уголовный преступник. Это является причиной того, что по целому ряду преступлений законодатель отменил, вообще, рассмотрение дела в суде присяжных.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Вам не кажется, что это ошибка законодателя, Гасан Борисович?

Г.МИРЗОЕВ – Конечно, это поспешное решение, потому что все-таки суд присяжных – это самая справедливая аккредитация правосудия.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Это суд народа, да, все-таки?

Г.МИРЗОЕВ – Там представители народа, у них есть свое мнение. И поэтому, конечно, даже о том, чтобы быть или не быть, за или против – это не обсуждение для адвоката. Но я еще хочу сказать, что сегодня еще наше общество не в полной мере готово…

Ю.ПИЛИПЕНКО – Когда же, Гасан Борисович, наше общество будет готово к тому, чтобы иметь настоящий суд присяжных?

Г.МИРЗОЕВ – Оно будет готово тогда, когда мы с помощью лоббирования, интересов народа и адвокаты смогут добиться в законодательстве равных прав, которые обеспечивают состязательность в процессе обвинения и защиты – они должны идти к одной цели, защищать права человека.

Ю.ПИЛИПЕНКО – Спасибо большое, Гасан Борисович! Я не совсем, о чем говорили мы, согласен, но у нас нет такой задачи, чтобы быть согласным во всем с нашим гостем, главное, чтобы интересная получилась беседа. На мой взгляд беседа получилась очень интересная, за это вам большое спасибо, всего доброго, уважаемые радиослушатели!

Я.РОЗОВА – В студии «Эха Москвы» были Юрий Пилипенко — управляющий партнер юридической фирмы «ЮСТ», вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ и гость Гасан Мирзоев, адвокат, президент Гильдии российских адвокатов.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире