'Вопросы к интервью
А.ПЛЮЩЕВ: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Александр Плющев, в гостях у нас сегодня Михаил Барщевский. Михаил Юрьевич, добрый вечер.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: И вопросы свои вы можете отправлять ему на +7 985 970-45-45, в Twitter’е есть аккаунт @vyzvon. Соглашаться или не соглашаться с Михаилом Барщевским можете с помощью кардиограммы, которая сопровождает видеотрансляцию нашего эфира на сайте «Эха Москвы».

Начну я с вашего позволения с, ну, до сих пор не очень ясной ситуации по усыновленным в США детям. Вчера я собственными ушами слышал от Павла Астахова, что надо ждать разъяснений Верховного суда по этому поводу. Ну, там предшествовали еще несколько заявлений днями ранее. Сегодня я слышу от него, что уже не надо ждать разъяснений Верховного суда. Ну, в общем, короче, он сказал, что дети, по которым были приняты решения, смогут выехать за рубеж к своим приемным семьям.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы меня просите прокомментировать заявление Павла Астахова или правовую ситуацию?

А.ПЛЮЩЕВ: Да, я хочу правовую ситуацию.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Правовая ситуация в достаточной степени очевидна. Президент, правда, попросил Верховный суд разъяснить. И по имеющейся у меня информации приблизительно через полчаса на сайте Верховного суда появятся разъяснения. Но и до этого ситуация была юристам в достаточной степени очевидна. Права и обязанности усыновителей и усыновленных возникают с момента вступления решения в законную силу. Если решение вступило в законную силу, то, соответственно, закон Димы Яковлева на него распространяться не может, потому что уже есть решение суда.

Решение суда, вступившее в законную силу, — это решение суда, которое было вынесено и вступило в законную силу до 1 января, то есть истек срок на обжалование его, и решение суда, вынесенное до 1 января и вступившее в законную силу после 1 января. То есть не важно, что срок на обжалование истек позже 1 января, потому что если оно не было обжаловано и вступило в законную силу, то в законную силу оно вступило, там, в дату вынесения решения.

Положительное решение после 1 января вынесено уже не может в силу закона Димы Яковлева. Вот, собственно, ответ на этот вопрос.

То есть повторю теперь коротко. Все решения, которые вступили в законную силу до или после 1 января, по ним по всем эти дети смогут уехать.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну вот почему у нас такая неразбериха, Михаил Юрьевич? Смотрите, сначала один человек, уполномоченный по правам человека (не хочу, чтобы вы комментировали его слова, просто чистая ситуация) говорит сначала одни вещи. Пресс-секретарь президента иные говорит. Потом происходит следующее. По одному из дел, всего лишь по одному из дел в Санкт-Петербурге Генпрокуратура заявляет протест…

М.БАРЩЕВСКИЙ: На решение.

А.ПЛЮЩЕВ: На решение, да. Обжалуют. Они имеют право.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Имеют.

А.ПЛЮЩЕВ: На следующий день после того, как поднята шумиха, она это решение отзывает.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Протест отзывает.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, прошу прощения, протест отзывает, да. А, вот, как-то сразу без всего этого нельзя у нас? Не получается?

М.БАРЩЕВСКИЙ: (смеется) А что тогда будут делать юристы?

А.ПЛЮЩЕВ: Хороший вопрос, просто отличный. Мне казалось, что как-то у них и без этого работы в нашей непростой ситуации хватает.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, чем она сложнее, тем работы больше, правда?

А.ПЛЮЩЕВ: Безусловно. Безусловно. Ну, ответ понятен, хорошо.

Вас когда, вчера избрали председателем экспертного совета при уполномоченном по защите прав предпринимателей, да?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вчера, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Чем намерены заниматься там?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я вам хочу сказать, что в экспертном совете более чем авторитетные люди. Я вам назову только несколько имен, которые знают радиослушатели. Там и Тамара Георгиевна Морщакова, там и Плигин, там и Крашенинников, там и Резник, там и Лена Лукьянова. То есть представители довольно разных идеологических взглядов.

Задача экспертного совета – ну, скажем так, готовить для уполномоченного, готовить, чтобы уполномоченный мог предлагать системные меры по защите предпринимательства. То есть это не вопрос рассмотрения отдельных кейсов, там, почему неправильно осудили Пупкина, Иванова, Петрова. Это не наша функция. Это функция уполномоченного, но это он будет делать с помощью другого органа.

А, вот, есть ряд вопросов, которые затрагивают предпринимателей очень сильно, и те изменения законодательства, которые могут решить эти проблемы, предлагать будем мы. Но я обращаю ваше внимание, что там и зампред Конституционного суда, пускай и в отставке, там председатель двух профильных комитетов Госдумы. То есть там такие люди, причастные.

Ну, я вам приведу один пример вот того, что я, например, собираюсь предложить экспертному совету. Я не знаю, поддержит ли меня экспертный совет. Тем более не знаю, примет ли это предложение Титов, тем более не знаю, примет ли это предложение Титова президент.

А.ПЛЮЩЕВ: Титов – это уполномоченный.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Уполномоченный, да. Всем известно, что по делам, связанным с экономическими преступлениями, по предпринимательским делам очень много заказных дел. Помните, оборотни в погонах? Помните, старая история.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это же о том же. Это, ведь, все о том же. И по предложению тогда еще президента Медведева изменили 108-ю статью УПК, что нельзя брать под стражу по экономическим преступлениям. Это обходится в полпинка, потому что берут и прибавляют еще, например, подделку документа и берут под стражу. Когда дело приходит в суд, по подделке документа оправдывают, а он уже по экономической статье отсидел. Ну, идет полный саботаж.

И с моей точки зрения в такой чрезвычайной ситуации необходимы чрезвычайные меры. Например, я считаю возможным обсуждение вопроса о том, чтобы дела по экономическим преступлениям всегда слушались судом присяжных. Всегда. То есть договоренности между следователем, прокурором, судьей невозможны в этой ситуации.

Вот это кардинально изменит ситуацию, ну, хотя бы потому, что в коронном суде у нас оправдательных приговоров 1%, а в суде присяжных – 16-17%. Вот. Это такая, кардинальнейшая мера.

Ну, есть ряд других очень интересных предложений. Но вот сейчас, например, это касается, в частности, дела Навального. Ну, таких примеров – им несть числа.

Предъявляется обвинение группе лиц, Иванову, Петрову, Сидорову в том, что они совершили мошеннические действия, например, или похитили лес.

А.ПЛЮЩЕВ: Кировский. Весь.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Весь Кировский лес, да. Потом с одним из них договариваются: «Слушай, Петров. Иди сюда. Иванов и Сидоров – плохие люди, а ты, Петров, хороший. И, в общем, у нас к тебе вопросов нет. Давай-ка мы заключим сделку со следствием, ты все признаешь, ну, получишь условно. Но этих вот нехороших людей (Иванова и Сидорова) мы тогда по полной программе». Если Петров не соглашается, такой же разговор проводят с Сидоровым. Кто-то согласится. Соглашаются.

Так вот это еще не страшно. Страшно другое – что дело выделяют в отдельное производство, и оно уходит в суд в одиночку. То есть вот этот Сидоров условный уходит в суд в одиночку, где его показания не может опровергнуть ни Иванов, ни Петров. Нет адвокатов ни Иванова, ни Петрова. Сидоров, заключив сделку со следствием, полностью раскаявшись и сотрудничая с правосудием, дает показания на Иванова и Петрова, говорит «А я вообще белый и пушистый». И получает 2 года условно за то, что есть маленькое пятнышко на хвостике.

Но приговором суда установлено, что Иванов, Петров и Сидоров по предварительному сговору группой лиц совершили то-то, то-то, то-то и то-то. И когда Иванов с Петровым приходят в суд со своим делом, то уже есть преюдициональное решение, приговор суда, которое не может, конечно, предопределить вину Иванова и Петрова. Но предопределяет, что Иванов, Петров и Сидоров по предварительному сговору группы лиц совершили хищение. А второму суду остается только написать, что Иванов и Петров в этом виноваты.

То есть фактически один из основных принципов (всесторонность, полнота, объективность рассмотрения уголовного дела) нарушается вот таким вот хитрым способом. Я до недавнего времени даже не представлял себе масштабов использования этой лазейки.

А.ПЛЮЩЕВ: Каковы же они?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, по-моему, это происходит по 4-м из 5-ти групповых дел. Когда это было по Кущевке… Помните, там первый прошел по сделке с правосудием, получил 20 лет, да? Нас это как-то особо не покоробило. Ну, потому что бандиты, если один бандит дал показания на других бандитов, ну, нормально, да? А вот когда это касается экономических преступлений, то, простите, я хочу быть уверен, что приговор обоснован. В этом случае в примере, который я привел, фактически приговор в отношении Иванова и Петрова строится на признательных показания Сидорова, которому за это обещали морковку перед носом.

Когда так борются с наркомафией, это мировой опыт, да? Находят одно слабое звено, и он дает показания на всех, получив защиту. Это нормально. Но в экономических преступлениях это, мне кажется, ненормально. И поэтому, наверное, опять-таки, не знаю, согласятся ли коллеги со мной, но, наверное, надо будет ставить вопрос о невозможности по экономическим преступлениям выделения дела в отдельное производство.

А.ПЛЮЩЕВ: По преюдиции.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: Я лишь напомню нашим слушателям, почему Михаил Барщевский упомянул Навального. Потому что там очень похожая схема, такая же Следственным комитетом используется, скажем так.

Еще одна очень резонансная тема последних дней – ситуация вокруг больницы, 31-й больницы в Санкт-Петербурге, которую, вроде бы, по планам будут переформировывать и предназначать для судей, которые переезжают в Санкт-Петербург. Вообще судьи должны как-то лечиться отдельно?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Давайте так. Разобьем ответ на ваш вопрос на несколько частей. Первый, не серьезный, но правдивый. Из знакомых, моих знакомых судей Верховного суда и Высшего Арбитражного суда, из тех, с кем я знаком, никого проблема 31-й больницы применительно к их персонам не волнует, поскольку они ехать в Питер не собираются. Это первое.

То есть можно предположить, что в Питере уже окажется молодой состав Верховного и Высшего Арбитражного суда. Теперь вопрос содержательный. Я не экономист, но с моей точки зрения, больницу, которую только что закончили ремонтом, завезли дорогостоящее оборудование, очень дорогостоящее, которое при демонтаже и новом монтаже, как мне говорят врачи, такое оборудование, как правило, портится… Это оборудование одноразового монтажа. Это сумасшедшие деньги были потрачены. Перепрофилировать эту больницу, по-моему, экономически не целесообразно. Тем более, когда речь идет об онкологических больных детях. Это вторая часть ответа.

Третья часть ответа. Должны ли судьи лечиться отдельно? Здесь есть свои за и против. Сейчас многие врачи в медицинских кругах, специалисты по организации здравоохранения спорят, нужна или не нужна ведомственная медицина. Ну, поскольку общая медицина у нас, по-моему, в полном развале, то поэтому хотя бы ведомственную сделать. Я бы за это. Хотя, могу дать справку применительно к себе, что ведомственная медицина не лучше.

А.ПЛЮЩЕВ: А вы в ведомственной клинике обслуживаетесь?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да. Ну как? Числюсь. Обслуживаюсь я по друзьям.

А.ПЛЮЩЕВ: А.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Потому что у меня отношение… Я не знаю, я понимаю, что…

А.ПЛЮЩЕВ: То есть вы попытались и как-то не очень хорошо.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, ну, есть хорошие врачи, есть плохие врачи. Да, там, допустим, мой лечащий врач, ведущий врач, терапевт – блестящий врач, совершенно блестящий.

А.ПЛЮЩЕВ: Это в ведомственной?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, в ведомственной. А когда речь заходит об узких специалистах, то я предпочитаю, все-таки, тех… Ну, то есть я в этом городе прожил 57 лет. Как вы понимаете, друзей-врачей очень много накопилось, поэтому я, все-таки, хожу по знакомым врачам. Но это не универсальный прием. Тем более, что в Питере у судей знакомых врачей долго не будет.

Я не понимаю такой вещи. Вот, понимаете, вы задали вопрос, который, по-моему, носит гораздо более общий характер, чем ведомственная медицина и вообще 31-я больница. Есть ощущение, вот, у меня, что кому-то очень надо все время дразнить общество. Ну, если бы это была поликлиника МВД или больница МВД, ее бы превратили в больницу для судей, наверное бы общественного резонанса такого бы не было.

А.ПЛЮЩЕВ: Или если бы ее превратили в больницу для детей.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Или если бы ее превратили в детскую больницу. Но детскую больницу превращать в больницу для судей – то ли те, кто принимают хозяйственные решения, вообще ничего не понимают в политике, во внутренней политике, то ли это сознательно для того, чтобы народу было, о чем поговорить, и подразнить народ: «Посмотрим, а вот еще как. А мы еще вот так можем. А еще вот так можем».

Но то, что я могу сказать совершенно точно, что ни Верховный суд, ни Высший Арбитражный суд никакого отношения к принятию этого решения не имели. Они могут дать информацию о количестве судей, они могут дать информацию о количестве, там, потребных врачей, и то думаю, что это управление делами делало, 4-е управление здравоохранения. Но где размещать, за счет чего размещать? – это не вопросы Верховного и Высшего Арбитражного суда. И поэтому я хочу внести свои 5 копеек в защиту репутации и моральных качеств Верховного и Высшего Арбитражного судов, что они к принятию этого решения никакого отношения не имеют. И насколько я знаю, ну, неофициально высказали свое (по крайней мере, Верховный суд высказал свое), ну, скажем так, смущение по поводу этого решения.

А.ПЛЮЩЕВ: Еще про 31-ю больницу. Неожиданный вопрос задает один из наших слушателей, обратившись на сайт перед программой. Он вспоминает, что вы говорили, что на Путина бесполезно давить, можно добиться лишь обратного эффекта. Значит ли это, что если завтра на Марсово поле выйдут тысячи жителей Северной столицы (там намечен сначала был пикет, потом, как я понимаю, митинг), власть попытается назло уничтожить эту больницу в наикратчайшие сроки?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я бы не так толковал мои слова. Путин прислушивается, очень прислушивается к общественному мнению. Другое дело, что у него есть свои личные взгляды и убеждения, например, по закону Димы Яковлева. Я просто знаю, что Путин много лет назад сформулировал, что он против иностранного усыновления, что это, в общем, позор для России, что наших детей приходится отпускать, мы сами не можем ничего сделать. Поэтому тут, как бы, сошлось, да?

Что касается 31-й больницы, я не знаю, что за этим стоит. И я не уверен, что это решение принимает Путин. Потому что у нас, конечно, ручное управление присутствует, но я не думаю, что Путин решает, какая больница кого будет обслуживать. Это не его вопрос. Во всяком случае, Валентина Ивановна Матвиенко, по-моему, вчера или позавчера сказала, что решение еще не принято. Валентина Ивановна лучше информирована, чем я, и она – бывший питерский губернатор. Поэтому я бы ее толковал слова таким образом, что «погодите, еще не факт».

А.ПЛЮЩЕВ: +7 985 970-45-45 – это номер для SMS, с помощью которых вы можете задавать вопросы Михаилу Барщевскому. Есть у нас еще и Twitter-аккаунт @vyzvon. Очень много было просьб прокомментировать ситуацию с похоронами Деда Хасана. Меня, вот, больше всего в этой ситуации как-то смущают 2 вещи – что похороны проходят под охраной полиции и туда не пропускают прессу, зато пропускают, в общем, людей, которых везде в СМИ называют «криминальными авторитетами». Даже не так называют, а просто криминальные авторитеты приехали. Оставляют венки «От братвы», например. И все нормально, как бы, никого не забирают даже для опроса, не то, что для допроса или, там, в тюрьму не сажают.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Все как в Америке.

А.ПЛЮЩЕВ: В Америке каких годов?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Всех годов, всех годов. (все смеются) Нет, ну смотрите. Значит, первое, давайте определимся с понятием «Вор в законе», да? Вор в законе еще не значит, что он – вор. И вообще еще далеко не факт, что он – преступник сегодня. Он свое уже, может быть, отсидел, и сегодня он белый и пушистый. Оружия не носит, наркотиков при нем, как правило, нет. Вор в законе – человек не женатый, не имеющий детей и не работающий. Ну и плюс коронованный, ну, так, если по-простому, да? Он сам преступления, как правило, не совершает. Как правило, он, скажем так, судья, смотрящий, судья, авторитет. Отсюда слово «авторитет». Поэтому когда человек приезжает на похороны, он – вор в законе, это еще не означает, что его можно арестовывать. За что? Он ничего не совершил, да?

Это пункт первый.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, они, как правило, не одни приезжают-то. И там оружие, мне кажется, не так трудно обнаружить.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не думаю, что если вы когда-нибудь встретите вора в законе с оружием.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, его – нет. Но… Он же не один ходит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, ЧОП. Ну, кто Деда Хасана охранял? ЧОП с оружием. Ну, из прессы же известно, что произвели ответный выстрел из официального оружия.

Значит, что касается того, что полиция охраняет. Это их обязанность. Они должны охранять общественный порядок на любом общественном мероприятии, в том числе похоронах вора в законе, гей-параде или, там я не знаю, движения в защиту прав животных.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, кстати, они замечательно, действительно, справились с этой задачей на похоронах Деда Хасана. А на акции гей-сообщества (это вы напомнили, это не я) в Воронеже, между прочим, представителей гей-сообщества-то избили фашиствующие элементы. Почему-то в одном случае они здорово справляются.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Просто я думаю, что в одном случае они были официально уведомлены об этих похоронах и там не согласованная акция…

А.ПЛЮЩЕВ: Не-не, согласованный пикет был.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Согласованный был пикет?

А.ПЛЮЩЕВ: Согласованный, конечно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я бы в этой ситуации снял бы начальника Воронежской полиции сразу. Вот, просто сразу бы снял. Влёт. Вот, будь я министром внутренних дел, я бы снял его сразу, чтобы другим было неповадно проявлять свои личные симпатии и антипатии путем невыполнения служебных обязанностей. То, что в Воронеже произошло, это полное безобразие тогда, с точки зрения полиции. Я сейчас не за, не против геев, я сейчас говорю о том, что государство обязано исполнять свои функции по защите своих граждан и общественного порядка всегда.

И что там вы еще спросили третье? А! Меня в истории с Дедом Хасаном другое смущает. Это первая новость на Первом канале, это первая новость на «Эхо Москвы», это первая новость газеты «Взгляд», это первая новость газеты такой-то, радио такого-то. В Саратове свежепостроенный мост закрыли, чуть было не рухнул. Ежедневно в стране арестовывают по 2-3 чиновника за взятки. Это все новости 2-3-го уровня, да?

Вот сегодня если посмотреть Первый канал, сегодня первая новость – это 6-летний мальчик, который управляет грузовиком. Ну, это хотя бы прикольно. А до этого 3 дня первая новость всех СМИ была Дед Хасан. Ну, убили и убили. Ну, я не понимаю этого. Хотя, с другой стороны, если по всем каналам идет «Глухарь», «Бандитский Санкт-Петербург», «Улицы разбитых фонарей». Ну, я, извините, не очень большой специалист по этим сериалам. Включите любой канал кроме, пожалуй, Первого и вы увидите какой-нибудь полубандитский сериал. Ну так, естественно, когда происходит реальное событие в том мире, про который нам каждый день рассказывают по телевизору, это же интересно всем.

А.ПЛЮЩЕВ: Да и по Первому только что «Метод Фрейда» прошел.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да, кстати! Да, да. Хотел Константину Львовичу приятное сделать и то не получилось.

А.ПЛЮЩЕВ: Мимо.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: Михаил Барщевский – сегодня гость программы «Особое мнение». Мы продолжим с ним сразу после рекламы и новостей.

НОВОСТИ

А.ПЛЮЩЕВ: Вы смотрите и слушаете программу «Особое мнение», меня зовут Александр Плющев, у нас в гостях Михаил Барщевский, мы продолжаем. Ваши вопросы – +7 985 970-45-45, Twitter-аккаунт @vyzvon.

Сегодня председатель Общества защиты прав потребителей Михаил Аншаков стал подозреваемым по делу о клевете на фонд Храма Христа Спасителя, сообщила об этом пресс-служба Общества защиты прав потребителей.

Здесь просто пришел вопрос от Вадима из Реутово, он спрашивает: «А правомерно ли, что с главы Общества защиты прав потребителей, подозреваемого в клевете, взяли подписку о невыезде?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Вполне. Это нормально.

А.ПЛЮЩЕВ: Мера пресечения нормальная?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Как вы вообще расцениваете? Там же когда еще клевета была административным правонарушением, уже рассматривалось это дело и не нашли тогда никакого состава преступления, состава административного правонарушения.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не знаю… Вот сейчас я произнесу ненавистную многим фразу. Я не знаю обстоятельств дела. Но насколько я понимаю, там ситуация должна быть такая. Применяется закон, действовавший на момент совершения инкриминируемого деяния. То есть если в тот момент, когда он это обвинение выдвинул, это была административная ответственность, уголовной быть не может, если только потом он не повторил это обвинение еще раз, когда уже была введена уголовная ответственность. Это пункт первый.

Пункт второй. Клевета – это распространение заведомо ложных сведений. То есть следователям придется доказать, что он знал, точно знал, что там нет автомойки, которая там есть, что там не производится торговля, которая там производится. Ну, во всяком случае, не в самом храме, а в зале соборов, да? Там есть эти самые, ларьки сувенирные, я там сам покупал. Ну и так далее, и так далее. То есть надо будет доказать, что он заведомо это все знал.

Для чего нужно это уголовное дело? В принципе, для чего нужно, я не понимаю, потому что, в общем, я всегда исходил из принципа, что собака лает, караван идет. Я не хочу обидеть никого, назвав собакой, но я просто считаю, что РПЦ – такая могучая организация, что, ну, ей-то, как бы, невыгодно, чтобы с ней было связано возбуждение уголовного дела. Ну, сказал, что есть. Они сказали, что нет. Пошли дальше. Да? Если нет.

А если есть? А если в ходе расследования выяснится, что есть? Это ж сраму не оберешься. Да? Поэтому для меня это дело вообще какое-то такое, совершенно дикое и непонятное с точки зрения целесообразности. Я, конечно, понимаю, что пускай рухнет мир, но восторжествует закон. Но не по такому, в общем, достаточно пустому эпизоду.

А.ПЛЮЩЕВ: О храме поговорили, давайте тогда о библиотеке, о библиотеке Шнеерсона. Тоже наши слушатели просили прокомментировать решение американского суда по деле о библиотеке Шнеерсона. Я напомню, ежедневный штраф присудили РФ 50 тысяч, пока не вернут хасидам библиотеку.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, сразу оговоримся, что хасиды сказали, что они не хотят взыскивать.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. После уже этого решения.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да. Ну, знаете, как приятно, когда можно ругать не только наши суды, но и американские.

А.ПЛЮЩЕВ: Американский у нас можно ругать…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, можно выйти на Красную площадь и крикнуть, что там Буш – нехороший человек.

Так вот. У меня такое. Знаете, я, наверное, чего-то не понимаю в этой жизни. Ну, давайте по существу. Библиотека Шнеерсона, как я понимаю, была сформирована на территории Российской империи. В ней, в основном, находятся книги, которые были произведены на территории Российской империи. Хотя, это даже не важно. Она была сформирована как некий объект права собственности, она была сформирована на территории Российской империи. Она была вывезена во время войны в Ригу, потом еще куда-то, потом была возвращена. Перемещения ее через границы (этой библиотеки Шнеерсона) никак не изменяли характер права собственности.

Собственником библиотеки Шнеерсона могут быть, соответственно, либо государства, являющиеся правопреемником Российской империи, то есть Российская Федерация.

А.ПЛЮЩЕВ: А Российская империя не была собственницей, насколько я помню. Это частное собрание.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я говорю «либо». Если признать это национальным достоянием. Вообще, согласитесь, красиво звучит: «Библиотека Шнеерсона – национальное достояние России». Ну, красиво звучит, мне нравится.

И второй вариант, если это частная собственность, то собственником становится либо государство при отсутствии наследников. Тогда еще было законодательство, да оно и сейчас есть, по которому выморочное имущество… То есть когда умер человек, у него нет наследников, то наследует, там, по-моему, 8-я или 9-я очередь государство. Либо физические лица, наследники Шнеерсона.

По имеющейся у меня информации такие наследники в России есть.

А.ПЛЮЩЕВ: В России?

М.БАРЩЕВСКИЙ: В России.

А.ПЛЮЩЕВ: Не в США?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет! В России. Вот, в США их нет.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть я бы не удивился даже, если бы на Украине. Но… В Любавиче, в смысле.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Вот. Теперь что получается? Следите за мыслью.

А.ПЛЮЩЕВ: Давайте попробуем.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Библиотека, сформированная не на территории США, которая никак не может быть национальным достоянием государства под названием Соединенные Штаты Америки, при отсутствии наследников Шнеерсона в этой хасидской общине, рассматривается дело американским судом в отношении не американского имущества, находящегося не на территории Америки, которое на территории Америки никогда не находилось. А почему тогда не в отношении буддистских, там не знаю, манускриптов? А почему не в отношении коллекции слоновой кости Берега Слоновой кости? Почему? Как? А что, у нас в России нет хасидской общины? Хасидская община есть и в России. Я думаю, знаете, по одному известному анекдоту, я думаю, что хасидскую общину можно найти сегодня, наверное, в 150 странах мира. Но уж в России-то она точно есть. Почему американская община хасидская имеет на эту библиотеку больше прав, чем российская хасидская община или израильская, или польская, или венгерская, или румынская?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, насколько я понимаю, американская – единственная, которая заявила о претензиях на собственность.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То есть кто первый встал, того и тапки? Давайте я первым сейчас заявлю иск по поводу принадлежности мне Эйфелевой башни. И что, это повод отдать мне Эйфелеву башню, поскольку я первый заявил? Оснований для этого у меня более, чем достаточно – у меня жена по-французски говорит.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Хорошая мысль. Почему нет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Понимаете, вот до чего приятно выспаться на американских судах. При всем моем уважении к американской юридической системе, но что, с другой стороны, надо отдать им должное: ни президент США, ни Министерство юстиции США не могут вмешаться в решение какого-то судьи какого-то штата. Они ничего сделать не могут. Это власть там совершенно независимая.

Почему когда я говорю о том, что сегодня основная задача, суперзадача России – это добиться реальной независимости судебной системы, я все время посматриваю в сторону Западной Европы, в сторону США. Потому что там независимая судебная система является тем спасательным кругом, который удерживает на плаву всю государственную систему.

А.ПЛЮЩЕВ: Это с одной стороны. А с другой стороны, именно этим в том числе и недовольны и в том числе Владимир Путин был недоволен, когда обсуждался тот самый закон по сиротам. Потому что он говорит «Вы посмотрите, какие они приговоры выносят родителям, у которых погибли дети» (ну, говорил Путин, да?) «Поглядите на них». И мы-то понимаем, что власть независима, американцы, которые подписывают договор, ничего не могут сделать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Александр, секундочку-секундочку. Там не совсем так, там есть тонкости. Дело все в том, что те россияне… Ведь, в чем потрясающая победа нашей дипломатии была при заключении этого соглашения с американцами? Американцы впервые в истории признали возможность двойного гражданства в отношении граждан США. Значит, по этому соглашению американцы признавали, что дети, усыновленные из России, став американскими гражданами, сохраняют российское гражданство. Это была колоссальная победа нашей дипломатии. Лавров за одно это памятник заслужил.

Но если это наши граждане, то наши консульские службы имеют право присутствовать при любых судебных разбирательствах, касающихся российских граждан. Вот была логика этого соглашения. Понимаете, да?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Когда речь шла о детях, которые не утратили российское гражданство, ну, до подписания соглашения или не сохранили, то американские суды говорят «Простите, ребята, а причем здесь ваши консулы? Это наши граждане. Вы здесь причем?» Вот, в чем была проблема. Понимаете? Тут некая произошла подмена понятий.

Но, действительно, американская Фемида – она, скажем так, не очень благоволила к российской стороне. Но с другой стороны, смотрите, в Америке вообще есть какая-то проблема. Я не американист – у Злобина спросите. Ну смотрите, свободное оружие есть во многих странах мира. Но только в Америке такое количество, ну, скажем так, преступлений с использованием оружия. Наши дети усыновляются за границу, у нас вообще треть детей усыновляется за границей, от общего количества усыновленных 31% усыновляется за границей, где американцы стоят не на первом месте. На первом месте – итальянцы, французы, по-моему, американцы на третьем, на четвертом – Израиль. Проблем с нашими детьми в других странах я не слышал. То есть это некие психологические проблемы, видимо, стресс, ну, общество находится в состоянии стресса. Подробнее – к Проханову, он вам расскажет про стресс в Америке. Но, действительно, что-то там происходит. Мне кажется, что для нас, в моем понимании, было выгодно сохранение действия этого соглашения, мне кажется.

А.ПЛЮЩЕВ: Михаил Барщевский и его особое мнение сегодня были у нас. Меня зовут Александр Плющев. Большое спасибо, Михаил Юрьевич и до свидания.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире