'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 18 октября 2012, 19:08

А.ГРЕБНЁВА: Здравствуйте. В прямом эфире программа «Особое мнение», меня зовут Алина Гребнёва. И напротив меня в этой студии журналист Максим Шевченко. Максим Леонардович, добрый вечер.

М.ШЕВЧЕНКО: Здравствуйте, Алина. Как ваше отчество?

А.ГРЕБНЁВА: Вы хотите меня по отчеству называть?

М.ШЕВЧЕНКО: Нет. Ну, как ваше отчество?

А.ГРЕБНЁВА: Николаевна.

М.ШЕВЧЕНКО: Алина Николаевна.

А.ГРЕБНЁВА: Хорошо, будем с вами очень вежливы и фамильярны. Очень много тем.

М.ШЕВЧЕНКО: Назовешь человека по отчеству – это называется «фамильярностью». (смеется)

А.ГРЕБНЁВА: Ну, просто давайте не будем выяснять эти отношения. Потом, может быть, за эфиром это сделаем. Срочные новости буквально за несколько минут до этого эфира пришли из Басманного суда Москвы. Суд арестовал помощника Удальцова Константина Лебедева. Ранее этому же Лебедеву были предъявлены официальные обвинения в подготовке массовых беспорядков. Уголовное дело было возбуждено на основании материалов, показанных в эфире НТВ в фильме «Анатомия протеста-2». Максим Леонардович, а, вот, по итогам вашей журналистской деятельности когда-нибудь возбуждались уголовные дела?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, к сожалению, нет, хотя мы, допустим, публикуем материал на «Кавказской политике» о том, как в городе Каспийск девушку, молодую женщину объявляют… Показывают по телевизору то, что она – смертница, готовящаяся к теракту. Она звонит мне по телефону, там нашла телефон, я перенаправляю ее к правозащитникам, к адвокату известному Расулу Кадиеву, который связывается с силовыми структурами. Выясняется, что она ни в федеральном, ни в оперативном розыске не находится, просто ни в каком. И мы публикуем материал, где мы просто пишем крупными буквами, что мы просим считать данный материал заявлением, поводом для возбуждения уголовного дела по факту о, ну, по крайней мере… Не знаю, как это квалифицировать, но, по крайней мере, это клевета, поскольку эта девушка не хотела совершать никакого теракта – наоборот, она обратилась сама фактически к журналистам и в органы правопорядка по поводу того, что она является законопослушной гражданкой. А ее показывали, мы выяснили, с ведома местного УВД, дали ее портрет. Ноль внимания, ноль реакции.

А.ГРЕБНЁВА: Почему, как вы думаете?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я думаю, что есть дела политические или уголовные дела, по которым сразу, мгновенно, как бы не успела бумага еще на стол, как бы, осесть, а уже заводят прокуратура или кто-то там еще уголовное дело. А есть дела, которые очевидно являются, по крайней мере, по внешним контурам… По крайней мере, можно подозревать, что там совершено преступление. Об этом журналисты пишут, об этом журналисты сообщают, но добиться от того, чтобы по факту совершения реального преступления, на расследование которого не дана отмашка, чтобы добиться заведения уголовного дела или, по крайней мере, выяснения, преступление, не преступление, практически невозможно.

Что касается этого фильма, этого заведения, ну…

А.ГРЕБНЁВА: Вы считаете это дело политическим? Потому что вы использовали сейчас такую формулировку.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, это речь идет в отношении политиков. И обсуждали же, все-таки, не то, как банк ломануть там или овощебазу.

А.ГРЕБНЁВА: Нет. Все-таки, в слово «политическое дело», ну, по крайней мере так, принято вкладывать смысл, что это заведено по…

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, секундочку. У вас политическое дело… Знаете, у нас так принято, если политическое, негативная коннотация. Иногда бывает политика. В принципе, терроризм – это тоже политическое дело. Это политическое преступление, не уголовное совершенно. Вооруженное нападение по политическим мотивам – это тоже политическое дело.

А.ГРЕБНЁВА: Все, мы поняли, какую вы терминологию используете.

М.ШЕВЧЕНКО: Да, здесь я использую такую терминологию. Речь идет о политиках. И я не знаю, правда или неправда то, что они обсуждали, и то, что показало НТВ. Ну, если это правда, если на самом деле люди, 4 человека, тем более, что косвенно и Удальцов, и остальные признают, что… Удальцов, по-моему, говорил, что это он, похож на него, может быть, голос его и так далее. Обсуждать такие вещи в номере гостиницы… Я не знаю, где это было, в какой стране. Я знаю, что Таргамадзе в Россию приехать не мог, значит, остается только одна страна – Белоруссия, собственно говоря, потому что Удальцов под подпиской, он не мог выехать никуда заграницу. Не предполагая, что тебя, известного политика будут снимать спецслужбы или фиксировать твой разговор, это просто безумие. Это говорит о диком инфантилизме или о том, что Таргамадзе – это, на самом деле, провокатор просто, который втянул этих ребят в эту дискуссию, а потом их просто сдал белорусским спецслужбам, например. Ну, например. Логически я просто не могу предположить никакого другого места кроме Минска, где Таргамадзе мог встретиться с Удальцовым. У меня нет просто предположений. Удальцов не может пересекать границу нашей страны. А в Минск саакашвиливские эмиссары приезжали всегда совершенно спокойно.

А.ГРЕБНЁВА: Но не важно, какое место этой встречи.

М.ШЕВЧЕНКО: Это существенно.

А.ГРЕБНЁВА: Вы верите вообще в реальность вот этого грузинского следа в подготовке революции, как это было преподнесено?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, давайте послушаем самого Удальцова, что он скажет. Или Таргамадзе, или других. Я тут опасаюсь что-либо говорить, поскольку если это, на самом деле, было, то это, ведь, нетрудно доказать. Это билеты, квитанции, проживание, фиксация какая-то, понимаете? Если этого не было, то, значит, этого не было, значит, это фальшивка тогда. Мне кажется, тут они сами должны доказать. Но еще раз: Вот, в Яндексе наберите там «Как уйти от прослушки», просто в Google, да? Вы вынимаете батарейку из мобильного телефона обязательно, потому что с батарейкой все равно вас будут слушать. Вы идете в лес или в парк, гуляете, оставляя телефон в номере. Можно не вынимать ничего. И беседуете на те темы, на которые сочтете нужным – о животных, о погоде, о чем угодно.

А.ГРЕБНЁВА: Максим Леонардович, то есть вы не даете Удальцову возможности себя так реализовать как революционеру. То есть вы думаете, что он поехал там куда-то…

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, если он хочет быть кинозвездой и обсуждать в гостиничных номерах с представителями иностранных разведок под контролем местных разведок разные важные финансовые дела… Может, это и не он. Может, он и не обсуждал. То мне кажется, за такую глупость человек должен расплачиваться.

А.ГРЕБНЁВА: Это особое мнение Максима Шевченко. Мы продолжим после небольшого перерыва.

РЕКЛАМА

А.ГРЕБНЁВА: Продолжается программа «Особое мнение» с Максимом Шевченко. Я напоминаю все наши средства связи. Присылать свои вопросы или возражения, или, может быть, даже слова поддержки нашему гостю можно на +7 985 970-45-45. Да, вот сейчас Максим Леонардович оглядывается на кардиограмму эфира – она тоже идет, там можете голосовать.

М.ШЕВЧЕНКО: Мне жалко Удальцова, честно вам скажу. Потому что он… Ну, он производил впечатление и продолжает производить такого, искреннего человека, бойца, борца. Многие темы, которые он поднимает, социальные, левые темы – они вызывают сочувствие. Если на самом деле так глупо просто и так идиотически себя вести, то тогда я не знаю. Тогда вообще, получается, в России… Потому что эта оппозиция…

А.ГРЕБНЁВА: Не на кого надеяться?

М.ШЕВЧЕНКО: Не, ну дело не в этом. Но просто оппозиция нужна стране. Вот, была надежда, что возникнет нормальная вменяемая оппозиция.

А.ГРЕБНЁВА: Давайте не будем сейчас за всю страну. А, вот, Максиму Шевченко нужна оппозиция?

М.ШЕВЧЕНКО: Да, мне нужна оппозиция. Но мне нужна оппозиция не которая там, понимаете, не знает, что делать со своими наличностями в 1,5 миллиона, не оппозиция, которая, как бы, не может скоординированно даже на выборах в муниципальный населенный пункт координироваться и объединиться, не оппозиция, которая, проводя выборы в Координационный совет с огромной помпой, потом выясняется, что куда-то какие-то сотни тысяч рублей потратила на продвижение в соцсетях. Не такая оппозиция нужна. Нужна оппозиция, которая готова взять на себя ответственность. И не оппозиция, к сожалению, которая не контролирует свои переговоры. Были они или не были – это уже другой вопрос. И совершенно не думает ни о каких правилах политической безопасности или конспирации. Такая оппозиция нафиг никому не нужна.

А.ГРЕБНЁВА: Для тех, кто не смотрит Сетевизор, а слушает только эфир «Эха Москвы» или смотрит телеканал RTVi, я раскрою тайну. Вот, в перерыве Максим Шевченко сказал, что по его какой-то секретной инсайдерской информации…

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, не секретной. Почему? Это…

А.ГРЕБНЁВА: Вы сказали, что реально была эта встреча.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я не знаю, была она или нет, но я, вот, допустим, на Russia.ru делал с Арамом Габриэляном интервью. Можете посмотреть – это все в интернете. Он сказал, что есть данные в Следственном комитете, что там все и так далее, что он все признал и все такое прочее. Я не знаю, правда это или нет.

А.ГРЕБНЁВА: Ну, то есть это вы через кого-то получили. Это не то, что вам какой-то агент ФСБ рассказывал?

М.ШЕВЧЕНКО: Это открытые журналистские источники. Я не имею никаких связей со спецслужбами. И если мне предлагают такие связи наши или иностранные…

А.ГРЕБНЁВА: А вам предлагают?

М.ШЕВЧЕНКО: Конечно, предлагали. Я работаю в регионе, где спецслужбами все напичкано (на Кавказе). Я все эти контакты перевожу обязательно в официальные отношения, чтобы были какие-то третьи свидетели. Никогда в жизни никакие контакты со спецслужбами закрытыми, секретными, отечественными или иностранными я не буду поддерживать. И те политики, которые в это дело влезают, рано или поздно скользят со страшной скоростью с этой вершины, понимаете? Кто бы за ними ни стоял – ФСБ, МВД, там, ГРУ или ЦРУ. Это просто смерть для политика.

А.ГРЕБНЁВА: Я уже боюсь даже озвучивать свою заготовку на тему того, что вас не было на прошлой неделе. И хотела спросить, может быть, как-то было связано с этим инцидентом, который в Анкаре произошел с самолетом российским. Нет? Вы следите?

М.ШЕВЧЕНКО: А какая связь? (смеется) Даже интересно.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, ну вы только что сказали, что вам спецслужбы предлагают там чуть ли не каждый день, в том числе и ЦРУ.

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, я не говорил «чуть ли не каждый день». Но просто, конечно, естественно, предлагали. Бывало в моей жизни.

А.ГРЕБНЁВА: Ну, давайте серьезно. По поводу вынужденной посадки истребителями в Турции самолета, который из Москвы в Дамаск следовал и, как говорит турецкая сторона и американцы уже вовсю вопят, что был военный груз, военное оборудование.

М.ШЕВЧЕНКО: Это сирийский самолет же был, сирийской принадлежности. Не российской.

А.ГРЕБНЁВА: Но груз российский. Нет, я не сказала, что это был сирийский самолет, я сказала, что он следовал из Москвы в Дамаск с российским военным грузом.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, этот груз не был военным в полной мере. Он мог иметь отношение к военным делам как написано в СМИ, опять-таки, по открытым источникам. Никто не назвал конкретно содержания этого груза, вот так прямо четко.

А.ГРЕБНЁВА: Ну, некоторые источники называли, что это системы какие-то, для ПВО предназначенные.

М.ШЕВЧЕНКО: Да. АСУ, автоматические системы управления и так далее. Ну, какие-то тонкие вещи такие. А в чем вопрос-то?

А.ГРЕБНЁВА: Ну, то есть вы не считаете?..

М.ШЕВЧЕНКО: Я считаю, Россия имеет договоренность с правительством Сирии, и в праве соблюдать, если даже это военный груз, то Россия имеет право в ходе тех договоренностей, которые никто не отменял и гражданская война в Сирии не отменялась… С каких-то пор вдруг там началась война гражданская, и сразу правительство, с которым у РФ есть межгосударственные соглашения, вдруг стало нон-грата. И Россия должна в одностороннем порядке, понимаете ли, сорвать все договоренности, все поставки и так далее. Это уже было. Год назад, полтора года назад в отношении Ирана Россия уже совершила гнусный и подлый поступок, когда Иран уже оплатил по комплексам зенитным, а Россия отозвала контракт и все, потому что, видите ли, кому-то во власти показалось, что надо бы сделать так, как Обаме хочется.

А.ГРЕБНЁВА: Но дело же не только в словах Обамы или Госдепартамента, а в том, что там люди говорят…

М.ШЕВЧЕНКО: Сейчас заявление российского Министерства иностранных дел – оно абсолютно адекватно. Люди гибнут, во-первых, с обеих сторон, это раз. Потом позиция российского государства – она не зависит от точки зрения западных или американских, или еще кого-то. Да, мы стоим на позициях… Как я понимаю позицию Лаврова, да? ...на позициях гражданского урегулирования в Сирии.

А.ГРЕБНЁВА: Но тем не менее, самолет с пусть частично даже военным грузом, туда вылетает.

М.ШЕВЧЕНКО: Гражданское урегулирование не означает победу, вооруженную победу оппозиции безусловную. Гражданское урегулирование означает такое содержательное военное паритетное противостояние сторон, при котором они будут вынуждены перейти к мирным переговорам, что мы и видим сейчас.

А.ГРЕБНЁВА: То есть, условно, там были данные в немецкой прессе, что и Запад поставляет мятежникам, оппозиционерам оружие, и поэтому мы в противовес…

М.ШЕВЧЕНКО: Слушайте, немецкая пресса уж вообще помолчала бы.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, и мы в противовес свою поставляем.

М.ШЕВЧЕНКО: Германия продала Израилю подводные лодки, которые могут применять самое современное вооружение, в том числе ракетное. Уж Германия вообще бы сидела бы, в тряпочку помалкивала. Они это только что сделали.

А.ГРЕБНЁВА: Так журналисты немецкие, наоборот, правду рассказали.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну вот пусть они лучше про себя правду рассказывают, чем про нас. Про себя мы сами разберемся. Я считаю, что Россия обязана выполнять контрактные обязательства по отношению к Сирии и возобновить все контрактные обязательства по системам ПВО в отношении Ирана. Я надеюсь, что сейчас курс предыдущего руководства страны будет пересмотрен и Россия вернется на, как бы, рельсы нормального сотрудничества со своими союзниками.

А.ГРЕБНЁВА: Вы любите взывать там и говорить, что, вот, что на чьих-то руках кровь, там я не знаю, детей…

М.ШЕВЧЕНКО: Когда это я люблю взывать?

А.ГРЕБНЁВА: ...беременных, еще кого-то…

М.ШЕВЧЕНКО: Где я люблю это взывать?

А.ГРЕБНЁВА: Ну, по крайней мере, такая…

М.ШЕВЧЕНКО: Это вы любите взывать.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, я не люблю взывать.

М.ШЕВЧЕНКО: Алина Николаевна.

А.ГРЕБНЁВА: Нет.

М.ШЕВЧЕНКО: Не любите?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, я не люблю.

М.ШЕВЧЕНКО: А я где люблю взывать? Я могу сказать, что зверства с обеих сторон в Сирии. Да. Правительственные войска…

А.ГРЕБНЁВА: Но почему вы поддерживаете поставки вооружений?

М.ШЕВЧЕНКО: Я не поддерживаю поставки вооружений, я поддерживаю соблюдение контрактных обязательств, которые взяла на себя моя страна. Страна, которая отказывается по политическим мотивам от контрактных обязательств в отношении своего союзника, с которым она была союзником на протяжении десятилетий (десятилетий, подчеркну), эта страна – ноль, об нее можно вытирать ноги, ее можно выкидывать просто и с ней можно вообще не считаться.

А.ГРЕБНЁВА: То есть вы не допускаете, что государство может принять на каком-то этапе неверное решение, в том числе в вопросе поставок чего-либо?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я вас уверяю, что никакие израильские преступления в отношении палестинского народа, бомбардировки, применения фосфорного оружия не заставят американцев отказаться от военных поставок или от финансирования военного блока государства Израиль. Это понятная позиция: США поддерживает своего союзника главного на Ближнем Востоке. Вот, у России – свой союзник.

А.ГРЕБНЁВА: То есть вы считаете, что и Россия должна тоже брать такой же пример?

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, конечно. Россия должна поднять лапки кверху, так эти лапками подрыгать, а потом посмотреть в сторону Вашингтона и сказать «Пришлите нам какого-нибудь правозащитника, чтобы он нам объяснил, кого нам поддерживать, а кого не поддерживать». А в Вашингтоне еще скажут «Вы плохо себя ведете. Лягте-ка на животик, вот тогда мы вам пришлем правозащитника».

А.ГРЕБНЁВА: Я просто пытаюсь понять, вы, все-таки…

М.ШЕВЧЕНКО: Вот, мне непонятна ваша позиция.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, я пытаюсь понять: вы за победу в геополитике или за то, чтобы люди не гибли и мир во всем мире?

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, слушайте. Я и за то, чтобы люди не гибли. И я просто рационально знаю, что государство, которое не соблюдает свои политические обязательства, обречено на разрушение. Гибель Советского Союза началась с того момента, когда Горбачев предал Саддама Хусейна. Плох Саддам Хусейн, он был чудовище (Саддам Хусейн). Значит, надо было не позволять американцам применять силу в зоне жизненных интересов Советского Союза тогда, а одновременно воздействовать на Саддама Хусейна с тем, чтобы он вышел из Кувейта, оставил войска. Огромный был ресурс. Но когда вы передоверяете свой политический ресурс другим государствам, у которых другие интересы, вы исчезаете как государство сами по себе.

Поэтому теперь что касается мира. Да, я считаю, что многие действия асадовского режима преступны. Это очевидно. Сейчас уже, вот, после года всей информации, двух лет, есть масса информации о том, что там происходит. И обстрелы городов, и бомбардировки городов. Но я не могу сказать, что все действия тех вооруженных сил или повстанческих бригад, которые находятся на стороне оппозиции, тоже, знаете ли, это миролюбивые действия. Я видел фотографии расчлененных каких-то тел, подвешенных на крюки кусков мяса, которые были людьми. Просто там убийства семей офицеров вместе с женами, с детьми, которые просто ехали, выезжали недалеко от Дераа. Это 1,5 года назад было тоже. Гражданская война, к сожалению, всегда сопровождается зверствами.

Я считаю, что так или иначе компромисс будет найден. Компромисс для меня в Сирии единственный – это договоренность партии Баас с партией Ихван Аль-Муслими, Братьями-мусульманами. Вот, Асаду это предлагали с самого начала. Он упорно не захотел идти на соглашение с Братьями-мусульманами. Это единственная сила, которая могла, как бы, дать прекращение гражданской войны. Каждый час гражданской войны переводит ситуацию, контроль над ситуацией в руки, по крайней мере со стороны оппозиции, так называемых свободных повстанческих бригад. Туда стягивается интернационал международный, всякие молодые люди едут из исламского мира воевать, сражаться. И это все приводит к общей радикализации ситуации. Теперь уже позиции Братьев-мусульман в Сирии кажутся не такими сильными, какие были раньше. А, ведь, все это можно было сделать с самого начала. И сейчас вот, вы знаете, они ведут переговоры о перемирии. Я надеюсь, что эти переговоры увенчаются… И тут позиция Тегерана тоже очень важна, что он надавит на Асада и заставит его, наконец-то, вступить в прямые переговоры с Братьями-мусульманами. Мне даже странно, что Тегеран это раньше не сделал. Тегеран, который имеет прекрасные отношения с Хамас, который имеет прекрасные отношения с египетскими Братьями-мусульманами. В случае с Сирией почему-то, вот, как-то вот так сделал ставку только на одну силу. Это принципиальная ошибка, мне кажется, которую еще не поздно исправить сейчас.

А.ГРЕБНЁВА: Это особое мнение Максима Шевченко. У нас еще много тем. Давайте так, резко развернемся. Владимир Путин сегодня высказался по поводу истории, которая случилась на Ставрополье, где девочкам запретили ходить в школу в хиджабах. И, вот, как передало агентство ИТАР-ТАСС, президент выступил против разрешения на ношение хиджабов в школе. При этом несколько дней назад министр образования Ливанов сказал, что он-то как раз таки не против и ничего в этом такого нет. Вот, вы чью точку зрения разделяете в этом вопросе?

М.ШЕВЧЕНКО: Я разделяю свою точку зрения и понимаю, какие конституционные нормы могут запретить девочкам ходить в том или ином головном уборе.

А.ГРЕБНЁВА: Путин сказал, что у нас светское государство.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну и что? А у нас, извиняюсь, #ское государство? Иногда девочки одеваются в школах как ###, в старших классах особенно. Значит, вот это можно. А если девочка православная приходит в платке, в длинной юбке, в рубашке как положено…

А.ГРЕБНЁВА: А вы видели православных девочек в платках?

М.ШЕВЧЕНКО: Да, видел, конечно. Немало видел православных девочек. Их, конечно, меньше, чем девочек, которые одеваются самым развратным образом, но они тоже есть. Старообрядцы, например, своих девочек не выпускают без платков из дома. Православные семьи тоже, я знаю, стараются, чтобы их девочки в публичные места ходили в платках. Речь не идет только о мусульманах. Мне кажется, что никакие конституционные нормы не запрещают родителям, чтобы их дети посещали школы в соответствии с теми принципами жизни, которые приняты в семьях родителей. Никто же не говорит о преподавании каких-то специальных курсов ислама там в светской школе. Хотя, есть теперь предмет «Уроки религиозной культуры», который подразумевает в том числе и преподавание каких-то принципов ислама для детей из исламских семей. Мне кажется, что одежда ребенка – это дело семьи. Я не понимаю, почему государство вмешивается в дела семьи и указывает семье, как одевать ребенка не в каком-то виде развратном, вот, не в каком-то, знаете… Когда одевают детей развратно или устраивают детские конкурсы красоты, где детей, полуголых девочек пускают перед глазами стареющих педофилов, то это почему-то государство не останавливает. А когда религиозные семьи – православные, мусульманские, иудейские – одевают на своих детей религиозную одежду и так им предлагают ходить, то тут государство возражает. Я лично не понимаю, о чем речь.

А.ГРЕБНЁВА: Я вынуждена вас пока прервать. Несколько возражений. Вот, Сергей из Саратова пишет: «В светских школах не должно одеваться не по светским канонам». Ну, тут он вас цитирует.

М.ШЕВЧЕНКО: А что, обязательно, что ли, волосы должны быть распущены?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, ну почему? Можно просто, вот…

М.ШЕВЧЕНКО: Вы вынуждаете верующих таким образом не отдавать своих детей в эти светские школы. Таким образом верующих загоняют просто в секты, в гетто. А что касается мусульман, то таким образом их просто выталкивают в объятия радикалов.

А.ГРЕБНЁВА: Максим Леонардович, а вы уверены, что это решение детей? Это, все-таки, как вы сказали, родители хотят. Может быть, пока ребенок маленький, пусть он ходит в школу.

М.ШЕВЧЕНКО: У вас есть дети?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, пока нет.

М.ШЕВЧЕНКО: У ваших подруг есть дети?

А.ГРЕБНЁВА: Есть.

М.ШЕВЧЕНКО: Вот, вы уверены, что есть по утрам и мыть руки – это решение детей? Может, тут есть насилие? Может, с точки зрения ювенальной юстиции отобрать у них детей, чтобы они не заставляли их мыть руки перед едой? То, что вы говорите, это абсурд.

А.ГРЕБНЁВА: Почему?

М.ШЕВЧЕНКО: Потому что… Да, родители отвечают за воспитание детей и за формирование личности детей. И если родители полагают, что ребенок должен расти религиозным человеком или, по крайней мере, расти в религиозных каких-то ценностях… Если это еврейский мальчик, он должен носить кипу. Если это еврейская девочка, она тоже укрывает волосы. Вообще всем, вот – и христианам, и мусульманам, и иудеям – предписано женщинам прятать волосы. Может, вы не знаете просто? Может, вы не читали Библию?

А.ГРЕБНЁВА: Я знаю.

М.ШЕВЧЕНКО: Может, вы не читали послание апостолов? Там четко об этом совершенно сказано, что жена должна прятать свои волосы.

А.ГРЕБНЁВА: Но, может быть, тогда, все-таки, для таких религиозных семей лучше отдавать ребенка в религиозную школу?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну я и говорю, то есть вы хотите верующих вытолкнуть в гетто.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, я не хочу вытолкнуть в гетто.

М.ШЕВЧЕНКО: Верующие должны быть лишены гражданских прав, верующие должны… Вот, все могут как угодно жить – готы, панки, хиппи, я не знаю, рокеры – как угодно могут носиться… Вот, татуировке девочке…

А.ГРЕБНЁВА: По-моему, девочкам со времен…

М.ШЕВЧЕНКО: У вас есть татуировка, простите за вопрос?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, у меня нет татуировки.

М.ШЕВЧЕНКО: А у ваших подружек есть татуировки на телах?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, у моих – нет.

М.ШЕВЧЕНКО: Ни у кого нет. Ну, видите, какая вы хорошая девочка, просто, вот… Вот, Алина Николаевна, просто на вас не нарадуешься.

А.ГРЕБНЁВА: И более того, меня в свое время в школе даже ругали за неправильную длину пиджака.

М.ШЕВЧЕНКО: Да. А я вам сейчас скажу. Вот, сидишь в кафе… Я не знаю, какого возраста, может, это уже студентки. Слаксы носят. Вот, они садятся и их не очень красивые задницы, которые в этих штанах не очень красивые, прямо лезут там. Вот они так садятся, нагибаются… Эти же джинсы очень низко. Колготки, трусы, задница, поясница голая и так далее. Так в школу…

А.ГРЕБНЁВА: Не смотрите в их сторону.

М.ШЕВЧЕНКО: Правильно. И вы не смотрите на платки. Просто так в школу ходить можно. Можно ходить в школу как угодно. А в платках нельзя.

А.ГРЕБНЁВА: Почему вы думаете, что директор школы разрешает ходить девочкам как…

М.ШЕВЧЕНКО: Потому что я уверен, что она считает это светской одеждой. Потому что это считается светская форма одежды.

А.ГРЕБНЁВА: Насколько я понимаю, речь идет о том, чтобы все ходили скромно и официально.

М.ШЕВЧЕНКО: Что вам этот платок дался? Что вам? Что вам не нравится?

А.ГРЕБНЁВА: Нет, мне он не дался.

М.ШЕВЧЕНКО: Что он дался им всем? Что, вот, Проханов вчера про платок говорил?

А.ГРЕБНЁВА: Путину тоже он дался. Сказал, нельзя в платке.

М.ШЕВЧЕНКО: Проханову, Путину. Я просто не понимаю, что этот платок? Что он, мешает, что ли?

А.ГРЕБНЁВА: Давайте еще об одном…

М.ШЕВЧЕНКО: Нет, ну вот объясните. Я просто логически понять не могу. У нас проблем других нет кроме того, что 5 девочек в Ставропольском крае хотели прийти в школу в платках. Это вся страна обсуждает. Вот, я же не обсуждаю… Понимаете, мы же не обсуждаем платья. Я вообще считаю, что это не совсем прилично обсуждать, как одевается, во-первых, девушка или женщина, по воле своих родителей или по воле своего мужа, или по своей собственной воле. Но если школа – это, как бы, нравственное пространство нравственной жизни подразумевается, то тогда, мне кажется, как раз запрет должен идти на всякие безнравственные формы одежды, которых полно.

А.ГРЕБНЁВА: То есть вы за условный… Вот как, помните, предлагался православный дресс-код для всех россиян?

М.ШЕВЧЕНКО: Я не за православный дресс-код, я за гражданскую свободу. я считаю, что граждане нашей страны не должны делиться на чистых и имеющих больше прав неверующих, так называемых светских и на нечистых, имеющих гораздо меньше прав. А регламентация одежды для верующих – это уменьшение их прав верующих. Мальчик, еще раз… Вот, я считаю, что православные христиане могут ходить с крестами. А, ведь, можно же придраться и к крестам на физкультуре. Что это они с крестами? Что это за демонстрация религиозного превосходства?

А.ГРЕБНЁВА: Но пока таких случаев не было.

М.ШЕВЧЕНКО: Да? Это здесь. А во Франции есть. Во Франции запрещено носить католические кресты. Значит, кипу могут носить верующие, религиозные мальчики из иудейских семей. Я считаю, что это защита их прав, их права соблюдать Кашрут, их права соблюдать субботу и все нормы, которые связаны с религиозной жизнью.

А.ГРЕБНЁВА: Тогда почему вы не допускаете права девочек прийти в короткой мини-юбке в школу?

М.ШЕВЧЕНКО: Я допускаю. Просто я не понимаю, почему на это не обращают внимание, а на девочку религиозную в закрытой одежде сразу обращают внимание.

А.ГРЕБНЁВА: Давайте зафиксируем вашу позицию. Вы…

М.ШЕВЧЕНКО: Никто же не обсуждает развратный облик десятиклассниц. А, вот, как бы, праведный, религиозный облик все обсуждают. Это нельзя.

А.ГРЕБНЁВА: Максим Леонардович, значит, вы за то, чтобы условно там дети ходили в школу, как им хочется, или их родителям?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я просто считаю, что религия является основой этики, позитивной основой этики, религиозная этика. Поэтому я считаю, что в моей стране (я хотел бы), этика базировалась бы, отталкиваясь от традиционных ценностей, а не от тех растленных либеральных ценностей, которые нам принесли столько горя в 90-е годы и сделали целое поколение нашей молодежи просто, я не знаю, непонятно кем, понимаете?

А.ГРЕБНЁВА: Тогда вот еще одна новость в этом же ключе по поводу этики и религии.

М.ШЕВЧЕНКО: Хватит. Я помню 90-е годы, и госпожа Лахова с ее пропагандой сексуальной культуры, там, ценностей семьи, когда в школах учебники давали, где детей учили, пяти-шестиклассников, как презервативы одевать, картинки были – я это сам видел.

А.ГРЕБНЁВА: А вы считаете, что это не нужно делать?

М.ШЕВЧЕНКО: А вы считаете, что это нужно. А я считаю, что нужно…

А.ГРЕБНЁВА: Потому что потом 14-летние девочки делают аборт, Максим Леонардович.

М.ШЕВЧЕНКО: А, вот, не надо в 14 лет заниматься сексом, понимаете? А если занимаешься сексом…

А.ГРЕБНЁВА: Вы думаете, это прямая связь. Если принесли книгу, то они пошли сразу заниматься?

М.ШЕВЧЕНКО: Если занимаешься, не надо навязывать всем одно и то же. В религиозных семьях этого не бывает.

А.ГРЕБНЁВА: Вы уверены в этом? Бывает и в религиозных семьях тоже.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, вы, наверное, все знаете. Естественно, Мельникова и Печерского читали, и все остальное. Я, вот, хочу, чтобы верующие люди имели такие же права как те, кто хочет изучать в 5-м классе, как надевать презерватив. Верующие это не хотят изучать, они на эти уроки могут не ходить. Но они могут ходить в религиозной одежде. Я не вижу никаких проблем с точки зрения гражданских прав, что верующие ходят в религиозной одежде в школу.

А.ГРЕБНЁВА: Еще одна…

М.ШЕВЧЕНКО: И никто мне не объяснит никакой логики этого запрета.

А.ГРЕБНЁВА: Ну, пока его официально нет. Просто Путин сказал, что он против.

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, уже теперь сейчас у нас, знаете, вся система начнет под это подстраиваться. Я просто представляю, что сейчас будет по всей стране. Сейчас девочка в платке уже не придет в школу.

А.ГРЕБНЁВА: И еще одна новость. Кафедра теологии создана в ядерном университете МИФИ, ее возглавил митрополит Илларион. Вот, физики и люди, связанные с точными науками, и кафедра теологии.

М.ШЕВЧЕНКО: А вы что-нибудь знаете про теологию вот так вот, общие какие-то?

А.ГРЕБНЁВА: Я знаю. Но я допускаю, что…

М.ШЕВЧЕНКО: Все с такой иронией об этом говорят просто.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, я допускаю, что теология может быть отдельным курсом.

М.ШЕВЧЕНКО: Теология – это высшая наука. Теология – мать философии.

А.ГРЕБНЁВА: Нет, она может быть… Как, вот, есть курс философии, там может быть курс теологии и даже в ядерном университете МИФИ. Но зачем целую кафедру делать?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, во-первых, я выступаю за свободу университетов и за то, чтобы университеты сами свои программы составляли себе, и я выступаю за студенческое самоуправление, кстати, дополнительно еще к этому. Что касается кафедры теологии в институте, который занимается уже вещами, выходящими за рамки материи, как известно, имеющими отношение к энергии, времени, пространству, бытию и даже небытию, занимается антиматерией, я лично полагаю, что изучение высокой теологии, которая существует в мире и со времен Фомы Аквинского и так далее, дело не самое плохое для физиков-теоретиков, поверьте.

А.ГРЕБНЁВА: А то, что возглавляет кафедру человек, который имеет прямое отношение к Русской Православной Церкви?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, во-первых, это не средняя школа, а высшая школа не отделена у нас от религии и она, слава богу, располагает собственным уставом. Во-вторых, митрополит Илларион является (достаточно посмотреть просто его труды) одним из самых выдающихся интеллектуалов нашего времени. Мало того, что он пишет книги – он еще сочиняет оратории, которые исполняются в залах не потому, что он – митрополит, а потому что он, на самом деле, делает нечто, что заслуживает внимания. Там, вот, рождественские у него были, я слышал, на тему Евангелия и так далее. Он – тонкий человек, умный, знающий несколько иностранных языков, включая древние, по-моему, древнесирийский даже знает язык. Поэтому…

А.ГРЕБНЁВА: То есть, на ваш взгляд, он только позитивное может принести студентам?

М.ШЕВЧЕНКО: Ну, я не знаю. Я просто знаю, что там, где митрополит Илларион, там везде возникает точка интеллектуального роста. Там возникают тончайшие, сложнейшие дискуссии, там возникает такая, знаете, Касталия. Если вспомнить «Игру в бисер» Гессе. Вот это вот из этой же оперы. Вот, факультет теологии в вот этом Физтехе, вы сказали?

А.ГРЕБНЁВА: В МИФИ.

М.ШЕВЧЕНКО: Да, в МИФИ. Это такая игра в бисер, это Касталия в чистом виде. А это то чистое знание, которое, конечно, на рынок не понесешь и не продашь там, не обменяешь на соленые огурцы, да? Но которое в целом создает общечеловеческое представление о знании, о бытии, о сверхбытии, о небытии и так далее. То, без чего нормальный мир, нормальное общество не может жить, не может существовать. Нормальное в высшем смысле этого слова. Естественно, мещанам это нафиг не надо – они даже не хотят знать, как устроен двигатель внутреннего сгорания и имеют право этого не знать. Но вот это сочетание теологии и высшей физики – оно мне кажется просто восхитительным, если честно.

А.ГРЕБНЁВА: На этом мы заканчиваем программу «Особое мнение». В этой студии был гость Максим Шевченко, программу провела для вас Алина Гребнёва. Всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире