'Вопросы к интервью

А.ПЛЮЩЕВ: Московское время 23 часа 7 минут. Вас снова приветствует Александр Плющев. Добрый вечер. В эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Попутчики». Сегодня я без Дмитрия Борисова. Он с помощью авиакомпании «Seven» благополучно задержался в Краснодаре. Так и передал мне. Говорит: «Так и скажи». За что купил, за то продаю. Поэтому сегодня я без него. Но это не помешает нам сегодня проехаться вместе с художественным руководителем и главным дирижёром Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергеем Скрипкой. Сергей Иванович, добрый вечер.

С.СКРИПКА: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: Вообще, перед эфиром (Я не знаю, Сетевизор уже это транслировал или нет. Надеюсь, что да) у меня тут наш ведущий новостей Яков Широков и Сергей Скрипка, собственно, украли начало. Знаете, когда ты сидишь и продумываешь, как ты вступишь. Туда-сюда, пятое-десятое. А они, фактически, его раз и проиграли перед зрителями Сетевизора. Ну а для остальных я тоже скажу. Я тоже люблю смотреть титры в художественных фильмах. И в детстве любил смотреть. Они шли довольно медленно, в отличие от нынешних.

С.СКРИПКА: Да. Медленно шли.

А.ПЛЮЩЕВ: Их можно было прочитать.

С.СКРИПКА: Они были крупные в начале.

А.ПЛЮЩЕВ: Честно говоря, я уже тогда, будучи маленьким, ну или подростком, я уже думал, что тогда, наверное, Сергей Скрипка — это очень возрастной человек. И вообще, даже не известно, жив ли он на самом деле — думал я. Когда я познакомился с Сергеем Скрипкой несколько лет назад, пару лет назад на «Кроке», наш общий друг Сергей Капков, который здесь работал, мне рассказал о том, что, вот, Сергей Скрипка — весьма молодой человек, надо сказать.

С.СКРИПКА: Пенсионер, между прочим. Молодой пенсионер.

А.ПЛЮЩЕВ: Я был изрядно удивлён. Очень сильно удивлён. Вас часто принимают за человека, который, как бы, из прошлого? Не знаю. Из позапрошлого уже?

С.СКРИПКА: Не знаю. Я, честно говоря, сам себя воспринимаю иногда таким образом. Потому что когда я всем рассказываю, что я работал с Григорием Александровым (У меня 2 фильма с ним), у всех начинают глаза округляться просто невероятно. Я говорю: «Не волнуйтесь. Это не «Волга-Волга», это последние 2 фильма — это «Любовь Орлова» и до этого был «Да здравствует Мексика!» Вот эти картины. Так что я работал. Я работал с Георгием Данелия начиная с «Осеннего марафона», с Ильдаром Рязановым начиная с «Гаража». У меня 2 фильма с Гайдаем. Так что я работал со всеми классиками нашего кино.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот. Фантастика. Я вообще, честно говоря… Когда ты взрослеешь и у тебя детство остаётся, такое, фрагментарное, я вообще сейчас готов признать (Я не знаю, так оно на самом деле или нет), что все фильмы, там, после 1977 года, практически все советские фильмы они все вашим оркестром сыграны.

С.СКРИПКА: Они и до этого года были сыграны… Меня, к сожалению, там не было. Да.

А.ПЛЮЩЕВ: Сергея Скрипка.

С.СКРИПКА: Я постоянно переживаю: «Ну что же такое? Я так поздно родился». Я жалею, что не я делал «Обыкновенное чудо», что не я дирижировал «Укрощение огня» и так далее. Вот такие, знаете, бывает. Вот, не состоялось. Но с другой стороны, у меня с Захаровым тоже несколько картин. Потом после «Укрощения огня» был следующий фильм Храбровицкого, это уже я работал над ним. Так что, в общем-то, много было сделано и после этого.

А.ПЛЮЩЕВ: Как удалось пережить вот этот слом после советских времён, наверное, относительно спокойных?

С.СКРИПКА: Это был очень тяжёлый период в нашем оркестре. Очень тяжёлый. Просто кино постепенно исчезло. Не понятно, вообще, кому мы принадлежали. Мы были вне Госкино. В общем, от оркестра остались рожки да ножки. И вот в этот тяжелейший период мы уже были близки к тому, что нас возьмёт под своё крыло какая-то частная организация. Уже всё шло к этому. Нам даже представили директрису. Я понял, что если мы будем ходить под началом бензоколонки, то от нас ничего не останется. И вот тогда… Я не буду рассказывать всю историю. В общем удалось сделать так, что нас Госкино опять взяло под своё крыло. Постепенно мы опять стали государственными. По-тихонечку, по-тихонечку мы развивались и наконец в этом году, к счастью, наконец получили даже грант. Так что наш оркестр прошёл этот длинный путь через всякие тернии. Но постепенно он сейчас уже преобразуется на глазах.

А.ПЛЮЩЕВ: Таким образом, вам пришлось применить способности не только музыканта, не только организатора оркестра, но и административные?

С.СКРИПКА: Ну, административные. У меня, конечно, был директор. Но дело в том, что в данной ситуации, конечно, нужно было какую-то стратегию вырабатывать. Никуда не денешься. Потому что когда или пан, или пропал, тут уже надо пошевелить хорошо мозгами.

А.ПЛЮЩЕВ: Что предприняли? Как спасали?

С.СКРИПКА: Это была интересная история. У меня был друг, который занимался бизнесом. У него был огромный офис с зимним садом. И вот, как сказать… У нас была, такая, инициативная группа, которая всё-таки уже постановила: «Давайте идём к этим бизнесменам…» Бензоколонка я их называю. «Там будет всё хорошо, всё замечательно. Давайте туда пойдём, там будет у нас новая жизнь». Я понимал, что новой жизни не будет. Останется только счёт. Всех нас уволят и на этот счёт будут перегоняться деньги. Тогда я решил перебить эту бензоколонку, пустить пыль в глаза. И мы с моим приятелем договорились, что он им нарисует более радужные перспективы. Мы пришли туда. Он свою окладистую бородку поглаживал, рассказывал, как будет здесь замечательно. Все сказали: «Да-да, конечно. Мы идём сюда». Слава Богу, время было выиграно. После этого, так сказать, я начал работу с Госкино. А Госкино было на то время фактически без коллектива. Потому что всё распалось в это перестроечное время и они оказались никому не нужными, они ни кем не управляли. Они с огромным удовольствием взяли наш оркестр. Конечно, были мизерные зарплаты. Но они появились. И появилась какая-то уверенность, то есть почва под ногами. И по-тихонечку начал оркестр обрастать людьми. Постепенно-постепенно. Потому что когда я возглавил оркестр, там очень мало было людей. Мы начинали заново собирать оркестр.

А.ПЛЮЩЕВ: Я напомню нашим слушателям, что SMS можно присылать по +7-985-970-45-45. Твиттер-аккаунт нашего сегодняшнего эфира — vyzvon, как, собственно говоря, и всегда. В гостях у нас Сергей Скрипка, художественный руководитель и главный дирижёр Российского государственного симфонического оркестра кинематографии. Один из вопросов уже поступил даже до того, как я объявил все наши реквизиты. Вы упомянули про грант. «Уважаемый Сергей Иванович, оркестру кинематографии выдали грант в январе 2012 года. Хотелось бы узнать, почему ваши музыканты до сих пор получают 10 тысяч в месяц». Правда так?

С.СКРИПКА: Понимаете, в чём дело? Дело в том, что грант во всех оркестрах, которые получали, считается с начала года. Выплачивается обычно он позже. Потому что там происходит очень длительный процесс административный. Там нужно положение разработать о гранте и так далее. Очень большие там должны быть действия административные предприняты. Потому что деньги существуют. В конце августа музыканты уже получат перечисление этих денег грантовых. Так что у нас просто затянулось. У нас были трагические события. У нас погиб директор. На этот период немножко у нас всё застопорилось. Не было необходимых наработок до того. И приходилось решать эти вопросы в оперативном порядке. Так что всё будет в самом конце. Там не будет уже 10 тысяч никак.

А.ПЛЮЩЕВ: Кстати, какова средняя сейчас вообще в оркестрах оплата, зарплата у музыкантов?

С.СКРИПКА: Вообще в Москве?

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

С.СКРИПКА: Все оркестры очень разные. Очень трудно говорить. Потому что сейчас очень распространена так называемая коммерческая тайна. Конечно, для музыканта это всё не тайна. Самые разные зарплаты. Те, кто сидит подальше, получают от 25 до 30 тысяч. Те, кто сидит поближе, там суммы очень трудно определить. Там может быть и 150, там может быть и 70. Там всё, что угодно может быть. Это зависит от того, насколько богат оркестр, какой у него грант. У нас самый маленький грант, скажем так. Самые разные варианты. Там есть какие-то доплаты. Это всё зависит от благорасположения руководства, от ценности музыканта, от многих факторов.

А.ПЛЮЩЕВ: Грант — это?.. Мы здесь люди не очень просвещённые. Это то, что Госкино даёт?

С.СКРИПКА: Нет. Это даёт правительство на творческие проекты. Как всегда, грант используется на зарплату, естественно. Под это подводится база творческих проектов.

А.ПЛЮЩЕВ: Надо сказать, что я, по меньшей мере, один ваш творческий проект знаю. Так что…

С.СКРИПКА: Вы — наш поклонник. Это очень приятно.

А.ПЛЮЩЕВ: Естественно. Спасибо, опять же, нашему общему другу Сергею Капкову, с помощью которого серия концертов, я так понимаю… Как это родилось?

С.СКРИПКА: Вы знаете, у меня такое ощущение, что я не открыл Америки. А сейчас я смотрю: оказывается, почему-то никому в голову это не приходило. Как так? Оркестр кинематографии и не выступает в филармонии с циклами, посвящёнными киномузыке. Как это? Сейчас это представляется просто невозможным. А когда 6 лет назад я пришёл с этим в филармонию, там об этом цикле никто не слышал. Этого не было просто. Оркестр кинематографии иногда участвовал в концертах. Мы играли или серьёзную музыку, или новые произведения наших композиторов. Но киномузыки, именно такого цикла, который мы назвали «Живая музыка экрана, его не было. Сейчас уже мы седьмой начинаем цикл. Он развивается. Там есть какие-то постоянные составляющие его — творческие портреты, так сказать, киномозаика и тому подобные вещи. Но всё время новые идеи, в том числе и благодаря Сергею Капкову. То есть у нас режиссёр, с которым мы работаем рука об руку, душа в душу. Я очень надеюсь, что и в дальнейшем всё будет так же. Во всяком случае, он фонтанирует идеями, я с удовольствием это поддерживаю и своё, естественно, приношу. Но мы сейчас какие-то вещи сделали, которые мне тоже безумно интересны, потому что цикл развивается. И публика, кстати, на это реагирует. Это заметно.

А.ПЛЮЩЕВ: Началось всё с «Мультконцерта»?

С.СКРИПКА: Нет. Мы с ним начали раньше ещё, до «Мультконцерта». Но «Мультконцерт» — это было, пожалуй, наиболее яркое наше творческое детище. Потому что насколько я знаю, до сих пор идут круги. Даже он будет почти повторен 24 октября во Дворце съездов.

А.ПЛЮЩЕВ: В Кремле.

С.СКРИПКА: Крёмлёвский дворец он сейчас называется. Большой Кремлёвский дворец. Там он будет. Разумеется, там несколько поменяется состав исполнителей, несколько будет изменена программа. Там, разумеется, телеканал что-то своё принесёт. Их свои медийные лица и тому подобные вещи. Это, как говорится, нормально.

А.ПЛЮЩЕВ: Как обычно.

С.СКРИПКА: Как обычно, да. Поэтому там это будет повтор. А завершать этот сезон мы в апреле будем, опять-таки, «Мультконцертом». Будет «Мультконцерт-2». Там Серёжа придумал идеи, которые мне очень нравятся. Надеюсь, мы их воплотим.

А.ПЛЮЩЕВ: Здорово. Я когда сегодня размышлял об этом, пришла мне в нашей сегодняшней беседе в голову мысль такая, что вы, ваш оркестр, занимаете, такое, особое место. Потому что с одной стороны вы оркестр, вы классические музыканты, с другой стороны вы, пожалуй, наверное, один из самых лёгких оркестров в том смысле, что вы не играете симфоний, вы не играете классическую музыку практически…

С.СКРИПКА: Играем.

А.ПЛЮЩЕВ: Расскажите об этом.

С.СКРИПКА: Что же вы нас так?

А.ПЛЮЩЕВ: Мы-то знаем по той верхушке айсберга, которую видно.

С.СКРИПКА: Я вам скажу вот, что, например. Мы уже, наверное, лет 10, а может быть и больше. Нет, больше. Мы сотрудничаем со Светланой Виноградовой. Это знаменитый лектор, наш музыковед. Это человек влюблённый в искусство, в музыку, которая воспитала несколько поколений слушателей. Она работает до сих пор. Мы с ней уже сколько симфоний исполнили! У нас был даже уникальный концерт, когда в одном концерте 2 симфонии Шостаковича мы исполнили. Сейчас у нас в ноябре так же будет концерт с ней. Там будут отрывки из опер и симфонические, и вокальные будут номера. Так что мы это играем. Потом, мы в кино играем тоже не только лёгкую музыку. Не далее, как на прошлой неделе мы закончили запись музыки к сериалу Сергея Урсуляка «Жизнь и судьба». И я должен сказать, что мы там играли «Барбара» Адажио. Мы там играли концерт Баха для клавира. Мы там играли концерт Марчелло для габоя. Там мы играли из «Времён года» Вивальди. Так что в этом фильме звучит очень серьёзная музыка. Не далее, как, наверное, года 2-3, Говорухин снял фильм под названием «Не хлебом единым» и там я был в качестве даже не знаю, кого… Прежде всего дирижёра и, так сказать, он весь фильм сделал на четвёртой симфонии Брамса. Звучала четвёртая симфония Брамса весь фильм.

А.ПЛЮЩЕВ: Тем не менее, сегодня у нас Сергей Скрипка, представляющий свой собственный… Чуть не сказал. Художественный руководитель и главный дирижёр оркестра кинематографии. Главное сегодня — это музыка кино. Странно было бы без неё обойтись в сегодняшнем эфире. Поэтому давайте будем слушать музыку тоже.

ЗВУЧИТ МУЗЫКАЛЬНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

А.ПЛЮЩЕВ: Это был вальс из кинофильма «Анна Каренина».

С.СКРИПКА: Композитора Анны Друбич.

А.ПЛЮЩЕВ: И сыгранный, собственно, Российским государственным симфоническим оркестром кинематографии.

С.СКРИПКА: Саша, меня поражает, как легко вы говорите название нашего оркестра. Обычно, у всех заплетается язык…

А.ПЛЮЩЕВ: Вы же видите, я читаю. Я не могу это произнести всё.

С.СКРИПКА: У меня есть один диск, на котором написано: «Исполняет оркестр киномотографии». Могу показать. Это, я считаю, надо запатентовать это название. Для меня это просто поразительно.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжаю тему, которую мы начали до вальса. Об этом стыке, как бы, кино и музыки. Есть какая-то специфика в том, что вы исполняете? Есть то, что отличает вас от оркестров, кроме, собственно, уникального звучания, которое, наверное, присуще каждому оркестру и так далее?..

С.СКРИПКА: Само собой. Понимаете, в чём дело? Дело в том, что наш оркестр, в общем-то, был задуман, как оркестр, который озвучивает именно музыку для кинофильмов. То есть он просто-напросто занимается озвучиванием. Это студийный оркестр. Это его основное предназначение. Наши основные концерты должны происходить в студии звукозаписи. То есть приносит нам композитор ноты…

А.ПЛЮЩЕВ: То есть это заранее лишить музыкантов зрителя, вообще…

С.СКРИПКА: В общем, так это и получается. Мы сидим, мы в студии отдаём то, чему нас научили, на что, так сказать… Мы всю жизнь были воспитаны для того, чтобы нести музыку людям. Но людей-то мы не видим, только друг друга. Мы работаем для микрофонов. Это довольно сложно. Потому что в студии мы отдаём. А где получать? Где подпитываться энергией? Где подпитываться творческой атмосферой? Естественно, в зале. Почему я считаю очень важным для оркестра играть концерты? Потому что магнетизм зала заряжает музыкантов. У них опять крылышки… Крылышки всё время надо чистить. Они отрастают, а потом обрастают пылью, складываются. Только на концерте может быть тот самый творческий настоящий полёт. Потому что в студии можно, конечно, многого достичь, но отдачи публики нет. Это очень важный момент. Здесь должна именно грань взаимоотношений с публикой, взаимоотношений, так сказать, со своей профессией, как она стыкуется. Тогда всё получается нормально, когда есть баланс.

А.ПЛЮЩЕВ: С другой стороны, кинематография, кино и близкая теперь нам мультипликация — жутко технологичная вещь на самом деле. Потому что там сцена длится столько-то и столько-то…

С.СКРИПКА: Вы знаете, я так соскучился по мультипликации, потому что я уже забыл, когда мы писали для мультфильма. Нам предстоит в сентябре запись к мультипликационной «Кин-Дза-Дзе». Я уже жду. Я жду так, просто не могу. Я весь истомился-исстрадался. Безумно хочу этой встречи, потому что я очень люблю мультипликацию. Мультипликация — это, вообще, очень специфический вид музыкального исполнительства. Потому там требуется записать кусочек 24 секунды. Не 24 с половиной, не 25, а ровно 24, потому что каждая лишняя секунда — это ещё 24 нарисованных кадра. Там какие-то маленькие кусочки, которые нужно филигранно отточить и сделать…

А.ПЛЮЩЕВ: Бывает, вообще, одну секунду надо записать.

С.СКРИПКА: Бывает одну секунду. Мы изображали на концерте тот самый трёхсекундный номер, когда пролетает летучая мышь мимо ёжика в тумане. Норштейн с удовольствием дирижировал этим номером. Поэтому мультипликация — это специфика. Сейчас, фактически, вся мультипликация делается без оркестра. Сейчас что-то такое — где-то на синтезаторе, где-то на рояле, где-то одна скрипочка, где-то квартет в лучшем случае, но без оркестра. Мультипликаторы забыли, как звучит оркестр — это очень жаль.

А.ПЛЮЩЕВ: Тем не менее, возвращаясь к этой технологичности, не убивает ли она работу музыкантов?

С.СКРИПКА: Это, поймите, условия работы. Если вам необходимо уложить какой-то кусок в экран, то это задача…

А.ПЛЮЩЕВ: Вот. Послушайте-послушайте, как Сергей Иванович кусок: «Когда вам нужно уложить кусок в экран». Это целая фразеологема…

С.СКРИПКА: Это жаргон.

А.ПЛЮЩЕВ: Профессионального жаргона.

С.СКРИПКА: Что такое уложить кусок в экран? У вас есть музыкальная партитура, которую композитор принёс буквально перед самой записью. И вы должны точно начать по экрану и закончить точно после экрана. Хорошо, если внутри нет никаких попаданий. Внутри ещё могут быть какие-то акценты, которые ты тоже должен точно уложить. В этом месте поцелуй, в этом месте должна прийти именно эта музыкальная фраза. Это всё, так сказать, технология. Ведь если поэт пишет те же самые НРЗБ или пишет какую-нибудь другую поэтическую форму, для него это интересно — написать в этой форме и соблюсти все её законы. Так и у нас. Мы существуем в определённых рамках, но эти рамки не должны мешать выражаться нам, как художникам, как музыкантам, как артистам. Поэтому внутри этих рамок мы уже обязаны сыграть хорошо и сделать так, чтобы и фраза построена, как надо и образ был создан. И плюс ко всему, вся технология была точна — начали и закончили вовремя.

А.ПЛЮЩЕВ: Я однажды слышал разговор двух профессиональных фотографов журналистов, которые обсуждали газету. Вот они прочитали газету. Я понял, как они читают газеты. Они смотрят фотографии. То есть они… Буквы для них — это заполнение между фотографиями, какой-то там шум. В принципе они обсуждали на том уровне: «Ты видел?» — «Да. Вот это хорошо. Это они сюда поставили и так далее». Вы когда смотрите кино, вы как?

С.СКРИПКА: Я слушаю музыку. Абсолютно верно.

А.ПЛЮЩЕВ: В первую очередь?

С.СКРИПКА: Ну, не в первую очередь. Я её слышу, даже если она совсем где-то под шумами, я всё равно её слышу. Вообще, когда играют громко, мне проще, а когда тихо, я начинаю прислушиваться и меня это жутко раздражает. Когда тихо, мне хуже. В связи с этим есть такой анекдот. Когда оператора послали в оперу послушать оперу, он пришёл. Ему говорят: «Ну как?» — «Отвратительно. Полтора часа среднего плана». Из этой серии. Да.

А.ПЛЮЩЕВ: И вот. Слушаете вы музыку. Что вы для себя выделяете в нынешнем современном кинематографе? Может быть, не отечественном, который, как известно, до сих пор не восстановился до советского уровня…

С.СКРИПКА: Не знаю, восстановится ли — это вопрос большой очень. Вы знаете, мне, честно говоря, не хватает одного — мне не хватает мелодии. Потому что сейчас мы во всём пытаемся подражать тому, как у них. А у них, в общем-то, музыка постепенно приходит… Она качественная очень, профессиональная, но она всё равно иллюстративная. Настоящая мелодия — она исчезла и у нас. У нас вообще была школа мелодистов, она постоянно существовала. Ведь все лучшие песенники работали в кино. Возьмите любую фамилию, назовите — все работали в кино. Да и наши крупнейшие авторы, и авангардисты наши самые передовые — и Денисов, и Губайдулина, и Шнитке. Я со всеми с ними работал в кино. Они все с удовольствием работали в кино. Или, может быть, без удовольствия, но всё равно работали. Понимаете? Поэтому мне кажется, что… Даже не знаю, как сказать. Мне кажется, кино в любом случае требует по-настоящему интересной мелодии, по-настоящему интересной музыки, потому что когда она банальна, мне не интересно.

А.ПЛЮЩЕВ: Глядя на блокбастеры американские, я, честно говоря, не такой большой знаток, но у меня полное впечатление, что там часто одна и та же музыка.

С.СКРИПКА: Там одни и те же приёмы, понимаете? Когда идёт какой-то саспенс, там вот-такой приём используется. Когда там идёт любовная мелодия, там вот такой приём используется. И чаще всего они те же интонации используют. У нас появились так называемые музыкальные продюсеры, которые пользуются этим же. Притом, даже если вам поставить эти треки, кстати прекрасно сделаны, оркестрованы… Но когда вы положите их рядышком и послушаете, вы не отличите, из какого это фильма. Не отличите. Потому что это мы возвращаемся к музыкальной иллюстрации. Это то, от чего кино по-тихоньку уходило. Это то, что было во времена тапёров, в те времена немого кино. Когда страшно, то тремоло, такое, на рояле, когда лирика, то звучит что-то нежно-романсовое. Постепенно мы опять к этому возвращаемся, а это не правильно. Потому что наиболее интересные образцы кинематографа предполагают именно контропунктическое. Извините за сложное слово. Но это в противовес экрану идёт. Сейчас меня совершенно потрясло именно у Урсуляка в «Жизни и судьбе» именно такое ощущение музыки. Это то, в общем, на чём я отдыхал душой и радовался. С удовольствием работал над этой картиной.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжая эту тему, Аня спрашивает: «Назовите современников, создавших выдающиеся произведения для кинематографа уровня Андрея Петрова или Нино Рото.

С.СКРИПКА: Знаете…

А.ПЛЮЩЕВ: Пока вы думаете, я напомню. SMS +7-985-970-45-45.

С.СКРИПКА: Вы имеете в виду современников меня или как? Я поработал и с Эшпаем, и с Пахмутовой…

А.ПЛЮЩЕВ: Ныне живущих имеется в виду.

С.СКРИПКА: И с Эшпаем, и с Пахмутовой, и с Крылатовым, и с Дашкевичем, и с Гладковым. Извините, кого не назвал, потому что всегда это очень обидно, когда забываешь. Но перед микрофоном почему-то из головы многие вылетают. Это замечательные композиторы. Я с ними работал и работаю, замечательно, что многие из них ещё трудятся. Уровня Андрея Петрова? Андрей Петров — вообще совершенно уникален. Этого человека, мне кажется… Это та музыка, которая не умрёт никогда. Это действительно музыка кинематографа. Она вся разная. Для меня, например, лучший музыкальный фильм — это «Жестокий романс». Что бы мне кто не рассказывал, это мой любимый фильм. Андрей Петров — человек, который мог работать во всех жанрах и работал с удовольствием. Вообще, какой он человек был замечательный. Мы с ним дружили ведь. Скоро его день рождения был бы. Это человек, который на особом месте. А Нино Рото, знаете, я никого бы с ним не сравнивал, потому что он совершенно особняком стоит. Нино Рото — это гений. Гениев, в общем, не так много. Гениев всегда не много. По силе самой музыки, я не знаю, мне Шнитке всегда в кино нравился, потому что это очень интересно. Вообще, у каждого композитора, который работал в кино, есть обязательно одна, две, может быть, больше, но обязательно есть какие-то замечательные настоящие удачи. Поэтому в качестве примера можно приводить даже не композитора, а фильмы.

А.ПЛЮЩЕВ: Давайте ещё прервёмся на одну музыкальную композицию. Потом продолжим. Вы можете пока присылать свои вопросы. +7-985-970-45-45 или Твиттер-аккаунт vyzvon.

ЗВУЧИТ МУЗЫКАЛЬНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

А.ПЛЮЩЕВ: Это уже был кинофильм «Паспорт». Музыка Гия Канчели к фильму Георгия Данелии. У нас в гостях Сергей Скрипка, художественный руководитель и главный дирижёр Российского государственного симфонического оркестра кинематографии.

С.СКРИПКА: Уже наизусть говорите.

А.ПЛЮЩЕВ: С девятнадцатого раза и медведь выучит. Мы говорим непосредственно о вас. Не только об оркестре, но и о вас. История, как вы стали дирижёром, мне кажется, достаточно широко известна. Можно к ней не возвращаться. Может быть, кто-нибудь из слушателей не знает. Я кратко напомню. Поправьте меня, если это не так. Вы просто захотели и стали.

С.СКРИПКА: Очень точно. Правильно. Именно так. Совершенно верно.

А.ПЛЮЩЕВ: В детстве это ещё было?

С.СКРИПКА: Вообще-то многие вещи в детстве. В детстве я хотел быть астрономом. Я всем говорил, что я буду астрономом. Что это такое, я не совсем представлял себе, но хотел быть астрономом. А потом кем я только не хотел быть. Я в детстве был всем. Я и радиолюбителем был, и резчиком по дереву, и фотографом — кем только я не был. А музыка — она такая, что где-то после девятого класса она меня очень сильно заполонила. До этого я занимался музыкой, просто были способности. А после девятого класса начал понимать.

А.ПЛЮЩЕВ: А инструмент?..

С.СКРИПКА: Я был… Так называемая специальность «Хор мальчиков». Инструмент был общее фортепиано. Очень общее фортепиано. Но владел им. И после 9 класса ко мне пришло понимание музыки. Это очень интересная вещь. Чем раньше оно приходит, тем ты быстрее начинаешь становиться музыкантом. Это очень сложный процесс. Потому что до этого ты просто учишь ноты, а после начинает у тебя работать голова уже по-настоящему. А стать дирижёром — это не так просто. Тем более, когда для этого нет никаких условий. Потому что хоровой дирижёр — это совершенно другое. И потом, обучали нас совсем не так. Симфоническое дирижирование требует совсем другого уровня образования, другого кругозора и других возможностей. Я пытался малейшие поводы найти для того, чтобы всё-таки приобщиться к этой профессии. У меня было несколько абонементов в филармонию. Я посещал все симфонические концерты. У нас тогда в Харькове была очень богатая симфоническая жизнь — и солисты приезжали настоящие… Все абсолютно солисты, которые ездили по стране, обязательно приезжали в Харьков. Это был крупный филармонический центр. Потом, когда факультатив образовался уже в нашей консерватории харьковской, я стал ходить туда тоже. Так что в общем-то… Уже эта легенда тиражируется во всех интервью, что я ехал в троллейбусе и вдруг решил: я стану дирижёром. Пусть будет так. Мифы надо создавать, в конце концов. Пусть будет так.

А.ПЛЮЩЕВ: Лида спрашивает, в связи с вашим собственным опытом, видимо: «Что вы посоветуете делать мальчику, который хочет стать дирижёром?»

С.СКРИПКА: Во-первых, продолжать хотеть. Потому что отбивается это желание очень быстро. И потом, знать, что дирижёром можно стать в любом возрасте. Когда придёт к тебе возможность работать с оркестром — этого не знает никто. Когда тебе судьба улыбнётся, когда тебе преподнесёт. Это ведь не рояль купить. Это дорого, но это возможно. А купить оркестр нельзя, это очень сложно. Когда тебе судьба улыбнётся, как… Это всё зависит от твоего упорства, от настойчивости и самое главное — нужно соответствовать. Потому что когда наконец наступит этот период и ты сможешь быть дирижёром, а ты будешь не готов. Надо этому соответствовать. Надо всё время стараться себя самосовершенствовать и эту профессию в себе культивировать, развивать и обогащать самого себя знаниями.

А.ПЛЮЩЕВ: Сколько в этом труде дирижёрском, в вашем личном рутины и сколько творчества? Я тщу себя мыслью, что в моём труде нет никакой рутины, есть исключительно творчество только. Мне кажется, что и в остальных профессиях, будь то водитель автобуса, шахтёр в забое или дирижёр оркестра кинематографии — одно сплошное творчество и никакой рутины.

С.СКРИПКА: Можно встречный вопрос? Скажите, вы когда передачу готовите, вы к ней хоть как-то готовитесь?

А.ПЛЮЩЕВ: Бывает. Это случается.

С.СКРИПКА: Слава Богу. Признались. Это разве не рутина?..

А.ПЛЮЩЕВ: Я же сказал: «Я тщу себя надеждо»...

С.СКРИПКА: Вы должны посетить интернет, как минимум, чтобы узнать о своём собеседнике. Ну и так далее. Вы изучаете массу материала. То же самое, допустим, я говорю о себе. Ведь прежде, чем исполнить ту же самую симфонию… У меня есть ещё один оркестр в Жуковском, я им руковожу уже 36 лет. Мы в сентябре начинаем репетиции в следующее воскресенье ровно через неделю. И мы сейчас готовим программу для открытия. Это будет вторая симфония Рахманинова. Её просто так ведь не придёшь и не исполнишь. Её надо изучить. Это рутина или это творчество? Наверное, и то, и другое. Потому что вот такой огромный фолиант весом в килограмм… Чтобы его изучить, это не так просто. Это настоящая тяжёлая рутинная работа.

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо. Я немножко по-другому спрошу. Есть ли в этой работе возможность постоянного совершенствования?

С.СКРИПКА: А как? В любой работе должна быть такая и возможность, и желание — это необходимое условие любой работы. Если ты начинаешь закисать, если ты начинаешь, ты будешь уже не интересен. Тем более, в творческом отношении ты будешь никому не интересен. Все будут знать уже все твои возможности и скажут: «Да ладно. Всё с ним ясно». Дирижёр, как и любой музыкант, должен всё время развиваться. Это вопросы самосовершенствования и вопросы обогащения самого себя.

А.ПЛЮЩЕВ: С другой стороны, человек в любой профессии с опытом нарабатывает ряд приёмов, ряд собственных фишек, на которых всегда можно выехать, что называется…

С.СКРИПКА: А что в этом плохого? Что плохого? Это и есть профессия. Кто такой профессионал? Это человек, который знает, как. Дилетант может добиться потрясающих результатов. То есть мы можем быть в восторге, какой он замечательный. Повторить он этого не сможет. Этим он отличается от профессионала. Профессионал знает, как. У него есть методика. Он владеет этой методикой. Он может это сделать, как говорится, как говорил один товарищ звукорежиссёр: «Работаем профессионально, но без огонька». У него было такое выражение. Бывает и такое, но без огонька. Ну, не пришёл огонёк сегодня.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот проблема. Ладно, тебя не посетил, конкретного человека. Но ведь у вас оркестр целый. Вам же нужно этот огонёк каким-то образом там зажечь. Как это делать?

С.СКРИПКА: Если он меня не посетил, то я не зажгу.

А.ПЛЮЩЕВ: Понятно, что он прежде должен в вас…

С.СКРИПКА: Вы знаете, любая творческая профессия обязательно немножко импровизационна. Я не знаю, когда я выхожу на концерт… Я готовлюсь, я делаю всё. Я делаю на 120%, чтобы всё было готово. Но я не знаю, как это пойдёт. Откуда я знаю, как споёт эта солистка? Или как, допустим, сыграет соло-музыкант? Как у него? Всё может быть. Может трость у него залипнуть. Всё может быть. Может струна порваться у солиста-скрипача. Всё бывает. Я не могу загадать, как точно. Но я настраиваюсь. Вот тут возникает то самое творческое волнение, которое помогает зажечь этот огонёк. Это обязательно.

А.ПЛЮЩЕВ: Как вы не в смысле творческом, а, может быть, даже в некотором смысле административном управляетесь с этим большим и, надо сказать (Я думаю), разнородным коллективом? Там же десятки людей. У каждого свою особенности. Мужчины, женщины, разных возрастов, разных поколений, разных привычек и так далее.

С.СКРИПКА: Ну, вы знаете, оркестр постепенно собирается. Это же, такой, рой пчёл, который постепенно-постепенно, так сказать, собирается. Там собираются люди, сходные по духу. Потому что вот с этим человеком могут работать, а с этим нет. От этого уходят, к этому приходят. Потому что вопросы руководителя — это очень важные вопросы тоже. Это родственные души появляются. Я очень тешу себя той надеждой, что мне удалось собрать такие родственные души. Люди, конечно, разные. И ситуации бывают разные. Но, во-первых, я не один руковожу оркестром. У меня есть директор, который мне помогает. Директор у нас новый, замечательно он вошёл в работу. Мне с ним легче стало гораздо. И у нас есть ещё тот коллектив, который давно работает. Это и коллектив бухгалтерии, и переписка нот, и отдел кадров, и библиотека и так далее. То есть это люди, которые мне всегда помогают в работе. Поэтому здесь плоды коллективных усилий, скажем так. А всё, что касается творческого, здесь очень многое зависит от меня. Потому что я должен работать с музыкантами, я должен уважать их, как личность. Я должен их уважать, как профессионалов. Потому что если я их не уважаю, то извините меня, куда я смотрел раньше? То есть здесь очень важные вопросы все.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот ещё немного о методах работы. Как раз об уважении и так далее. Вы, как руководитель, можете надавить или, даже я не побоюсь этого слова, накричать на?..

С.СКРИПКА: Вы знаете вообще-то, честно говоря, я немножко импульсивный человек. Может быть, это хорошо, может быть, плохо, я не знаю. Но все знают, что я зла в душе не держу и довольно быстро отхожу. Этим, кстати, пользуются иногда мои давние соратники. Но надавить иногда необходимо. Понимаете, творческий результат достигается не только творчеством, но иногда какими-то административными усилиями, а уже потом появляется творчество. В начале надо административно… Ведь до того момента, когда у нас не было гранта, у нас была вольница невероятная. Но что делать? Надо хороших музыкантов удерживать, чтобы они не убежали. А это возможно сделать только предоставив им какие-то льготные условия, скажем так. А накричать… Да нет, я стараюсь не кричать, хотя иногда срываюсь. Потом себя корю. Потом хожу мирюсь, дружусь.

А.ПЛЮЩЕВ: Несколько вопросов от наших слушателей. Ещё раз напомню: +7-985-970-45-45, Твиттер-аккаунт vyzvon. Спрашивают: «В вашей семье, кроме вас, есть музыканты? Отдавали ли вы своих детей в музыку?»

С.СКРИПКА: Во-первых, у меня жена музыкант. Она закончила Московскую консерваторию, Московскую аспирантуру. Она скрипачка. А дети мои, у меня 2 дочери. Мы учили старшую дочь фортепиано. Она в районной школе занималась. Когда она закончила восьмой класс, мы дружно перекрестились: «Слава богу закончилось». А младшую мы начали учить скрипке с четырёх лет. Очень серьёзно мы с ней занимались учёбой. Она тоже где-то примерно до восьмого класса дошла. Уже училась она в специальном учебном заведении. Но и мы, и она сошлись на том мнении, что дальше продолжать музыкой не стоит. Ну, у каждого человека свои есть границы и пределы. Она очень яркая творческая личность, но вместе с тем в этой именно специальности будущей — скрипачка — она себя не проявила в той мере, в которой она могла себя проявить в других областях. Здесь происходило, такое, столкновение амбиций творческих и возможностей творческих. Это очень действовало… Так сказать, очень ранило её психику. Не захотели просто человека ломать. И она нашла себя в юриспруденции и замечательно этим занимается. Правда, сейчас она, в основном, занимается моими двумя внуками, но всё равно профессию она не бросает и будет ею заниматься.

А.ПЛЮЩЕВ: Ещё вопросы от слушателей, традиционные очень: «Какие у дирижёра профнедуги?»

С.СКРИПКА: Профнедуги? Что? Показать, нет? Спина, конечно. Самые большие проблемы — это спина. Это у всех абсолютно.

А.ПЛЮЩЕВ: И ещё задают очень традиционный вопрос: «Почему дирижёры только мужчины?»

С.СКРИПКА: Сейчас уже время почти после полуночи… Ну, я обычно отвечаю так: «Потому что дирижёр с палочкой». Понимаете? Извините, если в этом есть некоторая двусмысленность. Есть определённые предназначения. Мужчина создан для одного, а женщина для другого. Мужчина же не рожает детей? Правда? Он способствует этому. Он, так сказать, вливает свой творческий импульс, скажем так. Вот, дирижёр и вливает этот импульс в оркестр. Вот это и есть тот самый трутень, которого потом пчёлы изгоняют из улья. По-моему, это абсолютно нормально. Я, например, не могу спокойно видеть, когда женщины штангу, там, поднимают или что-нибудь подобное делают. На мой взгляд это не правильно. Есть женщины дирижёры? Есть. Но это, как правило, те, кто состоялись. Они, как правило, без семьи, без детей и так далее. Я не думаю, что нужно делать такие жертвы. Хоть она и, как правило, надевает брюки и делает вид, что она похожа на мужчину. Не знаю. Мне кажется, это не правильно.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы сейчас так сказали, я подумал, что… На мгновение можно понять, что профессия дирижёра диктует отказ от семьи.

С.СКРИПКА: Профессия дирижёра нет. А дирижёрессы да. Это, как правило, так. Не знаю. Если дирижёр будет заниматься тем, чтобы приготовить мужу борщ, то это немножко будет мешать.

А.ПЛЮЩЕВ: Евгений у меня украл у меня вопрос, но я очень рад, что, может быть, он мне даже напомнил. «Как вы относитесь к сотрудничеству классических оркестров с представителями классических оркестров с представителями рок-сцены и современной эстрады? Кто из них вам симпатичен?» С гастролями часто приезжают…

С.СКРИПКА: Боже мой, мы сами сколько сотрудничаем и с рок-музыкантами, и… На диске есть запись Земфиры (Мы с ней работали), «Браться Грим» и другие группы. Мы и в клубах выступаем. Я не вижу в этом ничего плохого. Я наоборот очень рад, когда симфонический оркестр звучит на таких мероприятиях. Потому что очень многие не слышали вообще симфонического оркестра, не слышали звучания струнной группы. Просто не слышали и не представляют, что это такое. Это совершенно другое качество звука. Совершенно другое. И когда человек слышит этот объём, он не понимает, что с ним происходит. Я очень часто замечал это ощущение у многих. Поэтому я за. Глубоко за.

А.ПЛЮЩЕВ: С другой стороны выходит часто, опять же, в исполнении симфонических музыкантов выходят сборники или есть у них концертные программы современной музыки, поп-музыки и так далее.

С.СКРИПКА: Это не настолько часто. Это впервые начал «London Symphony». Вы знаете, это не от хорошей жизни, кстати, делается. Это делается оттого, чтобы были хорошие продажи, чтобы что-то заработать. Это в некотором смысле… Может быть, это и популяризация в какой-то степени, но чаще всего это ближе к профанации. Хотя, опять таки, это тонкая грань. Что это? Профанация — это плохо в данном случае или хорошо? Если человек, который никогда этого не слышал, услышит, значит я считаю, что это хорошо. А с другой стороны, если это должно звучать так, а звучит иначе, то это в некотором смысле профанация. Опять-таки, здесь тонкая грань. Я не хочу это осуждать, потому что в этом мы с удовольствием поработали на проекте «Первого канала» «Призрак оперы». Я согласился прежде всего потому, что это возможность дать молодёжи услыхать, хоть в каком виде, но услыхать, что существует опера, она вот такая, там, оказывается, очень хорошая музыка. И вы знаете, невероятно поднялся престиж оперы после этого. Это отмечали все. Даже мне Градский рассказывал про то, что 23% — оказывается, наибольший процент людей, которые ответили, к чему лежит их душа после наших передач. Это здорово.

А.ПЛЮЩЕВ: Сегодня весьма диалектичный у нас Сергей Скрипка. Мы ещё вернёмся сюда сразу же после композиции из кинофильма. Эдуард Артемьев.

С.СКРИПКА: Эдуард Артемьев. Это «Доктор Живаго».

А.ПЛЮЩЕВ: «Доктор Живаго».

ЗВУЧИТ МУЗЫКАЛЬНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

А.ПЛЮЩЕВ: Сергей Скрипка сегодня в гостях у программы «Попутчики». Естественно, я ждал весь эфир, появится ли этот вопрос или нет. Он появился от Лены. Разумеется, не могли мы его не задать. «У вас такая музыкальная фамилия. Вы из-за этого пошли в музыку, в дирижёры? Если бы был, например, фамилия Иванов, кем бы вы были?»

С.СКРИПКА: Дирижёром. Это точно. Во-первых, был дирижёр Иванов, Константин Иванов. Почему плохая фамилия? Нормальная для дирижёра. Почему у меня фамилия Скрипка? Не знаю. Вообще-то, раньше… Существует такое семейное предание, что давным-давно какие-то мои предки ходили играли на свадьбах, ещё где-то именно на скрипках. Ещё я сам из Харькова. Под Харьковым есть такое село Золочев и хутор там был, хутор Скрипок. Там было где-то примерно 15 домов и все были Скрипки.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы не пробовали никогда играть на этом инструменте?

С.СКРИПКА: Пробовал, конечно. Как же? Имея жену скрипачку, вы что смеётесь? Конечно пробовал. Я даже пошёл на педкурс нашей консерватории, и когда меня Николай Петрович Раков, композитор, увидал входящим в класс по инструментовке, сказал: «Это что?» — «Это Скрипка, Николай Петрович» — «Чтобы я видел в последний раз. Как вы научитесь, так вы и будете инструментовать». Я понял, что он был прав и оставил после этого.

А.ПЛЮЩЕВ: Сергей Скрипка, художественный руководитель и главный дирижёр Российского симфонического оркестра кинематографии. «Государственного» забыл.

С.СКРИПКА: Ошибся, наконец.

А.ПЛЮЩЕВ: Вернул. Спасибо большое. Замечательно. И наши слушатели тоже об этом говорят. Спасибо и удачи вам в ближайших и дальнейших концертах.

С.СКРИПКА: Спасибо.

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

(комментарий скрыт)

02 сентября 2012 | 23:57

"Духовный лидер " это очень стыдно - продажное убожество и клоун - похоронил Правое дело.
Больше такой партии нет. Ура. ))

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире