'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 08 ноября 2012, 19:06

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии журналиста Максима Шевченко, который настроен, по-моему, по-боевому, судя по его предварительным шуткам. Добрый вечер, Максим Леонардович.

М.ШЕВЧЕНКО: Добрый вечер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хотела я начать с вами с дела Дмитрия Виноградова, которого уже сегодня арестовали на 2 месяца – это человек, который расстрелял в офисе своих сослуживцев. Но судя по количеству вопросов, что приходили на сайт и сейчас по SMS, всех больше интересует ситуация вокруг Сердюкова, Шойгу, Министерства обороны, Московской области. Я думаю, что здесь, конечно, надо отдельно разделить Министерство обороны и господина Сердюкова, а потом уже про проблемы Московской области, которая к тому же обрела сегодня уже нового начальника временного. Для вас вот эта перестановка насколько стала неожиданной?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, вы знаете, где-то так получилось, что за неделю до этого у меня на Russia.ru была такая беседа, такое интернет-телевидение с Леонидом Григорьевичем Ивашовым. И практически большую часть этой беседы с генерал-полковником Ивашовым мы посвятили Сердюкову, который тогда еще был министром. И та боль, и то, как бы, отчаяние, которое звучало в голосе генерала-полковника Ивашова, она вызывала лично у меня и у многих тех, кто это смотрел, удивление. Почему, если генералы, подобные Ивашову, военные специалисты говорят про Сердюкова, что этот человек разрушает и уничтожает обороноспособность страны, что его заместителями являются женщины, которые торговали спиртовыми акцизами, в Министерстве обороны, что унижает, прежде всего, кадровых военных, почему этот человек является министром обороны? И, вот, как по мановению волшебной палочки взяли, да и не только его, но и этих женщин, которые под ним там были в Министерстве обороны.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну и с Оборонсервисом, судя по всему, все будет серьезно.

М.ШЕВЧЕНКО: Да, и все будет серьезно, и вообще началась какая-то очень серьезная чистка. Там вот сегодня я видел в интернете объявление о том, что ГУВД (там так написано было) объявило о расследовании по поводу хищения 98 миллионов при организации саммита АТЭС и так далее.

Мне кажется, что Путин серьезно взялся за ликвидацию тех болезненных для общества точек, которые провоцировали ненужную по отношению к нему оппозиционность, по крайней мере, со стороны кругов патриотических.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А он сейчас за это взялся, потому что только руки дошли? Или какая-то просто была черта перейдена?

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, я думаю, только руки дошли. И потом, очевидно, что сформировалась вокруг него некая новая сейчас такая политическая коалиция. В частности, в силовом направлении это, конечно, связано с фигурой Рогозина, вице-премьера, безусловно, который, еще когда Сердюков был министром, публично заявлял, ну, некие такие, позволял себе критические высказывания по отношению к Сердюкову.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По отношению к Шойгу он не позволит себе такого?

М.ШЕВЧЕНКО: Я не следил за его высказываниями по отношению к Шойгу. Просто Сердюков был объектом ненависти всех военных. Вот, я не знал ни одного военного, который бы не был оскорблен и унижен пребыванием Сердюкова на посту министра обороны. Поэтому сейчас, насколько я знаю, все военные специалисты – кадровые военнослужащие, те, кто отдал жизнь армии, сотни тысяч, десятки тысяч офицеров, которые были сокращены Сердюковым, как выясняем, для того, чтобы его приближенные к нему дамы благополучно существовали… То есть офицеров кадровых из армии выгоняли, а 33-летних блондинок (кажется, она блондинка) ставили на ответственные места в управлении в Министерстве обороны. Поэтому армия вообще, честно вам говорю, что армия ликует.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А о чем вообще тогда думали, когда назначали такого министра?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, вы и спросите тех, о чем думали. Я думаю, что на этот счет будет разбирательство очень подробное. Уверен, что и многие критики Сердюкова, те, кто последние годы зажимался, критиковался и гнался сейчас вернуться в публичное пространство. Я думаю, сейчас мы очень подробно разберем то, к чему привели его реформы так называемые, и современное состояние армии, и обороноспособность вообще страны.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Реформа будет свернута, как вы считаете?

М.ШЕВЧЕНКО: А не было никакой реформы. Я могу сказать, что я много беседовал последние годы со специалистами. И в один голос они все говорят, что никакой реформы-то не было. Были некие действия, которые внешне назывались реформированием. Но по сути они, как говорится, не имели логического завершения, логической окончательной конструкции. Вот, то же самое генерал-полковник Ивашов мне сказал «Ну вот бригадный метод». С одной стороны, я могу ссылаться только на мнение военных специалистов. Сам я – человек штатский, и поэтому в этом вопросе, я еще раз подчеркну, я доверяю тем людям, которые всю жизнь отдали военному делу. Это очень сложная, поверьте, и такая, тонкая профессия, по большому счету.

Вот, бригадный метод. Вроде, все правильно, такие группы, бригады быстрого реагирования. Но в итоге получается, что на 3-тысячекилометровой границе с Китаем у нас дислоцирована только одна бригада, вся эта граница прикрывается только одной бригадой. Я его спрашиваю: «Леонид Григорьевич, а ядерное оружие?» Говорит: «А вы что, если у вас будет локальный конфликт какой-то, будете ядерное оружие первым, что ли, применять?» Совершенно верно.

Поэтому абсурд, который существует и в российской военной доктрине, и в военном строительстве, и в военном заказе, и во всем этом, то, на что Рогозин, очевидно, обратил внимание, потому что Дмитрий Олегович – человек, ну, умный, прямо скажем, и человек патриотических взглядов, тут нет никаких сомнений ни малейших.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он – политик, в то время как Сердюков, скорее, хозяйственник.

М.ШЕВЧЕНКО: А я вообще не понимаю, как министром обороны страны с ядерным оружием может быть хозяйственник? И это никто не понимал все эти годы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот Артем пишет: «Призывникам стало лучше, а воевать нам не с кем».

М.ШЕВЧЕНКО: Что значит «призывникам стало лучше»?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну вот сократили срок службы, например.

М.ШЕВЧЕНКО: А это что, лучше, что ли? Вот, многие считают, что это резко понизило боеспособность вооруженных сил, что за это время вместо того, чтобы повысить дисциплину в армии, вместо того, чтобы сделать армию профессиональной не в смысле контракта для солдат, а в смысле качества пребывания солдат в армии, просто взяли, пошли по пути наименьшего сопротивления. Теперь из армии демобилизуются черпаками, которые только что чему-то научатся в ходе военной службы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас прервемся буквально на минуту, и про боеспособность российской армии продолжим. Никуда не уходите.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Максим Шевченко. Я правильно понимаю, что в итоге в этом конфликте вы на стороне генералов, которые с самого начала противились Сердюкову?

М.ШЕВЧЕНКО: Я всегда был на стороне генералов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо.

М.ШЕВЧЕНКО: Точнее так. Не на стороне генералов, а на стороне военных специалистов, которые 5 лет отучились в военном училище, минимум 3 года после этого проработали в частях, 4 года проучились в военных академиях. Потом некоторые из них еще опять вернулись в части. Потом работали в высших военных академиях. Мне кажется, что эти люди лучше разбираются в военном деле, в организации армии современной, чем 25 тысяч Сердюковых со всеми прилежащими к ним блондинками и брюнетками, вместе взятыми.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Теперь пару слов давайте про Шойгу. Насколько это должность для него? Тут уже все пошутили, по поводу такого кризис-менеджера, которого хорошо было бы клонировать.

М.ШЕВЧЕНКО: Да, военные уже шутят, что МЧС пришло на помощь Министерству обороны.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. И, в общем, масса шуток по этому поводу.

М.ШЕВЧЕНКО: Да. Ну что? Я не знаю. Сергей Кужугетович – он, по крайней мере, такой, бравый и бодрый человек. Его все знают как человека, который прошел горячие точки, причем он в горячих точках находился в ситуации, при которой он играл и роль дипломата-политика, то есть должен был договариваться, вести переговоры. Там иногда, ведь… МЧС – это не сторона воюющая, а это те, кто идет по нейтральной, условно говоря, территории. При всем при этом он создал эффективную профессиональную современную технологическую службу, которая… Ну, наверное, как в каждой огромной системе в ней есть коррупция, но, по крайней мере, мы знаем точно, что МЧС – это работающий инструмент, работающая машина. Мне трудно представить себе в МЧС ситуацию, которая была в армии во время войны с Грузией, когда командующий армией просто там нарывается на засаду грузинского спецназа. Командующий 58-й армией попадает в засаду, потому что не выставлена разведка, нет радиоподавления – ну, эта вся ситуация подробно описана.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть это вот во всем виноват Сердюков?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, конечно. Это виновата вся эта линия, потому что люди полагают, штатские люди, в том числе и выходцы из КГБ, которые руководили в свое время армией, полагают, что армия живет сама по себе.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Есть же Верховный Главнокомандующий.

М.ШЕВЧЕНКО: Вы не понимаете: Верховный Главнокомандующий ставит стратегические задачи, политические. Вот, он ставит задачу, условно говоря «Армия должна быть боеспособной». Он не должен вникать с этого уровня в подробности формирования. Предполагается, что в такой стране как Россия есть достаточный набор военных специалистов, которые способны сделать армию боеспособной. Последние же годы у нас военным специалистам отказывали в доверии публично, их шельмовали, против них заводили процессы постыдные как против Павла Поповских, которого обвиняли в убийстве Дмитрия Холодова, 11 лет прессовали, мучили, оскорбляли его, оскорбляли ВДВ вместо того, чтобы оправдать его окончательно, понимаете? Но уже теперь все знают, что спецназ ВДВ, люди такого уровня – это обязательно какие-то такие потенциальные убийцы, мошенники и так далее, и так далее.

Армия уничтожалась, шельмовалась, истреблялась в Чечне, бросаясь в бессмысленные огненные мешки, заведомо туда заводясь. Есть же информация (возможно, это слухи) о предварительном сговоре между Грачевым и Дудаевым. Была такая информация. Я не знаю, правда это или нет – не хочу порочить ничьи имена. Но такая информация ходит. И никто военных не избавит от ощущения, что в декабре 1994-го (а каждый декабрь мы вспоминаем эти страшные дни) армию сознательно завели в кровавый огненный мешок на уничтожение под огни и под засаду. А, может быть, это просто разгильдяйство, которое было свойственно. Хотя, мне трудно представить, что армия, за 5 лет до этого прошедшая афганскую войну, вышедшая из Афганистана организованно и без потерь… А это была сложнейшая операция, поверьте (вывод войск из Афганистана в 1989 году). В 1994-м показала себя небоеспособной и неповоротливой, тяжелой машиной.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, согласитесь, это, все-таки, не про Сердюкова.

М.ШЕВЧЕНКО: Я думаю, что Сердюков – это была конечная точка деградации российской военной, советской военной машины. Возможно… Я лично верю в то, что Шойгу – это человек дела. И я верю, что Шойгу – это человек, которому есть всегда, что доказывать. Он – интернационалист, потому что он сам не русский, это существенно. А когда нерусские, особенно выходцы из народов, там не знаю, Сибири или Кавказа становились во главе каких-то важных позиций, Россия всегда делала рывок. Это очевидно связано с внутренней такой пассионарностью необходимости постулировать себя как лидера в этой ситуации.

Шойгу известен как жесткий, как, такой, принципиальный человек. Я думаю, у них с Рогозиным будет тандем, и надеюсь, что они вернут в публичный процесс из такой ссылки тех военных специалистов, которые в этой ссылке находились, и что вызывало просто чувство недоумения у всех, когда люди, которые работали в системе Генерального штаба, оперативной разведке, стратегической разведке, вдруг просто увольнялись, выкидывались на улицу и они никуда не нужны – «Будьте экспертами внешними». Дикость какая-то просто.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Понятно. Это Максим Шевченко в программе «Особое мнение». Давайте, все-таки, пару слов про так называемого «аптечного стрелка». Дмитрий Виноградов арестован на 2 месяца. 6 человек стали его жертвами и сегодня он полностью признал свою вину, попросил прощения у родственников погибших. Но при этом не смог объяснить, почему именно он…

М.ШЕВЧЕНКО: Он все объяснил в своем манифесте.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он отказался сегодня говорить что-либо про манифест. Сказал, что все это произошло… Согласился с тем, что произошло это из-за разрыва с его девушкой. Но у нас же сразу как ЧП, так сразу какая-то инициатива в Госдуме. Вот, на следующей неделе будет внесен законопроект, который ужесточает правила владения оружием. Насколько это адекватная реакция и вообще какой сигнал вот эта трагедия должна посылать обществу?

М.ШЕВЧЕНКО: А он на законном основании владел оружием, господин Виноградов, который расстрелял людей? То есть это было его оружие как юриста?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, справка там.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, таким образом я предлагаю внести закон об ограничении владения юристами, сотрудниками милиции оружием. Я не понимаю, почему это должно касаться вменяемых граждан. Если юристы, сотрудники силовых структур, сотрудники разных ЧОПов владеют оружием огнестрельным на каком-либо основании, то тогда с ними и работайте. Потому что они-то все имеют огнестрельное оружие. Я, вот, например, не могу купить огнестрельное оружие – я хочу иметь травматическое оружие в машине, например. Потому что я считаю себя нормальным гражданином, который имеет право иметь травматическое оружие, хранить его в определенных ситуациях, иметь лицензию. Огнестрельное оружие имеют люди типа Сердюкова, типа этого Виноградова.

Кстати, заметил я вот такой момент, очень такой, трогательный. Когда появилось сообщение об этом Виноградове, мы даже дали скриншот с Яндекса из таких новостей. Везде «юрист, юрист, юрист». Нигде не упоминается его национальность. Даже страшно подумать, что было бы, если бы это был кавказец, понимаете? Который не то, чтобы расстрелял, а просто ударил бы кого-нибудь Везде все СМИ орали бы на все лады, что это там дагестанец или чеченец, или кто-нибудь еще.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, его называют «русским Андерсом Брейвиком».

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, нет. Тогда, вот, первые новостные сообщения были – безымянный, безнациональный юрист некий. Понимаете?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но потом-то он превратился в русского, все-таки.

М.ШЕВЧЕНКО: А я не знаю, а он русский?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: «Русский Андерс Брейвик» его называют.

М.ШЕВЧЕНКО: Во-первых, он не Брейвик, потому что преступление Брейвика носило политическое содержание, Брейвик выступал в защиту европейских ценностей, в защиту Израиля и расстрелял лагерь, где собиралась молодежь в поддержку палестинского движения сопротивления. И Брейвик конкретно совершил акт политического террора. Брейвик не сумасшедший, он просто довел до логического конца идеологию, которая состоит из такого синтеза европейского неонацизма и такого сионизма, понимаете, о чем он четко писал в своем манифесте. А этот человек – скорее не Брейвик, он, скорее, Раскольников. Он объявил человечество некачественным, он решил себя проверить, способен ли он, тварь ли он дрожащая или право имеет. Это тип, на самом деле, находящий своих предшественников в русской классике, описанный Достоевским. Вот я где-то в интернете встретил его соотнесение с монологом Петеньки Верховенского. На мой взгляд, нет. Раскольников же тоже напечатал статью про Наполеона, помните, о сверхчеловеке? И, вот, характерно. Смотрите, в XIX веке, где не было интернета, Порфирий Петрович читает эту статью, потому что он следит за радикальной мыслью современной ему молодежи. И он, приходя к Родиону Романовичу Раскольникову, вычисляет, по сути дела, его через ту статью, которую Родион Романович опубликовал, потому что он понимает. что это действие, убийство старухи-процентщицы может быть (стереть насекомое с лица Земли, помните?) логическим продолжением той статьи, которую Родион Романович написал в свое время в экстазе таком.

Здесь же человек публикует в интернете статью. Всякого рода силовики нам уже вот такую лапшу повесили на уши про экстремизм, позапрещали кучу разных экстремистских сайтов и книг, а абсолютно тупо прозевали манифест убийцы потенциального. Стало быть, русское охранное отделение XIX века или, там, полиции, в котором работало 200 человек дай бог, и современная вся эта гэбня, в которой работает 200 тысяч человек, — это совершенно разного соотношения службы. Зачем нужны вот эти современные борцы с экстремизмом, если у них под носом убийца публикует заявление о намерениях?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть это в том числе несостоятельность спецслужб.

М.ШЕВЧЕНКО: Абсолютная несостоятельность, абсолютная несостоятельность спецслужб. Все их бормотания, все их намеки, все их угрозы про то, что они будут в интернете бороться с экстремизмом, перечеркнуты этим чудовищным злодеянием вот этого человека.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но теперь получится, что они могут еще закрутить гайки, сказать «Ну все, теперь вообще интернет уберем»?

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, они просто должны отслеживать подобных людей. Они нам обещали, они об этом много раз говорили, что они будут отслеживать публикацию в интернете разного рода экстремистских проектных заявлений. Но они предпочитают преследовать, там не знаю, Развозжаева с Удальцовым, а реального убийцу, который расстреливает людей по философским и интеллектуальным мотивам, они пропускают. И зверь свободно разгуливает по улицам нашего города.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: О чем нам с вами стоит задуматься в связи с этой трагедией?

М.ШЕВЧЕНКО: Я считаю, что силовики должны извиниться за то, что они прозевали этого убийцу. Это вина целиком на них. Абсолютно. Он заявил о намерении совершить преступление. Они тем временем изучали, не знаю там, сайты либеральной оппозиции, национал-большевиков и кавказской оппозиции, понимаете? Там они сидели и зарабатывали свои звездочки на погонах и новые отпуска.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вопрос к директору ФСБ, наверное.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я не знаю, ФСБ или прокуратуры, или кто там занимается у нас экстремизмом? Или уголовный розыск. Но кто-то должен тут, безусловно, понести наказание за это.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это Максим Шевченко в программе «Особое мнение». Нам надо будет прерваться буквально на несколько минут, но я думаю, что я успею задать еще один вопрос, начнем тему. Сегодня президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров выступил по теме (я не знаю, слышали вы или нет), духовное управление мусульман Чеченской республики запретило хоронить боевиков, которые были убиты в ходе спецоперации.

М.ШЕВЧЕНКО: Я слышал, я давал комментарии на эту тему.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот сегодня Евкуров сказал, что тела боевиков, которые не причастны к терроризму, следует отдавать родственникам. Вот это его мнение.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, надо, все-таки, уточнить. Я точно не знаю, что сказал Юнус-Бек.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас буквально на минутку…

М.ШЕВЧЕНКО: Но здесь есть нюанс, который мы обсудим, наверное, после новостей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, прервемся. Это Максим Шевченко в программе «Особое мнение». А потом я вам и Евкурова процитирую, и ваше мнение вы выскажете. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Максим Шевченко. Вот давайте цитату тогда Юнус-Бека Евкурова: «Тела боевиков, не причастных к терроризму, следует отдавать родственникам». И далее цитирую: «Есть Закон о терроризме, в котором все четко прописано, кто попадает под этот закон, их тела не отдаются родственникам. В противном случае тела после всех следственных процедур надо отдавать близким погибших, чтобы они их похоронили и на их примере предостерегли остальных от преступлений. А если запретить людям хоронить своих родственников, причастных к бандподполью, это только ухудшит ситуацию».

М.ШЕВЧЕНКО: Насколько я знаю высказывание муфтия Чечни, Султан Хаджи, он имел в виду совсем другое. Он не говорил о невыдаче тел родственникам. Он говорил о том… Надо просто знать специфику жизни чеченского и ингушского народа. Ну, очевидно, Евкуров знает специфику жизни ингушского народа. Мне странно, что он про чеченский народ не понимает, о чем идет речь. Есть кладбища, которые…

Ведь, доминирующее направление ислама у чеченцев, по крайней мере, и ингушей – это кунта-хаджийский тарикат, связанный с именем Кунта Хаджи, учителя XIX века. Тарикат, суфийское направление, которое называется «кадирья». Вот этот вот громкий зикр, прославление всевышнего, которое там у чеченцев, у ингушей тоже встречается. И вообще среди вайнахов распространено в достаточной степени. Насколько я понимаю (я сам не чеченец, естественно, и поэтому я могу только со стороны это видеть), это такая, интимная часть жизни чеченцев и ингушей особенно, в которую я стараюсь не лезть, если люди мне сами не рассказывают. Как я понимаю, все-таки, эти кладбища – они не то, чтобы родовые, и не то, чтобы тейповые. Но, вот, у ингушей они, конечно, родовые. Вы, наверное, тоже, Тань, с этим сталкивались, да? Там каждая семья имеет свое кладбище.

У чеченцев это тоже имеет… Тут я просто не так хорошо это знаю, но мне кажется, что это тоже семейное или, по крайней мере, кладбище, привязанное к селам. И в рамках кунта-хаджийского тариката, вот то, о чем я говорил, каждое такое кладбище имеет сакральное, такое, содержательное значение.

Султан, насколько я знаю, муфтий Чечни, он сказал, что не хоронить на этих кладбищах – пусть хоронят, где хотят. То есть речь не идет о невыдаче тел. Это было бы, ну, вопреки, все-таки, всем традициям нормальным, разумным чеченского народа. Но отказ в захоронении вместе со своими предками, со своими родными – это достаточно серьезное наказание, такое, знаете, как хоронить за оградой кладбища. Вот, у русских то же самое было.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да, напрашивается аналогия.

М.ШЕВЧЕНКО: Я думаю, это вот это имелось в виду. А невыдача тел родственникам – мне кажется, это вообще варварский приказ, который в свое время ввел прокурор Устинов, который просто чудовищен сам по себе. Надо выдавать, но дальше пусть сами разбираются. Но невыдача этих тел или сожжение этих тел, развеевание пепла – это, знаете, какие-то дикие, нерусские обычаи совершенно. Хотя, Ермолов, по-моему, тоже это вводил в свое время на Кавказе, и это воспринималось русскими интеллигентами, офицерами, гуманистами типа Толстого как нечто, настолько противоречащее вообще русской природе, русскому взгляду на вещи… Я думаю, что и в данном случае вот эти вот заворачивания в свиные шкуры, то, о чем любили говорить, уничтожение домов, невыдача тел – это все пришло из практики борьбы Израиля с Палестиной, это все, как бы, навеяно оттуда. Потому что это там они так себя вели.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Покажите мне еврея, который прикоснется к свиной шкуре.

М.ШЕВЧЕНКО: Я не говорил про евреев, я говорил про Израиль. Это разные совершенно вещи для меня.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо. Еще одна тема, которую активно просят вас прокомментировать, это победа на президентских выборах США Барака Обамы, второй срок. И последствия внешнеполитические, конечно, нас в большей степени интересуют, взаимоотношения с Россией, а также ситуация на Ближнем Востоке.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, последствия, я думаю, будут очень серьезные для мира. Потому что Обама выступил с целой программой глобальной мировой либеральной революции. Либеральной не в смысле свержения тирании и обретения свободы, а либеральной в смысле неолиберальной идеологии. Если вы смотрели фильм «Облачный атлас»...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, еще пока не успела.

М.ШЕВЧЕНКО: Посмотрите. То это программа просто… Я понимаю, это снято по книге, но это просто программа той либеральной клаки или клоаки (ну, клака и клоака – это разные вещи), которая идет за Обамой. Это приравнивание свободы человека протестовать против тоталитарного общества к свободе трансвеститов, гомосексуалистов, в будущем так как все трансвеститы и гомосексуалисты, никто детей не рожает, люди воспроизводятся как биоматериал, то есть как клоны. Значит, свобода клонов, свобода клонирования. Это все смешивается с борьбой против расизма, совершенно естественным таким моментом, да? Вот этот вот неолиберальный такой шторм, как бы, промоушен, пропаганда абсолютного индивидуалистического человеческого существования, абсолютной несвязности человека с какими-либо общественными институтами на первый взгляд – с религиозными, нравственными, этическими, какими-либо еще – вот это есть главная программа Обамы. Я думаю, его победа ознаменуется в ближайшие 4 года чудовищным давлением на страны так называемые традиционные, где большинство людей придерживаются традиционных взглядов – Россия, Иран, Китай.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошую компанию вы называете.

М.ШЕВЧЕНКО: Компания прекрасная. Это компания, в которой проживает несколько миллиардов человек на Земле, понимаете?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще тогда Индия нам нужна, чтобы уж точно большинство было на нашей стороне.

М.ШЕВЧЕНКО: Индию никто не трогает. Запад не трогает Индию, что бы там ни происходило. В Индии убивают, индуистские фанатики христиан и мусульман каждый год сотни убитых, сожженных, погромы. Видели фильм «Как стать миллионером», как там индийский мальчик? Там же начинается с погрома мусульман, который совершают индуистские фанатики. Но так как западная элита у нас вся эзотерична, она вся такая буддистская, она считает, что и кришнаиты, и вот эти шиваисты все такое вот, и упанишады – это все такая вот невинная система взглядов, призывающая к самосовершенствованию, и у них там и Махариша, и Прабхупада, и все остальные им рассказали, как сесть в позу лотуса и добиться медитации, то естественно они полагают, что Индия находится вне критики.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А Россию можно покритиковать.

М.ШЕВЧЕНКО: А, вот, Россия – да. Чем больше в России будет православная церковь, ислам, иудаизм традиционный, буддизм традиционный, традиционные религии наших народов набирать силу и укрепляться, тем больше будет идти атака со стороны неолиберальных сил, и Обама, безусловно, и те, кто его окружают, являются покровителями всего этого. Все эти Леди Гага, омерзительные промоутеры гомосексуализма, которые приезжают к нам, все эти братья Вачовски, один из которых просто является трансвеститом… Кстати, у меня вопрос.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он уже поменял пол, по-моему, и стал сестрой Вачовски.

М.ШЕВЧЕНКО: Да, кстати, у меня вопрос к Петербургу. Вы там принимали законы в Петербурге о запрете пропаганды гомосексуализма. Так вот фильм «Облачный атлас» — это чистая пропаганда гомосексуализма в самом таком, как говорится, неприкрытом виде.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, это что же надо запретить все фильмы?..

М.ШЕВЧЕНКО: Я считаю, надо запретить в тех городах, которые приняли эти законы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте еще все фильмы братьев Вачовски запретим.

М.ШЕВЧЕНКО: Я не говорю, что все. Конкретно этот фильм в тех городах, где были приняты эти законы… Я обращаюсь к депутатам. Будьте последовательны, посмотрите этот фильм, не поленитесь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А фильм «Тутси» надо запретить?

М.ШЕВЧЕНКО: Это не про гомосексуализм, это про другое совсем. Там нет пропаганды.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Дети могут не понять.

М.ШЕВЧЕНКО: И Чайковского запрещать не надо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо.

М.ШЕВЧЕНКО: Этот фильм является агиткой, подобной агиткам, которые просто возникали в тоталитарных государствах. Для меня он ничем не отличается (это очень качественная продукция) от «Триумфа воли» Лени Рифеншталь, от фильма «Еврей Зюсс», который является чудовищным нацистским антисемитским фильмом и который считается классикой тоже кинематографа в каком-то виде. Качество фильма еще не значит, что качественная продукция не содержит в себе омерзительные, пропагандистские, античеловеческие вещи.

Вот, я считаю, что, к сожалению, победа Обамы – ну, это победа тех сил, которые будут продюсировать сейчас по всему миру неолиберальную революцию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть с Ромни нам было бы лучше?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, Ромни – он, по крайней мере, человек верующий, он – мормон. Он – прямолинейный человек, религиозный достаточно. Он действовал бы в рамках национальной американской политики.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так Обама – тоже человек верующий.

М.ШЕВЧЕНКО: Нет. Не знаю. Как это верующий человек может продюсировать гомосексуальные браки? Я просто не могу понять, как верующий человек, называющий себя христианином, может оказывать покровительство содомитам? Мне это просто совершенно непонятно. Вам это понятно?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, просто разные границы.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, вот, для вас это разные границы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не очень понимаю, как это влияет на взаимоотношения с богом?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, знаете, это вопрос, как бы, богословский. Для вас никак не влияет, а во всех богословских книгах есть прямой запрет на это. Для вас этот запрет ничего не значит. И в Библии, и в Коране есть запрет на это. Не верите мне – спросите у Берла Лазара. Позовите его сюда, и он вам расскажет, можно это или нельзя. А если нет, то тогда зовите Леди Гага – она для вас более значима, понимаете, как религиозный промоутер. Или Мадонну, например, или еще чего-нибудь такое, понимаете?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот уже и старушку тоже привлекли сюда.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я не знаю. Она же себя назвала именем, как бы, Богородицы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте тогда Бориса Моисеева.

М.ШЕВЧЕНКО: Бориса Моисеева – тоже он вам расскажет про отношения человека с богом, понимаете, как это должно быть. Слушайте их тогда. Мы же предпочтем слушать религиозных ученых, авторитетов, теологов, богословов и так далее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в общем, Обама…

М.ШЕВЧЕНКО: Я считаю, что победа Обамы приведет к этому. Победа Ромни была бы не лучше, она была бы просто более понятной, более вменяемой. И, по крайней мере, вот эта вот удушающая волна неолиберального переворота, который навязывают всему миру, она бы остановилась. Но сейчас она накатит и на Россию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На нас тоже.

М.ШЕВЧЕНКО: Не знаю, как на вас, но на российское правительство – безусловно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, я не российское правительство. Спасибо большое. С устрашающими сценариями сегодня в «Особом мнении» выступал Максим Шевченко. Всем счастливо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире