'Вопросы к интервью
Э. ГЕВОРКЯН — Добрый день. Это программа «Особое мнение». У микрофона Эвелина Геворкян. И сегодня запланированный гость студии «Эхо Москвы» Сергей Алексашенко, экономист. Но он в данный момент опаздывает, задерживается. Мы его ждём в эту студию. И пока на его месте главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Спасибо пробкам. Добрый вечер.

Э. ГЕВОРКЯН — Номер телефона для ваших звонков +79859704545. Мы начнём эфир с обсуждения одной из таких важных тем. В российских СМИ, во всяком случае, большой ажиотаж. Это арест Леонида Развозжаева. И сегодня есть ряд новостей.

В частности, Кремль и пресс-секретарь Дмитрий Песков заявляют о том, что они не готовы и не будут обсуждать дело Леонида Кнышова. Удивительно ли?

А. ВЕНЕДИКТОВ — Кнышова?

Э. ГЕВОРКЯН -Ой, простите, оговорилась. Развозжаева. Не считают нужным комментировать дело Леонида Развозжаева.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, здесь есть несколько аспектов. Есть юридическая составляющая, судебная. Будущие перспективы. Наверное, в этом смысле Песков прав формально. Но есть неформальная вещь, где я не соглашусь с Дмитрием Песковым. Речь о том, что мы до сих пор не знаем точно, как случилось, что Леонид Развозжаев, будучи на территории другой страны, обратившись за политическим убежищем, (это подтверждает управление по делам беженцев Организации объединённых наций, что он обратился) что он исчез на улице и оказался здесь в Москве, когда был запущен ордер на его международный розыск, насколько я понимаю. Мы имеем много версий, да? Пока всё вопрос веры. Типа «верите ли вы Следственному комитету?», «верите ли вы Развозжаеву через адвокатов, через правозащитников и так далее?».

Но, скорее всего, конечно же, он был похищен. Причём, мне непонятно, он похищен был российскими спецслужбами или украинскими спецслужбами, которые выполняли ордер. Если он был похищен российскими спецслужбами, то было сделано ли это с согласия украинских коллег. Пересечение границы… хотя её как бы нет, но она всё-таки есть. Я неоднократно её пересекал, и я знаю, что она есть. В том числе граница, которая, скажем, не воздушная. Сухопутная. И я знаю, что на пограничных пунктах пограничная охрана Украины всё делает под камерой.

Грубо говоря, если Леонид Развозжаев, как утверждают украинские пограничники, насколько я знаю через российские агентства, прошёл сам и предъявил паспорт, и так далее, хотелось бы кадры, да? Потому что сейчас люди начинают… и управление комиссара по беженцам начинают обвинять украинскую спецслужбу, что она способствовала похищению. Это похищение.

С другой стороны, мы знаем, что между рядом стран заключено соглашение. Мы не знаем, заключено ли оно между Россией и Украиной. Это следующий вопрос. А в таком действии спецслужб на территории государств… И значит ли это, что украинские спецслужбы могут таким же образом действовать на территории Российской Федерации? И тоже иностранная спецслужба может ли у нас захватывать людей и экспортировать их в страну пребывания? А колумбийские могут? А ещё какие могут? Вы нам расскажите. То есть на самом деле здесь это есть совершенно очевидная вещь.

И поскольку это не объясняется, это сразу из криминальной истории переходит в политическую. Потому что если бы это была чисто криминальная история, ну а что? Ну объясните, ну расскажите. Да, вот ордер, да, вот арест, да, вот оформил явку с повинной. Что вы не объясняете то?

Э. ГЕВОРКЯН — А вы понимаете, что это за фигура такая, которая настолько опасна для российского государства?

А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот. Это самый главный вопрос. Я два дня тому назад, столкнувшись в коридоре здесь с Ильёй Пономарёвым, у которого Развозжаев, оказывается, когда-то был шофёром два года – в 2003-2005 году, я говорю – а кто это? И мы будем делать программу, я не знаю, будет ли это «Сканер» или будет это программа «Они» в воскресенье, где фигура Развозжаев, будет рассказ об этом парне из Ангарска – откуда, чего, как, почему и зачем. Я, например, знаю, что он организовывал средний и мелкий бизнес в борьбе с Черкизоном, вот этот профсоюз против Черкизона. И он стоял во главе вот этой волны, которая в конце концов снесла Черкизон. То есть он такой борец за справедливости, причём, левый, социальный, да?

Но, конечно, я очень мало про него знаю, и когда эта фамилия мне попалась и когда всё это стало, я говорю – а кто это, а почему это, а зачем это? И мы просто сделаем передачу, она будет либо в пятницу, либо в воскресенье вечером, и наши слушатели будут точно знать, я не хотел бы импровизировать на эту тему, но мы это сделаем обязательно.

Э. ГЕВОРКЯН — В блогосфере, в частности, в блогах на «Эхе Москвы» и Леонид Радзиховский, и Марат Гельман пишут достаточно такие тревожные вещи о том, что нам всем нельзя спускать это с рук, как раз опасно, что мы продолжаем после этого события, да, похищения политического или нет, пока непонятно…

А. ВЕНЕДИКТОВ — Я не очень понимаю, что такое «спускать с рук». Значит, журналисты, на мой взгляд, и журналисты «Эхо Москвы» теперь обязаны отслеживать каждую ситуацию с незнакомым им до недавнего времени Леонидом Развозжаевым. Понимаете, когда подобные вещи происходят с людьми известными, и справедливо упрекают журналистов, значит, вся пресса от Первого канала до Первого канала – она вся на ушах. Но когда происходит с неизвестным набором звуков «Развозжаев», да, грубо говоря, это очень быстро забывается.

Поэтому мы, безусловно, поскольку этот случай беспрецедентен тем, что нет ответа на вопросы, которые, в частности, я задавал. Нет ответа на вопрос – действительно ли его держали в подвале? Действительно не давали ему есть и пить? Действительно…

Э. ГЕВОРКЯН — До сих пор не могут адвоката, если я правильно понимаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, подожди, ты же про журналистов спросила. Адвокат пока по назначению. Мы его тоже пытались найти, не смогли его найти. Это тоже вопрос. Потому что адвокаты, ну, это право адвоката – выбирать тактику защиты. Может быть, тактика защиты – умолчание. Я не знаю. Но в принципе, безусловно, мы готовы предоставить эфир и господину Маркину, задать те вопросы, которые ему надо задавать, не просто его заявление, да, а те вопросы, которые задаются, на которые нет ответа – это правда или неправда?

С другой стороны, Следственный комитет его получил уже в Москве, да? То есть он мне скажет – а я не знаю, что там было до и будет прав. Значит, нужно вычислить тех людей, которые… те службы…

Надо начинать спрашивать с СБУ Украины, Пограничной службы Украины. Надо идти. Вот, журналисты Украины и наш корреспондент на Украине Сайкен Аймурзаев будет этим заниматься, ему поставлена задача.

Я бы обратил ещё внимание на одну тонкость, которая, может быть, не столь важна, но я вернусь, я не забыл вопрос, пока Сергей Алексашенко едет. Этот же скандал наносит удар по Януковичу. В это воскресенье выборы. Это напоминает тюремный скандал в Грузии, да? И получается, что Российская Федерация преподнесла Януковичу отравленный подарочек, потому что сейчас только ленивый из оппозиции на Украине не говорит – да что ж такое, иностранное государство действует на нашей территории, как у себя дома! Покажи соглашение! – Какое соглашение? Никакого соглашения. И человек с украинской фамилией Алексашенко, вот, сейчас меня здесь и сменит.

Я только отвечу про журналистов. Мы будем наблюдать за каждым шагом этого действа, потому что оно может стать модельным, потому что это не Эйхман, которого похитила израильская спецслужба в Аргентине, понимаете, да, и устроила открытый процесс, и повесили его в конце концов.

Это рядовой человек, вот, простите меня, обычный человек. И это значит, что с любым обычным человеком, если он попадёт по какому-то случаю под это колесо, можно сделать то же самое. Это прецедентная история, это модельная история. И я думаю, что журналисты не должны от неё отлипать.

Э. ГЕВОРКЯН — Это Алексей Венедиктов в программе «Особое мнение».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире