'Вопросы к интервью


А.ПЛЮЩЕВ: Вроде бы мы в эфире, 22 часа 11 минут. Точнее, я, потому что Дмитрий Борисов, подельник мой где-то рассекает в каких-то степях, то ли украинских, то ли еще каких, не знаю. В общем, связь с ним прерывалась, прерывалась и прервалась окончательно. Ну, желаем ему хорошо отдохнуть или что он там делает, поработать, я не знаю. Ну, в общем, вернется Дмитрий Борисов вскоре. С вами Александр Плющев. Я довольно долго отсутствовал, тоже где-то путешествовал. Вот теперь путешествую уже в нашем привычном с вами поезде, программа эта называется «Попутчики». И с нами сегодня едут мои коллеги с израильской радиостанции Рэка Ольга Лебедева, Арсен Даниэль. Добрый вечер.

О.ЛЕБЕДЕВА: Добрый вечер.

А.ДАНИЭЛЬ: Привет.

А.ПЛЮЩЕВ: Я расскажу, как они тут оказались. У нас заставка, точнее самореклама нашей программы, что у нас либо известные, либо подающие надежды. Я сегодня долго думал, к какой категории отнести моих сегодняшних гостей. Но история такова. Я как-то посетил Израиль с дружественным визитом, и там меня позвали на радио Рэка, там как раз передачу вели Арсен Даниэль и Оля Лебедева. Ну и, вот, ответный визит, собственно, наносят, как это принято вообще у уважающих себя людей и дипломатом, и не только. Вот, собственно, ответный, я надеюсь, дружественный абсолютно визит в программу «Попутчики», в наш сегодняшний поезд. Я хотел как раз спросить у Арсена и у Оли, не отвыкли ли они за время израильской жизни от российских или украинских (я знаю, что Оля с Украины) – они же одинаковые, в принципе – поездов, от Российских железных дорог, так сказать. Потому что насколько я понимаю, в Израиле пассажирское сообщение – оно совсем не так выглядит, как в России.

О.ЛЕБЕДЕВА: А оно просто не выглядит. Там ехать поездом можно максимум часа 2.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, у вас даже самолеты внутренние есть, а вы говорите, что поездов нет. Есть какой-то нонсенс в этом.

О.ЛЕБЕДЕВА: Дело в том, что туда, куда летают наши внутренние самолеты, совершенно не ездят наши внутренние поезда. Поэтому, в общем-то, и возникает ситуация, когда поездом насладиться не удается вообще.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, кроме того, есть вещи, вот, которые ты детства любишь, например.

А.ПЛЮЩЕВ: Например, поезда.

А.ДАНИЭЛЬ: Например, да, звук поезда. Это такая штука, которая с детства впитана раз и навсегда, и она безумно любимая. И когда ты, наконец-то, по прошествии 20 лет в моем случае попадаешь в любимый звук, первая мысль – это не «О! Да это тот самый звук!», это просто такой, нормальный оргазм сразу.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ой, а можно у вас в эфире радиостанции говорить такие слова?

А.ПЛЮЩЕВ: Слово «оргазм»?

О.ЛЕБЕДЕВА: Да?

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знаю, я не спрашивал у начальства. Слово «оргазм» можно ли говорить в эфире радиостанции? Да, мы в эфире, вы не беспокойтесь.

О.ЛЕБЕДЕВА: А, ну то есть можно говорить слово.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, такой, маленький оргазм, такой, не настойчивый такой.

О.ЛЕБЕДЕВА: У меня он наступил, когда я поняла, что тараканов больше нет – их вывели за последнее время, очевидно, за то время, что мы не были в поездах.

А.ДАНИЭЛЬ: Да. Они если есть, то они не такие, как в Израиле.

О.ЛЕБЕДЕВА: Или их просто кормить перестали.

А.ДАНИЭЛЬ: Вот, многие радиослушатели наверняка не знают о том, что тараканы бывают не только вот такими прусаками, которых здесь у вас раздают, а бывают такие, как у нас там в тропиках. Они – настоящие, вот то, чего люди должны бояться, от чего верещать и так далее.

О.ЛЕБЕДЕВА: Они летают.

А.ДАНИЭЛЬ: Они размером с мышь. То есть они такие… Нормальная такая мышь с шестью ногами, с усами, длиннее чем у самого усатого здешнего, и страшная быстроходность. И летучесть. То есть он влетает в 3-й этаж, например, в окно 3-го этажа легко.

О.ЛЕБЕДЕВА: Вот, похоже, Саша эту достопримечательность в Израиле не изучил.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, не видел, да.

А.ДАНИЭЛЬ: Вот такой зверь. Вот, просто конкретно такого, нормального размера. Бывает больше. Быстрый. Ты не успеваешь там тапок схватить, он уже где-то там спрятался. И ты понимаешь, что если сейчас ты его не найдешь и не убьешь, он ночью, когда ты будешь спать, он выползет и тебя найдет.

О.ЛЕБЕДЕВА: Этот пост был проплачен Министерством туризма Израиля. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, по этой реплике Оле Лебедевой можно понять, что люди, не чуждые интернета, можно найти их в блогах и социальных сетях. Но если у вас есть вопросы к моим коллегам, я хотел о радио, в основном, поговорить, о жизни в Израиле. Если у вас есть какие-то вопросы на эту тему, мы, может быть, какие-то другие… Вы знаете, они тут как-то заходили на «Эхо», встретились в коридоре, честное слово, с Дмитрием Рогозиным… Ну, не в коридоре – в кабинете главного редактора, хорошо. Не важно. У них нашлось 500 тем поговорить.

А.ДАНИЭЛЬ: Я замолвил за родину словечко, я до сих пор горжусь.

А.ПЛЮЩЕВ: Я сидел как дурачок, только вникал. Телефон наш, точнее, SMS-номер +7 985 970-45-45 – сюда можно присылать смски, я сегодня един во всех лицах. Обычно я принимаю смски, а Борисов задает какие-нибудь глубокомысленные вопросы. А я сегодня все буду задавать, хотя, на глубокомысленные не очень способен.

Ну так вот, расскажите немного о своей радиостанции Рэка. Мы наслышаны о ней в двух ипостасях. Во-первых, ипостась первая – на нее довольно часто ссылаются, действительно, когда цитируют новости из Израиля. Возможно, кто-то просто слушает или читает в интернете. «Кто-то» — я имею в виду информационные агентства, РБК какой-нибудь, я не знаю, что-нибудь в этом духе.

А.ДАНИЭЛЬ: Наверняка.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот. И поэтому мы тоже часто довольно ссылаемся при израильских новостях. А вторая ипостась – это совсем недавно мы выяснили, что у нас здесь будет новая посол (мы уже привыкли, что женщины – послы Израиля в России). Вот, и новая посол Израиля – она была главным редактором и до сих пор пока является главным редактором радиостанции Рэка. Что же это за радиостанция такая, главных редакторов которой назначают послами в столь большие страны? Мы о своем начальнике сразу задумались, разумеется: не ушлют ли его куда-нибудь, не дай бог?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, смотри. Во-первых, тот факт, что страна посылает своих женщин в какую-нибудь страну в качестве дипломата означает, что эта страна очень доверяет той стране, куда шлет самое дорогое свое. То есть, ну, не страшно, ну, просто верит, что нашим женщинам там будет хорошо.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, я сейчас прерву, подожди. У них, чувствуется, не только главный редактор дипломат. (все смеются)

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, прошел школу. Я давно там работаю. Сначала первая часть вопроса. Почему у вас здесь ссылаются? Потому что радио Рэка… Рэка – это аббревиатура ивритского названия «Радиостанция абсорбции репатриантов», скажем так. Если так, впрямую переводить. Так вот, это подразделение, по большому счету… Ну, как бы, если брать, в корень смотреть, это подразделение Голоса Израиля, государственной радиостанции, государственной сети радиостанций и телевещания государственного, которая достаточно авторитетный источник и достаточно первичный источник во всем, что касается внутренних израильских новостей. Новости, которые транслирует наша радиостанция, это новости, которые изначально генерируются новостной службой Голоса Израиля. Поэтому первичнее чем эта, просто не бывает. Если уж ссылаться на какое-нибудь радио, то, наверное, на это – оно не коммерческое, оно государственное.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, еще часто военное радио цитируют, радио ЦАХАЛ.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, у них своя редакция, у них своя генерация новостей. Но, опять же, поскольку у них там еще и своя внутренняя армейская дисциплина и цензура, то на них тоже, в общем, можно как-то рассчитывать. Они лишнего не скажут, а врать, как правило, не приучены. У них, как бы, все там… Ну, солдаты – они и есть, люди прямодушные, как видят, так и рассказывают. А поскольку их же подразделения участвуют в тех событиях, о которых рассказывается, они, в общем-то, обычно так и рассказывают.

Вторая часть вопроса была о чем?

А.ПЛЮЩЕВ: Про вашего главного редактора.

А.ДАНИЭЛЬ: О главном редакторе, да. Главный редактор наш, наверное, один из самых профессиональных работников нашей станции, потому что в отличие от многих, кто пришел на свежесозданную станцию в 1991 году, когда навалила куча народу изначально в страну и им потребовался рупор. И в связи с тем, что стало так много людей в стране, которые не знали языка и нуждались в информационных источниках, была создана такая, сервисная радиостанция, которая должна была людям объяснять, помогать, как отпивать йогурт, как правильно общаться с институтами соцобеспечения и так далее. И вот эта сервисная радиостанция была сформирована из профессионалов, только что прибывших, какого-то там небольшого количества радийщиков, радийцев, приехавших из разных республик, и так далее. Но в основу, в административный аппарат радиостанции вошли люди, которые до этого работали на вражьем голосе, то есть на той самой глушившейся радиостанции Голос Израиля, которая доходила до Советского Союза и которую глушили особенно рьяно, потому что она еще была сионистской и так далее.

И в коллективе этой команды, в этой команде, собственно, работала наш главный редактор с 70-х годов, человек с университетским образованием именно как радиожурналист. В общем, профи. В отличие от всех этих просто воодушевленных и вдохновенных журналистов, которые стихийно пришли на радио, она как раз один из по-настоящему корневых мегапрофессионалов-радийщиков, которые работают на радиостанции, вот, к счастью, до сегодняшнего дня. И, вот, я не знаю, как там будет теперь с другими редакторами, потому что то, как это было до сих пор, например, для меня было величайшим благом в моей жизни. Попасть в команду, в которой главный редактор просто держит тебя за то, что ты другой и держит тебя в команде за то, что такого как ты нет, все остальные делают свою работу, а то, как ты делаешь свою, не умеет никто и поэтому черт с тобой, делай как можешь или делай чего хочешь, или говори слово «оргазм» и так далее… Мне сходили с рук такие вещи, которых ни в одной радиостанции, ну, вот, ни в одной команде, даже в вашей, при всем моем огромном уважении, наверное, мне бы не спустили.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ты хочешь попробовать?

А.ДАНИЭЛЬ: Вот. Ну, в общем, наверное, ответил.

О.ЛЕБЕДЕВА: Арсен так ответил, что мне просто добавить уже нечего абсолютно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, а ты чисто по-женски можешь добавить.

О.ЛЕБЕДЕВА: Чисто по-женски я, прям, вот, не знаю. Вот, вы уже заговорили об ответных визитах. Действительно, может быть, вашего главного отправить к нам с ответным визитом? Нет таких мыслей?

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знаю. Но, я думаю, не мы же решали вопрос. Поэтому…

О.ЛЕБЕДЕВА: Нас даже не спросили.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Я думаю, что и нас не спросят в случае чего, если что. Ну, вот, за спиной поговорили о наших главных редакторах – мне кажется, прекрасно. Тут хороший вопрос поступил через интернет от Владимира, и я призываю всячески добавлять свои вопросы. Можно через интернет отсылать через наш вебинтерфейс, который преобразует это типа в смску, а можно просто набрать +7 985 970-45-45 на своем телефоне и отправить вопрос к нам в поезд. «Как вы думаете, — спрашивает Владимир, — почему так много жителей Израиля кучкуется на сайте «Эха» и слушают «Эхо»?» Ну, вот, кстати, на сайте я не очень заметил. Я просто не особенно читаю комментарии, разве что, может, к своим записям и там я не очень это замечал. Насчет того, что слушают «Эхо», это я прямо в Израиле когда побывал, заметил среди русскоязычных.

О.ЛЕБЕДЕВА: Тебя узнавали на улице?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, есть 2 причины.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, нет, потому что… А я знаю, почему не узнавали. Могли бы теоретически. Если бы я был, например, Таней Фельгенгауэр с нашей радиостанции или, например, там, Тоней Самсоновой или Олей Бычковой, или еще кем-нибудь, кто ведет передачи, которые транслирует RTVi. Но я их не веду, мне не доверяют это, понимаешь? Меня не пускают в телевизор, потому что я не умещаюсь. В ваш израильский телевизор я не умещаюсь. А я, ты знаешь, я так был удивлен, я первый раз увидел RTVi, вообще в жизни, когда приехал в Израиль.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, ты ответил на первую часть вопроса. Фишка-то в том, что народ в Израиле смотрит телевизор, и RTVi смотрит довольно много народу. И там они «Эхо Москвы». И такой авторитет, ну, как известно, экран нарабатывает попсовость. Это, во-первых. А во-вторых, очень многие из тех, кто уезжали в перестроечные времена, вот, там в 90-е годы, там, в какие-то такие совсем моменты становления здешней медией прониклись еще тогда тогдашним вашим буйным авторитетом. И до сих пор убеждены в том, что вы и есть настоящая правдорубческая радиостанция в отличие от всех остальных. Я не знаю, как оно на самом деле, но там-то люди давно сидят, они с тех пор вам верят.

А.ПЛЮЩЕВ: Действительно. Ну а что такое… Подожди, но есть вторая часть вопроса, которую мы тоже не будем умалчивать. Почему много жителей Израиля кучкуются: «У вас там местные СМИ совсем никудышные, послушать нечего?» — спрашивает Владимир.

А.ДАНИЭЛЬ: Нет, они просто очень граждански активные и очень внимательны к медиа. Здесь-то медиа давно себя дискредитировала глобально и люди перестали слушать и смотреть одновременно много каналов. Привыкли каждый к своему какому-то источнику. А там народ страшно такой, голодный в этом отношении. То есть просто человек начинает день с отсмотра 5-6 сайтов, включая 3 главных израильских и 3-4 российских, потом быстренько послушать новости по Рэке по нашей, потом новости по израильскому радио, потом еще быстренько посмотреть RTVi, что там в России говорят и еще чего-то. То есть, как-то, это такой процесс. Причем, делают это одновременно: на работе, через интернет.

О.ЛЕБЕДЕВА: Но есть еще более простая причина, которая более серьезная и менее шуточная. Она связана с тем, что дело не в том, что много жителей Израиля кучкуются на сайте «Эха». Какая-то часть жителей Израиля говорит только на русском языке, поэтому для них доступны только СМИ на русском языке, и тут ничего удивительного нет. Израильских СМИ на русском языке, действительно, мало. Радио – так, действительно, 2 радиостанции всего вещают на русском языке, поэтому, естественно, что им хочется слушать еще что-то, и «Эхо», наверное, для них большой авторитет.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, а как?.. Вот это меня несколько удивляет. Каким образом можно прожить в стране, не владея государственным языком, только с русским? Нет, я слышал, что на Брайтоне люди живут и, наоборот, вокруг них начинают люди изучать русский и постепенно русский расширяется по Америке и когда-нибудь ее захватит. Но мне показалось, как раз в Израиле что там даже, например, с английским делать совершенно нечего. Ну, нужен иврит реально.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, дело в том, что с английским, действительно, может быть, делать и нечего. А, вот, с русским можно до Киева дойти совершенно спокойно.

А.ДАНИЭЛЬ: Дело в том, что, опять же, это, возможно, где-то какая-то стратегическая ошибка израильского истеблишмента в момент создания нашей радиостанции и в момент бешеного всплеска всей основной журналистской тусовки. Например, в течение пары лет, с 1991-го по где-то 1995-й открылось и заработало порядка 10 русскоязычных газет, полноформатных, больших. То есть в течение первых 5-8 лет присутствия русской тусовки в Израиле образовалась такая колыбель для кошки, вот эта вот из такого, полноценного русскоязычного обслуживания гражданина нового. Очень многие, живя в таких локальных зонах расселения – а люди предпочитают селиться, естественно, там, где им комфортнее – такие Бруклины образуются в каждом из таких городов-сателлитов вокруг Тель-Авива. Есть несколько таких, абсолютно русских по природе своей городов, где людям просто комфортно, потому что, ну, не нужно знать никакого другого языка.

А.ПЛЮЩЕВ: Мне кажется, ты хотел сказать «Брайтоны»?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да, Брайтонов, наверное, да. И там как-то, действительно, не нужен язык. Чего? По радио все сказали, в магазине на все ответили, во всех главных службах сервисных, то есть телефонные службы, службы страхования – везде сидят русскоязычные сотрудники. Можно не утруждаться.

О.ЛЕБЕДЕВА: Не совсем так. Не утруждаться можно, в основном, людям, которые вышли на пенсию и, в принципе…

А.ПЛЮЩЕВ: Они не очень активны.

О.ЛЕБЕДЕВА: Да, особенно социальной активности у них нет.

А.ПЛЮЩЕВ: А социальная активность у них проявляется только…

О.ЛЕБЕДЕВА: В походах в магазин или, например, к врачу. К врачу, как правило, они идут в любом случае к русскоязычному, а в магазинах работают русскоязычные сотрудники, опять же таки, как правило.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, ну а вот эти вопросы, пенсия, ну, всякие чиновники там?

А.ДАНИЭЛЬ: Везде есть русскоязычный сотрудник, его можно потребовать.

О.ЛЕБЕДЕВА: Можно кого-нибудь попросить помочь. Просто элементарно человек, который сидит в очереди с тобой рядом, обязательно найдется какой-нибудь русский человек, который тебе поможет.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, или опять же, если ты заходишь в какое-нибудь сервисное заведение, в котором у тебя за спиной образовывается какой-нибудь старичок, который сразу со входа говорит «Русский! По-русски!» И тут же ему навстречу выбегает какой-то человек, который тут же предоставляет все.

О.ЛЕБЕДЕВА: На самом деле, с моей точки зрения, это огромнейший минус. То есть это большой плюс для людей, которые уже, в принципе, не особенно могут выучить этот язык. Язык не такой простой, как о нем принято говорить, но исходя из своего опыта человека, приехавшего в Израиль в достаточно молодом возрасте и социально активном, иврит учить не просто надо, иврит учить обязательно, он очень много чего добавляет.

А.ДАНИЭЛЬ: Это как-то, вот, противоречит каким-то ментальным основам, которые пришли еще из Советского Союза, а именно почему-то, вот, советской публике навеяли… Я не знаю, наверное, плохим преподаванием иностранных языков в школе или как-то там, навеяли мысль о том, что иностранных языков знать противно и никогда не надо. То есть просто, вот, много поколений людей убеждены в том, что иностранных языков в жизни, ну, вот, не придется никогда использовать и так далее. Поэтому люди приезжают в Израиль, например, с таким яростным, очень агрессивным требованием предоставить им их собственный язык и с убежденностью в том, что… Есть такая легенда: «В одном возрасте уже невозможно учить язык».

О.ЛЕБЕДЕВА: И окружающая реальность в этом их активно убеждает, потому что для них существуют радиостанции, телевидение, которого прежде было несколько больше, теперь уже меньше.

А.ДАНИЭЛЬ: Это касается не только языка. Вот, наша программа, например – она музыкальная. И я принципиально в течение 16 лет существования нашей программы занимаюсь исключительно не русскоязычной и не ивритоязычной музыкой. Музыкой всего остального глобуса. То есть просто, вот, то, чего нет ни в одних других конкурирующих программах, на многих других радиостанциях, есть у меня в программе. И мне постоянно звонят люди и говорят: «Что ж такое? Столько нашей хорошей музыки есть на русском языке. Что ж вы эту гадость крутите? Что ж такое?..»

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, ее ж везде крутят, эту гадость-то.

А.ДАНИЭЛЬ: «А нам же ш наше родное». Родное должно быть обязательно понятно на своем языке, а все остальное – оно неприятное, чуждое и неинтересное. И сколько б ты не объяснял о музыкальной ценности, о первичности, исходности этого материала, о том, что Филипп Киркоров на самом деле, он не самая главная звезда в своем жанре, а, вот, познакомьтесь с тем, кого Филипп Киркоров считает своим духовным отцом. Какая-нибудь такая, вот, ерунда, которая немедленно вызывает бурю такого яростного телефонного протеста.

О.ЛЕБЕДЕВА: Сопротивления.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, вот, как-то, наверное, это как-то впитано.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, да, мы забыли сказать имя нового посла в России и главного редактора Рэки, соответственно.

О.ЛЕБЕДЕВА: Дорит Голендер зовут нового посла.

А.ПЛЮЩЕВ: Дора она. А вы ее зовете?..

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, Дора – это, как бы, мы можем ее называть Дорой. Я не знаю, могут ли все.

А.ДАНИЭЛЬ: А вы не можете.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, когда объявляли, именно в агентствах было «Дора». То, что это не полное имя, я узнал уже много позже. Я не знаю, может быть, это как Билл Клинтон?

А.ДАНИЭЛЬ: Может быть.

О.ЛЕБЕДЕВА: Может быть, да.

А.ДАНИЭЛЬ: То есть посол с человеческим лицом.

А.ПЛЮЩЕВ: Может. Я не знаю. Ну, вот таким образом. Да. Спрашивают у вас, можно ли узнать вебсайт радио Рэка. «К сожалению, вас не слышно в коротковолновом диапазоне. Раньше можно было слушать на КВ», — пишет Юрий из Волгограда. В Волгограде слушали радио Рэка.

А.ДАНИЭЛЬ: Тотальное большинство вражьих голосов, вещавших на Россию, перестали утруждать себя КВ-вещанием. Ну, просто времена прошли, теперь все и так знают правду в этой стране.

О.ЛЕБЕДЕВА: Но сайт у Голоса Израиля есть.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да.

О.ЛЕБЕДЕВА: Называется он iba.org.il.

А.ДАНИЭЛЬ: А слово «ИБА» можно сказать в эфир?

А.ПЛЮЩЕВ: Можно.

О.ЛЕБЕДЕВА: ИБА, да. ИБА называется.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, iba.org.il.

А.ПЛЮЩЕВ: Здесь даже аукцион Ebay произносят, я тебя умоляю.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, слово «Ebay» везде произносят уже, нет? А что, нет?

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знаю. Нет, такое впечатление, что вы приехали с радиостанции, в которой куча ограничений вообще по языку и вы постоянно на это обращаете внимание.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, мы просто в гостях, мы стесняемся.

А.ДАНИЭЛЬ: У нас, во-первых, слушатели приучили к тому, что каждое наше такое словцо – оно может немедленно обернуться потоком морализма. У нас есть, например, пара радиослушательниц таких, учителок таких. И, например, ты в эфире говоришь «Ну, вот, есть очень много всякой фигни», и тут же раз – телефонный звонок.

О.ЛЕБЕДЕВА: Вот, недавно одна барышня назвала в рецензии толстых теток толстыми тетками. И случилось страшное.

А.ДАНИЭЛЬ: Ладно, я говорю слово «фигня», например. Сказал. Ну, ладно, проходит минут 15, телефонный звонок. И очень интеллигентным таким, изысканно учительским голосом женщина говорит: «Ребята, я так вас уважаю, вы такие умницы, — и такой долгий комплимент витиеватый. – Но как вы себе позволяете? Меня передернуло буквально».

А.ПЛЮЩЕВ: «Ну что же вы говорите слово вот это на «ф» и заканчивается на «я»? Потому что я его произнести не могу».

А.ДАНИЭЛЬ: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, друзья, и в Израиле есть «Эхо Москвы» свое, вы понимаете, в чем дело? (все смеются) И публика там есть совершенно такая же аналогичная. Я, кстати, оценил это, когда был там и в гостях у вас, я много слушал, когда ездил в автомобиле. Там оно же вещает не круглосуточно на русском языке. Я, все-таки, как не житель Израиля не утруждаю себя изучением иврита, и поэтому я не мог слушать круглосуточно «Коль Исраэль». И слушал только на русском языке. И, кстати, это расходилось с тем, что мне говорили об этом радио. Потому что мне-то… Ну, вот, те, во всяком случае, информационные или разговорные куски, такие, околоинформационные мне, в принципе, понравились. И я не считал, что это что-то такое. Но мне все, так, морщили нос многие люди, когда говорили, что «нет. Ну, Рэка – это же для уже пенсионеров».

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да, есть репутация, к сожалению. Мы с ней боролись все эти годы.

А.ПЛЮЩЕВ: В плохом смысле этого слова – не в хорошем, в плохом.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, странно представить двух молодых людей, которые вещают для замшелых вообще там ретроградов, я не знаю. Я себе не мог представить.

О.ЛЕБЕДЕВА: Вот, замшелые ретрограды тоже не могли этого представить, поэтому рьяно звонили в каждый наш эфир.

А.ДАНИЭЛЬ: Мы долго отучали от нашего эфира: мы хамили, мы им грубили некоторое время даже.

А.ПЛЮЩЕВ: Ужас какой.

О.ЛЕБЕДЕВА: Мы даже говорили всякие нецензурные слова, которые начинаются на букву «ж», например.

А.ПЛЮЩЕВ: О!?

О.ЛЕБЕДЕВА: Да. И мы их произносили в эфире. Да, конечно, и не раз. И поэтому нас еще больше не любили, еще больше звонили.

А.ДАНИЭЛЬ: Но на каком-то этапе я провозгласил девиз «На нас где сядешь, там и слезешь», и, вот, в рамках этого девиза каждый наезд оборачивался таким свирепым хамством с моей стороны. В течение недель 2-х, наверное, прекратились все звонки.

А.ПЛЮЩЕВ: Владимир в бане через web пишет: «А врубите, плиз, звук этого радио из Инета секунд на сколько-то». А, кстати, вот сейчас если вдруг бы врубили? Я сомневаюсь, что мы это сможем сделать сейчас, но тем не менее, там сейчас Рэка идет или что?

О.ЛЕБЕДЕВА: В вечернее время должно Рэка идти.

А.ПЛЮЩЕВ: Или «Коль Исраэль»?

А.ДАНИЭЛЬ: Нет, нам на «Коль Исраэль» нужно найти на сайт и там найти иноязычное вещание.

А.ПЛЮЩЕВ: А, все ясно, и там будет Рэка?

О.ЛЕБЕДЕВА: И там будет Рэка, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я думаю, что каждый может себе самостоятельно устроить этот праздник без вопросов совершенно. (смеется)

О.ЛЕБЕДЕВА: Вообще, у нас сегодня практически привычное время.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Отличный вопрос от Олега! «Какие офицерские звания у приглашенных на радио израильтян? На кого кроме Мосада они работают?» Ну? ЦРУ? Ми-6? В глаза смотреть!

А.ДАНИЭЛЬ: Сейчас скажу. У меня звание воинское сержант, заслужил я его в учебке Сад-Гора под Черновцами. Заслужил в поте своего тогдашнего юного, 18-летнего лица и военной специальностью у меня числится «подрывник-диверсант».

А.ПЛЮЩЕВ: А, ну, в общем-то, друзья мои… Подрывник-диверсант в студии. А ты служил в израильской армии?

А.ДАНИЭЛЬ: В израильской армии меня переподготавливали. И с этим связано несколько очень забавных историй. Потому что я когда получил первую повестку на переподготовку… А попасть, вот, в обойму переподготовленных израильских бойцов означает каждые полгода в худшем случае, обычно каждый год ходить в так называемый милуим, то есть такую повинность армейскую переподготовочную, в которую ходит все мужское, иногда женское гражданское население до лет эдак 55-ти. Ну, там послабления, конечно.

О.ЛЕБЕДЕВА: Раз в год?

А.ДАНИЭЛЬ: Раз в полгода даже некоторые ходят. Особенно какие-то там особо важные специалисты ходят раз в полгода. То есть недельки на 2 тебя забирают, надевают на тебя зеленую форму, дают тебе оружие и вперед.

О.ЛЕБЕДЕВА: Нормальный такой отпуск, рабочий.

А.ДАНИЭЛЬ: Причем, никто не сопротивляется, никакая работа тебя за это не мучает, не третирует – это считается совершеннейшей нормой. Ты получаешь все свои обычные зарплатные деньги, но в это время валяешь дурака там у себя на своей базе.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, что ж ты прямо так? Это как кому повезет.

А.ДАНИЭЛЬ: Как кому повезет. У нас есть дружок, например, который снайпер, которого отправляют на снайперские дежурства просто куда-нибудь в кусты. То есть как бы он не строевой военный, поэтому не отправляют на боевые задания. Но если, например, нужна снайперская поддержка в районе возможной какой-нибудь опасности, то его сажают в кусты на 2 недели. И он 2 недели сидит в кустах, никому не видный с телефоном, обзванивает своих подружек оттуда шепотом. Ну, довольно противная ситуация, как бы. Сидишь там, например…

О.ЛЕБЕДЕВА: Это ты сейчас как раз сдаешь по просьбе слушателя явки и пароли?

А.ПЛЮЩЕВ: Конечно. Просили.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ты еще куст только укажи, под которым он лежит. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Наши снайперы в кустах.

А.ДАНИЭЛЬ: Куст не укажу, нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Подожди-подожди, сейчас. Вы все поняли, друзья, кто в этом дуэте настоящий разведчик, на самом деле. (все смеются)

А.ДАНИЭЛЬ: На самом деле, конечно, вот, что есть, так это военная цензура в Израиле на радио. И очень многих вещей, действительно, так вот прямо не ляпнешь. Потому что есть вещи, которые, действительно, в состоянии войны в стране, как-то так, оно постоянно подвешено в воздухе и никогда не знаешь, когда и чем можешь навредить, собственно, своим же собственным соседям. Потому что война, в общем-то, касается там всех, она над всеми довлеет и это как раз такой, печальный момент. Как нигде, существование цензуры все мы понимаем. Ну, простой пример. Например, нельзя публиковать в прессе лиц солдат. Потому что, ну, это обычные ребята, которые выполняют свои задачи.

А.ПЛЮЩЕВ: Подожди. То есть как выглядит Гилад Шалит, например, никто не знает, что ли?

А.ДАНИЭЛЬ: Нет, Гилада Шалита, конечно, знают, поскольку он уже и так там, ему, в общем, хуже не будет. А просто солдат, который по улице идет, например, идут просто фотографировать, не очень можно. То есть, конечно, туристы фотографируют, но публикация…

А.ПЛЮЩЕВ: По-моему, туристы только их и фотографируют.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да, естественно. Но публикация в израильской прессе, например, проходит через подтверждение специального армейского органа, который подтверждает, можно этого солдата опубликовать или нет. И помимо его собственного согласия требуется еще согласие соответствующего органа.

А.ПЛЮЩЕВ: Главное, что и военные, и солдаты – они, по-моему, очень охотно фотографируются.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, естественно.

А.ПЛЮЩЕВ: Во всяком случае, какого-то такого острого неприятия… Ну, стрелять в тебя точно уж никто не будет, руками не машут даже.

О.ЛЕБЕДЕВА: С активным развитием социальных сетей в Израиле возникла другая дополнительная проблема – сообщать точные места попадания, например, снарядов и чего-либо подобного тоже не рекомендуется. Потому что таким образом наводишь, естественно, врага фактически на цели. И пока это до всех дошло, какой-то процент, в общем, наводок состоялся весьма успешно.

А.ПЛЮЩЕВ: А ты служила в израильской армии?

О.ЛЕБЕДЕВА: Нет, я не служила, потому что я приехала в Израиль уже в возрасте, когда меня, к сожалению, не призвали. А я бы с удовольствием.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, это, вот, кстати, была бы очень полезная вещь, потому что как правило, девушки отслужившие…

О.ЛЕБЕДЕВА: (шепотом) Форма красивая.

А.ДАНИЭЛЬ: ...несколько иначе ведут себя в быту и вообще такие, более дисциплинированные люди.

О.ЛЕБЕДЕВА: Например, ругаются басом.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, у нас есть подруга, например, которая бывшая полицейская. Можно служить в армейских подразделениях, а можно в полицейских подразделениях. Вот, она отслужила 2 года в полицейском подразделении, превратилась в такую девушку-солдата, совершенно такой меганадежный боец. Ты знаешь: что если надо, чтобы не подвели, нужно ей позвонить и все будет правильно.

А.ПЛЮЩЕВ: У нас в гостях Арсен Даниэль и Ольга Лебедева, ведущие радиостанции Рэка, мои коллеги, рассказывают о жизни в Израиле. Вот, дошли мы до службы в армии. Вообще, каково это?.. Я не устаю задавать этот вопрос израильтянам. Опять же, вот, например, мой коллега из Newsru.com, вам известный Евгений Френкель, я все время его про это спрашиваю и в книжках его не устаю читать о том, как постоянно жить в условиях военного времени. В Израиле турист, приехавший туда, если он не в северном районе, например, не попал под обстрел или, там, под воздушную тревогу, он этого, в принципе, не ощущает.

О.ЛЕБЕДЕВА: И не ощутит.

А.ПЛЮЩЕВ: Не, кроме того, что много военных на улице. Но это, на самом деле, это какой-то для туристов даже скорее забавный элемент. Некоторая часть шоу развлекательного такого, постановочного, казалось бы, потому что ходят ребята, девчонки, все симпатичные такие с длинными винтовками. Чаще всего ты их видишь, вот я, например, чаще всего их видел на экскурсиях – не я когда был на экскурсии, а они были на экскурсии.

А.ДАНИЭЛЬ: Тут очень забавный момент, который стоит отметить. Дело в том, что военные на улицах в Израиле не потому, что война, а потому, что они дома. И в этом огромная разница между, например, российской армией и израильской армией. Российская армия, поскольку она наступательная армия по характеру своему – ну, испокон веков так складывалось – она всегда строилась и базировалась на концепции наступательности, на вечной готовности уйти в Шотландию просто по специальным картам. А израильская армия – оборонительная, по сути. Поэтому израильских солдат не отправляют далеко, нет необходимости приучать солдата быть вдали от дома. Гораздо важнее приучить солдата быть дома и защищать собственный дом. И поэтому они, в общем, по вечерам после выполнения своих обычных солдатских рутин возвращаются домой со всем своим оружием, потому что оружие сдавать некуда – ну, оно твое, ты за него несешь ответственность.

О.ЛЕБЕДЕВА: Вот поэтому так много мальчиков и девочек с автоматами ездят в автобусах. Это не значит, что они несут его…

А.ДАНИЭЛЬ: Не потому, что есть необходимость стрелять на улицах, а потому, что просто, ну, как бы, ты солдат.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот, знаете, я жил в отеле и у нас жили испанцы. Тоже в одном из номеров. И они с удивлением – видимо, они первый день приехали, в Иерусалиме – они с удивлением рассказывали портье на английском языке, у них были огромные глаза реально, что в баре сидели несколько военнослужащих, ребят и девчонок с огромными автоматами на коленках.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да. Ну, девать их куда?

А.ПЛЮЩЕВ: Их просто это шокировало. Как в баре можно сидеть в форме? Ну это ладно, еще полбеды, ты в форме. А еще и с автоматом на коленках. И, вероятно, они выпивали мохито, мне кажется. (все смеются)

О.ЛЕБЕДЕВА: Очень может быть.

А.ДАНИЭЛЬ: Выпивали они вряд ли: солдатам, по-моему, не очень можно, если они с оружием. Но другое дело, что категорически запрещено – специальная инструкция – оставлять оружие дома, например.

О.ЛЕБЕДЕВА: Поэтому они вынуждены таскаться с ним.

А.ДАНИЭЛЬ: Если только есть специально оборудованный сейф, который может вместить в себя М-16. Но, естественно, ни у кого такого нет. И это такой, забавный момент.

О.ЛЕБЕДЕВА: Попытавшись ответить на твой вопрос, как жить в состоянии войны. Ну, во-первых, никто не живет в состоянии войны – живут в состоянии осторожности. Осторожность и даже не ожидание, а, скорее, выжидание. Если вдруг что-то случится, да, все готовы. Но если не случится, то хорошо, именно в таком состоянии, в общем-то, страна и живет обычно. Просто степень осторожности повышена сильно. А, вот, когда случается, действительно, война, у нас, например, в студии появились такие пейджеры, которые загорались в момент, когда бомбили какой-нибудь город. И в этот момент становилось, действительно, сложно, потому что у нас, например, музыкально-развлекательный эфир, а ты знаешь, что в этот момент стреляют в Хайфе. И Хайфу обстреливают, а у тебя музыка звучит. Нужно прерваться, сказать, что сейчас обстреливают Хайфу.

А.ДАНИЭЛЬ: И на стене висит инструкция: когда загорается лампочка, нужно прервать музыку и сказать.

О.ЛЕБЕДЕВА: И сообщить несколько раз, что сейчас звучит сирена в Хайфе, все должны отправиться в бомбоубежище. И, вот, нам несколько раз звонили во время бомбежек и говорили: «Ребята, вы нас поддерживаете».

А.ДАНИЭЛЬ: Ты, вот, не застала времена совсем кровавые, когда была вторая антифада. К счастью, ты приехала гораздо позже. А я жил в Иерусалиме.

О.ЛЕБЕДЕВА: Объясни, что такое «антифада»?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, многие знают, что такое антифада. Это такая…

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, здесь знают все практически.

А.ДАНИЭЛЬ: Такая, священная война.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, наши слушатели, я думаю, все.

А.ДАНИЭЛЬ: Да. Когда она началась в Иерусалиме, я жил в Иерусалиме в самом центре. И, вот, состояние, в котором пребываешь, когда ты находишься вот так вот, в сердцевине, действительно, бойни – оно, наверное, знакомо тем, кто пережил любую из войн, Великую Отечественную и так далее. Это состояние такой отключки. На каком-то этапе твоя психика просто переходит в новую реальность. И я помню то состояние, в котором я думал, например, о маршруте сходить в магазин. Поскольку каждый день взрывалось приблизительно 2 автобуса на улицах…

То есть, например, была ситуация буквально в 300 метрах от моего дома: из машины высадились несколько хлопцев с автоматами, засели за автобусной остановкой и стали поливать из автоматов всех прохожих на центральной улице, ну, как Арбат. И пока их всех…

А.ПЛЮЩЕВ: Палестинцев?

А.ДАНИЭЛЬ: Да. И пока их всех сняли… То есть там прибежала, естественно, куча полиции, солдат.

О.ЛЕБЕДЕВА: Да, и сделали они это на улице, где было 4 автобусных остановки, народу там было, мягко скажем, прилично.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, и погибла масса народа. И, как бы, вот это произошло, я слышал из окна всю эту стрельбу, долго не мог понять, откуда, где это? И потом в ужасе понял, что это прямо на этой улице Яффо. Это центральная артерия города. И бой шел очень долго. После этого, выходя утром из дома в магазин, например, я просто спокойно продумывал: «Так, через Яффо, наверное, не стоит, потому что если там стреляют, то, как бы, там, неудобно, поэтому пойду через маленькую улочку – там вряд ли чего-нибудь рванет». И вот это вот спокойствие, унылое такое, обыденное спокойствие, обдумывание своей безопасности на уровне «рванет – не рванет», «обстреляют – не обстреляют». Жители Ирландии знают эту штуку. Это, как бы, такая штука, которая приходит и она остается с тобой. И это, как бы, печально, конечно, что такая штука может стать нормой человеческой жизни.

О.ЛЕБЕДЕВА: Вот, что стало нормой, это то, что у нас, например, есть города в Израиле, которые обстреливаются в мирное время. Например, город Сдерот, печально известный по новостям, в котором просто фактически уже живет очень немного людей именно потому, что жить постоянно под обстрелами…

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, там живут достаточно много людей.

О.ЛЕБЕДЕВА: Но под обстрелами жить очень тяжело. Они живут под обстрелами, у них идет война. У нас в центре страны, в Тель-Авиве война не чувствуется вообще. Когда обстреливали Хайфу, у нас народ сидел и пил коктейли на берегу моря и у них война вроде как бы и не шла. Но в то же время все прекрасно знали, что если вдруг сейчас зазвучит сирена, это все моментально опустеет.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, там еще какие-то были такие моменты, довольно дурацкие.

А.ПЛЮЩЕВ: Мне ужасно нравится, когда израильтяне говорят «Ну это там, на Севере». Вот это «там на Севере» — это примерно, там я не знаю, даже не граница Московской области.

О.ЛЕБЕДЕВА: Это меньше часа езды на машине.

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да-да.

А.ДАНИЭЛЬ: Вот, сюрреализм, который происходил, например, в те времена, когда начались обстрелы Хайфы и пригородов Хайфы, примерно заключается в том, что когда шейх Насралла вдруг заявил по телевизору, что «Вот, у меня тут есть покруче ракеты – я если захочу, я по Тель-Авиву пальну», и ему в ответ официальные органы, какое-то Министерство обороны через телевизор отвечает: «Если ты, зараза, пальнешь по Тель-Авиву, тогда мы тебя грохнем атомной бомбой». И как бы, и в это время чего должны чувствовать люди в Хайфе? Типа, значит, по нам можно, как бы.

О.ЛЕБЕДЕВА: То есть по Сдероту и по Беэр-Шеву, по Ашдоду можно. А, вот, по святому…

А.ДАНИЭЛЬ: И это как бы так, с одной стороны, конечно, заботливо звучит со стороны Министерства обороны, а с другой стороны как-то странно. Типа, а чего, Тель-Авив, как бы, круче получается? Ну да, в Тель-Авиве сидят люди раслабленные на пляже – это же святое.

А.ПЛЮЩЕВ: На сайт наш перед нашей поездкой еще поступило несколько вопросов, один из них задает преподаватель из Казани Триад: «Уважаемые дамы и господа, ваше радио не пытаются глушить палестинские фанатики, как некогда в СССР глушили вражеские голоса?»

А.ДАНИЭЛЬ: Тут очень забавный момент, потому что, на самом деле, действительно, если бы палестинские фанатики стали бы обдумывать стратегически кого глушить… Они, кстати, глушат, сами того не желая, потому что в районе, например, Иерусалима ретрансляторы нашей радиостанции, сами того не желая, подпадают под волны палестинского вещания со стороны Рамаллы, с той стороны. Они практически в одном диапазоне. И когда ты на машине едешь из Тель-Авива в Иерусалим, на подъеме на горке вдруг любимые голоса Оли Лебедевой и Арсена Даниэля сменяются на какого-нибудь муэтдина, причем так, резко – раз, и ты так: «Все? Власть сменилась?»

Но если бы они, действительно, обдумывали, кого глушить, то, наверное, глушили бы, конечно, нас, потому что русскоязычная радиостанция в отличие от очень политкорректной и очень такой, как правило, болеющей левизной ивритоязычной журналистской братии не стыдится и не стесняется своих, достаточно таких, откровенно правых убеждений.

А.ПЛЮЩЕВ: Правые – это, вот, чтобы было понятно, я прямо вещи своими именами уж называть буду, извините. Правые – это антипалестинские, прямо скажем. Ну, в данном случае.

О.ЛЕБЕДЕВА: Правые – это произраильские, я бы сказала.

А.ДАНИЭЛЬ: Это другое. Это не требование и не желание непрерывно бить врага, а это яростное и активное, агрессивное требование и желание защищать родину. И это как бы двоякая вещь, потому что если бы они не пытались непрерывно нас бить, никто бы их, в общем-то, и не трогал по большому счету. Потому что это обида и оскорбленность этими постоянными лживыми нападками и всей этой дрянью, которая, на самом деле, окружает за пределами страны все информационное пространство. И мы постоянно слушаем о том, как нам рассказывают о том, что мы, на самом деле, не делаем, а чего мы делаем и так далее… А мы тут живем и мы-то знаем, как у нас, на самом деле.

О.ЛЕБЕДЕВА: Да. Самые интересные новости мы узнаем из иностранных источников. Мы столько про Израиль не знаем вообще.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, тут вот был шум вокруг этого конвоя. Я, правда, был в отъезде и так, тоже узнавал это, можно сказать, через восьмые руки, по сути. Ну да, там, по сайтам – не внутри информационного поля, не внутри агентств. То есть уже все это переработано. И вы, наверное, тут уже будучи.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, мы даже ехали в такси. И, например, был отличный случай. Мы ехали в машине, вел машину такой, армянский человек и как раз в новостях об этом говорили, о том, что злые спецназовцы израильские захватили корабль.

А.ПЛЮЩЕВ: Добрый.

О.ЛЕБЕДЕВА: Да, добрый корабль, который везет с собой много помощи.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, повернулся к нам и так, совершенно с изображением такого возмущенного шока на лице: «Вай! Захватили, представляешь? Захватили их!» Просто какой ужас вообще.

О.ЛЕБЕДЕВА: И мы, израильские агрессоры просто скромно потупили очи, поскольку, действительно, что ж делать в такой ситуации? Злые, да?

А.ДАНИЭЛЬ: И опять, ну, как это вот ситуация, при которой мы постоянно слышим, как нам нельзя то, что любому другому, естественно, нужно. Потому что я посмотрел бы, например, на каких-нибудь там корабликов, идущих на помощь Баскским сепаратистам в Испании, например, как бы себя повела Испания в такой ситуации.

О.ЛЕБЕДЕВА: Нет, просто если вынуть из вопроса название «Израиль», название страны, может ли государство защищать свою территорию, то, наверное, все ответят «Да». Но если в этом вопросе задать вопрос немножко иначе, как бы, в этом разрезе задать вопрос иначе и спросить, может ли Израиль защищать свои государственные границы, то я думаю, что половина респондентов ответит, что нет. Вот, в этом заключается основная проблема. Поэтому можно говорить о том, что правы, скорее, все-таки, произраильские, а левые согласны на компромиссы. Чем чреваты компромиссы, мы знаем.

А.ДАНИЭЛЬ: Опять же, нас сейчас обвинят в том, что мы умалчиваем о том, что эти корабли шли спасать людей от блокады. А мы в свою очередь должны будем сказать о том, что блокада существует именно потому, что ракеты. И, в общем, все это замкнутый цифр такой.

О.ЛЕБЕДЕВА: И, видимо, в Газе очень не хватает ножей – видимо, им кушать нечего.

А.ДАНИЭЛЬ: Дело не в ножах, дело в ракетах, действительно. Они получают серьезную помощь в деньгах и огромные, многочисленные миллионы приходят еженедельно. На такие деньги на территории размером с Сектор Газа… Ну, например, в прошлом году по моим данным порядка 90 миллиардов долларов они получили от всех организаций одновременно, включая ЕС и все остальное. На 90 миллиардов долларов можно было бы построить сплошной гостиничный комплекс на этой территории, ну просто такую, гигантскую Ялту. Но естественно, ничего не изменилось, потому что ни в чьих интересах эти изменения.

О.ЛЕБЕДЕВА: Деньги, которые уходят в эту черную дыру, они сумасшедшие. Это фантастические суммы, которые совершенно невозможно описать.

А.ДАНИЭЛЬ: Это очень выгодный бизнес, эта возня. И этот бизнес – он денежный бизнес, он не политический даже.

А.ПЛЮЩЕВ: Раз заговорили о внешней политике Израиля и его, так сказать…

А.ДАНИЭЛЬ: Зачем мы об этом заговорили? (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знаю. Нет, мне кажется, апофеозом этого должен стать вопрос Антона, а потом мы уйдем на внутреннюю политику. Антон задает прекрасный вопрос, я считаю: «Решится ли Израиль на ядерный Холокост сотен миллионов мирных иранских детей?»

А.ДАНИЭЛЬ: Нет. Ну, как бы, опять же, если манипулировать такого рода понятиями, там, ядерного Холокоста и всего остального, человек, плюс-минус служивший даже в советской армии, прекрасно знает, что в городском бою, например, в котором плотность населения на территории города, где ведется военная операция, невозможно избежать гражданских жертв, особенно если эти гражданские жертвы очень любят зевачески вылезать в зону обстрела и смотреть, чего происходит.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, или человек стреляющий нарочно сидит в гражданской зоне.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, что еще чаще. Но при этом количество гражданских жертв во время самых огневых и огневонасыщенных военных операций Израиля в Газе настолько смехотворно при той плотности огня, который там ведется, что можно понять одну очень простую штуку: израильтяне как военные являются ювелирными мастерами работы с гражданским населением. В ситуации, когда боевая задача такого уровня, уничтожение, например, минометной точки на территории детского сада, проводится в ситуации специально издевательски подставляемого гражданского населения, и в этой ситуации все равно практически не гибнет ни один человек.

О.ЛЕБЕДЕВА: Потери намного меньше, чем могли бы быть.

А.ДАНИЭЛЬ: Это свидетельствует об очень простой вещи: военная доктрина этой армии не предполагает ударов по густонаселенным районам, и солдат кладут, наоборот, наших солдат кладут в ситуациях, в которых меньше считаются жизни наших солдат, чем жизни гражданского населения.

А.ПЛЮЩЕВ: Это, мне кажется, тоже один из вопросов вашей внутренней политики – там, стоит ли рисковать жизнями солдат? Мне кажется, это часто достаточно обсуждаемая тема. Вы знаете, я что заметил? Мне прямо стало это каким-то откровением и сравнением с внутренней политикой России. Сказал это мне наш один общий знакомый, он сказал: «Ты понимаешь, в чем разница? Вот здесь в Израиле, действительно, очень большие споры между правыми и левыми, ультраортодоксами и так далее. Все друг с другом собачатся и, в общем, конечно же, где 2 еврея, там 3 мнения. Безусловно. Все это имеет место». Но! Есть некий уровень взаимного уважения, который базируется вот на чем: что правый, что левый, когда они друг о друге говорят, они понимают, что каждый из них – политики, в основном, ну, или простые люди тоже, – что каждый из них выступает в интересах родины. Он работает на ее интересы, просто он действует своим путем. Может быть, путь ошибочный, но действует он в интересах родины, да?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да.

А.ПЛЮЩЕВ: У нас же не так. У нас же твой оппонент – он всегда предатель и враг, вот в чем проблема, мне кажется, большая. У нас все враги друг другу, действуют как раз не в интересах родины, все наймиты. Одни, значит, в своих интересах, другие в интересах Госдепа. Но никто в интересах России – как-то, нету их. И меня это очень зацепило, на самом деле. Это, действительно, так? Никто не считает друг друга врагом, предателем?

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, давай не забывать о том, что, например, в израильском парламенте есть достаточно внятное количество, например, арабских партий – там разнообразных не только арабских, но и коммунистических партий, и прочих.

О.ЛЕБЕДЕВА: Некоторые представители которых, например, засветились на этой замечательной «Флотилии мира».

А.ДАНИЭЛЬ: На кораблике на этом, да. То есть там ребята, которые совершенно в открытую, например, не признают право страны, в парламенте которой они работают, на существование, например.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну да. Зарплату от которой они, кстати говоря, получают в общем-то, вполне себе из нашего кармана.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, и не слабую зарплату.

А.ПЛЮЩЕВ: Кровавыми шекелями.

О.ЛЕБЕДЕВА: Да, кровавыми шекелями, от которых они не отказываются, как ни странно.

А.ДАНИЭЛЬ: Так что, в принципе, там как раз на предмет праведного враждования все в порядке.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет-нет, ну, арабские партии – понятно. Я имею в виду, конечно же, правые-левые, прежде всего.

А.ДАНИЭЛЬ: Нет, конечно, нет вражды – есть взаимные обвинения в том, что, вот, вы погубите страну или вы погубите страну – это, естественно, всегда и каждый очень внятно объяснит апокалиптический смысл действий противоположной партии.

О.ЛЕБЕДЕВА: Тут есть очень странное объяснение и очень смешное. Страна очень маленькая. Она настолько ощутимо маленькая и карманная, что, действительно, можно говорить об интересах страны, сидя у себя дома на кухне, и чувствовать, что ты говоришь об интересах страны. Она очень ощутимая. Это не абстрактное понятие – ты знаешь, где ее границы, ты был практически во всех ее городах, и практически в каждом городе живет один из твоих родственников. В этом случае страна становится очень каким-то твоим личным.

А.ДАНИЭЛЬ: Более того, действие, например, любого нового закона ты начинаешь чувствовать на себе через неделю. То есть просто, вот, мгновенно совершенно меняется. Страна меняется просто с каждыми выборами. Поменялись, там, например, руководители города в муниципалитете – все, город изменился в корне вообще, просто по-другому все стало работать.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, понимаешь, стали меньше или больше убирать. И ты это чувствуешь сразу. Вот, ты выбрал нового мэра и почувствовал.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, или, например, сразу закрылось какое-то количество ресторанов, потому что они не кошерные, например. Потому что мы, вот, в этом году, мы, светские потеряли власть.

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да, у вас была такая история в Иерусалиме. Там охотились за теми, кто отмечает Новый год. Я на Новый год как раз был.

О.ЛЕБЕДЕВА: Это традиционная история в Израиле.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну да, запрещали ставить елки в гостиницах, например, под угрозой лишения этих гостиниц статуса кошерных. А это коммерческий крах сразу.

А.ПЛЮЩЕВ: Это все.

А.ДАНИЭЛЬ: Да. Ну, то есть ужас полнейший. И, опять же, светское население в полном ужасе от того, что их ставят перед лицом таких выборов, например. То есть такого выбора: «Как это не ставить елку в гостинице, в которую мы приглашаем иностранных гостей, для которых это праздник? Мы чего? Мы ж не дремучие». А дремучие в это время говорят: «А кто мы? Мы – евреи, между прочим». И слово «евреи» в этом случае для тех и других имеет совершенно разный смысл.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот, спрашивает Алишер: «А Скабула влияет на современников?»

А.ДАНИЭЛЬ: Что влияет?

О.ЛЕБЕДЕВА: Каббала.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, каббала, да.

А.ДАНИЭЛЬ: Ну, во-первых, это очень…

О.ЛЕБЕДЕВА: На некоторых влияет. На некоторых влияет очень плохо.

А.ДАНИЭЛЬ: Есть 2 разных вещи, 2 разных каббалы, которые по-разному продаются. Настоящая каббала, тайное, мистическое учение иудаистическое, существующее тысячи лет, – она настолько тайная и, действительно, она никому неизвестна и она, действительно, является мистическим учением. Многие другие мистические учение, включая мистическое учение Кастанеды, имеют под собой какие-то свои фишки. Но ее не знает никто и не имеет права никто знать. Ее с 35 лет только начинают изучать мужчины, ученики вот этих закрытых учебных заведений религиозных. А, вот, то, что продают…

О.ЛЕБЕДЕВА: Под видом каббалы – это профанация, вообще-то, на самом деле.

А.ДАНИЭЛЬ: Да, это такие секты коммерческие, в которых очень приятно и удобно в этих условиях создавать культ данного преподавателя, который всячески подталкивает свои концепции. Это все базируется, конечно, на священных книгах, то есть он их почитал, прежде чем начать преподавать, но это не является вот этой наукой. И что, действительно, влияет на нашу жизнь, деятельность этих коммерческих сект или великое мироздание, объясненное великим древним учением, мы не знаем. Ну, чего-то влияет, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, если поставить этот вопрос прямо сильно шире, вот, сильное ли влияние оказывают ультраортодоксы, которые, вот, когда показывают по телевидению, я думаю, большое удивление здесь вызывают у российского зрителя.

О.ЛЕБЕДЕВА: Ну, конечно же, сильное. Конечно же, сильное, потому что, например, некошерных магазинов в Израиле аж целая, по-моему, 1 или 2 сети. Это сети магазинов. Все остальные магазины по умолчанию кошерные. Некошерную еду там купить нельзя.

А.ДАНИЭЛЬ: Дело в том, что они ребята очень дисциплинированные в отличие от светских жителей страны, они выполняют волю своих руководителей. То есть их духовный отец, например, сказал завтра пойти проголосовать, и они строем всеми семьями пошли проголосовали. Таким образом, демократия, их главный злой враг становится их самым действенным орудием. И в таком случае в парламенте они представлены таким количеством своих вот этих фракционных разных объединений… Они все разные как количество синагог в анекдоте, и все они проталкивают свои какие-то законы и свои какие-то фишки, свои коалиционные игры. Так влиятельны и так мощны, что мы от них, в общем, получаем по полной.

О.ЛЕБЕДЕВА: Мы, конечно же, подпадаем под их влияние, безусловно.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, не получилось у нас про вас поговорить, все про Израиль. Но, вот, заслонила страна вас, простите. Я думаю, что продолжим как-нибудь этот разговор.

А.ДАНИЭЛЬ: Давайте еще.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Даниэль Арсен, Ольга Лебедева сегодня были, рассказывали о радио Рэка, где они работают моими коллегами-ведущими, и об Израиле. И куча осталась вопросов неотвеченных. Спасибо вам огромное.

А.ДАНИЭЛЬ: Спасибо.

О.ЛЕБЕДЕВА: Спасибо.

А.ПЛЮЩЕВ: Счастливо.




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире