'Вопросы к интервью
23 октября 2012
Z Особое мнение Все выпуски

10 лет Норд-Осту


Время выхода в эфир: 23 октября 2012, 17:08

Э.ГЕВОРКЯН: Добрый день. Это программа «Особое мнение», у микрофона – Эвелина Геворкян. И у нас сегодня особый гость и особый выпуск. В гостях у нас Иван Волонихин, корреспондент телеканала РЕН ТВ. Сегодня, как мы знаем, годовщина событий на мюзикле Норд-Ост. Вы там работали корреспондентом, и сегодня мы будем вспоминать, как развивались события, что вы видели своими глазами. Тогда мне хотелось бы в самом начале, до того, как наши слушатели начнут присылать свои вопросы к нам на +7 985 970-45-45, хотелось бы несколько слов, в каком качестве вы там оказались, как вы там оказались и как следили за событиями?

И.ВОЛОНИХИН: Добрый вечер. Оказался я там как и, в общем-то, большинство корреспондентов. Когда поступили первые сообщения о том, что что-то неладное происходит в театральном центре на Дубровке (тогда еще никто не знал, что происходит), я находился в Останкино, только приехал с командировки, разбирался с кассетами. Ну, немножко засиделся в корреспондентской, отсматривая материалы, и тут прибегает дежурный редактор «Что-то происходит на Дубровке. Надо ехать. Съезди – никого из корреспондентов больше нет. Потом кто-то приедет, тебя поменяет». Ну хорошо. Мы сели, и водитель еще говорит «У меня смена заканчивается. Надо побыстрее». Это не случайно я все говорю. Мы доехали очень быстро до Волгоградки, и тут звонок «Вань, возвращайся, это, оказывается, театральная задумка такая была, режиссерская задумка. Вот нам сейчас пришло сообщение, что, вроде, все в порядке». Я говорю «Ну ладно, хорошо». Потом думаю «Нет, надо, все-таки, проверить». И тут снова звонок, говорят «Нет, это, вроде как, учения». И у меня в голове как будто щелкнуло. Как-то вспомнились вот эти мешки с сахаром рязанские в 1999 году. Я думаю, если учения, давай-ка мы, все-таки, съездим и посмотрим. Там оставалось ехать буквально 5 минут. И, вот, почему я акцентирую внимание на том, что доехали мы быстро? Не было еще оцепления. То есть, вроде бы, уже драма развивалась с заложниками какое-то время, а никакого оцепления не было. Ну, была милиция…

Э.ГЕВОРКЯН: А какое?.. Вот, действительно, какое это время? И почему те люди, редакторы, которые вам звонили…

И.ВОЛОНИХИН: Вечер. Темно было. 10 лет прошло. Все не вспомню, честно.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну а вот редакторы когда вам звонили, у них-то откуда эта информация о том, что это учения, что это не так?

И.ВОЛОНИХИН: Ну, информагентства, кто-то что-то увидел, кто-то что-то услышал, кто-то из корреспондентов что-то, я не знаю, выдумал, не выдумал, что-то кому-то послышалось. Это все сыпется на ленты информагентств, они это читают и, соответственно, делают какие-то…

Э.ГЕВОРКЯН: Звонят вам в машину и это говорят?

И.ВОЛОНИХИН: Да-да-да. Мы со стороны Первой Дубровской улицы подобрались к театральному центру. Вот в этот момент уже как-то это оцепление стало как-то более-менее организовываться из разрозненных милиционеров, которые нас старались не пускать. Вроде как какая-то цепочка и вот это все начало оттесняться. Тут появляется наша передвижная станция, меня сразу в прямой эфир, я начинаю рассказывать о том, что что-то происходит, явно здесь не учения, явно здесь не какая-то режиссерская задумка, а, действительно, происходит что-то невероятное.

Э.ГЕВОРКЯН: То есть вы прямо стояли около здания?

И.ВОЛОНИХИН: Не совсем около здания. Это вот улица Мельникова, и от нее между домами такой вот сквер. Вот, максимум, куда мы могли подобраться. И вот с этой точки я включался. И прямо в прямом эфире нас начинают дружно теснить эти ряды милиционеров, и я понимаю, что что-то надо делать, потому что мы же не можем…

Э.ГЕВОРКЯН: Ну а, ведь, внешне на тот момент, наверняка, вы не понимали же, что там происходит. Просто внешне это…

И.ВОЛОНИХИН: Нет, уже прошла информация, что в заложниках сначала было 400 человек, потом 700, потом 1,5 тысячи, то есть цифра постоянно колебалась. Но явно, что что-то не то. Ну, не стали бы вдруг так оцеплять. Потом выяснилось, что там какие-то террористы кого-то удерживают. Ну, это все исключительно сведения, которые вот… Или что-то, вот, мы разговариваем с милиционерами, они говорят «Да, ребят, чего-то там не то, поэтому давайте мы сейчас всех будем зачищать, вот этот периметр, поэтому все давайте быстренько уходите». Вот, понимаете, Эвелин, вот, 3 года прошло с момента взрывов на улице Гурьянова и на Каширке, да? Я после этого еще был в нескольких командировках в Чечне. И, вот, представить себе, что, ну, не в самом центре, конечно, Москвы, но, извините, и не на окраине где-то (это в пределах Третьего кольца, если я не ошибаюсь) вдруг вот такой происходит, такой террористический акт, это в голове не укладывалось. И, наверное, поэтому не были готовы службы к тому, что мгновенно все оцепить, мгновенно всех разогнать. И, наверное, благодаря этому, нам довелось стать свидетелями того, что происходило в течение всех трех дней.

Как это случилось? Нас начали оттеснять вот эти вот ряды оцепления. Мы прямо в прямом эфире реально (эти кадры сохранились даже) сворачиваем все провода. И в этот момент в доме, который там рядышком стоит, дверь приоткрылась и человек, ну, просто житель, и мы юркнули. Я, оператор Паша Лихолетов и звукооператор Олег Лобов. Мы за ним юркнули туда. Отдышались. Все, этот дом тоже, что называется, зачистили, то есть уже впереди никого из посторонних нет. «Пойдем на крышу?» — «Пойдем». Забираемся наверх, чердак открыт на удивление, хотя 3 года после взрывов, казалось бы, должно быть на замке, да?

Мы поднимаемся на крышу, я говорю «Ну, давай успеем, может быть, что-то поснимать». Ну, крыша, конечно, такая, стремная прямо скажем, еще такой дождичек. В общем, думаем, как бы не вернуться с этого дома.

И в этот момент… Ну, не в этот, там мы успели сделать несколько кадров, уже площадь пустая. Снизу кричат «Вон там и наверху кто-то». Ну, то есть нас, что называется, вычислили кто-то из спецслужб. И я понимаю, что нас сейчас будут арестовывать. Ну, не арестовывать – попросят выйти. Мы тогда перебираемся в другой… По крыше прямо переходим ближе к самому крайнему подъезду. Опять-таки, залезаем через чердак. Там уже была закрыта дверка на замочек, пришлось сломать. Открывается дверь внизу, мы слышим, реально… Ну, я не думаю, что это прямо за журналистами в этот момент охотились (потом охотились за журналистами, да?). Но в этот момент, ну, кто его знает, люди наверху, какие-то силуэты с какой-то треногой. Что там, бог его знает. И мы стали просто лихорадочно звонить в двери, и на счастье, одна из квартир оказалась к нам гостеприимной, женщина Марина, как мы потом познакомились, сказала «Вы знаете, у меня только вот ребенок больной. Я вас очень прошу, если вам нужно, вот, несколько минут». Мы: «Да, спасибо-спасибо». Закрылась дверь, мы прошли на кухню. Буквально через 2 минуты звонок: «У вас никого нет посторонних?» И вот она, конечно, спасибо ей огромнейшее, она нас не выдала, она сказала «Нет-нет».

Э.ГЕВОРКЯН: Получается, что у простых жителей был такой, достаточный кредит доверия. Ведь, тогда ни к вам лично, а вообще к журналистам и к телеканалу. Как так получилось?

И.ВОЛОНИХИН: Да. Я просто, действительно, мольбами, уговорами, говорю «Поймите, это очень важно. То, что сейчас происходит, это тема, которую будут обсуждать не один день и не один год. Поймите правильно. Вот, нам очень надо здесь быть, я вас очень прошу. Пожалуйста, разрешите нам хотя бы некоторое время здесь побыть».

Ну а потом они так, настолько прониклись вот той работой, которую мы делали, то есть они же видели вот эти звонки, вот эти вот бесконечные переговоры, как, что, чего делать.

Э.ГЕВОРКЯН: Насколько я знаю, потом вы говорили, вам эти же жильцы квартиры и помогали, скрывали вас 3 дня, да?

И.ВОЛОНИХИН: Еще как помогали. Если бы не они, в общем, ничего бы не было. Дело в том, что муж хозяйки этой квартиры, ну, собственно, глава семейства Евгений работал слесарем-сантехником, и в последующие дни он нам помогал тем, что кассеты… У нас же было там 2 кассеты с собой и все. Он ходил к нашей передвижной станции за периметр, приносил нам чистые кассеты и аккумуляторы для камеры (аккумуляторы – они же тоже не вечные), ну, потом он принес уже прямо зарядное устройство, мы прямо на месте заряжали. Ну, в общем, короче говоря, они нас просто обеспечили.

Э.ГЕВОРКЯН: А вообще жизнь как таковая в этом доме, который находился, получается, совсем близко к этим событиям…

И.ВОЛОНИХИН: 112 метров по прямой от окна кухни, откуда мы снимали, до входа. Вот я потом померил, 112 метров.

Э.ГЕВОРКЯН: Жизнь в доме шла своим чередом, насколько это возможно? Или как это выглядело? То есть что вы видели из окна и можно ли было вам смотреть в это окно? Там, не выгоняли ли всех местных жителей и вас, в частности?

И.ВОЛОНИХИН: Смотреть-то можно было. Только осторожно. Знаете, из-за горшочка с фикусами, с геранью… Камеру мы поставили очень хитро. Паша молодец, конечно, просто сработал очень профессионально. Поставили, вот, вроде бы, как бы, около стены… То есть объектив смотрел на то, что происходит около входа в театральный центр. И она все время была закрыта занавеской. Как только мы видели какое-то движение – там, Анна Политковская понесла воду, Кобзон детей выводит (ну, это в последующие уже дни), Доктор Рошаль, вот, мы потихонечку отодвигали, снимали и также сдвигали. Потому что мы прекрасно понимали, что а) нас ищут, потому что приходили, потом еще приходили на следующий день и снова задавали вопрос, нет ли посторонних, и даже хотели войти проверить, нет ли кого посторонних. А, вот, Марина, хозяйка, она их не пустила, сказала, что «У меня больной ребенок, у него гепатит, поэтому, извините, я вас не пущу».

Что касается жизни дома, я могу судить только с рассказа тех людей, которые были. Наверное, те окна, которые выходили непосредственно на площадь, наверное, там были кто-то из военных, наверное, там были какие-то снайперы.

Э.ГЕВОРКЯН: Что вы видели из окна? То есть как развивались на ваших глазах события? То есть вы видите оцепление, фасад здания и? Кто входил-выходил?

И.ВОЛОНИХИН: А оцепление-то уже даже не было видно – оно же уже было внешнее. То есть там периодически были какие-то перемещения. Мы видели, как какие-то люди, особенно ночью в камуфляже. Иногда можно было разглядеть сквозь листву, сквозь дождик. Мы, конечно же, это снимали. Но, конечно же, эти кадры мы не передавали в эфир.

Э.ГЕВОРКЯН: Вот, собственно, да, здесь же такой, очень большой профессиональный этический вопрос. Мы все знаем, что штурм транслировался тогда телекомпанией НТВ, и после этого были введены всякие резкие ограничения, изменен закон о СМИ.

И.ВОЛОНИХИН: Сделаны оргвыводы.

Э.ГЕВОРКЯН: Сделаны оргвыводы. И, наверное, кстати, какая-то логика в этом есть, да? Зачем пособничать террористам и раскрывать с нашей стороны карты, когда здесь цена вопроса – человеческие жизни. Вы каким образом для себя вот тогда как раз проводили вот эту грань, что я могу снимать, что не могу, что я выдаю в эфир или как выдаю в эфир. Как вы тогда для себя это определили? Решали ли вы это, опять же, лично или с руководством канала?

И.ВОЛОНИХИН: Снимали мы все вне зависимости от того, что там ни происходило, мы снимали все. Мы знали, что это понадобится. Слава богу, у нас с кассетами проблем не было, поэтому мы решили, что снимаем все. Что касается руководства канала…

Э.ГЕВОРКЯН: Тогда еще уточним просто для слушателей, это канал ТВС.

И.ВОЛОНИХИН: ТВС, да. Тот самый канал ТВС, который, вот, возник после того, как в 2001 году произошел некий такой раскол НТВ и я, вот, последовал за командой Евгения Киселева, Мишей Осокиным, Марианной Максимовской. Мы ушли тогда на канал ТВ-6, который спустя некоторое время был закрыт, а потом возник канал ТВС, на котором. собственно говоря, мы и работали. Вы знаете, Эвелин, честно скажу, не то, чтобы я там для себя определял. Я – репортер, мое дело – фиксировать события. Меня просили делать какие-то включения, рассказывать о том, что происходило. Но изначально была договоренность с руководством канала. Ну, изначально не сразу, а в ходе. Что мы ни в коем случае не говорим, что «Вот, мы видим, как там 5 спецназовцев ползут за машиной в сторону». Вот этого нет, это изначально нет. Только то, что происходит при свете дня.

Мы, конечно, видели, как пошла съемочная группа НТВ, когда Сережа Дедух там оказался внутри, вот эти кадры, когда мы увидели вот это все по телевизору. Тогда вот стал понятен весь масштаб трагедии. До этого, вот, просто, да, выводят детей плачущих, да там понятно, что какие-то переговоры, что-то. Но вот когда внутри увидели, это уже стало понятно, что тут дело добром, конечно, не кончится.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну, вы уже как репортер до этого бывали на войне, говорите, снимали репортажи о событиях на Каширке.

И.ВОЛОНИХИН: На Гурьянова.

Э.ГЕВОРКЯН: Да. В тот момент у вас… Вот ваши чувства? Или они там каким-то образом какой-то барьер психологический возникает. Они были отличны? Это было похоже на войну? Или это было как-то иначе? Что это вообще было по ощущениям?

И.ВОЛОНИХИН: Ну, я говорю, это был шок, во-первых, потому что центр Москвы, да? Ну, получилось так, что да, взрывы в метро на метро Тульская, взрывы на улице Гурьянова, Каширка. Это вот то, что я оказывался там, действительно, практически сразу после того, как все это происходило. Потом, вроде как, такое некое затишье, и в 2000 году у меня было несколько командировок в Чечню и, казалось бы, что все, вроде бы как, нормализуется. Хотя, понятно, что еще не все нормализовалось. Представить себе, что происходит такое в центре Москвы, когда там 900 человек оказываются в заложниках, когда шахидки с тротилом, вот с этими поясами смертниц, когда какая-то стрельба, когда понятно, что… Переговоров-то нету. Нету переговоров. Вот это было больше всего… Тогда стало понятно, что будут освобождены заложники все живыми, не будут, но террористы оттуда живыми не уйдут точно или, по крайней мере, никто не уйдет безнаказанным, как это было в Буденновске, в Первомайском. Там мне не доводилось быть, честно скажу, вот этих драм я не видел. Но то руководство страны, которое оказалось в 2002 году, было понятно, что не будет повторения Буденновска и никто не уйдет. А, вот, сколько будет жертв, это другое дело.

Э.ГЕВОРКЯН: А вы, кстати, когда сидели, по сути, в эпицентре событий уже внутри оцепления, какие-то себе представляли варианты развития событий? Вообще чего-то в той ситуации можно было ожидать?

И.ВОЛОНИХИН: Да гадать-то можно было сколько угодно. Дело-то не в том, как развивались события. Но мы просто фиксировали. Мы хотели понять, как это все будет, когда что-то будет происходить, чтобы нам не упустить этот момент. Понимаете, 3 дня. Я вот достаточно много работал на прямых включениях на улице, я понимаю, там ребята вот эти все, сменяют друг друга бригады, дежурили около вот этих тарелок спутниковых. Мы, вроде бы как, в тепле, в еде, там Марина нам яичницу жарила, чай пьешь. Ну, вроде бы как будто такие условия-то, тепличные. А, вот, внутреннее напряжение – оно все равно, оно же не спадает. Поэтому когда прошла первая ночь, в течение которой ничего не произошло и мы были все втроем вот такие вот со слипающимися глазами, я дал команду, говорю «Ребята, так, значит, двое дежурят, один отсыпается. Чтобы один человек всегда бодрствовал, всегда был таким, бодрячком в любой момент». И получилось так, что к моменту, когда начался штурм, мы как раз пришли в таком, вроде бы, во взвинченном состоянии внутри, потому что каждую секунду, вот, занавеску ты смотришь, не началось ли чего-нибудь? Вот эта тишина гнетущая, непонятно, когда, что, чего произойдет.

Понимаете, к этому времени же уже сколько фильмов пересмотрено, всяких там американских и наших даже про освобождение заложников. Это все фильмы. А тут ты видишь своими глазами: вот, 112 метров разделяют тебя и людей, которые там находятся в зале, которые там заминированы, все это может взлететь на воздух в любую секунду. И, конечно, ты им сопереживаешь. Конечно.

Э.ГЕВОРКЯН: Вы видели же, на переговоры ходили, как вы говорили, доктор Рошаль. То есть наблюдали ли вы за этим? Как долго это было? Вот, когда они выводили людей, ожидали ли вы, что сейчас что-то может измениться после каждого похода?

И.ВОЛОНИХИН: Ну, конечно. Мы очень были рады, когда удалось вывести там группу детей, когда удалось передать какие-то гуманитарные вещи. Там, по-моему, воду передавали, что-то еще, может быть. Ну, вот так вот ожидать, что что-то резко… Понимаете, если никого нет, если никто не идет из руководства силовых структур, города (ну, про руководство страны разговора не было, конечно), если не идут на переговоры, ну а что ожидать? Что вот эта вот челночная дипломатия с помощью пусть очень уважаемых людей таких как Политковская, Кобзон или Рошаль, даст эффект, даст результат для полномасштабных переговоров об освобождении? Не знаю. Мне казалось, что не будет никаких переговоров.

Э.ГЕВОРКЯН: Я напомню нашим слушателям, сейчас в программе «Особое мнение» Иван Волонихин, корреспондент телеканала РЕН ТВ сегодня, а тогда телеканала ТВС. Иван все 3 дня находился в непосредственной близости от театрального центра на Дубровке и снимал как репортер все события, которые там происходили. Сегодня ВЦИОМ публикует результаты опроса. Более трети россиян, 35% считают, что альтернативного способа освобождения заложников Норд-Оста не было, но операция была проведена непрофессионально. На ваш взгляд?

И.ВОЛОНИХИН: Ой, вот не возьмусь судить, вот, честно, не возьмусь. Я не знаю, был ли там какой-то другой вариант, можно ли было бы избежать стольких жертв непосредственно во время штурма, если бы был штурм, как там врываются, начинают стрелять. С газом же совершенно другая ситуация. Вот, об этом чуть-чуть, Эвелин, разрешите. Вот, чуть позже. Просто я хочу еще сказать, что, наверное, очень были не заинтересованы в том, чтобы вот эта наша картинка попала в эфир. Нас, действительно, искали. Если вначале, в первые минуты непонятно было, кого, потом искали именно нашу камеру.

Э.ГЕВОРКЯН: Вас. Так вы каждый день выдавали что-то в эфир?

И.ВОЛОНИХИН: Конечно-конечно. Мы передавали кассеты, и наши ведущие с бригадами выдавали то, что считали нужным, чтобы, опять-таки, не навредить, чтобы не было какой-то информации для террористов. Но то, что абсолютно точно пытались выяснить, откуда ведется съемка, это точно. И в какой-то момент, к моему огромному удивлению, мне был звонок (я не буду называть фамилии) от одного из людей, который был тогда во главе канала ТВС «Все, собирайся, уезжай»— «Как? Как?!» — «Нет-нет. Вот, собирайся и уезжай. Все. Чего ты там сидишь? Ничего там не происходит, уезжай. Всё. Мы тут сами разберемся». И если бы не Марианна Максимовская, если бы не Михаил Осокин, которые пошли к Евгению Алексеевичу Киселеву и сказали, что «Мы верим Ване, верим в то, что он там сидит не просто так, а он, действительно, ждет, когда что-то произойдет», не было бы ничего. Вот, мне тогда это очень сильно помогло. То есть даже вот тогда в руководстве даже канала не было единства относительно того, как правильно все это подавать. Потому что реально боялись, что вдруг я что-то вы дам и получилось бы то, что с НТВ. Ну, то есть никто не знал, что будет так, как с НТВ, да?

Э.ГЕВОРКЯН: Так а внутри, все-таки, кто еще из корреспондентов точно так же в соседних квартирах был или где-то еще?

И.ВОЛОНИХИН: Не знаю, не знаю. Я знаю, что были с других каналов там ребята. С другой стороны площади была съемочная группа другая. Ну, собственно говоря, за других я не привык говорить – я говорю только за себя. Но реально пытались нас оттуда убрать, чтобы не было информации. То есть уже было очевидно, что что-то готовится. И какие будут последствия, непонятно, и лишние свидетели этому, а тем более с видеокамерой, тем более одного из федеральных каналов, там не нужны были совершенно.

Э.ГЕВОРКЯН: Мы сейчас сделаем небольшой перерыв. Программа «Особое мнение» продолжится через несколько минут, на «Эхе Москвы» будут новости и мы продолжим знакомиться даже уже не столько с особым мнением, сколько со словами очевидца Ивана Волонихина, корреспондента телеканала тогда ТВС. Он нам рассказывает о том, что 10 лет назад происходило на Дубровке. Вернемся в студию через 2 минуты.

НОВОСТИ

Э.ГЕВОРКЯН: Продолжается программа «Особое мнение», у микрофона – Эвелина Геворкян, и сегодня 10 лет как произошел штурм театрального здания на Дубровке. Сегодня вспоминают 130 человек погибших, которые были сначала в заложниках. И, собственно, сейчас, наверное, имеет смысл перейти к тому, что вы, Иван, видели в момент штурма, как проходил этот штурм. Я напомню нашим слушателям, что Иван Волонихин, корреспондент телеканала тогда, 10 лет назад ТВС, сегодня телеканала РЕН ТВ у нас в гостях.

И.ВОЛОНИХИН: Третья ночь получается. Какое-то шевеление непонятное. Еще даже шума-то не было. Мы включаем камеру, и я попросил, мы выставили таймкод, чтобы было понятно нашим слушателям и зрителям, на видеокамере, когда вставляешь кассету, можно выставить таймкод от нуля, а можно выставить в реальном времени. И мы выставили в реальном времени. Поэтому в дальнейшем очень легко было по кассетам, таймкод соответствовал реальному времени. Поэтому хронологически можно очень четко все восстановить. 5:30, полшестого утра, несколько глухих взрывов. Мы, естественно, включаем камеру… Ну, то есть успели включить еще до того как. Завыли сигнализации. Там же площадь перед театральным центром – она же вся была в машинах. Люди же приехали в театр, естественно, осень, многие на машинах.

Э.ГЕВОРКЯН: Парковка.

И.ВОЛОНИХИН: Да-да, парковка. И, вот, как из-под земли вдруг начали вырастать фигуры спецназа. Реально. Сказали б мне, я бы счел это неким преувеличением, ну, таким, к которому журналисты склонны иногда. Но тут правда. Вот, абсолютно правда. Вот, из-под земли, из травы, из-под машин десятки людей вдруг появились и они вот так, потихонечку-потихонечку начинают передвигаться. Но никто внутрь еще не заходит.

Первой вышла, спустя… Да, было несколько автоматных очередей сначала таких, разрозненных, потом как будто бы дробь кто-то начинал отбивать. Что это такое? Какой-то знак кто-то подает? Это что происходит? Никто не знал про газ. Мы думаем, может быть, перестрелка внутри началась. С напряжением ждем, что, может быть, что-то произойдет, будут взрываться эти все шахидки.

Появляется женщина. Это то, что я, вот, умирать, что называется, буду, не забуду никогда. Появляется женщина, она одна. Она выходит и у нее полное оцепенение. То есть она 3 дня просидела в заложниках…

Э.ГЕВОРКЯН: То есть это одна из заложниц, да?

И.ВОЛОНИХИН: Да, конечно, да-да. Она выходит… Вот, открывает дверь, выходит и видит перед собой абсолютно пустую площадь. Можете себе представить потрясение человека, который 3 дня просидел внутри? Она оглядывается, она не понимает, что происходит. Ну, вот, в этот момент кто-то из спецназовцев к ней потихонечку подходит и так, косясь на двери, все равно ее так, потихоньку уводит. Потом с разных сторон начинают стекаться отряды вот этих спецназовцев. Они в камуфляже, они защищены, они передвигаются на мысочках. Видимо, экипировка очень тяжелая, может быть, их так учат, я не знаю. Но вот это тоже очень удивило. И так, на мысочках передвигаются, такой, легкой трусцой. И, вот, потихоньку начинают появляться люди. То есть видно, что они чем-то отравлены. Потом уже выяснилось, что газ, все это. Кого-то начинают выносить. Причем, выносят… Вот, меня поразило: кого-то выносят аккуратно…

Э.ГЕВОРКЯН: Тогда уже было светло, 5:30? Или темно еще?

И.ВОЛОНИХИН: Нет-нет-нет, еще темнота вовсю, что вы. Только фонари горят. Выводят кого-то под руки, кого-то за ноги волокут. Я вижу, как голова так, по ступенькам бум-бум-бум-бум. Я думаю, что это такое? Это либо террорист, либо что-то. Кого-то выводят, заломив руки. Вот, заломив руки. То есть мы, конечно, я говорю «Снимай-снимай-снимай крупно. Вот это, наверное, кто-то…» Потом начинается вот такой конвейер, людей начинают выносить десятками. То есть уже мало кто выходит сам. Вот, людей выносят на плече вот эти ребята, в одной руке автомат, на плече, кто-то… И, вот, их складывают вот так вот штабелями просто, ну реально. Ну, не штабелями, просто один к одному прямо на эти вот ступеньки. И, вот, первая скорая помощь появляется, спустя, ну, чтоб не соврать, минут 20 или 25. Потом появляются эти Икарусы огромные гармошкой, туда начинают заносить, заволакивать тех, кто без сознания. Ну, видно, что кто-то лежит, кто-то вдруг начинает приподнимать голову, вроде начинает дышать. А кто-то, вот, как лежит… Вот, знаете, как тряпочные куклы. Вот они так и лежат.

И вот в этом плане у меня, конечно, больше всего вопросов. Ну, если это все в такой атмосфере сверхсекретности готовилось, чтобы не дай бог не узнали, что будет применен газ и так далее, ну, как можно было не рассчитать, чтобы в нужный момент оказалось достаточное количество людей, которые бы оказывали помощь? Я же не знал на тот момент, что будут какие-то люди…

Э.ГЕВОРКЯН: А вы вообще не понимали, чем объясняется состояние людей? Или, все-таки, возникла мысль?

И.ВОЛОНИХИН: Вы знаете, в этот момент уже начали поступать первые молнии, сообщения. У меня телефон разрывается. У меня разрывается телефон, ни на секунду не умолкая «Давай в прямой эфир. Рассказывай, что ты видишь». Я говорю «Ребята, я не могу. Еще неизвестно, еще ничего не закончено, еще идет операция. Вы понимаете, что просто реально могут быть потом проблемы?» Ну, как бы, в первую очередь у тех, кто еще внутри. Вроде бы как все закончилось, вроде бы как все… Но кто его знает? Может быть, там еще где-то кто-то затаился. И, конечно, мы в этот момент еще не спешили выходить. А соблазн был огромный схватить камеру, броситься вниз. Потому что одно дело это снимать с расстояния, ну, хоть 100 метров, а другое дело снимать с расстояния 5 метров. И опять, вот, что-то меня, что называется, уберегло от этого. Потому что мне потом рассказывали, что кто пытался пройти, просто и камеры отнимали, в общем… Ну, в общем, не давали снимать. И мы бы лишились всего того, что мы сняли. Вот, весь штурм от начала до конца, вот, мы просто всего этого лишились. Поэтому мы решили остаться на этом месте и уже снимали до конца. И когда уже было понятно, что, вроде бы как, большую часть заложников увезли, я спустился вниз, тут же была уже передающая станция, я тут же вышел в прямой эфир. Перегнали картинки, вышел в прямой эфир, уже рассказывал Леше Воробьёву в прямом эфире о том, что было. А на вечер уже для Марианны Максимовской сделал большой сюжет о том, как происходил штурм. Вот.

Но вы знаете, вот, возвращаясь к газ, не газ. Людей, которых выносят, сажают в автобус и они, запрокинув голову, вот так вот. Очень многие. И автобус отъезжает. Один автобус, другой автобус. Вот, было видно, что на месте никакой медицинской помощи никому не оказывается. То есть то ли не были готовы медики, их не предупреждали, что нужны какие-то антидоты и так далее… Ну, вот, я рассказываю только как очевидец – я не готов сейчас судить с позиций, там, 10 лет прошло и мы уже обладаем большей информацией. Я постарался себя сейчас вернуть на 10 лет назад и рассказываю именно только то, что видел своими глазами.

Э.ГЕВОРКЯН: Иван Волонихин, корреспондент телеканала РЕН ТВ, репортер, который был на месте событий тогда, во время штурма театрального центра на Дубровке сейчас в эфире «Эха Москвы», телеканала RTVi. Вот, Алекс вам пишет: «Боялись, что о штурме узнают, надо было военных медиков привлечь». Ну вот такая идея Алексу сейчас уже приходит, 10 лет спустя.

И.ВОЛОНИХИН: Ну, состав газа до сих пор не раскрыт, насколько я понимаю. Не обнародован.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну да. И сегодня, опять же, приходят новости о том, что пострадавшие, уже выиграв суды в ЕСПЧ, получают какие-то компенсации. Но тем не менее, они сейчас хотят возбудить новые уголовные дела о причинении вреда здоровью. Вот, на ваш взгляд, вообще оправдано? Или, все-таки, это война своего рода и уж на войне как на войне, и как-то, вот, уже что теперь ворошить?

И.ВОЛОНИХИН: А что на войне? Они взяли оружие, пошли воевать? Люди, насколько я понимаю, люди купили билеты и пошли смотреть спектакль.

Э.ГЕВОРКЯН: Претензии-то к государству о причинении вреда здоровью-то. Это уже вопросы, которые люди хотят задавать…

И.ВОЛОНИХИН: Ну, конечно, когда там по 50, по 100 тысяч выдали компенсацию и будь здоров, не раскрывая всех обстоятельств, конечно, это для многих, я считаю, оскорбительно. В нашей программе «Неделя» тоже был большой материал про это. Он про то, что, конечно, для многих людей важна, наверное, не только материальная компенсация, а важна правда. Вот, когда мы ее узнаем? Я думаю, что история Норд-Оста еще не то, что не закрыта, она еще будет еще долго, мне кажется, не только среди тех, кто видел это, не только тех, кто непосредственно пережил эту драму и их родных, да? Я думаю, для всего общества там еще очень много вопросов, которые там будут задавать еще не один год. И дай бог, чтобы об этой трагедии вспоминали не раз в 5, в 10 лет, когда к годовщине, а, все-таки, чтобы это было постоянным. И слава богу, есть журналисты, которые занимаются этим и занимаются расследованием того, что произошло.

Э.ГЕВОРКЯН: Да. Будем надеяться на то, что какие-то выводы будут сделаны вообще, собственно, и всем обществом, и силовиками в том числе. Потому что, слава богу, за спасенные жизни, за тех людей, которые были спасены, но и, к сожалению, очень много…

И.ВОЛОНИХИН: Ну, силовики отчитались. Там же был убит организатор этого, да? Вроде бы как зло наказано. Хотя, опять неизвестно, успел выйти кто-то из боевиков, не успел. Там разные же слухи. До сих пор не знаем. Но дай бог, чтобы это не повторилось никогда.

Э.ГЕВОРКЯН: Да. Спасибо вам большое за ваш рассказ. 10 лет назад Иван Волонихин, тогда еще корреспондент телеканала ТВС, сегодня телеканала РЕН ТВ был очевидцем событий, как репортер работал на месте событий и был свидетелем захвата мюзикла Норд-Ост. Спасибо вам за участие и до свидания.

И.ВОЛОНИХИН: Спасибо.

Комментарии

44

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

23 октября 2012 | 17:16

Ни сетевизор, ни прямая трансляция - не работают!


23 октября 2012 | 17:45

Легко давить Ходорковского
Когда ты у власти, а он в тюрьме
Но сам ты за Политковскую
Окажешься на Колыме

Дождешься суда по-русски
Доказана будет вина
За гибель ребят на "Курске"
Получишь свое сполна

Исчадьям бандитского клана
Приснятся погибшие дети
За жертв невинных Беслана
Вcе же прийдется ответить

Накажет вас Провиденье
Кровь на вас-выше роста
Дождетесь вы точно отмщенья
За жертв невинных "Норд-Оста"

Все это-ничтожная малость
Того что вы сотворили
И не надейтесь на жалость-
Дела вас приговорили


23 октября 2012 | 23:12

Грубо говоря, дети москвичей не воюют. Там, когда прошли две войны, чехи пришли к продажным, которые забыли сказать, что миротворцев нужно было ввести в Душанбе, Грозный и Тирасполь ещё задолго до этого. Даже два года назад, когда в Фрунзе (Бишкеке) грозила межнациональная резня, где могли очень быстренько вырезать и русских, этот нынешний московский автор молчал.
После этого наша продажная столица хочет себя назвать русской.
Забавно)


(комментарий скрыт)

yegoricn 26 октября 2012 | 10:48


Что это ???


23 октября 2012 | 17:54

Вот здесь, это как раз по РЕН-тв, телефонные переговоры с заложниками и требование террористов привести Немцова, и что с одной Хакамадой они встречаться не будут. А Немцов , ну дальше все знают, сославшись на некий разговор с Путиным, идти отказался.
http://www.nord-ost.org/segodnya/nord-ost-neizvestnye-podrobnosti_ru.html


yegoricn 28 октября 2012 | 22:06


Не работает сетевизор , вызови мастера , в чём проблемма ???


23 октября 2012 | 17:17

//...Там висел замочек, пришлось сломать...//

Опыт? Прям не журналисты, а медвежатники. Высокий класс!


a0213 23 октября 2012 | 18:39

Там наверняка такой замочек на таких петельках висел, что достаточно было несильного удара ногой.


23 октября 2012 | 18:51

А какая, скажите мне, разница? Если у Вас, где-нить на даче, на калитке будет висеть ЛЮБОЙ замочек на ЛЮБЫХ петельках а какой-нибудь жлобяра его сломает и зайдёт. Вы к этому с пониманием отнесётесь? Чаем "желанного" гостя или дробью угостите?


a0213 23 октября 2012 | 19:15

Я опроверг ваш тезис о том, что для взлома замка на чердаке нужны навыки медвежатника. Я в те годы сам лично ходил проверял чердаки-подвалы на Филях и Филевском парке на предмет запертости и опечатанности, и сейфовых замков не припомню.

А журналисты выполняли свою работу, и стоимость ремонта замковых петель (рублей сто) не столь велика, чтобы она стала препятствием сему.


23 октября 2012 | 19:22

//А журналисты выполняли свою работу, и стоимость ремонта замковых петель (рублей сто) не столь велика, чтобы она стала препятствием сему.//

Что ж, ставьте чаёк и ждите, когда выполняющие свой долг "журналисты" ворвутся к Вам в дом. А петельки и замочек отремонтируете, если после их визита будет на что.


a0213 23 октября 2012 | 19:31

А вы ставьте что вы там потребляете, и ждите нашествия инопланетян со взломом. Хотя пока не было прецедентов ни с нападением марсиан, ни с нападением прессы. В рассказе журналиста было, что они ворвались со взломом в чье-то жилище?
Это мусора практикуют двери ломать, что есть то есть.


a0213 23 октября 2012 | 19:32

Или вы глубоко селянин, и из рассказа вынесли для себя, что журналист вломился с крыши на чердак частного особняка? Это не так, смею уерить.


24 октября 2012 | 00:00

зачем с троллем спорить?


a0213 24 октября 2012 | 07:36

Да так, по инерции :) Хотя сразу становится видно - с кем общаещься: чешет четко по "методичке". Замыливание фактического материала, переход в сторону на личности, доведение вопроса до абсурда.


24 октября 2012 | 08:19

срать на высеровскую пропаганду, потом всех вычистим нахер от Бастрыкина до этого тролля, по зарплатным ведомостям фсб. А пока не до срача с номерными шавками. Удачи вам и выдержки.


23 октября 2012 | 17:28

Это те журналюги которые показывали передвижения бронетехника.


relatio Александр Заворин 23 октября 2012 | 21:50

А вы судья, суда которого никак нет?..


yalo 23 октября 2012 | 17:32

Тогда еще на телеканалах было немножко правды. Все изменил альфа-стерх.


24 октября 2012 | 00:21

Здравствуйте!
Прилагаю несколько материалов, замалчиваемых российскими СМИ (и не только официальными, увы), -- в качестве комментария насчёт того чудовищного теракта в Москве на мюзикле "Норд-Ост", организованного, как теперь уже совершенно очевидно, российскими властями в своих политических целях. Это очень подробно доказала ещё Анна Политковская (вскоре, как известно, за ней была организована слежка "правоохранителей", и затем её убили). Прилагаю пару её статей про тот теракт, в которых изложены эти подробные доказательства. Сегодня, увы, практически все российские СМИ (не говоря уж о представителях власти), отмечая 10-летие "Норд-Оста", старательно делают вид, будто этих очень профессиональных, талантливых и по-настоящему сенсационных статей Анны Политковской вообще не было...
Кроме того, прилагаю в самом конце и один из своих материалов о том, что теракт в "Норд-Осте" организовали российские власти (частично он был написан и опубликован в нескольких самиздатских газетах ещё до публикации тех статей Анны Политковской).
Всем всего хорошего!
Дм.Воробьевский, редактор самиздатской газеты "Крамола" (её сайт: http://krrramola.narod.ru/ ), г.Воронеж.

P.S. Имя и фамилию Анны Политковской в конце её прилагаемых статей я дописал сам, т.к. на сайте "Новой газеты" (соответствующие ссылки на него даются перед этими статьями) -- по причинам, о которых можно лишь догадываться, -- они исчезли. (Я копировал и раньше эти статьи оттуда, так что прекрасно знаю, что ещё более-менее недавно там была подпись Анны Политковской; есть у меня и соответствующие бумажные номера "Новой газеты" с её подписью под этими статьями.)
____________________________________________


http://www.novayagazeta.ru/society/17917.html :


ПРОГРАММА ЗАЩИТЫ ОТ СВИДЕТЕЛЕЙ

22.12.2003


Управляемые теракты в стране управляемой демократии?



Информагентства отстучали: в Чечне в автокатастрофе погиб Ханпаш Нурдыевич Теркибаев. 31-летний уроженец чеченского селения Мескер-Юрт, который за свою теперь уже недолгую жизнь успел побывать во множестве амплуа. Главное из которых, безусловно, — соучастие в захвате заложников на Дубровке в октябре 2002 года.
Кто же такой этот Теркибаев? По всей видимости, последний норд-остовский свидетель со стороны захватчиков Театрального центра. По форме — один из террористов, один из тех, кто, как он сам утверждал, 23 октября прошлого года вместе с отрядом Бараева вошел в здание, где представляли мюзикл. А по сути — перевертыш, или засланный казачок, или агент-смотритель, поскольку, находясь внутри, сначала снабжал спецслужбы информацией, как говорил сам Теркибаев и чему существуют также и косвенные свидетельства, и потом вышел из «Норд-Оста» накануне штурма.
Еще Теркибаев — в прошлом масхадовский журналист, вел президентскую телепрограмму между двумя войнами. Еще, уже после «Норд-Оста», — человек, сотрудничавший с администрацией президента Путина, побывавший в Страсбурге, в Европарламенте — от имени администрации — в качестве главы делегации чеченских депутатов в апреле 2003 года. Еще он демонстрировал всем желающим удостоверение спецкора официальной «Российской газеты»…
Итого: слуга многих господ.

Впрочем, «пик славы» Теркибаева, конечно, «Норд-Ост». Иистория эта жуткая. Выходит, если Ханпаш действительно существовал в описываемых им рамках — значит, теракт был управляем. По крайней мере одной из отечественных спецслужб. И также получается, что с этим подконтрольным терактом, завершившимся применением секретного химического оружия против своих граждан, боролись другая спецслужба и несколько спецподразделений.
В мае уходящего года наша газета опубликовала интервью с Теркибаевым, тогда еще крепко сидевшим на коне. И из его откровений получалось, что «Норд-Ост» был крайне выгоден нашему оригинальному типу государственности, именуемому управляемой демократией.
Что было после публикации? Напомним: прежде всего наши требования следственной группе, расследовавшей «Норд-Ост», допросить Теркибаева. Еще — допросить автора этих строк на тему о Теркибаеве. И следователь однажды даже приходил в редакцию — он писал в протоколе то, что хотел, как это обычно бывает, — так называемые показания в свободном изложении, и Теркибаев его интересовал только в том смысле, что теперь, после газетной публикации, ему угрожает Басаев как предателю…
Действительно, Теркибаев довольно долго в этом году жил в Баку, и там ему было не просто плохо, а невозможно оставаться — люди Басаева рано или поздно его бы уничтожили. И тогда Теркибаев перебрался в Чечню. Это был шаг отчаяния — он положил голову в пасть тигру. Федералы с ним дружить уже совсем не стремились, а другой поддержки у него быть не могло. И вот — автокатастрофа.
Что теперь главное? Двойные-тройные агенты — историю все знают — традиционно погибают. Однако нам от этого только хуже: Теркибаев так и остался не допрошен, и, значит, еще одна хлипкая цепочка к тайнам «Норд-Оста» оборвана навсегда. Он унес за собой то, что должны были знать все. Все наше общество. Ответы на часть принципиальных вопросов «Норд-Оста» — вопросов, на которые у нас, стараниями верховной власти, ответов нет. Кто помогал отряду Бараева в Москве? (Естественно, не о коррумпированных сотрудницах паспортно-визовых столов речь — по иронии судьбы, их начали судить также на этой неделе.) Как отряд Бараева вообще пришел в Москву? Как шла подготовка теракта в Москве? Кто был контактером Теркибаева в спецслужбах? И в какой из спецслужб? Почему был штурм? А переговоры, которые могли бы принести успех — освобождение заложников, прекратили? Кто посредничал в принятии такого рода преступных решений?
Если все эти вопросы свести к какому-то знаменателю — то они о том, что мы все предполагаем, но точно не знаем: о схеме управления терактом, где Бараев был марионеткой, а шахидки в черном — и вовсе подставками под бомбы.
Кстати, важная деталь о стремлении к точным знаниям: Теркибаева не допросили не только работники официальной следственной группы по «Норд-Осту», но и члены общественной комиссии по расследованию теракта (она существует, но до такой степени малоактивна, что лучше бы ее не было).
Время, когда случилась автокатастрофа, тоже знаменательно: ровно накануне того, как Теркибаев мог все-таки открыть рот — им заинтересовалось ЦРУ.
Дело в том, что сотрудники спецслужб США проводят, как известно, собственное расследование в связи с гибелью американского гражданина (так положено), оказавшегося среди зрителей мюзикла, и они стали подавать сигналы, что Теркибаев как информатор им интересен. (Кстати, в этом может быть и одна из причин переезда Теркибаева из Баку в Чечню; в Баку он был достижим для ЦРУ, в Чечне — сомнительно.)
Что же получается сегодня? АГЕНТ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАГОВОРИТЬ — И ОН НЕ ЗАГОВОРИЛ. Произошла ликвидация по умолчанию.
Вот главный вывод о причинах случившейся автокатастрофы в Чечне. Никто никогда теперь не сможет доказать, что это конкретное ДТП — чистой воды случайность, даже если оно таковым и было, — никто в это просто не поверит.
И шире: теперь уже в вечном отсутствии недопрошенного и ликвидированного Теркибаева лично я никогда не смогу поверить в то, что спецслужбы непричастны к организации терактов — спецслужбы сделали все, чтобы я мучалась верой в обратное. И если нагрянет следующий захват заложников, первое, что придет в голову, — кто за этим стоит? Из «наших»? За спиной террористов?..
Факты, кстати, не заставили себя долго ждать: на этой же неделе в Дагестане ловят отряды боевиков — они появляются то тут, то там, авиация ковровым методом бомбит горы, офицеры объявляют о гибели двух, а потом еще семерых боевиков… Ну кто поверит этому? И только все сильнее ощущение, что это нас водят за нос, а не террористов — начинается «новый Дагестан», чтобы за ним последовала «новая антитеррористическая операция накануне выборов»?..
Пора вспомнить еще об одной недавней публикации в нашей газете, также касавшейся «Норд-Оста»: мы напечатали несколько кадров с видеопленки (съемки велись из окна дома напротив главного входа в здание), где видно, как утром после штурма, прямо на ступеньках главного входа, некая светловолосая женщина в военном камуфляже целится из пистолета в подтащенного к ней мужчину в полосатом свитере и с заведенными назад руками, закованными в наручники. Целилась-целилась — после чего видно, как обмякшее тело этого мужчины от нее оттаскивают влево… (Стоит ли добавлять, что ФСБ, МВД, Генпрокуратура также проигнорировали эту публикацию, несмотря на требование разобраться с этими кадрами, поступившее на имя директора ФСБ Патрушева от семей, потерявших своих близких в «Норд-Осте»…)
О чем свидетельствовал опубликованный видеоряд? О методах, которые опять на вооружении, – о ликвидации кого надо по умолчанию. Без какой-либо юридической процедуры и разбирательства в рамках закона. О самосуде по усмотрению спецслужб. О казни по их же убеждению. О «законах военного времени», дозволяющих спецслужбам больше, чем по писаным законам, «законах военного времени», о которых в Международный день прав человека опять говорил президент как о норме наших дней, как о само собой разумеющемся…
Расскажу о недавней совершенно неофициальной встрече с бойцами одного из спецподразделений, участвовавших в норд-остовском штурме. Встреча была ради той «светловолосой женщины»: кто она? Что она? Зачем?.. Бойцы объяснили так: «ничего особенного», «это был мародер», «мы подтащили», «сами понимаете, в той обстановке нервы напряжены, а он грабит», «мы его — с поличным, и она его...».
Бойцы говорили о казни мародера (если, правда, это была казнь мародера — никто же опять ничего точно не знает) — и говорили о ней буднично, как о само собой разумеющемся, как попить чайку, так же буднично, как президент — о «законах военного времени» для оправдания происходящего в Чечне.
И эта будничность значит очень многое. И, быть может, в этом — главная проблема. Она состоит все в большем расхождении, все в большей пропасти между тем, что считаем о нашем госустройстве мы, люди, граждане — законы, мол, Конституция, следствие, суд, — и что на эту же тему думают наши спецслужбы — казнь по усмотрению, дозволенный самосуд. По крайней мере некоторая часть из них точно так думает.
Мы, общество, продолжаем еще считать, что женщина в камуфляже на пленке (как и Теркибаев) должна была быть допрошена, судима, а информация о совершенном преступлении должна стать достоянием общества, как и информация о том, кто тот человек в наручниках, в кого она стреляла, — заложник? Боевик? Прохожий?
Но это только мы так считаем. А «они» — нет. Или точнее — все меньше и меньше «их» так считает.
Общество раскалывается. По признаку отношения к свершившейся сталинщине, когда сталинщина — это методы уничтожения по умолчанию, по личному усмотрению палачей в погонах.
Расхождение в подходах все очевиднее. Это уже ножницы с сильно разведенными в стороны острыми лезвиями. И мы должны быть готовы, что часть общества обязательно попадает между этими лезвиями. И его выстригут, когда необходимость этого привидится тем, кто взял на себя право вершить такой суд.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ.
___________________________


http://www.novayagazeta.ru/society/20491.html :


ОДИН ИЗ ГРУППЫ ТЕРРОРИСТОВ УЦЕЛЕЛ. МЫ ЕГО НАШЛИ

28.04.2003


ОДИН ИЗ ГРУППЫ ТЕРРОРИСТОВ УЦЕЛЕЛ. МЫ ЕГО НАШЛИ
ПОЛГОДА НАЗАД БЫЛ ТЕРАКТ НА ДУБРОВКЕ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ МНОЖЕСТВО РАЗ МЫ ЗАДАВАЛИ ОДНИ И ТЕ ЖЕ ВОПРОСЫ: КАК ТАКОЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ? КАК ИХ ПРОПУСТИЛИ В МОСКВУ? КТО? И ЗАЧЕМ? ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬ. ОН ЖЕ — УЧАСТНИК

Сначала была только скудная информация: один из группы террористов, захвативших «Норд-Ост» на Дубровке, жив.
Мы проверяли эту информацию, многократно анализировали список группы Бараева, напечатанный в прессе. Наводили справки. И нашли. Человека, фамилия которого официально опубликована среди других террористов, взявших в заложники зрителей мюзикла.
— Вы были в составе группы Бараева при захвате «Норд-Оста»?
— Был.
— Вы вошли с ними?
— Да.

«…Ханпаш Нурдыевич Теркибаев. (Далее следует название правительственной газеты.) Специальный корреспондент...» — это я читаю «корочку» с большими буквами «ПРЕССА» по темному полю.
Удостоверение № 1165. Подпись — Ю. Горбенко. И правда, есть в этой газете такой директор.
— И на какие темы вы пишете? О Чечне?
...Молчит.
— А на работу ходите? В каком отделе работаете? Кто ваш редактор?
...Опять молчит. Делает вид, что плохо понимает по-русски. Но разве может быть спецкор в главной правительственной газете страны, не знающий по-русски? Монголовидные, не очень похожие на чеченские, узкие глаза Ханпаша недоумевают. И он не рисуется, действительно не понимая, о чем речь, — очень далек от журналистики.
— Так удостоверение вам кто-то дал только для «крыши»?..
Хитро улыбается:
— Да я бы не против и писать... Просто еще не успел разобраться. Только получил это удостоверение — 7 апреля. Видите дату? Мне ходить туда не надо. Я же в информационном управлении президента работаю.
— У Поршнева? Кем?
(ДЛЯ СПРАВКИ: Игорь Поршнев — начальник Информационного управления администрации президента Путина. То есть «прямой начальник» этого тридцатилетнего уроженца чеченского селения Мескер-Юрт по имени Ханпаш Теркибаев.)
Но и фамилия «Поршнев» вызывает недоумение у «специального корреспондента». Ханпаш просто не знает, кто такой Поршнев.
— Когда надо, я встречаюсь с Ястржембским. Я у него работаю. Вот мы на фотографии с ним.
Действительно, это фотография именно с Сергеем Владимировичем. Сергей Владимирович смотрит мимо камеры и выглядит весьма недовольным. Зато Ханпаш на ней — тот, что сейчас сидит передо мной, в гостинице «Спутник» на Ленинском проспекте в Москве, — Ханпаш смотрит глазами прямо в объектив: вот, мол, мы вместе. Фотография получилась с настроением — заметно, как не нужен был этот снимок Сергею Владимировичу и как, по всей видимости, настаивал на нем тот, кто сейчас рассказывает о своем трудном жизненном пути, сопровождая изложение демонстрацией множества фотографий, извлекаемых из портфеля. «Я и Масхадов, я и Ястреб, еще раз — я и Масхадов, я и Арсанов, я в Кремле, я и Сайдулаев, я и Хиль Роблес...» (Европейский комиссар по правам человека. — Прим. ред.)
Вглядываюсь — и приличная часть карточек кажется грубоватым фотомонтажом. (Потом проверили у специалистов — так и есть. — Прим. ред.) Зачем? Ханпаш опять делает вид, что не понимает, роется в портфеле и вытаскивает «себя с Маргарет Тэтчер и Масхадовым» — в доказательство, что и с Лондоном близко знаком. 98-й год, Масхадов в папахе, посередке — Тэтчер, по другую руку — Ханпаш; причем Масхадов выглядит так, как выглядел до войны, а Ханпаш — так, как сейчас... Зачем? Но он уже показывает другую карточку. На ней — Ханпаш и Масхадов времен нынешней войны. Масхадов в камуфляже, борода уже сильно поседела, выглядит ужасно, да и Ханпаш — не ахти. Эта — подлинная.
— Не боитесь разгуливать с такими фотографиями по Москве? В Чечне за «Масхадова» расстреливают на месте, тут — подбрасывают оружие и запирают в тюрьму на много лет…
Отвечает так:
— Еще общаюсь с Сурковым. — Тон у Ханпаша становится хвастливым: — После «Норд-Оста» был у Суркова. Два раза. (ДЛЯ СПРАВКИ: Владислав Сурков — влиятельный заместитель главы администрации президента России.)
— А зачем?
— Помогал вырабатывать политику для Путина по Чечне. Посленордостовскую.
— И как? Помогли?
— Мир нужен.
— Свежая мысль.
— Сейчас по заданию Ястржембского и Суркова я занимаюсь мирными переговорами. Идея: вести переговоры с теми, кто в горах.
— Ваша идея или идея Кремля?
— Моя идея, поддержанная Кремлем.
— Переговоры — с Масхадовым?
— Нет. На Масхадова Кремль не согласен.
— Так с кем же?
— С Вахой Арсановым. Только что с ним встречался.
— Где?
— Там.
— А куда же Масхадова девать?
— Его надо уговорить сложить полномочия до выборов президента в Чечне.
— Вы этим тоже занимаетесь?
— Да, но на это у меня нет никаких полномочий. Я — от себя тут. Впрочем, выборов может и не быть.
— А если все-таки доживем до выборов, то вы лично на кого сделаете ставку?
— На Хасбулатова или Сайдулаева. Они — третья сила. И ни с Масхадовым, и ни с Кадыровым. И я — такой. После «Норд-Оста» именно я организовал переговоры депутатов чеченского парламента с администрацией, с Ястржембским.
— Да, это многих тогда удивило, — говорю. — Когда Иса Темиров вместе с другими депутатами открыто оказались в Москве, выступили на знаменитой пресс-конференции в агентстве Интерфакс и призвали голосовать на референдуме и, значит, против Масхадова, хотя раньше были за него... Так это вы стояли за этим?
— Я, — отвечает гордо.
— А вы сами потом голосовали на референдуме?
— Я? Нет. — Смеется. — Я из тейпа «чарто», нас «евреями» в Чечне называют.
— Можно ли сказать, что норд-остовской трагедии была уготована роль Буденновска для окончания второй чеченской войны?
Вопрос неслучаен — мы у главной черты. Ханпаш — участник абсолютно всего. Парень на все случаи нашей политики. Со всеми знаком, всюду вхож, с ним по плечу любые повороты на Северном Кавказе. С Масхадовым понадобится поиграть — он сведет с Масхадовым. Без Масхадова — он тоже обеспечит. Так, по крайней мере, уверяет... По профессии, говорит, актер, окончил актерский факультет Грозненского университета. Неважно, что такого факультета не было и он сам так и не смог вспомнить, кто был его педагогом по актерскому мастерству, главное, что объявляет: с Ахмедом Закаевым «мы — друзья, вместе работали в театре». В первую войну взял в руки видеокамеру и стал телевизионщиком. Ходил с Басаевым в буденновский рейд, но за участие в нем осужден не был, скорее, напротив — получил амнистию в апреле 2000 года.
— Где давали бумаги об амнистии?
— В Аргунском городском отделе ФСБ Чечни.
Это очень серьезная деталь. Аргунское ФСБ — одно из самых жестких, всю эту войну напролет. Именно когда Ханпаша амнистировали, люди оттуда выбирались почти единственно на тот свет. Ханпаш — первый, встреченный выжившим, да еще со справкой об амнистии за Буденновск.
Между двумя войнами Ханпаш, как «герой Буденновска», становится ведущим специалистом пресс-службы… президента Масхадова. У него на канале Масхадова — авторская телепрограмма «Президентское сердце», позже переименованная в «Путь президента». Правда, потом, еще до второй войны, его подвинули, и Ханпаш вынужден был уйти из масхадовского окружения, но, когда начались боевые действия, он вернулся и опять стал «ярым джихадистом». Удивительно, но прямо под носом у федеральных войск и всех, какие есть, спецслужб, посреди тяжелых боев, когда все бежали куда могли, Ханпаш умудрялся делать телепрограмму, смысл которой можно перевести с чеченского примерно так: «Моя родина там, где джихад».
— Правда, я и тогда, и сейчас так не считаю.
— То есть? Ваша родина не там, где джихад?
— Просто программа у меня была такая.
— Вроде бы Масхадов вас опять отлучил от себя недавно?
— Не Масхадов, а его представители за границей. Но я им не верю. Рахман Душуев в Турции сказал мне, что получил кассету от Масхадова и президент больше не хочет, чтобы я называл себя его представителем, но я сам не видел эту кассету и с Масхадовым не разговаривал.... А недавно я спокойно с Кусамой и Анзором встречался в Дубаях. Они меня принимали. Спал у них, ел...
(ЕЩЕ ОДНА СПРАВКА: Кусама — жена Масхадова, Анзор — его сын. — Прим. авт.)
— Дубаи, Турция, Иордания, Страсбург... Вы все время путешествуете? Вам визы дают?
— Я всех чеченцев знаю. Поэтому езжу по странам и всех призываю к миру и объединению.
— А в Дубаях вы оказались из Баку?
— Да.
— А там появились после октябрьского теракта в Москве? И просили живущих там чеченцев помочь вам, рассказывали, что являетесь одним из выживших участников захвата «Норд-Оста» и теперь вам срочно нужны контакты в арабском мире, чтобы уйти от погони?
— А откуда вы знаете?
— Чеченцы из Баку рассказывали. И из газет. Ведь ваша фамилия опубликована в списке террористов, бывших в «Норд-Осте». Кстати, вы подавали на эту публикацию в суд?
— Нет. А зачем? Я просто спросил Ястржембского: «Как такое могло получиться?»
— И что он ответил?
— «Не обращай внимания».
Последний взлет политической карьеры Ханпаша Теркибаева действительно связан с 23—26 октября 2002 года — с нашим общим горем. С терактом, повлекшим многочисленные человеческие жертвы, когда отряд под руководством Бараева-племянника… захватил почти 800 человек в помещении Дома культуры на улице Мельникова и вся страна не знала, как их спасти, металась, выла, каждое мгновение ожидая взрыва.
— Кстати, вы давно были с ним знакомы? С младшим Бараевым?
— Давно. Я всех в Чечне знаю.
— Так была там взрывчатка?
— Да не было. Ну не было.
Именно после «Норд-Оста» карьера Ханпаша резко поползла вверх. Он действительно стал «соратником» администрации президента Путина. Оказался снабженным всеми необходимыми документами, обеспечивающими ему возможность беспрепятственно перемещаться всюду, где требуется, маневрируя от Масхадова до Ястржембского. Вел переговоры от имени администрации Путина с депутатами чеченского парламента — те понадобились для поддержки референдума. Выбивал для этих депутатов гарантии неприкосновенности в случае приезда в Москву. Выбил. Ханпаш, а не кто-то другой, возил тех же депутатов, причем в качестве руководителя их группы, в Страсбург, в высокие кабинеты Совета Европы и Парламентской ассамблеи, и там депутаты вели себя исключительно правильно — под управлением Рогозина, председателя думского Комитета по международным делам.
Естественно, возникает вопрос: почему? Почему именно Ханпаш? За какие такие услуги? Чем доказал лояльность? А без таких доказательств ничего похожего происходить с ним просто не могло...
Теперь — самое главное. Пересказ основной части нашего долгого разговора.
По всей видимости, именно Ханпаш и есть тот самый человек, которого все вовлеченные в трагедию «Норд-Оста» так искали. Человек, изнутри обеспечивавший теракт. По имеющимся в редакции сведениям (да он и сам не отпирается, тщеславный человек!), Ханпаш — засланный спецслужбами агент.
Он вошел в здание вместе с террористами.
Как член отряда.
Негласно, по его же словам, обеспечивал проход и по Москве, и в сам «Норд-Ост».
Это именно он уверял террористов, что «все под контролем», что «грязных людей полно», что «русские опять взяли деньги», как тогда, когда выходили из окруженных Грозного и Комсомольского, и надо просто «пошуметь» — и получится «второй Буденновск», и таким образом добиться мира, а потом, после выполнения задания, «нам дадут уйти» — не всем, но дадут.
Этим «не всем» оказался он сам.
Он вышел из здания, не дожидаясь штурма. Более того, у него был план Театрального центра на Дубровке, которого не было ни у Бараева-племянника, командовавшего террористами, ни даже поначалу у отряда спецназа, готовящегося к штурму.
Почему? Да потому, что он был частью тех сил, которые куда выше в силовой иерархии, чем «Витязь» и «Альфа», шедшие на смерть.
Впрочем, был план или его не было — по большому счету все равно, это лишь детали.
Собственно, и сам Ханпаш соврет — дорого не возьмет, фотомонтажи помните? А те, кто мог бы подтвердить или опровергнуть некоторые детали: где, допустим, была его огневая точка, — они, по всей видимости, погибли. Или не так болтливы. Допускаю ли я, что засланный был не один? Вполне допускаю. Если один, то почему не два?
Суть для нас в другом — если в «Норд-Осте» был такой засланный агент, то это значит: власть знала о том, что готовится теракт. Участвовала в его подготовке, и даже не важно, с какой целью. Главное — власть (какая ее часть?) была в курсе, что творится, задолго до того, как об этом узнали все мы, и, значит, подставила свой народ под тяжелейший удар, зная, что удар будет, осознавая, что от него тысячи не смогут оправиться, а сотни полягут. Власть шла на еще один «Курск»... (Вспомните, какие сигналы подавали несчастные из захваченного зала? — «Мы — как второй «Курск»... Страна о нас забыла... Мы не нужны стране... Страна хочет, чтобы мы погибли...» Многие вне зала тогда возмущались — ну, они уж хватанули... Однако, на круг, именно так и получилось...)
И, значит, вопрос остается: за что? За что они погибли полгода назад?
И вот тут, прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, надо выяснить: а кто она, собственно, эта наша власть, которая знала? Кремль? Путин? ФСБ?.. Классическая триада современности?
Наша власть — не монолит. И спецслужбы — тоже. И это неправда, что большинство офицеров, работавших в те дни в штабе у здания на Дубровке, лишь создавали видимость борьбы с трагедией, зная, что это всего лишь мистификация. Большинство было искренне. Как «Альфа» с «Витязем». Как и мы...
Но! Если «Ханпаш был» — значит, нам никуда не деться, и какая-то часть власти, которая знала, действительно, лишь делала сочувствующий вид посреди трехсуточного нашего безумия во спасение, слез, инфарктов, криков, подвигов, смертей?..
И это — переворачивает весь ход событий полугодовой давности.
Так кто те спецслужбы — которые знали?
Конечно, это не спецназы, проведшие штурм. Если бы его бойцы поняли глубину подставки, возможно, случился бы просто повтор 93-го года с отказом штурмовать и история сегодня была бы совсем другой.
Не офицеры ФСБ и МВД, планировавшие операцию по освобождению всерьез. Не они внедряли Ханпаша. А потом его трудоустраивали. Но кто?
Сам Теркибаев на этот вопрос отвечать не стал.
Получается, ФСБ и МВД лишь разгадывали и исполняли чей-то сценарий?
На второй чеченской войне такие методы хорошо опробованы именно военной разведкой. Запевалы в так называемых эскадронах смерти — сотрудники ГРУ. Бессудные казни наших сограждан там — их ремесло. И с этим кровавым лидерством ни ФСБ, ни МВД, ни прокуратура, ни суды ничего поделать не могут. И, опять же, это практика отрядов ГРУ — использовать чеченских бандитов — раз. А также — предыдущих собственных жертв (вдов, сташих вдовами от действий «эскадронов смерти») — два, как очень удобный материал ради достижения поставленных целей устрашения всего общества.
Так — они? Или кто-то еще, пока нам не известный?
У меня нет ответа. Но докопаться очень важно. И обязательно нужно.
...Так за что погибли люди? За что безумная цена — 129 жизней?
Вот что получилось, когда чуть приоткрылась всего лишь одна крошечная история о маленьком азефе, провокаторе наших дней.
Люди погибли, а вот провокатор вполне процветает. И именно он — часть политического интерьера. Прикормлен, хорошо выглядит и, главное, продолжает... На днях отправляется в Чечню. Что будет готовить на сей раз?
— Мне нужны сутки, чтобы встретиться с Масхадовым, — так говорит.
— Ну уж и сутки?
— Хорошо, два дня.
Ханпаш снисходителен к наивным. К нам.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ.
___________________________
______________________________________



http://www.newsland.ru/news/detail/id/354253/ :


ТАК КТО ВСЁ-ТАКИ ОРГАНИЗОВАЛ ТЕРАКТ В "НОРД-ОСТЕ"?

На мой взгляд, при официальном "расследовании" того чудовищного теракта было столько, мягко говоря, вопиющих противоречий, нестыковок, оставшихся без ответа вопросов и просто явного абсурда, что изображать хоть какое-то доверие к этому "расследованию" было бы просто неприлично. Надеюсь, читателям будут интересны эти мои попытки разобраться в тех кровавых событиях, предпринятые мной на страницах почти никому неизвестной самиздатской "Крамолы" ещё несколько лет назад...

Трагедия "Норд-Ост". Чей сценарий?

Речь здесь, конечно, не о сценарии знаменитого мюзикла, вроде бы не относящегося к жанру трагедии, а об известных трагических событиях в Москве 23-26 октября 2002 года, когда огромное здание со зрителями и артистами этого мюзикла было захвачено террористической группой Мовсара Бараева, потребовавшей прекращения бойни в Чечне.

Российские власти утверждают, что газ перед спецназовским штурмом здания на Дубровке был применён для того, чтобы мгновенно "вырубить" террористов, лишив их возможности нажать на кнопку взрывного устройства, способного, мол, взорвать всё здание с заложниками. Но, судя по рассказам многих бывших заложников - например, Ирины Куминовой, Андрея Ушакова и Ольги Рудаковой, выступивших по телеканалк "ТВС" 29 и 31 октября, Ольги Хухриной, выступившей 28 октября по "НТВ", и Ильи Лысака, интервью с которым напечатано в "Новой газете" за 18 ноября 2002 года, - террористы, почувствовав газ, вовсе не "вырубились", а "забегали, прижимая к лицам платки", "стали надевать респираторы" "принялись совещаться", и у них было, как минимум, от 5 до 10 минут (до начала штурма) - более чем достаточное время для нажатия кнопок взрывателей.

Кроме того, по данным ряда учёных Запада - например, выступившего 27 октября по "Би-Би-Си" профессора Белфастского Королевского университета Кэвета Сэренна, - вообще не существует такого газа, которым можно мгновенно (или хотя бы за несколько секунд) отключать сознание людей (тем более - в огромном театральном здании). Естественно, возникают следующие вопросы:

почему террористы-смертники не взорвали здание с заложниками, когда почувствовали газ или когда начался штурм?

и почему власти дали приказ о пуске газа и о штурме, зная, что у террористов будут многие минуты на нажатие кнопок взрывных устройств?

Сразу на оба этих вопроса, по-моему, есть лишь один правдоподобный ответ - следующий: взрывчатка (или, возможно, начинка взрывателей) у террористов была негодная, и российские власти, давая приказ о пуске газа и штурме, прекрасно об этом знали. А знать об этом они, по-видимому, могли лишь в том случае, если сами давали указание снабдить этих террористов через каких-то своих агентов этой "взрывчаткой".

Данная версия может объяснить все, казалось бы - необъяснимые противоречия и странности, связанные с терактом на "Норд-Осте", а также истинные цели его главных организаторов. Думаю, что к этим целям относится и наблюдаемое теперь стремительное восстановление в России тоталитарного режима, которое, так сказать, гармонично сочетается с повсеместным раздуванием античеченской истерии и с усилением геноцида в Чечне. Исходя из данной версии, нетрудно объяснить и упорный отказ властей сообщить кому бы то ни было (даже врачам, лечащим бывших заложников) точный состав применённого газа: если бы он стал достоянием гласности, то учёные легко могли бы доказать не только его заведомую смертоносность, но и - главное - невозможность его использования для мгновенного отключения сознания террористов. Можно объяснить в рамках данной версии и потрясающую кровожадность спецназа, убившего, как объявлено, всех террористов, даже тех, которые были захвачены спящими или в бессознательном состоянии: их показания на следствии и суде могли бы оказаться весьма опасными.

Довольно значителен при этом и такой факт: несколько недель после штурма по многим СМИ говорилось, в том числе и некоторыми официальными лицами, что двое или трое из нескольких десятков террористов всё же остались живы и теперь, мол, допрашиваются; а по телевидению (кажется, по "НТВ") сразу после штурма было показано, как одного из них, заломив руки за спину, спецназовцы выводят из здания театрального центра, но затем вдруг официально объявили, что убиты все террористы.

Есть и ещё один весьма существенный факт, полностью вписывающийся в вышеизложенную версию. В январе в "Новой газете" известный журналист и депутат Юрий Щекочихин сообщил в небольшой заметке, что из проверенных источников ему стало известно следующее: родственники одной из "норд-остовских" террористок узнали её по телевизору и очень этому удивились, т. к. она была осуждена за какое-то уголовное преступление, этапирована в один из далёких российских лагерей, где и должна была находиться ещё много лет, но почему-то оказалась на "Норд-Осте"...

Однако, некоторые вопросы, на мой взгляд, всё же остаются. Например: какое количество жертв российские власти считали для себя "оптимальным", и сильно ли оно отличается от реальных цифр; куда делись десятки пропавших без вести заложников; и был ли убитый при штурме Мовсар Бараев использован российскими "органами", как говорится, "втёмную", или, подобно своему печально известному дяде Арби Бараеву, являлся их агентом? Не всё ясно и насчёт Шамиля Басаева, вроде бы заявившего о своей причастности к теракту на "Норд-Осте". Возможно, например, что он участвовал в формировании или финансировании отряда террористов, не зная истинных планов и целей главных организаторов теракта.

Ещё я хочу добавить следующее. Конечно, любой теракт, при котором жертвами насилия являются невиновные люди, - явно преступен, независимо от сколь угодно благородных целей террористов. Но очевидно, что вообще любое убийство невиновных людей - тоже преступление, независимо от целей тех, кто его совершил (и даже в том случае, если оно совершено не умышленно, а "по неосторожности"). Но почему-то, даже несмотря на то, что вышесказанная мысль подтверждается и официальным "Уголовным кодексом", ни журналисты, ни правозащитники, ни депутаты ни в каких СМИ совершенно не пытаются (во всяком случае, мне о таких попытках неизвестно) поднять вопрос об уголовной ответственности тех, кто зачем-то убил газом, как минимум, сотни полторы невинных людей. Не говоря уж об уголовной ответственности за бессудный расстрел пленных террористов. Точнее - лишь подозреваемых в терроризме.
Дм.Воробьевский (апрель 2003 года).


Возвращение к "Норд-Осту"

В прошлом номере "Крамолы", вышедшем в середине апреля 2003 года, была опубликована моя статья "Трагедия "Норд-Ост".Чей сценарий?", в которой на основе общеизвестных и легко проверяемых фактов доказывалась прямая причастность российских "органов" к организации того кровавого теракта. Спустя лишь пару недель - 28 апреля - эти доказательства были подкреплены огромным сенсационным материалом известной московской журналистки Анны Политковской, опубликованным в "Новой Газете". Он назывался "Кто остаётся в живых" и был основан на подробных откровениях участвовавшего в "норд-остовском" теракте агента российских "органов", сотрудника путинской президентской администрации и редакции правительственной "Российской Газеты" Ханпаша Теркибаева, заподозрившего, видимо, что использовавшие его российские власти решили на всякий случай от него по-тихому избавиться (т.е. "замочить", выражаясь официальным языком).

Возможно, этими откровениями, подтверждение правдивости которых "Новая Газета" получила и из многих других источников, он всё же продлил себе жизнь, но лишь на полгода или чуть больше: в декабре российские власти, так и не допросив его официально по делу "Норд-Оста", так и не ответив на запросы "Новой Газеты" ничего вразумительного, объявили, что он, мол, погиб в автомобильной катастрофе. Впрочем, есть подозрение, что ответ властей "Новой Газете" всё же имел место - ещё в начале июля - и заключался в следующем: с помощью неизвестного яда был убит участвовавший в расследовании "Норд-Оста" заместитель её главного редактора, депутат Госдумы от "Яблока" Юрий Щекочихин.

Исходя из вышеизложенного, мне остаётся лишь присоединиться к утверждению Анны Политковской в "Новой Газете" за 22 декабря: "Лично я никогда не смогу поверить в то, что спецслужбы непричастны к организации терактов". Разумеется, я не могу поверить и в то, что эти абсолютно "отмороженные" (даже по бандитским меркам) "спецслужбы" действуют без прямых и конкретных указаний В. Путина и его ближайших гэбистских "соратников". Я подозреваю, что регулярные кровавейшие теракты нужны им не только ради шкурных "политических" целей (разжигание античеченской истерии, поднятие своих "рейтингов", дальнейшее "закручивание гаек" под предлогом борьбы с терроризмом), но и по сугубо, так сказать, физиологическим причинам: видимо, подобно садистским маньякам, они уже не могут комфортно себя чувствовать без регулярных кровавых зверств. И самое печальное, по-моему, заключается в том, что всё вышесказанное - не какие-то измышления злобствующего "очернителя", а очевиднейшая правда.

Дмитрий Воробьевский (начало 2004 г.).


P.S. На "Норд-Осте", как, кстати, и в истории 1999 года со взрывами жилых домов, особенно - с попыткой взрыва дома в Рязани, террористы из "органов" попались, как говорится, "с поличным". (Недаром недавно под Москвой был арестован тираж книги о тех взрывах - "ФСБ взрывает Россию" - в рамках "уголовного дела" по статье о "разглашении государственной тайны"). Но и почти все другие крупные российские теракты последних лет вызывают, мягко говоря, вопросы и сомнения. Например, через день после крупного взрыва в дагестанском городе Каспийске (9 мая 2002 г.), унёсшего жизни более 40 человек, практически все российские телеканалы сообщили о задержании милицией Каспийска автомобиля с мощной миной и дистанционным взрывателем, аналогичными тем, что были использованы при том теракте. Это сообщение многократно повторялось в течении почти 2-х суток, но потом публично выступил начальник ФСБ Патрушев и объявил, что люди, находившиеся в том автомобиле, к террористам, мол, отношения не имеют. А к кому они имеют отношение, так и осталось тайной: российские СМИ вдруг моментально "забыли" о той задержанной в Каспийске машине. И примеров таких "странностей" - очень много.


serg066 23 октября 2012 | 17:43

А я слушаю радио - сбоев нет.


23 октября 2012 | 17:54

Этот журналюга и к террористам бы замазался, чтобы потом до пенсии
мусолить тему....


wasilith 23 октября 2012 | 18:12

amati_ekb 23.10.2012 I 17.54
"... этот журналюга и к террористам бы замазался, ..."

А скоко-скоко ВАМ заплатят за ЭТОТ КОНКРЕТНЫЙ комок грязи ?


23 октября 2012 | 20:41

А я на свои, а Вы.?!..:)))))))))))))))))))


23 октября 2012 | 18:08

Историческая передача. И ни слова о предъявлении обвинения Развожаеву...А как же "Один- за всех, и все- за одного"???


23 октября 2012 | 18:17

/ И ни слова о предъявлении обвинения Развожаеву./
-
Вина Развозжаева в деле норд-оста пока не доказана.
Чистосердечного признания еще нет


23 октября 2012 | 18:44

Не "Петросянисто" у Вас получилось:(


23 октября 2012 | 19:12

"На войне, как на войне"? - предполагает ведущая.
До чего ж примитивна.


pga 23 октября 2012 | 19:35

Интересно, а в этом репортаже Ильи Зимина использовались кадры Ивана Волонихина?
http://rutube.ru/video/1f05ceb029afc158fc2d4775817564b1/

А вот еще с того же ТВС :)
1) http://rutube.ru/video/a374fa170b62c4f31d6e851fa7dd00f0/
2) http://rutube.ru/video/b2cec41574d0107a7e0456c93b714343/
3) http://rutube.ru/video/cf193e996e39d3e01645230ca6771188/
4) http://rutube.ru/video/ab8df3a4934acba209ea167c5a4a3c38/

А еще съемки зала после освобождения (и такое показывали!):
http://rutube.ru/video/262492262e001890bd74bf0d2d84a066/


a0213 23 октября 2012 | 19:48

Да, выводят на улицу с заломанными руками мужика в костюме, похожем на те, в которые одеты убитые террористы, и - "все террористы" уничтожены...


23 октября 2012 | 20:13

Какие совестливые журналисты и особенно жители соседнего дома! Ведь нужно жить не по лжи, особенно когда речь идёт о Европейском выборе!


a0213 23 октября 2012 | 20:20

Вы бы с куратором переговорили насчет того, чтобы цитату "не по лжи" из вашего троллингового словаря вычеркнули. А то цитируете не к месту человека, корешившего на старости лет и с царем-путькой, и с гарантенком, нехорошо...


23 октября 2012 | 20:22

Дайте телефон Вашего куратора, я переговорю. Только попытайтесь менее лживо излагать свои мысли!


a0213 23 октября 2012 | 20:24

Цитата ваша, куратор ваш. И автор цитаты тоже ваш стал, когда к старости с катушек съехал. Так что корректируйтесь, а то не по делу толчетесь.


23 октября 2012 | 20:33

Вы не тратьте время, а цели передавайте куратору. Благо с современными айфонами это легко!


a0213 23 октября 2012 | 20:37

Вам виднее и с куратором и с айфоном. Благо, есть история сообщений в личном кабинете, достаточно последние штук 5 прочитать - и видно, кто вы и что вы. Как там было - "- В чем смысл жизни? - В расписании дежурств на КПП. Посмотрел и все понятно" (с)


bakira4 23 октября 2012 | 20:14

Ощущение нереального, чего -то, во что невозможно поверить. Страх за людей и жуткая горечь....


briz 23 октября 2012 | 20:40

Когда эта трагедия приключилась и журналюшки полезли со своими "прямыми трансляциями", не могла отделаться от дежавю: Мюнхенская олимпиада. Там тоже журналисты предоставили террористам возможность просмотра "прямой трансляции".
Итог был тот же. Правда, в десятикратном размере


wilhelm 24 октября 2012 | 14:15

Давно читал,глава полиции Мюнхена основную вину трагедии на олимпиаде возложил на журналистов.Им была разработана нормальная охрана деревни,но журналюги подняли такой вой,что пришлось оставить только двоих при входе.


algen 23 октября 2012 | 23:38

Мне кажется, что в заложники берут только жителей странах, исповедующих "европейские ценности", т.е. стран, где человеческая жизнь является высшей ценностью. Беслан и "Дубровка" показали террористам,что убийством заложников, как в Будёновске, нынешнюю власть не запугать и, уже 10 лет(!), таких терактов не было.


(комментарий скрыт)

egoryana 24 октября 2012 | 00:10

Скажу лишь одно! Ни на какой спектакль или концерт России, после этого случая не ходил, не буду ходить и дети мои ходят только в Европе. К сожалению... В нашей стране человек это быдло и скот... Но изменить ничего невозможно!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!


riverton 24 октября 2012 | 02:49

Конечно дело темное,но все же основная вина за гибель граждан страны ложится на Верховного Главнокомандующего.


(комментарий скрыт)

24 октября 2012 | 10:32

Молодцы журналисты с РЕН ТВ. Оттянули на себя часть ресурса спец. служб и возможно тем самым помогли террористам. МОЛОДЦЫ!!!
" Ну, то есть нас, что называется, вычислили кто-то из спецслужб. И я понимаю, что нас сейчас будут арестовывать. Ну, не арестовывать – попросят выйти. Мы тогда перебираемся в другой... По крыше прямо переходим ближе к самому крайнему подъезду. Опять-таки, залезаем через чердак. Там уже была закрыта дверка на замочек, пришлось сломать. "




serg066 23 октября 2012 | 17:49

Просто ужас - власти не смогли организовать спасение граждан тогда, в 2002 г. А сейчас они могут? Вряд-ли... Главное - бабло, на людей наср_ть!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире