'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 22 мая 2012, 19:08

А.САМСОНОВА: Добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Тоня Самсонова, я беседую с политологом Глебом Павловским. Глеб Олегович, добрый вечер.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Добрый вечер.

А.САМСОНОВА: Ну, теперь почти все назначены. Во всяком случае, Кремль и правительство укомплектованы. И теперь главный вопрос – кто круче, Путин или Медведев по составу команды?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я не вижу двух команд, признаться. Вот, после новой рокировки (будем называть теперь рокировками все пересадки), рокировки Белого дома и Кремля, вообще не видно границы, собственно говоря, между правительством и администрацией президента. Это анфилада помещений и кабинетов, где, в общем, люди переезжают, по-моему, прихватывая с собой стулья заодно. И Путин, конечно, круче, он – президент, а, во-вторых, он – Путин.

Но Медведев несколько потерялся в своем большом правительстве. Когда-то он говорил не про открытое, а про большое. Вот теперь у него, действительно, большое правительство, в котором даже ясно, кто принимает решения основные (Шувалов). Но где он в этом большом правительстве, не очень понятно. Ему, наверное, надо показать. И потом, вы знаете, это напоминает историю из анекдота: «Теперь попробуем со всем этим взлететь».

А.САМСОНОВА: Вы считаете, что Шувалов сильнее Медведева?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Дело не в этом. Он просто, как бы, реально действующий, если хотите, технически можете сказать, премьер. Потому что к нему восходит вся оперативная работа. Он, правда, делит эту функцию теперь до некоторой степени, видимо, с Владиславом Сурковым, который как-то необычно для правительства теперь совмещает роль руководителя аппарата и вице-премьера. Что здесь делает премьер, пока еще не вполне ясно.

А.САМСОНОВА: Ну, то есть премьер без полномочий?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, полномочия-то у него большие по Конституции. Что он будет делать? Вы знаете, у меня ощущение, что теперь пошла конкуренция на то, кто слабее по команде. Потому что администрация, прямо скажу, не впечатляет в нынешнем виде.

А.САМСОНОВА: Ну как же?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, там есть чудесные люди и мои хорошие знакомые, и я рад за них, но, в целом, как система, во-первых, она, по-моему, просто не может управлять всей этой хреновиной, которая сейчас называется правительством…

А.САМСОНОВА: Мы сейчас про администрацию президента или про правительство?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Про администрацию президента, да. А во-вторых, она не может его заменить, потому что у нее просто нет подразделений. Возник парадокс: администрация с самого начала поставлена выше и сильно выше правительства, но реально не может ни им управлять, ни через его голову управлять страной, потому что у нее просто нет структур для этого.

А.САМСОНОВА: А если администрация выше, значит, Нургалиев, Щеголев, Набиуллина, Голикова, Фурсенко пошли на повышение?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вот это хороший вопрос. Она выше, потому что Путин выше. А дальше что? Дальше-то что? Вот, как у Райкина: «И вот я выше всех стою и ни хрена не делаю». Как действовать-то в этой ситуации? Внутренняя политика расколота там на несколько вертикалей. Экономика? Ну, замечательно, Набиуллина. Но каким образом Набиуллина будет управлять Шуваловым? Это, вообще-то говоря, такой, интересный драматургический вопрос, и я не очень-то его представляю.

А.САМСОНОВА: И, все-таки, зачем Путину было брать всех своих экс-министров? Вот, говорят, что они слишком много знают.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Из жалости, из сострадания. Потом, вы знаете, часто переезжаешь, но берешь старую мебель. Ну, нет места, видишь, вот этому шкафу нет места. Его все равно берешь, потому что тебе приятно на него смотреть.

А.САМСОНОВА: Ну, Дмитрий Орешкин говорит, что эти люди слишком много могут рассказать, чтобы их кинуть.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не, ну это вряд ли является причиной. Вы знаете, у нас все, по-моему, могут слишком много рассказать, но не очень-то рассказывают. Нет, это не так, здесь нет никакого страха. Просто привязанность. Владимир Владимирович – человек сильных привязанностей к тем, кого он однажды куда-нибудь назначил.

А.САМСОНОВА: Я очень переживала за Сечина и, наконец-то, все переживания разрешились, Сечин – глава Роснефти.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Это, конечно… Это удар, но его можно выдержать, я считаю. (смеется)

А.САМСОНОВА: Ну, вернулся туда, где был. Или?..

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет. Сечин, по-моему, на самом деле, не менял своего положения. Это положение человека между Путиным и всей энергосистемой, так сказать, всей нашей энерготорговле. То есть это надежное и верное положение, он может называться как угодно.

А.САМСОНОВА: А как они с Дворковичем будут? Дворкович – вице-премьер, курирующий всю промышленность. Сечин – глава Роснефти.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Но это явно проблема Дворковича, а не Сечина. Сечин не минуты не будет задумываться, как ему быть с Дворковичем.

А.САМСОНОВА: Ну а то есть какого рода конфликты интересов там могут возникать, например?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, вы понимаете, здесь конфликты, скорее, масштабов деятельности. Просто Дворковичу трудно будет вступить в конфликт с Сечиным, потому что у Сечина будет слишком большое поле – оно будет накрывать поле Дворковича.

А.САМСОНОВА: Объясните про поле Сечина. Он – глава компании.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, собственно говоря, ту часть схемы нашей экономики, которую выстраивал Игорь Иванович все эти годы, она является решающей для существования власти. Не для экономики даже, а именно власти. Это, собственно говоря, схема финансов нашей власти, и мне трудно понять, что с ней может конкурировать, потому что это одновременно и вертикаль власти (она вся там внутри, в этой схеме), и социальное обеспечение. То есть здесь Дворкович… Я думаю, что Дворкович может выражать свое мнение по поводу того, что делается в этой сфере, и будет его выражать.

А.САМСОНОВА: Мы сейчас прервемся на минуту, а потом я спрошу, все-таки, как работа Сечина выглядит на практике, потому что за общими понятиями непонятно, что он конкретно решает. Это «Особое мнение», Глеб Павловский, никуда не уходите.

РЕКЛАМА

А.САМСОНОВА: Это «Особое мнение», Глеб Олегович Павловский, политолог у нас в гостях, и мы остановились на Сечине. Все-таки, что он конкретное решает? Какую систему финансовую власти он построил?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: В общем-то, всё. Это система, у которой… Ну, ее долго описывать, у нас нет на это времени. Которая связывает нашу экономику, нашу энергетическую, энергодобывающую, транспортирующую отрасль с мировым рынком, и обратно система кредитования как федерального, так и регионального. И, в общем, это просто то, благодаря чему существует наша лодочка, плывет с названием «Российская Федерация». Мотор остановится в тот же момент, если Игорь Иванович не будет договариваться.

А.САМСОНОВА: О чем он договаривается?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, как это «о чем»? Обо всем, обо всем.

А.САМСОНОВА: Ну, например?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, я не являлся субъектом этих договоренностей, слава богу. И вообще наша система держится, ведь, не на должностях, а на возможности договариваться и на праве договариваться. А когда договоренность достигнута… Вот, в нашем правительстве представляете, сколько возникает новых необходимостей договариваться? Вот, упоминали там Дворковича и Сечина. Дворковичу надо как-то договариваться теперь с Сечиным, чтобы его должность не была чисто номинальной. Ну, я думаю, что они договорятся. Игорь Иванович – вообще мощный договороспособный человек. Потом он становится хранителем этой договоренности, условий этой договоренности. И, как бы, все со всеми договорились. А посмотрим, как это поедет. Я пока не знаю.

Это, понимаете, даже не деньги. Деньги появляются вследствие договоренностей. А бумажки, которые всегда носят Игорю Ивановичу, знаете, портфели знаменитые – у Игоря Иванович там много бумажек. Но это просто какие-то внешние эманации тех невесомых договоренностей, о которых знает часто только он один, ну и, разумеется, и его шеф.

А.САМСОНОВА: Меня интересует Сечин, а наших слушателей интересует Мединский – в основном, вопросы про него, про нового министра культуры.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, конечно. Кто не читал книг Мединского? Они есть во всех книжных магазинах как «Анна Каренина». «Анну Каренину» не везде найдете, а книгу Мединского – в каждом магазине. Да, это веселое назначение. Должны быть какие-то отдушины, я думаю, для того, чтобы мы вздохнули полной грудью. Вот, раньше это был кто? Раньше это был Фурсенко. Теперь у нас там серьезный человек, ректор на этой должности. Правда, он уже объявил, что сейчас уполовинит чисто студентов-бюджетников.

А Мединский будет теперь играть роль, я думаю, долго, играть роль «красного рюкзачка», как говорят в пиаре, то есть того, о чем говорят, о чем все говорят, чем все недовольны. Ну, сперва, представляете, все наши деятели культуры сейчас скажут? Они уже начали, но они будут теперь говорить и говорить.

А.САМСОНОВА: Ну, я почитала деятелей культуры – они так, осторожны.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, потому что еще бюджетный год, верстается бюджет следующего года.

А.САМСОНОВА: Это просто потрясающе, как они вертятся, как трогательно они.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Через некоторое время, когда будет сверстан бюджет, у одних развяжутся языки, кто не найдет себя в бюджете, а у других найдется много воспоминаний общих с господином Мединским. Он, ведь, не чужд наук, искусств, спектаклей. Ходит, я думаю, в театр.

А.САМСОНОВА: А он сам-то был в шоке, интересно, когда его назначили?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, он не выглядел как шокированный человек. Потом, вы знаете, он, ведь, вообще из пиара. Поэтому, так сказать… Пиарщика шокировать трудно.

А.САМСОНОВА: Он все понял.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, он все понял и у него есть теперь коридор возможностей.

А.САМСОНОВА: Пока все радостно обсуждают назначения в правительстве и назначения в администрации президента, Государственная Дума в первом чтении принимает тот скандальный законопроект, который в прошлую пятницу отложили от рассмотрения. И оппозиция хотела выйти из Думы, устроить демарш политический. Никакого демарша не понадобилось – «Единая Россия» сегодня приняла закон, увеличивающий штрафы за нарушения при проведении митингов. Ну как так цинично-то? Ну, то есть…

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вопрос не в цинизме, а в адекватности. Понимаете, цинизмом нас не удивишь. А адекватность тех, кто это придумывает… Можно же, конечно, ляпнуть в какой-то момент в расстроенных чувствах по поводу гуляющих, там, «Оккупай Абай», Баррикадная, что-нибудь. Но принимать закон, который, в принципе, не только не может исполняться, а попытка исполнения его приведет к нарушению сразу ряда других законов и к созданию политической проблемы более серьезной, чем то или иное гуляние, — это они зря. Ведь, там господин Плигин, все-таки, юрист и должен бы понимать, что принимать закон, согласно которому нарушения каких-то правил о митингах ведет к отнятию дома и семейных сбережений – это провоцировать экстремистскую уже деятельность. Потому что ни один человек а) с этим не согласится, менее всего согласится тот, против которого это применят. А самое главное, что его в этом случае поддержат его товарищи по митингу, по шествию, не знаю уж по чему. То есть это будет создавать, консолидировать, безусловно, более жесткие формы оппозиции и более организованные формы оппозиции, что, может быть, и неплохо.

Конечно, это поставит вопрос для протестующих и несогласных о создании каких-то финансовых структур постоянно действующих и о формах правовой защиты. Потому что это нелегитимный закон, он нарушает просто некие правила принятия законов как таковых. Помимо того, что он несовместим с Конституцией, повторяю, его нельзя оправдать просто в разговоре с обычными людьми. Вот, обыватель может понять, что кого-то за то, что он гуляет по улице, посадят на 15 суток, потому что он – обыватель. Но вряд ли он согласится с тем, что его надо при этом разорить, лишить машины, дома и жены, да? Это, честно говоря, для этого только одно название – это диктатура.

Этот закон годится для диктатуры. Но правительство, которое мы только что обсуждали с вами, не годится для диктатуры. Это будет комичная диктатура, которая будет в одном отношении диктатура, но не сможет обеспечить свои собственные диктаторские аппетиты какими-то организационными и правовыми средствами. Так что, вы знаете, это плохой шаг. С точки зрения консерватора и людей, которые, все-таки, больше любят организованный государственный быт, чем анархический, например меня, мне жалко смотреть на господина Плигина, который вынужден был поддерживать то, от чего он сам был в ужасе.

Но вот смотрите. Уже принятие закона а) привело к тому, что оппозиция, хотя и ненадолго, объединилась вся (этого раньше не было).

А.САМСОНОВА: Против «Единой России», да.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: б) Фракция «Справедливая Россия» вышла с белыми ленточками. А, кстати, да, включая господина Миронова.

А.САМСОНОВА: На котором она смотрелась, мягко говоря, странно.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Странно, но, понимаете, это странность, на которую толкает именно действующая власть.

А.САМСОНОВА: То есть фракция выходит с символом людей, которые против формирования этой Думы, из Государственной Думы.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, да-да.

А.САМСОНОВА: Ну, это бред.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Это наш государственный бред. Вы так не кидайтесь словами. Это наш государственный патриотический российский бред.

А.САМСОНОВА: Тем не менее, сегодня Медведеву вручают партбилет «Единой России», лидеру партии. Он на прошлой неделе недвусмысленно дал понять Государственной Думе, как он относится к этому законопроекту. И даже говорят, что из-за него Нарышкин назначил утреннее совещание и отговорил оппозицию, и все как-то, вроде, все помирились. И в один день дать лидеру партии партбилет и прямиком нарушить его указания, как такое может быть? И с чем вступает Медведев в свою партию?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Может быть… Я понимаю, что вы подводите к мысли, что это демонстрация его неполных полномочий даже в партии.

А.САМСОНОВА: Нет, они как-то там обсуждают, что «ребята, смотрите, мы Медведеву билет даем»?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, вот именно «как-то».

А.САМСОНОВА: Да. Вот, как вот они это делают?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Понимаете, вот, мы все более и более «как-то». Все более «как-то».

А.САМСОНОВА: Да. Как это происходит?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Так, понимаете, вот после этой рокировки сентябрьской прошла уже масса времени, как раз родить за это время можно, да? В сущности, 9 месяцев почти. Вот, бездействие власти. И ждали, что вот сейчас выйдет администрация, правительство, мощное, консолидированное. И что получается? Получается, там Медведев получает членский билет, отдельно фракция принимает неодобренные им законы и одновременно Вася Якеменко сообщает, что он вообще будет создавать другую партию власти, причем, по согласованию с той же властью.

Это распад. Понимаете? Это распад. Я думаю, что система много еще может выдержать, благодаря Игорю Ивановичу Сечину, который все это время не тратит ни на что время, а договаривается, договаривается и договаривается. Система многое может выдержать, но не все.

А.САМСОНОВА: Мы с вами вчера разговаривали о Васе Якеменко, и тогда я вас спрашивала, принимали ли вы участие в создании этой партии, вы говорили, что нет.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, вы меня очень рассмешили.

А.САМСОНОВА: Да. Но вот мы сейчас, наконец-то, остались вдвоем и я вас спрашиваю снова. (все смеются) Я просто поговорила с теми, кто участвовал таки в создании этой партии, и они сказали, что вы писали документы для нее на старте. Поэтому, ну, что уж скрывать-то? Рассказывайте.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Документы для партии Васи?

А.САМСОНОВА: Да, на старте.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А на старте каком? Расскажите. Я просто год как не…

А.САМСОНОВА: Старте партии Васи.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Старте партии Васи или власти?

А.САМСОНОВА: (смеется) Вы мне зубы не заговаривайте.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, я год… Может быть, к сожалению. Я бы, пожалуй, написал пару документов, стараясь выдержать стиль, сдержаться, скажем так, для Кремля. Но я не писал никаких бумаг для Васи и особенно по поводу, такого, ну, нелепого проекта. Я, все-таки… Не все мои проекты удавались, но я не писал проектов, которые являются идиотскими уже в момент объявления. Проект создания партии власти при том, что Думу контролирует уже партия власти и премьер вступает в эту партию. То есть в чем здесь идея? Более того, как бы, с самого начала единственная идея, которую я вижу, что это бюджетирование. Это какое-то бюджетирование. Ну хорошо, ну, если есть бюджетирование, можно создать там зеленую, синюю, какую-то многоцветную партию, я не знаю. Но вторую партию власти так не создают. Мы помним же, как Миронов. Создавалась партия Миронова, и сколько лет он пытается превратить ее в живую. Можно сказать, она даже стала оживать после Болотной. Но как вы меня?.. Вы меня просто глубоко обижаете самим таким подозрением. Я уж скорее бы занялся, ну, не знаю, чем-то реакционным, понимаете? Вот таким, чем-то махровым, создать еще радикальное…

А.САМСОНОВА: Ну, поконсультируйте Лимонова.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не, не надо. Лимонов – человек с хорошим, по-моему, политическим сознанием, но, так сказать, слишком поэт.

А.САМСОНОВА: Ладно, ему не надо. Васе надо.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, его не надо консультировать, я думаю.

А.САМСОНОВА: Не, подождите. Но Сурков, который инициирует и, видимо, это как-то даже не особенно Васей скрывается… Я имею в виду Василия Якеменко, да, экс-главу Росмолодежи. Сурков, который инициирует создание партии власти. Понятно, что там и у Стива Джобса не все проекты с первого раза получались. Сурков один раз попробовал, второй раз попробовал, а сейчас самое время.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, если у нас… Вот, у нас будет внутри одного правительства существовать несколько правительств, более того каждое из которых будет создавать себе партию власти свою, то мы, ведь, вернемся к тем самым страшным и черным 90-м годам значительно быстрее, но уже на другом финансовом уровне, чем это уже было.

По-моему, эта идея политически чудовищная с точки зрения самой власти. А оппозиция должна аплодировать этому предложению – я думаю, что большего подарка оппозиция не могла бы получить, как то, что, как говорится, дьявол разделится. (смеется)

А.САМСОНОВА: Мы прервемся на новости на «Эхе Москвы» и продолжим.

НОВОСТИ

А.САМСОНОВА: Это программа «Особое мнение», мы вновь в студии, меня зовут Тоня Самсонова, я продолжаю беседовать с Глебом Павловским – он никуда не сбежал во время паузы. Мы радостно послушали новости на «Эхе Москвы», и Глеб Олегович сказал, что он не консультирует Якеменко, зато консультирует Прохорова.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я консультировал Прохорова во время избирательной кампании.

А.САМСОНОВА: Президентской?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, президентской. Действительно, так. Но избирательная кампания имеет начало и конец. Но сейчас я должен… Смотрите, у нас несколько сил взяли паузу длительную – там, президент, премьер, Государственная Дума тоже ничего не делала.

А.САМСОНОВА: Да ладно вам про Прохорова говорить. Не взял паузу, а слился.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не знаю. Тоже можно было думать, что президента выбрали, он слился, правительства нет, никаких действий нет. Ну, не считать же назначение этого чудесного парня из Уралвагонзавода за сильное действие президента.

Парламент у нас только что проявил себя, наконец, взял себя в руки и принял закон о разорении демонстранта. Прохоров, я думаю, тоже выйдет сейчас как-то на сцену, потому что на сцене уже расставлены какие-то фигуры. Известно, чем занимается президент, премьер, Дума.

А.САМСОНОВА: А, то есть он ждал, когда все встанет?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А вы знаете, многие ждали. А бизнес вообще еще… Вы говорите «Прохоров». А бизнес где? Он что, слился? Он просто под сценой прячется пока.

А.САМСОНОВА: И смотрит, куда Сечин пойдет?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Конечно, конечно, конечно. Я думаю, что… Нет, понимаете, это очень серьезный переход от избирательной кампании, которая, опять-таки, имеет начало и конец. И даже если ты там слегка покусал главного кандидата, то, в конце концов, ну, кампания – это дело житейское. А другое дело, партия. Это же более серьезный вопрос, потому что в нашей системе если ты, конечно, не Якеменко и не получил предварительного согласия у Кремля, новая партия будет в сложном положении – она будет все время наступать на ноги. Вот, будут в сентябре выборы, надо выдвигать кандидатов.

А.САМСОНОВА: А Прохоров, конечно, на инаугурацию президента ходит, а никаких предварительных соглашений и согласия?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, вы знаете, на инаугурации президентов… Я ходил на все инаугурации президентов без предварительных соглашений, правда, кроме последней.

А.САМСОНОВА: Нет но партию-то он не будет делать самостоятельно.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А почему? Я не знаю. Люди голосовали, ведь, не за человека, который ходит на инаугурации, а за человека, который сделал им предложение. Только Прохоров может ответить на этот вопрос. Мне кажется, что он… Он, кстати, писал в своем блоге, описывал свои мотивы. На мой взгляд, он слишком долго обдумывает этот вопрос.

А.САМСОНОВА: Он уже потерял все свои проценты.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не знаю, я не знаю. Один раз я это все уже слышал прошлой осенью. Да, после истории с «Правым делом» говорили все «Вот, был Прохоров и где теперь Прохоров?» Он начинал с потерянными процентами, он начинал кампанию с 1,5% поддержки. Заканчивал с другими. Я думаю, что он что-то скажет о себе. Но, конечно, гарантий я не могу за других дать.

А.САМСОНОВА: А какой у него потолок вообще в России?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Смотря, куда он двинется. Ну, самая главная развилка ближайшая – это Дума и города. В Думу – бороться за следующую Думу, но бог ее знает, когда она будет. А выборы в городах пойдут, собственно говоря, с сентября. Я не знаю, что он выберет. Но у него хорошие шансы, я думаю. Если у него будут хорошие кандидаты, будут хорошие шансы. Да и сам он… Я думаю, что он победит, в принципе, почти в любом крупном городе.

А.САМСОНОВА: Жалко, он не может быть мэром и губернатором каждого города, в котором выбирают?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, надо выбирать какой-то один. Там, скажем, Питер, например.

А.САМСОНОВА: Отказаться от какого-нибудь поста вице-премьера ради того, чтобы стать мэром, это было бы странно (или губернатором).

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А вы знаете, мэр столицы – это серьезная позиция. Смотрите, у нас же идет наступление москвичей, началось контрнаступление москвичей на питерских. Вот уже даже по составу правительства видно. Легкое пока, осторожное, но увеличивается количество москвичей среди питерских. А там и другие подтянутся.

А.САМСОНОВА: Слушайте, а говорить про москвичей-питерских – мне кажется, это все равно, что анализировать, там, блондины-брюнеты в правительстве. «Смотрите, наступление блондинов. Это что-то значит!» — это как-то странно.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, блондин у нас наступил уже и пока не отступил. (смеется)

А.САМСОНОВА: А что Кудрин? Тоже думает? Тоже рассуждает?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, Кудрин, на самом деле, проделывает несколько другую эволюцию, чем Прохоров. С моей точки зрения, Прохоров движется в русле политического проектирования, потому что он ищет, как бы, структуру, с которой он может выйти к людям. А Кудрин, скорее, движется, я бы сказал, с Болотной в каком-то смысле, хотя он последнее время там не появляется. Он переживает некий процесс изменения внутреннего отношения к системе в целом. И это такой вот… Знаете, вот, спросите на Баррикадной «Какие ваши политические взгляды?», вам разного наговорят. Но люди чувствуют, что они так дальше не могут. Вот и Кудрин теперь присоединился к людям, которые так дальше не могут. Он говорит: «Знаете, пожалуй, в каком-то смысле я в оппозиции Путину». Видно, как трудно ему это сказать и как он чувствует себя неприятно в этом, чужом, в сущности, для него обществе.

А.САМСОНОВА: Но есть люди, которые ходят на Болотную и на все «Оккупай» и, все-таки, сказать ничего про Путина не могут. Это Ксения Собчак, и все обсуждают, настоящая она или нет. Но ваш опытный взгляд что говорит?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Опытный в чем? (смеется)

А.САМСОНОВА: Рентген.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: В женщинах? Ксения Собчак в политике?

А.САМСОНОВА: Да.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я могу только сказать, что видя ее на передачах и ее на улице, я вижу двух разных людей. Даже по речи, по стилю речи. Я не в восторге от нее как от ведущей – она как-то несколько, на мой взгляд, машинообразна. Когда она говорит с людьми, это вполне человек. И когда она пишет, она несет что-то разное. Понимаете, это очень важно. У нас уже есть люди, которые несут все время одно и то же, да? Ну, ее швыряет в стороны. Нет, она тоже меняется. Но куда она меняется, по-моему, она сама еще сказать не может. У нее еще конечная остановка впереди.

А.САМСОНОВА: Есть еще 2 персонажа (уж простите) Болотной и «Оккупаев», системные политики с одной стороны и оппозиционеры с другой – это господин Пономарев и господин Гудков. Вот, они в долгосрочной перспективе выиграют или проиграют? Ну, в сентябре-октябре, например?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Так ли это интересно? Во-первых, все политики в долгосрочной перспективе… Нет, я сейчас не про смертность, а все политики в долгосрочной перспективе обязательно приходят к поражению, даже очень успешные, конечно. Но долгосрочные перспективы для Ильи Пономарева, да и для молодого Гудкова… Нет, это политики, которые почувствовали появление новой реальности, в которой они могут уже быть не просто ньюсмейкерами как раньше. Нет-нет, нельзя недооценивать того, что они, как бы, в каком-то смысле превратились в систему влияния на партию «Справедливая Россия». Все-таки, мы помним, что совсем недавно еще говорил Миронов. Да, мы понимаем, что Миронов еще раз несколько раз изменится. Но тем не менее, сегодня «Справедливая Россия» частично ожила в качестве оппозиционной партии. А когда она оживает, вынуждены оживать и другие. То есть, понимаете, идет разморозка Думы. И не исключено, что оппозиция в Думе тоже превратится во что-то человекообразное.

А.САМСОНОВА: Даже этот состав Думы может начать принимать решения?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, это зависит не от нее, это зависит и не от Путина. Это зависит, на самом деле, от того, что происходит в тех, кто выходит на бульвары и площади Москвы, а потом и других городов.

А.САМСОНОВА: У нас полторы минуты, и совершенно непонятно, с таким правительством, с такой администрацией, с такой Думой и с такой улицей что произойдет в России даже в ближайшее время? Единственный фактор стабильности – Сечин, я успокоилась. Я понимаю, что хоть что-то на своем месте.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Разве это плохо? Давно ли мы жаловались на то, что все предрешено, да? А теперь непонятно, непонятно куда пойдет этот, куда тот. Да слава богу.

А.САМСОНОВА: Не, погодите, все предрешено.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Что предрешено?

А.САМСОНОВА: Потому что Путин будет на своем месте, Дума будет на своем месте, перевыборов в Думу не будет, все будут на своих местах, Медведев будет на своем месте. И только каждый день ты просыпаешься с ощущением, что ты не понимаешь, что происходит в стране.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Во-первых, это здоровое ощущение для всех, кроме, я думаю, инвесторов. Вот, инвесторы сейчас просыпаются в плохом состоянии по поводу того, что происходит в стране. Но для всех остальных… Все на своих местах, но не находят на этих местах того, что они оставили. Понимаете? Очень интересно было описать первый день Владимира Владимировича в президентской должности. Он явно ничего не нашел на прежнем месте. Поэтому, вот, отсюда такое вот правительство. Правительство еще не начало действовать. Мы все в каком-то, понимаете, в каком-то сейчас предбаннике – вот мы еще не начали действовать, а уже обсуждаем, что с нами будет. Вы знаете, это хорошо. По-моему, мы в здоровом состоянии почти все.

А.САМСОНОВА: Это хорошо для политтехнологов, знаете?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не думаю. Политтехнологи…

А.САМСОНОВА: И для журналистов.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Политтехнологи в последнее время превратились тоже в людей, которые ждут, чтобы позвонили из Кремля и сказали, кто победит. А тогда, конечно, они едут организовывать победу.

А.САМСОНОВА: Надеюсь, вы не о себе.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, не о себе. Это тоже заканчивается. Будет весело…

А.САМСОНОВА: И заканчивается наша программа, представляете?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: ...и страшно, боюсь. (смеется)

А.САМСОНОВА: Весело и страшно, пообещал Глеб Павловский в программе «Особое мнение». Всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире