'Вопросы к интервью
С.КОРЗУН – Последний день уходящего года, 31 декабря. Сергей Корзун – ваш ведущий, а наш сегодняшний гость в программе «Особое мнение» Даниил Дондурей. Даниил Борисович, добрый вечер!

Д.ДОНДУРЕЙ – Здравствуйте!

С.КОРЗУН – Год заканчивается, без каких-то итогов не обойдемся, но вначале— я напомню, что мы встречались где-то в самом начале января этого года, который сейчас заканчивается — было бы любопытно сравнить, чего ожидали от этого года, и что получилось хотя бы по двум пунктам. Первое: вы тогда говорили, что совершенно необходим диалог власти с людьми, которые двинулись, вышли на площади, и очень сильно надеетесь, что власть: и Путин, и Медведев будут много общаться с лидерами оппозиции – одной…, другой… для того, чтобы в стране стало лучше. Это сбылось, не сбылось – эти надежды?

Д.ДОНДУРЕЙ – Нет. Совсем не сбылось. Просто не сбылось концептуально, серьезно и осознанно, и, мне кажется, это важнейший содержательный итог этого года: отказ от общения с теми, кто является неправильным оппонентом. Вот, неправильным. Видимо, есть правильные оппоненты – об этом, кстати, президент много говорил. Мне кажется, вообще – ну, это отдельная тема – у него в этом году, во второй половине года он представил свою новую содержательную доктрину примерно в пяти текстах. Не те, которые в мае в разные газеты он давал, а уже, начиная с встречи в Краснодаре по поводу патриотизма. Естественно, это послание Федеральному собранию. Это два интервью больших. И, интервью вот, это последнее — с прессой. Если все это вместе — то это осознанная, мощная, концептуальнаяи очень серьезная политическая доктрина.

С.КОРЗУН – Главный месседж – это поиск тех самых духовных скреп, которые зафиксируют нынешнее состояние власти и людей, или что-то другое вы в этом увидели?

Д.ДОНДУРЕЙ – Вы знаете, конечно же — духовных скреп, потому что это понятие можно как угодно наполнять, потому что понятие достаточно новое. Само слово «скрепы» говорит о том, что в этой сфере что-то не скреплено, расползается, движется. Может быть,с точки зрения лидера нации, гниет, находится в кризисе. То есть, речь идет о том, что опять эта масса российской жизни какая-то все время неустойчивая – она опять поплыла и нужно ее скреплять – жестко, ясно, быстро, иначе бы все законы не принимались бы за две недели, а дискутировали и дали бы возможность предъявить, например, альтернативу. Я не имею в виду альтернативные…, а свои собственные…. Не дали даже время осуществить указ президента о национальной… — на это время могли бы год дать или два года дать – не дали, потому что здесь время, кажется, и есть результат. Но самое главное, что были указаны, что это за скрепы. Это, кстати, никто не обсуждает. Я могу представить свою версию…

С.КОРЗУН – Ну, давайте попробуем, конечно.

Д.ДОНДУРЕЙ – Скреп таких несколько. Ну, четыре-пять, скажу. Самое важное – это то, что России не европейская страна. Это очень важная идея.

С.КОРЗУН – Страна-цивилизация.

Д.ДОНДУРЕЙ – Там одно слово, через дефис. Не в том смысле…

С.КОРЗУН – С маленькой буквы, как сейчас принято…

Д.ДОНДУРЕЙ – С маленькой буквы – абсолютно вы правы. Русский язык великий, он могучий, он уникальный, он гениальный. Это, кстати, одно из… – и с этим власть тоже согласна, когда говорит, о том, что язык русский…, мы русские…, там скрепляют и так далее. Так вот. Вот государство-цивилизация, а, следовательно, здесь все свое собственно. Здесь собственные представления о жизни, собственные представления о бизнесе, о правилах игры, об успехе, о национальных отношениях; о том, что важно – что нет; о толерантности; об интеграции в мировое сообщество. То есть, по всему мы государство-цивилизация. А вот, уже дальше появляется второй элемент этого. У нас все национальное: национальный успех…. Вот, всюду – вы заметили? – там очень много: национальное культурное сознание, национально культурный код. Там очень много через национальное. Даже экономика у нас национальная – она нигде не интегрируется. Мы только успешны в этой экономике.

С.КОРЗУН – Но, национальность напрямую нигде не называется, какой национальности…

Д.ДОНДУРЕЙ – Национальность только в языке называется, потому что, так как очень важное – это драмы, связанные с геополитической катастрофой, то есть, с разрушением огромной империей. Вы же знаете, что за 20 лет никто не сказал, что великий русский народ предоставил… или российский народ – многонациональным там…, 110 национальностей – предоставил другим народам свободу, да? Ведь, все страны, которые стали независимыми государствами за это проголосовали. Во-первых, элиты, их парламенты и их станы, да? Все. Нет ни одной…

С.КОРЗУН – Здесь можно спорить, предоставил свободу или взяли свободу.

Д.ДОНДУРЕЙ – Это неважно. Но, ведь их же чего-то не лишили – им предоставили, включая Белоруссию, которая никак не хочет интегрироваться. Уж мы и так и…, и газом и нефтью, и правилами игры, и дружбой, и чем только ее…., и родственными какими-то представлениями о политическом строе – мы ее как угодно. А, она тоже не интегрируется никак! Ну, это другая тема. Значит, второе – это культ национальности, безусловно. Культ национальности очень связан с первым словом. Государство-цивилизация – в центре становится государство. Это очень важно. Путин многократно говорит о том, что эти девочки «Пусси Райт»… он же не говорит про культуру или там еще… «Негодяйки! Они атаковали государство – последний оплот нашей страны», то есть, этой цивилизации. Что следующее? Я прямо сейчас несколько…

С.КОРЗУН – Да-да.

Д.ДОНДУРЕЙ – Это очень важно. Следующее, конечно, связано с тем, что мы окружены врагами, и понимаете, мы же не садомазахисты, как он рассказывал этому чудному мальчику из «Аргументов и фактов», мы же на садомазахисты, потому что… это в Краснодаре было очень серьезно. Мы находимся в ситуации мобилизации, связаннойс тем, что они переносят свои ценности; свои духовные представления; свои представления о толерантности, гуманизме на наше пространство. Онидаже дают деньги нашим НКО – это очень опасно.

С.КОРЗУН – А, мы сопротивляемся всеми силами для того, чтобы сохранить свою идентичность.

Д.ДОНДУРЕЙ – Безусловно – вот, эту идентичность. Следующий, пятый – это, конечно, патриотизм. Какую ошибку, например, совершила советская власть, ужасающую? Она лет 20-30 занималась развитием личности. Вы знаете, да? Книжки…. Вдруг люди из Госплана поняли, что не французская косметика, ни еда не проходят для того, чтобы люди принесли эту несчастную макулатуру. Проходят только книги – это было открытие. Сложные люди более… Развитие личности, киноклубы, бесконечные художественные школы. Родители тратили несметные деньги – намного больше, чем сейчас. Ничего этого нет. Там, очень ведь важно, чего нет: нет личности, нет творчества, нет креатива, нет самоотверженного труда. Ты должен от государства, как инвалид получать пенсии, кредиты, то де се…, ипотеки, квартиры, разрешения, облегчения, парковки… Но, сам-то ты, чего? Вот, как модель человека? Опасно, очень опасно! Это, так скажем, пятый… Там довольно много чего есть. Например, есть новое понятие о среднем классе. Тоже никто не задумывается. Ведь, средний класс – он очень разный. Там же не все либералы какие-нибудь – их не очень много.

С.КОРЗУН – НЕРАЗБ. Такое анекдотическое получилось. Это машина, холодильник и кошка, в общем-то. Даже еще я усложню, в связи с этим. На первом месте еда – это очень важно. Россия абсолютно конкурентоспособна в сфере ресторанов сегодня. Мы – мировые лидеры. Это еда, это тело. Очень важно тело: здоровье, косметика. Это покупки, это удовольствия, это путешествия. То есть, — вот, это правильное развитие страны. То есть, — тратить. И,– как скажет подросток, по поводу условий и состояния жизни – не париться. Тратить. Выезжайте – мы все вам предоставили.Выезжайте, отдыхайте, покупайте, наслаждайтесь огоньками одинаковыми на Новый год. Ну, что вам еще нужно? Вам все разрешено.

С.КОРЗУН – Хороший вопрос: что еще нужно? Если позволите, я вернусь на шаг вперед, когда вы говорили о государстве в противовес личности. Создается, действительно, такое ощущение, что у нас культа личности— этого, достаточно очевидно, — нет. То есть, есть личность. Культа личности, как такового, я не вижу, но есть культ государства, через эту личность и, как через вертикаль власти. Насколько это опасное явление, если вы согласны с тем, что оно есть? То есть, Государство, именно, в противовес простому человеку. Инициатива простого человека не всегда проходит; но все, что предпринимает государство с силой всей машины, включаязаконодательную ветвь власти – мы это видели в этом году: все законы, абсолютно, штампуются, за что Госдума получила наименование «бешеного принтера» в кавычках – вот, это удивительное радение интересам государства, не обращая особого внимания не то, что думает личность. Там же и культ большинства – в отличие от защиты интересов меньшинства.

Д.ДОНДУРЕЙ – И, это, конечно, очень важно. Дело в том, что есть такое понятие – оно не очень научное, оно образное – это понятие «вызовы времени». У времени есть… развивается не только культура, но и цивилизация, развивается цивилизация, которая вдруг оказывается в ситуации сетевого мышления, сетевых отношений. То есть, это невозможно никакой, не зная года… никто не мог бы – никакой НКВД никогда бы не могли эффективно функционировать внынешних условиях. Очень им было бы тяжело, очень!

С.КОРЗУН – Ну, как-то справляются, наверное, наследники их службы.

Д.ДОНДУРЕЙ – Да-да. Нет, уже тяжело…

С.КОРЗУН – В чем суть? В том, что есть не только горизонтальные и вертикальные связи, но любые диагональные, там и хорды и какие угодно?

Д.ДОНДУРЕЙ – Нет. Просто вызовы времени современные о том, что государство…, функции государства уменьшаются. Возникает более сложная система, связанная с тем, что возникает гражданское общество, возникает гражданское сознание…. Ну, гражданское общество, как лидеры общества. И, когда раньше речь шла об обществе, то всегда государство выражало интересы…. Вот, партия коммунистов – она выражала…. У них еще были попутчики: блок с беспартийными. А, сегодня есть это гражданское общество.

С.КОРЗУН – Вы уверены в том, что оно есть, что оно формируется за последние двадцать с чем-то лет…

Д.ДОНДУРЕЙ – Безусловно. Я потом скажу – у меня есть невероятно оптимистическая идея, которую я хочу сегодня сказать, потому что…

С.КОРЗУН – Новогодняя такая сказка…

Д.ДОНДУРЕЙ – Да, новогодняя есть, абсолютно сказка. После перерыва я ее лучше скажу.

Вот. И гражданское общество возникло, и самое страшное: гражданское общество, как бы не зависит от двух основных своих — я не знаю – не клиентов, а соучастников социального действия. Гражданское общество во многом не зависит от государства, во многом не зависит и позволяет себе не зависеть. И самое страшное: оно не зависит и от рынка, потому что и государство и рынок – особенно в России, где он олигархический, где он, действительно, поэтому медленно развивается, мы могли много быстрее – у нас рынок очень зависит от государства. Государство делает все возможное, чтобы рынку нанести ущерб, максимальный ущерб. Это поговорите тут больше экономисты, чем я. Но, вот это возникновение гражданского общества – государство теряется, оно не знает, как жить в условиях новых вызовов. Умеет только через насилие, страх, притеснение, какой-то отъем, какие-то запреты и так далее. Это так же, как у нас в культуре: им не приходит в голову – нашим многим деятелям не действовать через систему стимулов – только через систему запретов.

С.КОРЗУН – Даниил Борисович. По поводу гражданского общества, все-таки, не могу не оппонировать вам, не поспорить. Вы считаете, что есть гражданское общество. Мне кажется, что есть гражданское движение, которое сильно, стало еще сильнее. Но, оно такое, как бы эмоциональное, с одной стороны. И, с другой стороны оно не организовано в формы. Да, Крымск – везут помощь. Да, дети теряются – детей спасают. Да, огромная кампания по поводу детских домов и связанной с этим дискуссией с этим – не буду эпитеты себе позволять – законом, который принят в уходящем году Госдумой, — но, она разрозненна. Или вы считаете, что институт, в котором вы достаточно плотно сейчас участвуете – тот же Совет по правам человека, который уже начал бюрократизироваться, кстати; не только много народу, но еще там всякие руководящие органы создаются – что это и есть гражданское общество. В чем вы видите. Один-два примера, хотя бы. Именно общество. Не движение там, спонтанное – а общество.

Д.ДОНДУРЕЙ – Гражданское общество….Во-первых, унас сегодня возникли системы, связанные с другой точкой зрения на происходящее. Я считаю, что это самое важно, что у нас есть…

С.КОРЗУН – Например, КС оппозиции, как бы оформившийся… или, что вы имеете в виду?

Д.ДОНДУРЕЙ – Я имею в виду, что, есть официальная доктрина, новую версию которой я описал только что. А есть совершенно другие точки зрения, и они имеют современные институты трансляции этих точек зрения – это всегда очень важно.

С.КОРЗУН – Например.

Д.ДОНДУРЕЙ – Ну, например, в интернете; например, на совершенно, массовых коммуникациях мы имеем тотально другие по отношению к официальной доктрине, объяснения происходящего – это очень важно. Это не было, поверьте, до 86 года этого точно не было в нашей стране, практически никогда…

С.КОРЗУН – Это понятно, но с 90-х это появилось. Я все пытаюсь нащупать пример. Синие ведерки, допустим, на дорогах… Что вы имеете в виду?

Д.ДОНДУРЕЙ – Конечно, конечно, да. Но, мне кажется, что самое важное, когда ты начинаешь понимать и пытаться объяснить то, что происходит. Это всегда очень важно. В этом, кстати, недостаток современный, в том числе.

Второе – и это есть, наверное, моя оптимистическая идея сегодня – это огромное количество фиксируемых и не фиксируемых, конкретных моральных действий, огромное количество в стране. Этого еще два года, три года тому назад не было в таком количестве. Каки тех, кто демонстрируется – вот, наш совет имеет право, благодаря своему статусу прийти и что-то рассказать и сказать президенту, что давайте о клевете примем не в этом году, а хотя бы через год. Хотя бы мы год отбили, а потом еще что-нибудь сделаем. Потом, может быть, немножко заморочим голову: сделаем каких-то два три мягких…. Я понимаю все это, я это прекрасно понимаю, но огромное количество людей, которые занимаются, поэтому я считаю настоящими оппозиционерами, куда более значимыми, чем КС, это новое и очень мощное движение волонтеров. Я считаю, что это настоящие оппоненты современной власти. Настоящие. У них невероятное количество преимуществ.

Во-первых, у них абсолютно другая экономика. Они, вообще, не зависят ни от кого. Это частные деньги людей – раз. Они тотально моральны, в отличие от…, потому что они гуманистичны, они помогают; они не думают о национальном – они общечеловеческие ценности, общечеловеческие идеалы воплощают. Конкретно, сегодня: в виде носочков, в виде подушек, в виде десяти рублей, в виде всего. В виде действий самых разных. Я уверен, что они будут очень массовыми ближайшее время. Это будет модным, это будет важным. Власть не может это контролировать, в отличие от бизнеса. Бизнес может контролировать, таким образом, чтобы в России никогда не появились «короткие» деньги. Вот, власть все делает, чтобы в России не появились «короткие» деньги – следовательно, бизнес не развивался. Или, чтобы – как сам президент говорит – девять из десяти у нас сделок в офшорах. Он же не может уменьшить – это невозможно. Это просто система…. Это последствия недоверия, как основного постулата морального.

С.КОРЗУН – Давайте от финансированиядалеко не уходить. Вот, вернусь к истории к КС, потому что она, может быть.самая явная. Любое из этих добровольных пожертвований – оно должно быть организационно оформлено, и власть нам об этом напомнила. Известна история с голосованием вкладчиков «МММ» и сразу пошли, если не судебные иски, то, по крайней мере, подозрения. То есть, любого человека, который не соблюдает государственную бухгалтерию, в общем-то, можно замарать.

Д.ДОНДУРЕЙ – Естественно. Так же, как…. Все же прекрасно понимают, в том числе, и политическая власть, что не из-за того не избирают губернаторов, что может, какая-то группа бандитов, где-то просочиться, а потому, что строится вертикаль – жесткая вертикаль, последствия которой в последние две недели мы видели. Блеск этой вертикали, ясность, чистоту, успех этой вертикали и поражение, естественно, одновременно. Поэтому это все демагогические симулякры, связанные с тем….Да, где-то будет так, но огромное количество людей – я в этом убежден – в самом ближайшем времени — ну, конечно, тут цена на нефть тоже важна, потому что мы другого делать не умеем – люди пойдут волонтерами даже, когда не будет денег. Со своей работой, со своим временем, со своим усилием – это форма протеста. Это я уверен, то же самое, как читать Солженицына в 70-е годы под кроватью. В фильме «Асса» Соловьев это подробно показывал. Это то же самое. Это самое опасное для современного режима действие, куда более серьезное, чем КС и все те люди, которые даже договориться не могут, за что они, и какую модель будущего страны они предлагают.

С.КОРЗУН – Ну вот, мне кажется, что в ваших словах есть что-то такое, немного опасное для самого движения, которое может замкнуть его изнутри. Как выход на площади стал моден – об это говорили. «Норковая революция», «норковые революционеры» и так далее. Так это движение… Если это протест – то он пройдет.

Д.ДОНДУРЕЙ – Нет. Дело в том, что там ты направлен на символы, ты там направлен, чтобы кому-то показаться, сделать фасад. То есть, сказать: 60 тысяч или 120 тысяч. А, здесь тебе этого не надо.

С.КОРЗУН – Короткий перерыв и мы вернемся к этому разговору. Даниил Дондурей в программе «Особое мнение».

НОВОСТИ.

С.КОРЗУН – Напомню, сегодня в программе «Особое мнение» Даниил Борисович Дондурей – главный редактор журнала «Искусство кино», философ – философское образование. Просто размышляете о жизни, о том, что происходит.

Д.ДОНДУРЕЙ – Да. Я социолог культуры – вот, моя точная профессия.

С.КОРЗУН – Нам пишут: «В стране отсутствуют скрепы милосердия— это основноедля страны». Вот, с этим-то хочется поспорить. Они – скрепы милосердия есть – это, как раз, по волонтерскому движению – тут я с вами соглашусь – видно. Другое дело, что оно, мне кажется, хрупко, мало организовано, хотя самоорганизация она способна делать малые дела. Это, несомненно, важно для тех, для кого эти дела делаются, но государство смотрит на это сильно косо. Нам напоминают, что закон о волонтерстве сейчас примут и все – приехали! Или вместе с государством, с МЧС – либо никак.

Д.ДОНДУРЕЙ – Вы знаете, с волонтерством, что хорошо – что очень трудно ухватить и превратить в контролируемое…. Ведь, нужно заниматься… Там, например, в послании была одна цифра, которая меня поразила. На нее как-то никто не обратил внимание. Такая была цифра – вдруг зачем-то оговорился Владимир Владимирович, он сказал, что у нас миллион человек занят контрольными функциями. Миллион! Вы можете себе представить, что это такое. Это больше, чем врачей, это больше, чем полицейских, это больше, чем охранников. У нас еще охранников от 800 тысяч до полутора миллионов, да? И все равно, это живая, пульсирующая масса, эта плазма российской жизни сквозь этот миллион – какому-то количеству дают откаты, взятки, вовлекают в этот процесс -ее невозможно контролировать. Особенно в отличие от бюджета, где четко: 20-30% дал, получил, откатил – контролируешь.

С.КОРЗУН – Тут то же самое. Волонтеры, бухгалтерская ведомость… — извольте пожаловать в налоговую инспекцию дать полные отчеты, получить приглашение в Следственный комитет.

Д.ДОНДУРЕЙ – Это невозможно, это будет какой-то небольшой популизм на короткое время, демонстрация каких-то запугиваний, но то, чтобы людям запретили без каких-либо публикаций, без каких-либо выходов к микрофону, рассказать, что мы 50 человек сейчас сложились по 10 тысяч и спасли ребенка – не смогут. Это невозможно. Если это будут сотни тысяч, миллионы действий – это будет невозможно. Или ты утраиваешь, упятеряешь количество людей, сидящих на контроле – что уже невозможно…. Ведь, что такое контроль в России?

С.КОРЗУН – Нет-нет. Невозможно.

Д.ДОНДУРЕЙ – Нет-нет. Сейчас, вы знаете, колоссальный кризис – об этом, кстати, ни он не говорит, никто не говорит – главные же кризис – это недоверие. Я много раз про это говорил. Вот, эти все миллионы занятые охраной – это все недоверие. А, что дальше? А волонтерство – это доверие, это предельное доверие. Это невероятно антироссийский – в нынешнем его понимании и, наоборот суперроссийский— в планекакого-то будущего, человеческого, общемирового… Когда это не будет цивилизация, а будет частью мировой цивилизации, как любая другая самостоятельная страна и прочее… То здесь не нужно никакого контроля, все строится на доверии, на человеческих узах, взаимодействиях; на том, что люди вступают в кооперацию. Они вступают в кооперацию по личному какому-то позыву, личному движению души.

Что еще очень важного сказал Путин в этом послании? Тоже как-то не осмыслено. Он ведь многое перевел в моральное пространство. Здесь он очень чуткий культуролог или те люди, кто его готовил – очень четкие. Войны будут именно там – в сфере морали и нравственности, потому что у нас сейчас ситуация ужаснейшая, на уровне гражданской войны. Ну, мое такое ощущение. Состояние морали, недоверия, агрессии, ужас всего…. И он это понимает, он об этом говорит. Волонтеры сразу оказываются высоконравственными людьми. Ни у кого нет никакого маленького, в их адрес брошенного критического замечания или…

С.КОРЗУН – Есть, есть. Они же мешают властям отчеты давать, что власти сами справились. Ну, вспомните историю с Крымском. Да, волонтеры, да все замечательно, а потом официальное постановление. Сколько волонтеры принесли? Сделали свое дело – до свидания! Структура МЧС берет все на себя.

Д.ДОНДУРЕЙ – Что важно здесь. Что им нельзя было запретить это сделать – раз. И, что они это сделали в значительной степени – два. Они это сделали. Не то что, как отчитались или они уроды – эти волонтеры – как угодно, но они это сделали. И многим людям они реально помогли. Так же, как они в ответ на этот закон – я убежден, сейчас будет гигантский национальный подъем помощи детям инвалидам. Гигантский не фиксируемый, не попавший… Вы там пятьсот тысяч назначьте в налоговых следить, какие подлецы помогают детям — а люди будут это делать. И это — здорово!

С.КОРЗУН – Даниил Борисович, вы сами вышли на эту тему. Вопрос от ЛДБ – так подписывается ник у человека: «Уважаемый Даниил Борисович, после того, как Путин демонстративно проигнорировал заключение совета по проекту «закона Ирода» в кавычках, вы все еще продолжаете верить в эффективность этого органа.

Д.ДОНДУРЕЙ – Да, конечно. Я считаю, и считал, и много сделал для того, чтобы он сохранился, потому что мы не улетим сегодня в космос. Вот, подписали этот закон, страна развалилась, предположим, с одной стороны Чехия – с другой стороны, Словакия. И вот, ониуже по-разному живут, по-разному думают, говорят на разных языках. Это не так. Мы живем в огромной одной стране. У нас президент, у нас администрация – все это действует. У нас гигантские структуры производства, а я считаю ими, конечно же, телевидение – это основное производство в нашей стране. То есть, производство понимания жизни. Мы его не контролируем, поэтому пока у нашего совета есть шансы уменьшать количество неправильно принятых решений – оно у нас есть. Даже, если это будет не 5-6%, как я сейчас думаю, но 2, 3, 5, даже если будет две сотых процента – я считаю, это благородное дело, это важнее, чем посылать эсэмэски или что-то писать, когда ты чего-то добиваешься, то есть, не допустить того, чтобы Россия вышла из конвенции по правам ребенка. Вот, сейчас будет это нами делаться – раз.

Второе: сказать стране, что есть какие-то люди, который вы там выбирали – не выбирали, которыедумают иначе. И нам дают статус, для того, чтобы мы могли это сказать. И к нам на совет приходят замминистра Внутренних дел, и отчитывается, как мальчик. Это все очень важно. И, где-то, хотя бы одного человек будут меньше избивать и шестьпомилований в год плюс – я считаю, это огромное дело, чем сидеть и воздух каким-то своим оппонированием сотрясать.

С.КОРЗУН – О’кей! У нас остается, наверное, две с половиной минуты до окончания этого эфира, может быть чуть больше. Давайте в будущее заглянем. Какую главную из проблем вам хотелось бы решить вместе с советом, лично, вместе с президентом в следующем году?

Д.ДОНДУРЕЙ – Вы знаете, хотелось бы, чтобы люди – я все время про это говорю, мне это стыдно – чтобы люди научились понимать принципы устройства той системы жизни, в которой они живут.

С.КОРЗУН – То есть, работа просветительская.

Д.ДОНДУРЕЙ – Нет, это и объяснительная. Чтобы просветительской – надо быть просветителем, понимать. А у нас нет интеллектуального креатива, нет научного, аналитического…. Вот, приходят выдающиеся, в том числе, и сейчас бывшие… и говорят всегда – меня это удивляет, когда они говорят: «Вы знаете, самое важное – образование». Но это не так. Образование – это лишь технология для понимания, усвоения понимания. А ты же должен понимать, что происходит. Это очень важно – анализировать мировоззрение нынешнее… вот, как… и противостоять ему осознанно и мощно. Понимать, что происходит с моралью. Про это никто не говорит. Понимать, что здесь происходит с нашей психологией общественной – и это тоже очень серьезная вещь.

С.КОРЗУН – Вообще, образование и для этого тоже. Это не для накопления суммы фактов каких-то.

Д.ДОНДУРЕЙ – Образование— для того, чтобы ты узнал. А, чтобы ты узнал, кто-то должен создавать новое. Я говорю именно, об аналитике, о создании нового, а не о том, чтобы ты это новое продвигал в какие-то группы – это очень важно. Не достает гигантского, в котором нуждается чрезвычайно страна, такого, творческого потенциала в стране. Это даже по культуре в узком смысле видно. Люди не говорят друг другу: «Пойди, посмотри этот спектакль или этот фильм»… Мы в самом главном – интеллектуально-культурном кризисе.

С.КОРЗУН – Даниил Дондурейв программе «Особое мнение». Время заканчивается, остается только чего-нибудь пожелать в новом году. Вам удачи в реализации ваших планов. А, вы что пожелаете наши радиослушателям.

Д.ДОНДУРЕЙ – Я хочу, чтобы у людей была уверенность, что ничего страшного с нами не происходит. Мы, на самом деле, живем в такой культуре, которая невероятно пластична, мудра, и никто не может ее поколебать – она тысячу раз это доказывала.

С.КОРЗУН – Даниил Дондурей. Спасибо, что пришли. Всего доброго!







Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире