'Вопросы к интервью
Д. БОРИСОВ — Саш, я всё понимаю, мокрое полотенце на лице – это полезно. После прошлой недели мой пример оказался заразителен, но уши-то зачем закрыл? Боишься – дым туда попадёт?

А. ПЛЮЩЕВ — Как тебе сказать. Я, понимаешь ли, боюсь, что оттуда пойдёт наоборот. Я затыкаю с тем, чтоб не увеличивать количество.

Д. БОРИСОВ — Ты хомяк, я понял.

А. ПЛЮЩЕВ — Конечно.

Д. БОРИСОВ — Ты накапливаешь дым в себя.

А. ПЛЮЩЕВ — В некоторым смысле — да.

Д. БОРИСОВ — Ты стал наркоманом, Саш?

А. ПЛЮЩЕВ – Я — дедушкин табак. Знаешь, есть такой гриб — дедушкин табак, когда засыхает, потом начинает дымить. Это я.

Д. БОРИСОВ — То есть, смог, когда уйдёт окончательно, будет вторая партия.

А. ПЛЮЩЕВ — Буду дымить я.

Д. БОРИСОВ — Ты будешь дымить, да, и к тебе все страждущие соотечественники, которые воняют по заграницам, будут приходить и принюхиваться.

А. ПЛЮЩЕВ — Конечно, ну, а ломки же начинаются после того, как дым уходит, как известно. Поэтому вот так.

Д. БОРИСОВ — Да. Программа «Попутчики» начинается, кстати, добрый вечер всем, 22 часа и уже 13 минут в российской столице. Радио «Эхо Москвы». Меня зовут Дмитрий Борисов. Человек-дым – Александр Плющев.

А. ПЛЮЩЕВ — Добрый вечер.

Д. БОРИСОВ — И сегодня мы едем не одни, а с Игорем Паниным, каскадёром и много чего, какие должности занимающим человеком, добрый вечер.

И. ПАНИН — Добрый вечер.

Д. БОРИСОВ — Всех регалий не перечислить.

И. ПАНИН — Не надо.

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, вот, знаете, я с чего хотел начать. Хотелось бы даже странный вопрос, но я его поясню прежде, потому что сегодня предстоит нам бурная весьма ночь. Дело в том, что наступает 15 августа, день рождения Дмитрия Борисова. Не спешите его поздравлять, как известно, заранее это не практикуется. Но потом после полуночи на наш эфирный пейджер +79859704545 можно, так сказать, отослать.

Д. БОРИСОВ — Поезд пойдёт под откос.

А. ПЛЮЩЕВ — Я хотел спросить у Игоря как раз: а выпивают ли каскадеры?

И. ПАНИН — Ну, как сказать, есть старое поколение, есть молодое поколение. Старое поколение есть, — не хочу называть фамилии — есть категория каскадёров сильно пьющих.

А. ПЛЮЩЕВ — Сильно пьющих?

И. ПАНИН — Сильно пьющих. Ну, естественно перед трюком я не скажу, что они тоже пили, да, но после трюки нализывались достаточно сильно. Сейчас же новое… время новое, веяния, новый Президент, тоже самое, да, вот, поэтому…

А. ПЛЮЩЕВ — Непьющий Президент вы имеете в том числе.

И. ПАНИН — Да, да, да. В отличие…

А. ПЛЮЩЕВ — От…

И. ПАНИН — Да. Также сейчас, естественно, каскадёры, новое поколение — или малопьющие, или почти вообще не пьющие.

А. ПЛЮЩЕВ — То есть нет такого кодека профессии, который бы это запрещал. Ну, как, условно говоря, когда мы вдруг узнаем, что спортсмены наши, члены сборной где-то там курили кальян…

И. ПАНИН — Да, на Олимпийских играх между матчами, в русском клубе, не то, что кальян, а виски литрами.

А. ПЛЮЩЕВ — Вот, или как-то так, у нас наступает некоторый национальный шок. Нет такого кодекса у каскадёров в этом смысле?

И. ПАНИН — Нет, ну, как. Во-первых, нельзя пить так же как и везде – на рабочем месте.

А. ПЛЮЩЕВ — Нет, это понятно. Я имею в виду – в свободное время.

И. ПАНИН — Ну, а потом… нет, пожалуйста. В свободное от работы время – всё, что угодно. Просто сейчас в России уже немодно становится среди молодёжи уже не очень модно пить, и как бы особенно молодёжь, которая немножко со спортом связана, потому что многие спортсмены-олимпийцы, молодые, становящиеся, они малопьющие. Так же и каскадёры, молодые каскадёры – малопьющие.

Д. БОРИСОВ — А как же стресс, это же опасно, все дела. Снимать как-то нужно, защищаться.

А. ПЛЮЩЕВ — Кстати, когда Игорь сказал, что нализываются, там, некоторые, я сразу подумал – там страх или так, для чего это?

И. ПАНИН — Нет, ну, просто раньше, Советские времена возьмём. Там кайфа не было другого. Просто нализаться, просто пожрать нормально – уже было здорово. Просто сейчас Коля Сысоев со мной не пришёл, он бы вам рассказал много баек таких, книжку бы подарил свою. Но в следующий раз подарит обязательно. Там прямо каскадёрские байки такие из поколения, такие постсоветского времени, такие смачные, вкусные. Развлекуха была побухать.

Д. БОРИСОВ — Вы – президент Федерации экстремальных видов спорта.

И. ПАНИН — Да.

Д. БОРИСОВ — Чем занимается эта федерация? Как много людей она вообще объединяет?

И. ПАНИН — Ну, достаточно много…

Д. БОРИСОВ — Вот, Плющева возьмёте?

И. ПАНИН — Да мы вообще всех берём.

Д. БОРИСОВ — Да?

И. ПАНИН — Да. Потому что экстрим – он не только прямой спортивный. Есть такие виды спорта, такие малоизвестные, но тоже считаем, что спорт. И, вообще, все люди, которые хотят заниматься, у них есть лишняя энергетика, хотят её деть – или приходите в нашу Школу каскадёров или в федерацию. С любым спортом, мы придумаем соревнования, или ваши соревнования включим в нашу сетку. Когда будем проводить свои фестивали, свои тусовки, ваш вид соревнований, который вы считаете, может быть, никому не нужен, мы запустим под своей эгидой, и будет классно.

А. ПЛЮЩЕВ — Я хотел чуть-чуть вернуться и про спортсменов тоже заговорили, я затронул тему. Много ли среди каскадёров бывших профессиональных спортсменов. Кто, там, члены сборной, не знаю, и так далее. Просто тут стали разбираться, кто выступает в цирке «Дю солей». Много там бывших спортсменов наших.

И. ПАНИН — А, русские, да.

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

И. ПАНИН — Ну, я вам даже больше скажу. Есть и русский каскадёры. Бывший ученик моей школы, он сейчас тоже выступает в «Цирке дю солей». И также ученики – они с программой с цирками ездят по стране, тоже ученики нашей школы каскадёров. И потому что наша школа каскадёров – у нас каждый год приходят от 50 до 150 человек заниматься. Понимаешь, да? Все из них киношными каскадёрами не становятся. У нас нет такой задачи, чтобы все они в кино получили работу. Просто они должны быть нормальными девчонками-мальчишками, которые окрепли душой, окрепли духом, которые нормально всё понимают и не боятся трудности жизни. И если брать вообще спортсменов, достаточно много, ну, нормальных, опять же, если сейчас брать тенденцию, которые делают трюки в кино. Может быть, они не постановщики трюков, да, то это, как правило, много из них спортсменов. В технических видах спорта особенно и рукопашников.

А. ПЛЮЩЕВ — А как приходят люди в каскадёры вообще? Ну, просто человек, там, хочет стать. Вот, я хочу стать каскадёром. Условно говорю. Не я, конечно. Мне уже, боюсь, поздновато.

И. ПАНИН — А что? Ничего страшного.

А. ПЛЮЩЕВ — Вот. Человек молодой или девушка, и он приходит, просто приходи к вам и говорит – я хочу учиться?

Д. БОРИСОВ — Человек или девушка?

А. ПЛЮЩЕВ — Да, человек или девушка. Молодой человек я сказал, ладно.

И. ПАНИН — Ну, в Интернете, например, если вы ищете Школу каскадёров, да, вы легко найдете школу Мастер нашу, потому что это самая крупная, самая такая известная школа, потому что больше всего реально каскадёров моложе 35 лет порядка 90% — это бывшие выходцы из нашей школы каскадёров. И, если вы хотите всё-таки стать каскадёром, потому что приезжают ко мне ребята с других городов, и с Владивостока есть всякие, там, с Перми, с Пензы, и живут, понимают, что это непросто. По 5 лет у нас в крепости живут, подрабатывают всякими другими видами работ. Потихонечку-потихонечку, нарабатывают себе очки, опыт. Потом начинают работать в кино уже так, реально, как реальный профессионал.

А. ПЛЮЩЕВ — Ваша школа в крепости?

И. ПАНИН — Да, у нас самый крутой в мире есть такое… база каскадёров, да, где даже в Голливуде я был, там нет аналога. Тут здесь недалеко рядом с Мосфильмом у нас 4 гектара земли, крепость каскадёров такая обалденная. Так что приходите.

А. ПЛЮЩЕВ — А почему крепость? Ну, а реально прям, вот, похоже на крепость?

И. ПАНИН — Конечно, потому что реально так и называется крепость «Сетуньский стан». Мы там ещё проводим всякие рыцарские турниры, богатырские и много-много всяких шоу, интересных программ.

А. ПЛЮЩЕВ — Слушайте, да, рыцарские турниры – это, вот, когда переодеваются в доспехи там все.

И. ПАНИН — Да, да, и мочатся на самом деле.

А. ПЛЮЩЕВ — Здорово.

Д. БОРИСОВ — Как вы сказали, что вы берёте всех. Условно говоря, можно в 25 лет вдруг захотеть стать каскадёром, не имея…

А. ПЛЮЩЕВ — Да ладно, просто перспективы жизни не заканчиваются. Вот, через 2 часа не закончатся, не беспокойся.

И. ПАНИН — 25 – на самом деле…. К нам на самом деле гораздо более старшие приходят, 30-летние. Просто чтобы вы понимали – чем старше вы приходите и говорите, что вы хотите стать каскадёром, вам же надо ещё деньги зарабатывать, кушать, кормить себя, родители…

Д. БОРИСОВ — Ну, вот, я хочу стать каскадёром. Знаю – поеду в Голливуд зарабатывать миллион. Вот, карьера, туда всё уехать.

И. ПАНИН — Приходите в нашу школу и начинаете заниматься. Чтобы заниматься, если у вас есть денег, вы должны их зарабатывать, значит, вы должны выполнять другую чёрную грязную работу. И выполняя чёрную грязную работу, плюс вы уже занимаетесь в школе каскадёров, и тогда получаете. Но захотите ли вы в свои 25 заниматься ещё чёрной, грязной, тяжёлой работой, потому что каскадёр, как в мультике «Фильм, фильм, фильм» – это не такое радужное: пришёл, раз, сняли, получил гонорар. Это надо научиться, а чтобы научиться, чтоб вы понимали, да, это идёт съемочный день, 8 часов снимают сцену крупным планом главных героев, да, актёра и актрису, их диалог в телефонной будке, да, 7,5 часов. И когда осталось 30 минут до конца, режиссёр говорит – о, Игорёк, давай теперь, вот, теперь сейчас погоня быстренькая. Перевернём автомобиль и взорвём всё это дело. Всё за полчасика. Потому что всё-таки у нас в России ещё немножко все режиссёры снимают… Ну, что, трюки, экшн – это, конечно, хорошо, главное – тона, полутона, крупные планы, вот, улыбка, энергия актрис, а перевёрнутый автомобиль, взрыв, погоня – ну, это всё за 10 минут каскадёры сделают. Поэтому, чтобы ты понимал, а ты ещё за это время должен всё это подготовить, всё это сделать, потом всё это сломать, взорвать, и потом ещё все убрать, привезти эти остатки автомобиля или трамплина на базу. Или подушку, или всякие маты безопасности. Разложить это по полочкам, и только после этого ты можешь выдохнуть. Поэтому это очень тяжёлая грязная работа.

Д. БОРИСОВ — А сколько времени занимает обучение?

И. ПАНИН — Обучение. Ну, в нашей школе.

Д. БОРИСОВ — Сколько лет?

И. ПАНИН — У нас в школе 3 года это занимает.

А. ПЛЮЩЕВ — Слушайте, а потом диплом дают, дипломированный каскадёр получается?

И. ПАНИН — Да, потом получаешь удостоверение начальной стадии, 3-ей. А есть высшее. Потом ещё надо много-много работать, много-много, каждый год проходить переаттестацию.

Д. БОРИСОВ — То есть тебя потом тебя ГАИ останавливает, а ты говоришь – я не просто каскадёр.

И. ПАНИН — Ты зря говоришь, для ГАИшников тоже это работает.

Д. БОРИСОВ — Да?

И. ПАНИН — Да. Некоторые отпускают.

А. ПЛЮЩЕВ — Вы сказали о том, что далеко не все работают в кино. Они не находят себе работы в кино, то есть больше каскадёров, чем может сейчас проглотить наш кинематограф или они не хотят работать в кино и работают по-другому.

Д. БОРИСОВ — А где они работают?

И. ПАНИН — Нет, многие, естественно, хотят работать в кино, но в кино берут не всех, во-первых. Во-вторых, в кино берут лучших. В кино берут хитрых, кто такие может, там, договариваться такой. Кто-то может на шею кому-то сесть. Ну и в кино берут, как везде, как в Голливуде. У нас тоже сколько актёров везде, да, в кино работают мало. Как они попадают, как они получают главные роли, как девушка получает в спектакле в каком-то театре главную роль, да? Так же и здесь всё.

Д. БОРИСОВ — Усердно работает.

И. ПАНИН — Вот, вот. У нас тоже самое. Кто больше всего усердно работает, кто беззаветно предан профессии, кто готов лопатой копать днём и ночью, тот будет работать в кино, а остальные обламываются, идут охранниками, там, идут бизнесменами, у нас есть и работают и в ФСБ ребята, и в Контрразведке даже есть. И в налоговой полиции, и всегда, когда я их позову, скажу – поехали, там, или давай, там, съёмка, трюк, все отпрашиваются с работы, с удовольствием приходят, чтобы сделать какой-то трюк.

А. ПЛЮЩЕВ — Отличный вопрос от Веры пришёл, мне кажется: «Приходится ли каскадёрами отказываться от профессии, обзаводясь семьёй?», — спрашивает она.

Д. БОРИСОВ — Да, ведь жёны могут это… или мужья вдруг… бывают женщины-каскадёры?

А. ПЛЮЩЕВ – Девушки, конечно, должны быть, обязаны.

И. ПАНИН — Девушек как минимум в школу каскадёров приходят как минимум 30%. Процентов 15% от того общего объёма – всегда девушки-каскадёры. И у меня жена, трое детей, да, и моя любимая жена Катя всегда мне так, вот, очень с укором, она — ну, типа ты постановщик трюков, иди-ка ты и ставь всё. Ну, когда мы с ней познакомились, ещё много сам делал. Потом возраст, детей всё больше, больше становилось. И она мне так, прям аж зубами: не дай Бог ты какой-то трюк сделаешь. Но я всегда приходил, естественно, говорил, что я ничего не делал. Она потом видела меня, ругала, поэтому очень негативно относится она к моим прямым обязанностям. Так можно сказать. Но без этого нельзя, но они потом привыкают и всё равно поспокойнее. Ну, они всё-таки считают, что мужчины с возрастом уже меньше рискуют, ну, а так, всё равно, девушки, жёны – сложно.

Д. БОРИСОВ — И ещё один, вот, слушатель нам прислал СМС-ку, заинтересовались всей школой, хотят вдруг стать резко каскадёрами. Что нужно, для того чтобы поступить, какие экзамены, требования, что сдавать, творческий конкурс.

А. ПЛЮЩЕВ — Да, есть какой-то кандидатский минимум?

И. ПАНИН — Нет. Чтобы поступить в школу, ничего не нужно, нужно простую справку от врача, что он нормальный.

Д. БОРИСОВ — Психически здоров.

И. ПАНИН — Психически и наркологически здоров, да? Ну, просто как в шоферскую комиссию, да? Вот, ну, и, естественно, можете набрать в Интернете «Стандмастер» или «Школа каскадёров «Мастер», или просто «школа…».

Д. БОРИСОВ — У вас много каскадёров, кстати, вообще, школ?

И. ПАНИН — В отношении школы каскадёров – практически нет. Мы такая единственная крупная…

А. ПЛЮЩЕВ — Монополизировали рынок.

И. ПАНИН — Просто это сложно, тяжело…

А. ПЛЮЩЕВ — Специфично, мне кажется, очень.

И. ПАНИН — Нет, пытаются делать школы, кто-то что-то кого-то учит, но основной объём у нас, потому что у нас такая известная наработанная… ну, и как бы, сарафанное радио само за себя говорит.

А. ПЛЮЩЕВ — Я так понимаю, что кино, как вы сказали, это всё-таки венец карьеры каскадёра. Всё остальное – это считается уже… даже если ты в ФСБ устроился, второй сорт. Ну, я просто по вашей интонации понял.

И. ПАНИН — Ну, это не венец, конечно. Венец карьеры – это когда ты сам что-то можешь придумать, да, и делаешь… Вот, мы пытаемся сейчас кино, или мы, там, свои фестивали делаем, свои всякие шоу-программы придумали. Такой обалденный трюк воплотили, взяли, вставили в кино, да. Короче, когда ты можешь полностью воплотиться. Как, например, «Байкеры» хирург. Вот, знаете, да, ночные волки. Вот, он делает своё байк-шоу. Он мой друг, я тоже к нему приезжал, помогал. И для него венец – вот это вот шоу, и реально в Севастополе 30000 зрителей приходят посмотреть на именно его 40-минутное шоу. Потом, когда начинает уже Коля Расторгуев, Любэ, уже половина пошли бухать, ещё что-то, потому что самую бомбу видели – остальное уже неважно. Уже на байк-шоу побывали. Так и здесь. Каскадёры же разные. Я надеюсь, что будут, вырастут и крутые, которые с такими большими амбициями, захотят делать то, чего мало кто делает, не только просто в кино сниматься, там, в Голливуде поработать, потому что у нас уже много кто поработал в Голливуде, тоже есть и интересные, есть и не очень. Что-то такое придумать, даже на что у меня фантазии не хватает, это будут воплощать в жизнь.

А. ПЛЮЩЕВ — Вы так оптимистично говорите, а мне казалось, что это одна из тех профессий, которые постепенно вытесняются компьютером. Ведь в фильмах стало возможным всё рисовать, и так рисовать правдоподобно, зараза, просто глаз не отвесть. То есть до сих пор профессия востребована, и вы оптимистично смотрите на то, что никакой компьютер не заменит живого каскадёра, тем более, это всё-таки риск.

И. ПАНИН — Я больше скажу. В середине 90-х, когда у нас кино такое ууу было. Мне старые каскадёры говорили, что всё, профессия вымирает, кому это всё, никого нет. Там и снималось мало, а у нас были молодые парни, каждый раз приходили новые, мы их учили. У меня, например, в подушку без парашюта прыгают каждый год минимум 3-5 новых человек, которые, там, с 70-80 метров. В Европе есть всего за всю историю Европы 2 человека, которое прыгало с 50. У меня в школе каскадёров с полтинника каждый год минимум 2-3 новых прыгает, да? И как бы всё растет, всё развивается.

Д. БОРИСОВ — Может быть, это просто опасно, а вы их не бережёте.

А. ПЛЮЩЕВ — Подвергаете.

И. ПАНИН — Ну, если вы приедете ко мне в крепость каскадёров, то вы увидите: у нас стоит 30-метровая вышка, да, 30-метровая вышка. На протяжении 70 лет советской власти всего было 3 человека, которые прыгали с 28 метров. За всю историю 70 лет. А у нас 30-метровая вышка стоит как тренировочная. У меня есть юноши 15-летние, которые с полтинника прыгают, не потому, что я такой сволочь, я такой садист, что я их кнутом гоняю.

Д. БОРИСОВ — Ну, вы похожи.

И. ПАНИН — Ну, бывает. Что они просто напрыгали, наработали, для них это кайф. В нашей школе каскадёров сделать трюк – это большая заслуга, это как лучше, чем деньги. Лучше, чем апельсины.

Д. БОРИСОВ — Кстати про деньги. Сейчас… ну как-то понятно, что раньше многие стремились, когда в 90-ые годы не было здесь кино вообще, стремились уехать в Голливуд, потому что там деньги и всё. Сейчас денег здесь, которые зарабатывают каскадёры, они достаточны, на жизнь хватает?

И. ПАНИН — Я прямо могу пофамильно назвать каскадёров: Витя Иванов, Вова Орлов, которые в Голливуде по 10 лет просидели. Они, естественно, просидели на разных профессиях. Последние несколько лет начали работать как каскадёры. Но те деньги, что они зарабатывали там, и когда они начали приезжать ко мне на фестивали, возвращались, и здесь со своими старыми режиссёрами общаться и говорить, что они оттуда приехали. У нас почему-то в России всегда любят, когда люди оттуда приезжают. Они сейчас крутые, они сейчас здесь себе дачи в Одинцово строят, и всё прочее, так что, вернувшись, как все, как Слава Павлов, люди уже имеют другой уровень заработка и здесь намного лучше получают, чем даже в Голливуде.

Д. БОРИСОВ — Значит, просто здесь нет приезжих.

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, это обычная такая история. Подожди, разве в твоей любимой Украине разве это не так? Точно так же сюда едут люди, а потом отсюда возвращаются туда.

Д. БОРИСОВ — Бывает и не так.

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, бывает, да.

Д. БОРИСОВ — Бывает наоборот. Бывает, профессионалы здесь, в современном деле таких много, я имею в виду не ведущих даже, которые едут туда на Украину, потому что там, ну, как-то проще попасть вдруг в высшую обойму, в высшую лигу, попадают там в высшую лигу и возвращаются сюда уже с каким-то хорошим портфолио дорогих проектов. Уже…

И. ПАНИН — Ну, я не могу сказать, что они там в высшей лиге. Они могли сказать…

Д. БОРИСОВ — Ну, это просто разные истории. Там, может быть, там, с Украины…

И. ПАНИН — Ну, они в любом случае там имели наработку, они сумели себя преподать правильно. И здесь, естественно, как бы уровень другой, годы, время.

Д. БОРИСОВ — Игорь Панин в программе «Попутчики», постановщик трюков, член Всемирной Академии Трюка, это что такое за организация?

И. ПАНИН — А это в Голливуде есть такая академия, меня туда приняли в 2002 году, Конрад Палмизано там.

Д. БОРИСОВ — Какой-то, видимо, крутой дядька.

И. ПАНИН — Да, крутой дядька, он как раз Президент Академии, член голубой ленты этой Премии Таурус, да, вот. Половина академиков их приезжало ко мне на фестиваль, и в 2002 году меня приняли. Мне, конечно, шлют такую – заполняй анкету, когда то, что премии всегда выдают члены академии, как у нас есть.

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, да.

И. ПАНИН — Премия «Золотой Орёл». Академикам рассылается.

А. ПЛЮЩЕВ — И они автоматически члены жюри.

И. ПАНИН — Да, и они все заполняют, так же и у нас как премия «Прометей». Мы тоже всем своим академикам рассылаем, они заполняют. И на основе этого уже какой трюк в какой номинации или какой фильм в какой номинации победил.

А. ПЛЮЩЕВ — Вы рассказывали о своём фестивале, упоминали. Я хотел бы о нём немного поговорить и что это такое, можно ли приехать посмотреть, чего там для обычной публики…

Д. БОРИСОВ — И давно не было ведь.

А. ПЛЮЩЕВ — Надо сказать, охотчей до трюков, чего там будет можно увидеть.

И. ПАНИН — Ой, там много можно чего увидеть, 28 августа в конно-спортивном комплексе «Битца», мы всёх ждём.

Д. БОРИСОВ — Это суббота через одну?

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

И. ПАНИН — Да, да, это скоро-скоро. Москва такого давно не видела, потому что все, кто был раньше на моих фестивалях, они помнят, где сумасшедший переворот автомобилей после того, как они метров по 80 пролетят, где двигатели в воздухе отваливались, всё прочее. Ну, здесь будет поменьше, потому что комплекс закрытый, но будет много переворотов автомобилей, там, всяких полётов на мотоцикле, сальто на мотоцикле будет. И самое интересное – один из номеров будет этот прыжок со стаметровой высоты без парашюта, у нас там будет новый рекорд мира ставиться, такой более уменьшенный пневмомат такой мы сделали небольшой, чтоб его не видно было совсем никому. Ну и много всего интересного, как у нас бывает, потом, у нас очень много актёров придёт, потом это всё будет немножко смешно. Мы хотим сделать… у нас одна из ведущих – это будет Эва Блёданс, которая будет всех мальчиков подкалывать, лезть, куда не надо лезть, как обычно. Ну и всё прочее. Кто у нас из мужиков ведущий, я могу сказать, что это олимпийский чемпион, здоровый мужик, пока не хочу называть, вот, и они как раз будут в паре пытаться доказать, что они тоже не хуже, чем наши каскадёры и как бы такие делать трюки.

А. ПЛЮЩЕВ — Слушайте, здорово. Со стаметровой высоты, то есть мы говорили про 50 метров.

Д. БОРИСОВ — Про 60, а тут 100.

А. ПЛЮЩЕВ — Про 60.

И. ПАНИН — Нет, 50-60 метров – это будут прыгать, это зрители будут видеть на входе, что это как бы реально, много всяких будет двойных сальто, тройных сальто.

Д. БОРИСОВ — Человек прыгает со 100 метров. Он прыгает. Зритель видит на нём какое-либо оборудование? Там, не знаю, страховку или нет, человек просто вот прыгнул и всё.

И. ПАНИН — У него нет никакого оборудования.

Д. БОРИСОВ — Ничего нету?

И. ПАНИН — Ни страховки, ни защиты, ничего нету. Он прыгает…

А. ПЛЮЩЕВ — Просто прыгает на надутый такой мат.

Д. БОРИСОВ — Который ещё и не видно. Он маленький, а с высоты 100 метров это ещё и…

И. ПАНИН — Мы его ещё спрячем и будет не видно.

Д. БОРИСОВ — А вы учитываете, там, не знаю, ветер?

А. ПЛЮЩЕВ — В закрытом комплексе.

Д. БОРИСОВ — Дым. Знаешь, с нынешней погодой…

И. ПАНИН — Сам момент кульминации, естественно, будет на видеомониторе, потому что со 100 метров – это будет в стороне. А с 60 метров будут все видеть, как всё это происходит. И, естественно, всё это учитывается – и ветер, и сюда, и так далее, и так далее. Потому что я вам могу сказать: буквально 5 лет назад в Голливуде женщина-каскадёр пыталась прыгать с вертолёта на движущийся… трейлер шёл, это был такой пневмомат-трейлер. И она с 40 метров пыталась на движущийся.

Д. БОРИСОВ — И не попала?

И. ПАНИН — И не попала.

Д. БОРИСОВ — И… что? Всё?

И. ПАНИН – И… да. Поэтому как бы ветер, всё это учитывается сильно-сильно, много-много всяких нюансов. Приходите, такого не увидите даже в кино.

Д. БОРИСОВ — А не бывает, вот, говорили – после того, как случилось 11 сентября всякое, и, вообще, какие-то пожары серьёзные, что существуют какие-то технологии, рюкзачков вроде парашютов, которые раскрываются такой подушкой безопасности индивидуальной. Чтоб можно прыгнуть с любой с высоту, и, вот, это типа такая страховка.

И. ПАНИН — Ну, это для мотоциклистов делают такой рюкзачок, но что тебя рюкзачок спасёт даже с 30 метров, я сто процентов могу сказать, что не спасёт. Поэтому страховки всякие есть, но у нас есть эффект…

Д. БОРИСОВ — Всё на мастерстве.

И. ПАНИН — Да, всё должно быть вживую.

Д. БОРИСОВ — Все на мастерстве. +79859704545 – это наш мобильный номер телефона, раскалён, тут приходят всякие сообщения. Тут два поступили от разных людей примерно одинаковые вопросы. Сейчас. Вот, Эдик спрашивает, есть ли у каскадёров профессиональные травмы, которые чаще всего повторяются и сколько процентов каскадёров, вот, Ярослав уже спрашивает, травмируются вообще и в школе в частности. Есть ли какая-то ответственность школы за здоровье тех людей, в которых они обучаются?

И. ПАНИН — Во-первых, профессиональные травмы – это мозоли на руках, потому что в любом случае люди должны много работать. Как говорил Суворов, тяжело в учении, легко в бою. У них могут сбиты быть фаланги, ссадины, подвывихи быть, но это на тренировках. Потому что они на тренировках делают более сложные программы, более сложные вещи, чем на исполнении трюка. Естественно, трюк в кино – он не так сложен, он должен очень эффектно выглядеть. Как драка. Ни один нормальный каскадёр не будет вживую драться в кино, потому что это всё равно не видно в кадре и смысла нет. Вполне кулак можно за 20 см не донести, но в кино будет очень хорошо смотреться. Вот, если видел фильм «Обитаемый остров» с актёром, где там Серебряков и потом, да, дрались. Там, вообще, они медленно, они медленно покадрово, но это очень хорошо смотрится, да. Как крутая драка – там, ударил, на 10 метров улетел, ещё что-то, да? Поэтому в кино есть свои хитрости, свои… главное – получить визуальный эффект и визуальное такое переживание. Вот что главное в кино. Поэтому каскадёр в любом случае – это ремесло. Это много-много одно и то же делать. Его надо оттачивать, гранить алмаз или эту деталь полировать, чтобы она блестела. Так же и здесь – надо много-много работать. И, что касается, ещё раз говорю, профессиональных травм – это мозоли и большое трудолюбие. А что касается…

А. ПЛЮЩЕВ — Ответственности.

И. ПАНИН — Ответственности школы. Школа, во-первых, страхует. У нас все каскадёры застрахованы. Также у нас все участники фестиваля застрахованы и ответственность в первую очередь, что я как главный, да, постановщик всего этого действия, да, я общаюсь со всеми, никогда не допущу, чтобы… Потому что много приезжали к нам каскадёры с разных стран и говорили – да, вот, я сейчас тут машину, дай мне машину, разгонюсь – 100 метров пролечу. Я ему когда говорю – ну, дай своё портфолио, как ты прыгаешь, как ты летаешь на машине, оказывается, у него там прав нет, или у него и есть права, но он 2 раза в жизни в каких-то проездах участвовал, поэтому у нас фестиваль – это соревнования лучшие из лучших соревнуются, у которых есть наработки, которые люди работают… ну, уже много-много раз делали, и здесь хотят что-то супероригинальное показать, чтобы удивить комиссию из мэтров, из трюкового искусства, из таких известных каскадёров. Один раз у нас председатель жюри был даже Джеки Чан, 2003 год. И поэтому здесь нормальный постановщик никогда не пустит человека, да, который, вот, ааа, такой, грубо говоря, отморозок. Нормальный каскадёр – это всё-таки профессионал. Он технично монотонно дотошно подходит к любой вещи, поэтому школа полностью несёт ответственность за любую травму ученика, так же как и постановщик на картине несёт ответственность за любого исполнителя. Это однозначно с нашей стороны.

А. ПЛЮЩЕВ — А, вообще, есть страх или нет у каскадёра?

Д. БОРИСОВ — Атрофируется наверное.

И. ПАНИН — Нет, ни один нормальный каскадёр, ни один нормальный каскадёр не скажет, что он не боится. Не бояться может быть дебил. Дебил или какой-то гоблин, как мы его называем, да.

А. ПЛЮЩЕВ — Угу.

И. ПАНИН — Есть молодые, такие горячие, они нормальные, но всё равно они внутри боятся. Он может быть уверен, может быть, это дело, у него всё равно должен присутствовать страх. Я никогда не пущу каскадёра на трюк, если он не боится. Я даже пришёл в студию к вам. Может быть, я себя спокойно веду, но всё равно какое-то легкое волнение испытываю, потому что прямой эфир, ещё что-то, да. Так же и здесь – не бывает чудес. Если ты не боишься, ты уже не каскадёр, ты уже дурак. И практика это подтверждает.

А. ПЛЮЩЕВ — Игорь Панин у нас в гостях, каскадёр. Ваши вопросы +79859704545 пожалуйста, задавайте.

Д. БОРИСОВ — Вера спрашивает: «О чём думают каскадёры во время выполнения трюка?».

И. ПАНИН — Ну, естественно, о трюке. Они полностью погружены. Они должны понимать… Они, ещё раз говорю, почему это ремесло. Как он должен всё технично сделать. Если это автомобильный трюк — какую скорость включить, как разогнаться, в какой момент в воздухе газовать – не газовать, сбросить газ, как себя вести, крепко держать руль, расслабиться, прижиматься, напрячься, сконцентрироваться, это доли секунды, но человек должен монотонно, как гимнаст, как спортсмен отрабатывать свои детали. И когда он всё уже сделает, вот этот уауу адреналин, кайф может получить тогда, когда все ууу. Даже на картине на любой, когда человек делает трюк, все потом – раз, он слышит аплодисменты, он встаёт или с подушки, откуда-то, и только после этого может получить кайф.

Д. БОРИСОВ — Всё равно же не получается на 100% абстрагироваться. Те же спортсмены, синхронистки, которым нужно думать каждую секунду своего выступления, не те, кто просто бегут или спортивная ходьба, они всё равно признаются, что у них какой-то образ любимого человека или ещё кого-то возникает, это голова.

И. ПАНИН — Это до.

А. ПЛЮЩЕВ — Или, там, сметана откуда-нибудь.

И. ПАНИН — Это до.

Д. БОРИСОВ — Собака не погуляла.

И. ПАНИН — Это до или после. У меня был один знакомый каскадёр, и он любил шоколадки. Вот, у него как бы, вот у него прям – а! После трюка шоколадку достать. А, вот, когда трюк, всё равно трюк, ты… если ты, ну, как сказать, как религия, как любой образ, если ты не сконцентрирован, то тебя Бог бережёт. Потому что машина, да, летит, большая скорость, не дай Бог что-то не так, не дай Бог колесо на трамплине проколет — ты полетишь уже не в ту сторону, а здесь какая-нибудь вышка стоит, а здесь какой-нибудь кол. Поэтому если ты не сконцентрирован, если ты не делаешь эту энергетическую ауру, а постановщик трюков не делает ту же самую энергетическую ауру, и он энергетически не создаёт эту атмосферу безопасности и уверенности, да, то обязательно лукавый-то рядом, он подножку недолго поставит.

Д. БОРИСОВ — В общем, школа каскадёров – это секта, я понял, я раскрыл.

А. ПЛЮЩЕВ — В некоторым смысле.Я, знаешь, сейчас тоже об этом подумал. Вот, всерьёз, об аурах сейчас?

И. ПАНИН — Вот, возьми войну. Помнишь нашу песню – «Алёша», там, а мать думала о нём, и парень выжил. Потому что на самом деле, если тебя не оберегают внешние силы, если ты говоришь – думать о конфетке или ещё о чем-то. Если ты энергетически себе это не создаёшь, потому что чудес много, я вам могу долго об этом рассказывать и много примеров приводить, потому что если… как спортсмен, побеждает энергия, побеждает не сила воли, да, а дух. Дух… Олимпийские игры, там доли секунды, она сотая, но почему-то у одного на сотую больше, а другой… Вот, духовитости больше, у него духа больше, понимаешь? И, вот, у него есть эта доля секунда, а у того нет. Так же и здесь. Здесь нельзя расслабиться. Если ты подходишь, потому что это криминально, это в любом случае криминально, это серьёзно. Если ты в этот момент расслабишься, если ты дашь подачу своему ученику, что ты можешь расслабляться, то, естественно, это всё чревато.

А. ПЛЮЩЕВ — А нет ли такой обиды, потому что, конечно, всю славу получают киноактёры, за которых работу выполняют каскадёры, такую опасную, чёрную. Вы известны в основном в своём кругу в узком, ну, ещё в кругу интересующихся людей, естественно. А широкие массы – они даже часто и не подозревают, что где-то там в летящей машине в это время есть каскадёр, что прыгающий человек – это вовсе не Фёдор Бондарчук, там, я не знаю.

Д. БОРИСОВ — Что Анжелина Джоли на самом деле не умеет летать.

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, а кстати много сама трюков делает.

И. ПАНИН — Да, да, да. Я вам могу рассказать, как она их делает.

Д. БОРИСОВ — Молодчина.

А. ПЛЮЩЕВ — Да?

И. ПАНИН — Да.

А. ПЛЮЩЕВ — Расскажите.

И. ПАНИН — Ну, Анжелина Джоли делает всё на веревочках. Это просто постановщики трюков, это то же самое, как в фильме «Обитаемый остров». Это актёров подвязывают в специальную лонжу на верёвках. Начинают покадрово, за ними ходит камера.

Д. БОРИСОВ — Потом затирают.

И. ПАНИН — Ну, верёвочки затёрли, это долго очень сцена снимается. Получается так эффектно, просто это сложно. Это как мультик. Вот, как мультик рисуют раскадровку и картиночки подкладывают.

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

И. ПАНИН — Да. Так же и здесь. Это долго тяжело, почему она делает трюки. Потому что на самом деле тяжело. Это потно, висеть, каждый раз менять положение, да, руку поднять, ещё что-то, понимаешь. Это… поэтому, естественно, это нельзя назвать, что она не делает трюки. Естественно, она делает, только она делает специфические трюки. Вот, именно постановочные, сложно постановочные, они очень эффектные, они смотрятся обалденно, но они 100% безопасны. Они там никакого криминала нет. Там, ну, если даже над пропастью делают, то это уже, естественно, нарисуют потом на компьютере. Она над столом висит где-то. Вот. Так вот делает Анжелина Джоли.

А. ПЛЮЩЕВ — Да, а что касается вот этой существующей или несуществующей обиды за то, что вся слава достаётся актёрам. Есть такое или нет?

И. ПАНИН — Ну… у меня, например, нет. У кого-то с возрастом, может быть, появляется. Я с некоторыми бывалыми… Потом, уже каскадёры в возрасте – они, как правило, все — и Воробьёв, и Барковский, Сысоев, и Жариков, не буду перечислять. Они все играют эпизодические роли. Они все становятся…

А. ПЛЮЩЕВ — Актёры.

И. ПАНИН — Конечно, они уже как актёры. Они уже, может, даже без экшна.

Д. БОРИСОВ — Перезнакомились с продюсерами и режиссёрами.

А. ПЛЮЩЕВ — Ты просто видишь человека изнутри, конечно.

И. ПАНИН — Они просто колоритные персонажи, они колоритные. Много, естественно, таких, как ты сказал, с бандитскими рожами.

А. ПЛЮЩЕВ — Ты сказал?

И. ПАНИН — Он сказал.

Д. БОРИСОВ — Я сказал, что вы похожи просто на человека, который жёстко общается со своими подопечными, как, там, не знаю, средний легкоатлет.

А. ПЛЮЩЕВ — С кнутом, с кнутом.

Д. БОРИСОВ — С гимнастками.

И. ПАНИН — Ну, ты прав.

Д. БОРИСОВ — Про бандитские рожи я ничего не говорил.

И. ПАНИН — Ты прав в какой-то степени, потому что я считаю – лучше жёстко, но безопасно, чем мягко… И поэтому у нас всё-таки такая профессия, к нам не приходят пионеры-герои, такие мальчики-фантики.

Д. БОРИСОВ — Зайчики.

И. ПАНИН – Зайчики, да. Поэтому по-другому нельзя. Если ты не будешь авторитарен в своём кругу, это ты ещё не только своей жёсткостью подтверждать, ты должен подтверждать некими такими вещами, да, которые они даже мечтать не могут. Например, чтоб по тебе по живому мотоцикл проехал, взять и показать, как это делается. Или спрыгнуть с большой высоты, или, там, на большой скорости машину от взрыва перевернуть, чтоб они понимали, что ты реальный, что он тебе много говорить не может. Потому что, ну, как, потому что они все же тоже пришли такие с амбициями, они с лесенок прыгали и с 3 этажа из окна выпрыгивали.

Д. БОРИСОВ — По гаражам в детстве.

И. ПАНИН — Да, по гаражам в детстве лазали. Чтоб этого не было, они уже понимают, знают, и когда это… им надо это периодически показывать вживую, и тогда они свою варежку закрывают, и легче общаться. А так… обидно. Ну, вот, у молодых бывает, кстати, таких… ещё даже не у каскадёров, а у учеников каскадёров, которые периодически, там, эпизодически, ну, снимаются в массовых сценах, там, не просто, как в массовках, как статисты, где-то дерутся на дальнем плане, на третьем, да, где-то куда-то бегут.

Д. БОРИСОВ — Сразу звёздная болезнь.

И. ПАНИН — Прыгают… да не то слово звёздная, они же лезут вперёд, они прям это… им говорят – просто пробежаться надо, они какое-то сальто начинают делать, ещё… понимаете, они хотят, чтобы там вот тридцатого с краю я лежал. Чтоб, видишь, вот эта лысина – это моя, видишь вот это ухо – это моё. У них это есть, и, естественно, я не скажу, что у них прямо такие амбиции, ну, у некоторых что-то такое бывает.

Д. БОРИСОВ — Игорь Панин в программе «Попутчики» сегодня. Игорь, вы сказали, что трюки. Упомянули трюк с автомобилем, когда думаешь о переключении скоростей, куда там машина улетит, вы в жизни же водите наверняка?

И. ПАНИН — Да.

Д. БОРИСОВ — Как вам просто на улицах Москвы водится после трюков? Не хочется, там, куда-нибудь взлететь?

А. ПЛЮЩЕВ — Где тут трамплин у вас?

И. ПАНИН — Нет, на самом деле, что я могу сказать, что всё-таки каскадёры улицы Москвы, как правило, не используют как тренировочную площадку. Это, ну, может, где-то и бывает среди молодых, но это исключение из правил, и то – я думаю, что это не каскадёры, это стритрэйсеры, дрифтеры и ещё что-то, которые, ну, вот, знаете, любят на Воробьёвых побузовать.

Д. БОРИСОВ — Да.

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

Д. БОРИСОВ — На Поклонке бывают часто сейчас.

А. ПЛЮЩЕВ — У меня под окнами дома у меня в Алтуфьево всё время гоняют.

Д. БОРИСОВ — На Ходынке.

И. ПАНИН — Вот. А каскадёры всё-таки это crash, а crash на дорогах он и подразумевается, потому что с машинкой потом бобо, у неё что-то отваливается в любом случае, и это проблема, поэтому каскадёру улица не может быть тренировочной площадке, но всё равно любой каскадёр должен ездить по дорогам, должен держать руль, потому что в любом случае есть проезды, что-то должен уверенно себя вести и как бы иметь, если надо ему снимать простую, ну, проезды по городу, нужно понимать, что это просто едет. Поэтому должна быть любая уверенность, и даже элементарные вещи – они всё-таки не такие элементарные, как кажутся с первого взгляда.

Д. БОРИСОВ — В сериалах вас часто задействуют?

И. ПАНИН — Да, в сериалах…

Д. БОРИСОВ — Вы соглашаетесь?

И. ПАНИН — В сериалах постоянно задействуют, но я уже… как бы так в сериалах… я люблю что-то поглобальнее, а наши молодые постоянно у нас бесчисленное количество сериалов, в которых молодые ребята снимаются, постоянно что-то новое…

Д. БОРИСОВ — А не обидно бывает? Я всё время ратую за качество кинопродукта и теле тоже. Вот, бывает, что так убого снято, убого, особенно, вот, в некоторых криминальных сериалах, что даже взрыв машины – ну, вроде взорвали, но так, что и смотреть не хочется.

А. ПЛЮЩЕВ — Лучше б просто… 2 героя сказали – о, машину взорвали.

Д. БОРИСОВ — Или звук на заднем плане. Хотя и со звуком отдельная песня.

И. ПАНИН — Нет, ну сериалы – ещё понятно.

Д. БОРИСОВ — Да непонятно ничего. Мне действительно непонятно, почему сериал снимают…

И. ПАНИН — Ты говоришь: сериалы – убогий бюджет, всё быстро-быстро снимают одной камерой одним планом, времени нет, но когда есть реальные картины, да, я даже назову.

А. ПЛЮЩЕВ — Давайте, да.

И. ПАНИН — Это «Московская жара» или «Код да Винчи», он ещё по-другому, «Форсаж да Винчи» с Сашей Невским – это большое кино с американскими звездами. Так, самое главное, что это мы придумали сценарий, мы дали продюсеру этот сценарий, мы заложили там обалденные трюки, и трюки-то ещё более-менее сняли, но кино настолько убогое, кино настолько никакущее, понимаешь, просто, что вот за что обидно. Придумали фильм, хотели сделать большой проект, но как ты говоришь – если на фестивали ещё деньги умудряемся находить, на большое кино – нет. Здесь вроде думаем – ну, хотя бы ладно, отдадим, хороший проект сделаем. Так, грубо говоря, обгадить проект – это же просто умудриться надо было, понимаешь?

А. ПЛЮЩЕВ — Шикарный вопрос, очень простой, лежащий на поверхности. Я просто не знал, как сформулировать. Спасибо нашему слушателю, чей телефон заканчивается на 28, не подписался просто. «Где вы берёте столько реквизита?, — пишет 28, — всё же ломается, разбивается».

И. ПАНИН — Так же как и все нормальные люди – на штрафстоянках, на помойках.

Д. БОРИСОВ — На штрафстоянках.

А. ПЛЮЩЕВ — То есть, если ваша машина оказалась на штрафстоянке, она рано или поздно рискует попасть в кино.

И. ПАНИН — Да.

Д. БОРИСОВ — Помните о том, что нельзя неправильно парковаться.

И. ПАНИН — Это как правило. Но сейчас – сам понимаешь: штрафстоянки – это редко, мало-мало, а, вот, года три назад, или возьми 5 назад, у нас там штрафстоянки просто были забиты все битком. Жигули нам отдавали по 100 долларов, да, как, Москвичи – по 50, Запорожцы – по 20. А порой – просто забери, лишь бы место освободить.

А. ПЛЮЩЕВ — Это те, за которыми уже не приходили, которые…

И. ПАНИН — Ну, да, 2003-2004, вот так.

А. ПЛЮЩЕВ — Которые дороже выкупать.

И. ПАНИН — Ну, да, да. 2003-2004. Ну, а БМВ по 500 долларов покупали. Ну, старые пятёрки по 700.

Д. БОРИСОВ — Так, запишите номер штрафстоянки.

А. ПЛЮЩЕВ — Всё уже, халява кончилась, конечно.

Д. БОРИСОВ — Я бы за 500 долларов…

И. ПАНИН — Это да, уже всё. Сейчас семёрку уже не купишь.

А. ПЛЮЩЕВ — Как рассчитать, я тоже всё время удивлялся – хорошо, вот, есть у нас трюк, разбиваем машину, там, не знаю, или взрываем её. Хоп – не сняли, брак получился, прошёл брак, мы новую машину где-то берём?

И. ПАНИН — Да, я могу сказать, на «Ночном Дозоре» на первом Тимура Бекмамбетова, у него была сцена, помнишь – он бежит и машины там стоят, эти, автовозы и машины бух, бух, взлетают.

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

И. ПАНИН — Представляешь, сколько там – штук 6 сверху, внизу, не помню, вот, сверху они стояли заряженные автомобили. По 2 автовоза с каждой стороны, по 15 машин с каждой стороны, 30 автомобилей. Это надо было взорвать. Они по-любому падают, по-любому деформируются, и заело камеру, заело камеру. Но кино-то – мм, Тимур хотел сделать кино, хотел сделать кадр. И полностью переснимали кадр, полностью переделали этот… что-то рихтовали, что-то…

Д. БОРИСОВ — А что, снимали одной камерой?

И. ПАНИН — Ну, не одной, самую главную камеру заело, понимаешь? И переснимали. И переснимали все целиком все по новой 30 автомобилей, заделали, ремонтировали, ставили, перезаряжали. Там даже не столько стоимость автомобилей, сколько заряд, чтоб сделать это эффектно, это тоже достаточно недёшево стоит, это стоит даже дороже, чем некоторые стоимости автомобилей, поэтому дорогой кадр и…

А. ПЛЮЩЕВ — Бывают такие сцены в кино, в которых массовый зритель, в общем-то, уже не подозревает, что там выполняется трюк или есть каскадёр?

И. ПАНИН — Конечно, много.

А. ПЛЮЩЕВ — Например? Ну, чтоб распознавать в следующий раз.

И. ПАНИН — Ну, вот, в «Матрице», да, казалось — там такие сложные, много переворотов автомобилей или машины плющились, да? Казалось, что, ну, они это рисовали компьютером. Ничего подобного. В «Матрице», как раз «Перезагрузка», где на дороге погоня, там много живых, потому что рисованные трюки – они, как минимум, в 5 раз дороже, а то в 10-15 раз дороже. Поэтому, естественно, машины реально били, крушили, делали хайвэй, правда, в Европе снимали они, или в Канаде делали хайвэй, чтобы не перекрывать реальный Лос-Анджелеский и били, били конкретно много машин.

А. ПЛЮЩЕВ — А вы легко вот так на глаз отличаете рисованный трюк от настоящего?

И. ПАНИН — Ну, часть трюка – да. До конца весь трюк – нет. Ну, если, вот, например, «Угнать за 60 секунд», помнишь, там машина взлетает, летит с Николасом Кейджем, да, вот, то, естественно, полтрюка делается вживую.

Д. БОРИСОВ — Фильм, где Джоли блондинка.

И. ПАНИН — Сам полёт — он только нарисован, а всё остальное – взлёт машины, приземление машины, это делается вживую каскадёрами, потому что это намного эффектнее, вкуснее, понимаешь, потому что нарисовать старт – это очень сложно, когда очень много всяких мелких деталей, а уже сам полёт нарисовать – ну что, любой нарисует.

А. ПЛЮЩЕВ — Я, вот, вдруг подумал, как же вам, наверное, трудно смотреть фильмы-то.

И. ПАНИН — Не то слово.

А. ПЛЮЩЕВ — Потому что мы так расслабленно смотрим – ну, полетел на машине и полетел. А тут как полетел, что, а на 8-ой секунде стартовал или на 4-ой, там…

Д. БОРИСОВ — Да все так смотрят.

А. ПЛЮЩЕВ — Да?

Д. БОРИСОВ — Кто имеет хоть какое-нибудь отношение…

А. ПЛЮЩЕВ — Ну, и фильм про радио тоже смотрю, да.

Д. БОРИСОВ — Согласись, согласись.

И. ПАНИН — «День радио» так же смотрел?

А. ПЛЮЩЕВ — Нет, «День радио» — там фигня, там про радио почти и нет на самом деле. Вот был «Питер-FM» — вот, другое совсем дело. Там совсем по-иному. Ну, наверное, наверное. Но ведь это изготовление кино – это вообще другое дело. Просто иное дело.

И. ПАНИН — Ну, конечно. В любом случае. Ну, ты хочешь – не хочешь, всё равно на каких-то вещах циклишься. Какой-то план, что-то для себя подчёркиваешь, что-то новое находишь, радуешься. Вот какая фенечка, надо будет её использовать. Или вот это я также сделаю. Надо снять.

А. ПЛЮЩЕВ — Я заметил на том, как фотографы и фотокорреспонденты в частности читают газеты. Они текста не видят в них, вообще не видят. Фотки смотрят там, какая, что.

Д. БОРИСОВ — Где подписано. Какое имя.

И. ПАНИН — Смотри, это я.

А. ПЛЮЩЕВ — Да, да, а это Петька. Ну, Петьку-то видно сразу конечно. Вот, такого же плана. А вы можете узнать каскадёра по почерку? По почерку трюка.

И. ПАНИН — Ну, некоторых реально могу. Особенно старых. У них уже настолько почерк такой…

А. ПЛЮЩЕВ — Там, типа ой, это, там…

И. ПАНИН — Штампованный. И они не хотят уже, всё, они уже в свои 50 сколько-то лет.

Д. БОРИСОВ — А это плохо или хорошо, что узнаётся? Что они узнаваемы.

И. ПАНИН — Плохо.

Д. БОРИСОВ — Плохо?

И. ПАНИН — Плохо, зачем?

А. ПЛЮЩЕВ — Каждый раз – по-разному.

И. ПАНИН — Человек должен расти, конечно. Как актёры. Просто, чтобы вы давали ему разные роли, он их должен по-разному играть.

А. ПЛЮЩЕВ — Почему вы считаете каскадёра актером, это сто процентов, это не спортсмен.

И. ПАНИН — Каскадёр? Ну, актёр, психолог, продюсер, педагог.

А. ПЛЮЩЕВ — В общем, этот человек был сегодня у нас в эфире в программе «Попутчики».

Д. БОРИСОВ — Игорь Панин. Спасибо вам большое, что согласились с нами проехаться. Мы скоро выходим. Дмитрий Борисов, Александр Плющев.

— Спасибо. Приходите 28-го в «Битцу».

Д. БОРИСОВ — А мы придём, между прочим.

А. ПЛЮЩЕВ — Да.

Д. БОРИСОВ — Легко.

А. ПЛЮЩЕВ — Запросто. С удовольствием.

И. ПАНИН — Приходите. Я вам приглашения принесу обязательно.

Д. БОРИСОВ — В следующую субботу программа «Попутчики» ещё в 22:10, а если я ничего не путаю, я могу путать, но, может быть, не путаю, то потом с конца августа мы выходим в воскресенье в 23 часа, во время «Аргентума».

А. ПЛЮЩЕВ — Всем пока.

Д. БОРИСОВ — Пока.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире