'Вопросы к интервью


М.КОРОЛЕВА: Здравствуйте. Это, действительно, программа «Особое мнение», я – Марина Королева, напротив меня – Михаил Зыгарь, главный редактор телеканала «Дождь». Здравствуйте.

М.ЗЫГАРЬ: Добрый вечер.

М.КОРОЛЕВА: +7 985 970-45-45 – это для ваших вопросов по SMS. Кроме того, вы можете воспользоваться нашим сайтом и там вы найдете все остальные каналы связи. Да, в Twitter’е еще есть аккаунт @vyzvon – вы можете тоже через вот этот канал присылать свои вопросы. Ну а на сайте будет постепенно выстраиваться кардиограмма нашего эфира, вы голосуете, раз в минуту вы можете это делать, за слова Михаила Зыгаря или против его слов, и посмотрите, что потом получится. Тут вам, во-первых, послание, через Twitter которое пришло, «Передайте Михаилу искренний респект из Владивостока – трансляция акции 4-го была потрясающей, молодые ведущие молодцы. Не замерзли?» — спрашивают вас. Ну, я тоже видела, на самом деле, когда проходила по Якиманке, я видела там такой ваш вот этот передвижной пункт телеканала «Дождь», видела, что коллеги работали. Ну, там много, на самом деле, кто работал. Вы-то сами довольны тем, как ваши отработали на этой акции?

М.ЗЫГАРЬ: Я доволен. Особенно я доволен тем, как отработали ребята, которые были именно на Якиманке, потому что удачно мы и расположили нашу сцену, так что как раз все шествие проходило мимо нас, и весь вот этот креатив – он немедленно попадал сразу к нам на экраны, все вот эти прекрасные плакаты и крокодилы, и люди-танки. Я, к сожалению, волею судеб не был на митинге, потому что я сидел в аппаратной с 12-ти часов и до 8-ми вечера. Но я проникся атмосферой именно по тому, как это все передавали коллеги. Поэтому я тем, как они отработали, очень доволен, хотя, конечно, жалко мне их, что замерзли.

М.КОРОЛЕВА: Да, холодно было. А поскольку я-то как раз была на улице вместе со многими другими ведущими радиостанции «Эхо Москвы». И должна вам сказать, что да, холодно было, это правда. А вот что говорили ваши корреспонденты о разнице между двумя акциями, вот, на Болотной и на Поклонной? Ну, потом же, естественно, все приходили, делились впечатлениями. Они же у вас работали на всех площадках тоже, как я понимаю.

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что, ну, главное впечатление – оно одинаково у всех, что, с одной стороны, бросались в глаза типографски отпечатанные типовые плакаты и лозунги, которые были на Поклонной. Видно, что это богато, дорого сделано и не то, чтобы кто-то рисовал на коленке. И с другой стороны, ну, такие простецкие, иногда корявым почерком, но при этом очень задорные и очень юморные слоганы на Якиманке, которые… Вот тут-то никаких подозрений в том, что это рука Макфола их по трафарету обводила и Вашингтонский Обком их рисовал, вот тут подозрений нет.

М.КОРОЛЕВА: Ну, не скажите, не скажите. Может, они фломастеры покупали.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, да, или картонки подбрасывали, может быть. Вот это, пожалуй, первое впечатление. Наши корреспонденты, которые были на Поклонной, они всячески выражали сомнения в том, что, действительно, больше 100 тысяч. Хотя, конечно, может быть, пристрастный взгляд журналиста и подвел кого-то.

М.КОРОЛЕВА: А про Болотную, да, вот что говорили? Ну, вот, вы про Поклонную сейчас, да?

М.ЗЫГАРЬ: Про Поклонную, да.

М.КОРОЛЕВА: Да. А про Болотную? Потому что до сих пор разнятся вот эти цифры и есть разные мнения. Мне-то самой, например, показалось, что где-то в районе 100 тысяч, действительно. А что ваши говорят?

М.ЗЫГАРЬ: Вы знаете, я думаю, что… Ну, по-хорошему… Я не думаю, что кто-то, действительно, умеет профессионально считать, оценивать, потому что… Ну, я хорошо помню, что когда-то, давным-давно, когда я работал еще военным корреспондентом «Коммерсанта», я пытался придумать для себя некие схемы и понять, что, ну, вот, если это киевский Майдан, то тут примерно столько, а если это площадь Ала-Тоо в Бишкеке, то она вмещает в 2 раза меньше. Но если площадь не квадратной формы и непонятна ее площадь, вычислить навскидку невозможно, то тут, конечно, любые подсчеты будут лукавством и человек, который говорит «Я точно знаю, там было 30 тысяч», ну, это, конечно, это его только эмоциональное ощущение.

М.КОРОЛЕВА: Ну, то есть не можете цифру назвать, не хотите.

М.ЗЫГАРЬ: Я прямо думаю, что те люди, которые могут назвать эти цифры, они, конечно, лукавят и выдают желаемое за действительное. Поэтому я бы не стал брать на себя смелость и никому бы не посоветовал.

М.КОРОЛЕВА: Миш, вот вы сейчас упомянули как раз, что вы были военным корреспондентом. И как я понимаю, вы – международник, все-таки, по специальности. Я вас про Сирию хочу спросить. Впрочем, не столько про Сирию, сколько про реакцию Владимира Путина. Вот он сегодня сказал, что сценарии свержения власти в Ливии и в Сирии ни в коем случае не должны повториться в России. Как-то говорил о том, что сейчас в мире растет культ насилия, Россия не должна позволить другим вмешиваться в ее внутренние дела. Вот он так впервые об этом сказал, так, совершенно своими словами, что называется. Как вы думаете, почему он это сказал? Он боится?

М.ЗЫГАРЬ: Вы знаете, это очень странная манта. Я бы, конечно, будь я советником Владимира Путина, никогда бы ему не посоветовал этого говорить, потому что сравнивать себя с диктаторским режимом, который находится на краю погибели, это как-то уж совсем обидно. Мне кажется, что Россия не похожа на Сирию, и российское общество не похоже на сирийское. И вот эти постоянные аналогии, что цветные революции, оранжевые революции, которые прокатились сначала по странам СНГ, а потом по арабским странам, теоретически могут достичь и России – ну, как-то это нужно совсем себя не уважать, будучи российским чиновником или высшим госчиновником, чтобы себе такую участь примерять.

М.КОРОЛЕВА: То есть, по-вашему, ему стоило бы, скорее, открещиваться от этого? Потому что это не то, чтобы он сказал. Сначала об этом сказал, например, сенатор Маккейн в Twitter’е, который ему написал там «Дорогой Влад, арабская весна приближается к твоим окрестностям» и так далее.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, потом сенатора Маккейна подхватил, я не знаю, Сергей Кургинян и кто только его не подхватил, и аж целых 2 митинга у нас прошло за последний месяц на эту тему. Мне кажется, ну, понятно, что, и я очень рад этому, что все последние митинги, которые проходят в Москве, они как раз не похожи на то, что какие-либо те сценарии… Никого не хочу обидеть, ни одну из перечисленных стран, но сценарии стран третьего мира, все-таки, не очень похожи на то, что происходит в России. Мне кажется, у нас нормальное цивилизованное развитие Европы 2-й половины XX века и, скорее, такое, поступательное эволюционное развитие, за которое всегда ратует Владимир Путин. И то, что все именно так происходит, так прекрасно: пусть Владимир Путин и продолжает реформировать, эволюционировать точно так же, как европейские лидеры делают.

М.КОРОЛЕВА: Михаил Зыгарь, главный редактор телеканала «Дождь». Мы вернемся в эту студию буквально через минуту.

РЕКЛАМА

М.КОРОЛЕВА: И сегодня это особое мнение Михаила Зыгаря, главного редактора телеканала «Дождь». +7 985 970-45-45 – можете сюда присылать ваши вопросы по SMS. И пользуйтесь также в Twitter’е аккаунтом @vyzvon. Кардиограмма эфира продолжает выстраиваться – вы найдете все способы проголосовать на нашем сайте. Ну и трансляция Сетевизора должна происходить. Все должно здесь быть нормально.

О Сирии еще мы продолжим немного. Ну, наблюдаете же, наверняка, за тем, что происходит и в самой Сирии, и вокруг нее. Ездил туда Сергей Лавров, брал с собой Михаила Фрадкова. Кстати, говорили о том, что едва ли не впервые так громко, абсолютно спокойно было заявлено о том, что едет глава Службы внешней разведки туда. Потому что обычно такие визиты происходят, все-таки, тихо. Ну, о чем договорились, непонятно, но Сергей Лавров всех успокаивает, говорит, что, вот, вроде как Башар Асад готов к переговорам, Запад этому не очень верит. Как думаете, чем все закончится?

М.ЗЫГАРЬ: Мне кажется, конечно, очень много времени упущено и почти нет дороги назад. Я не верю в то, что даже самое активное российское вмешательство может как-то уравновесить ситуацию и спасти Башара Асада. Ну, уже все против него. Я почти уверен, что он не удержится. Сейчас вопрос, конечно, может быть, месяцы, полгода, максимум год. Конечно, ну, весь мир и все ближайшие ему страны, все братья-арабы против него. Конечно, логика такая, сугубо рациональная логика, которой руководствовались еще в XIX веке, что это наш плацдарм, это наша сфера влияния, она объяснима – именно из этой логики исходит российское руководство, что, ну, у нас единственная вообще есть военная база за рубежом – это сирийский Тартус, больше нет ничего. В 2000 году Владимир Путин лично своим решением (это не Борис Ельцин сделал и не Андрей Козырев, и не Эдуард Шеварднадзе), Путин вывел 2 из 3-х остающихся на тот момент российских баз из кубинского Лурдеса и из вьетнамской Камрани, остался один только Тартус. Вот сейчас им, конечно, очень дорожат, тем более после 2008 года, когда едва ли не начали переводить Черноморский флот из Севастополя в Тартус, начали укреплять все возможные сооружения, которые в Сирии есть. Поэтому, конечно же, эта база – это такая, в некотором роде жемчужина. Насколько реально она в ситуации XXI века и военной, и политической, как они любят говорить (а я не люблю это слово), геополитической обстановке в мире, насколько вообще военные базы адекватны и они нужны, это уже другой вопрос. Но, конечно же, Тартусом и Асадом очень дорожат. Если, правда, им дорожат, нужно было, конечно, вмешиваться раньше и не доводить ситуацию до такой точки кипения, когда, мне кажется, точка невозврата уже пройдена, и я боюсь, что любое потакание Асаду – оно, скорее, идет во вред. И нет сомнений, что Асад скоро покинет свой пост.

М.КОРОЛЕВА: Но мы-то сейчас правильно действуем?

М.ЗЫГАРЬ: Ну так вот и после того как он покинет свой пост, нет сомнений, что ни о какой базе уже там не будет речи. Ну, то есть если мы взглянем на 5 лет вперед… Есть у кого-то сомнения, что Башар Асад не удержится в течение 5 лет? Нет сомнений. Конечно же, его через 5 лет там не будет, даже если не будет никакой военной операции, ну а до американских выборов ее точно не будет. Все равно не удержится. Будет через 5 лет у нас военная база в Тартусе? Нет, не будет. Зачем все это надувание щек? Ну, видимо, это такое предвыборное (я имею в виду внутрироссийские выборы, конечно) надувание щек, что мы – великая держава. Конечно, как обычно, перед выборами мы стремимся создать образ державы, которая влияет на внешний мир.

М.КОРОЛЕВА: Но, может быть, есть что-то, чего мы не знаем? Может быть, есть еще какие-то интересы, которых просто, ну, либо не все знают, либо, вот, мы с вами просто не знаем? Действительно, ну, вот, глава СВР поехал же туда зачем-то.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, мне кажется, это тоже такое, демонстрация вовлеченности и желание продемонстрировать всему миру, насколько далеко мы готовы пойти, чтобы продемонстрировать близость Башара Асада. Вот, мы даже своего суперзасекреченного Джеймса Бонда мистера Фрадкова демонстрируем всему миру.

М.КОРОЛЕВА: А вам кажется, нам надо было бы сейчас отступиться, ну и присоединиться к Западу, к общей позиции?

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что нужно было начать думать об этом год назад, когда ситуация в Сирии только начинала разгораться.

М.КОРОЛЕВА: Да, вы, кстати, сказали, и я просто уже немножко о другом. Вы сказали о том, что это совсем не похоже на нас, и вот то, что происходит в Сирии, в том числе. Но вот если вспомнить, как происходили акции протеста, демонстрации, вот, я была тоже на Якиманке и я слышала, что скандировали вот эти колонны. В основном, это было «Путин, уходи. Путин, уходи».

М.ЗЫГАРЬ: А вы помните, с чего начинались революции в Тунисе? Ну, классический случай – Тунис. Потом в Египте скопировали тот же самый ход, если это можно назвать ходом, извините за циничное слово. С того, что… Ну, вот, Тунис начинался с самосожжения безработного студента. И то, и другое, все революции арабских стран – это, все-таки, революции тех людей, которым нечего больше терять, это восстания в странах, которые доведены до крайностей и до коллапса, которые живут в нищете. Это, конечно, восстание нищих против тирана. Это не похоже на Россию, честное слово. У арабских стран и у России есть похожие вещи. Но это, скорее…

М.КОРОЛЕВА: Ну да. У нас говорят, что это революция сытых, норковых шуб и так далее.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, это тоже преувеличение, как мы понимаем. Но это, все-таки, такое восстание интеллектуалов, чего нельзя сказать, мне кажется, об арабских странах. Там далеко не только интеллектуалы. Хотя, конечно, на Тахрире, на главной площади Каира были все. Ну, в первую очередь это, конечно, чернь, которая до сих пор там находится.

М.КОРОЛЕВА: Другое дело, Михаил, согласитесь, что люди голодные, обреченные и так далее – они, все-таки, склонны идти до конца. Могут ли идти до конца или до какого-то логического конца люди сытые, интеллектуалы, люди, хорошо зарабатывающие, хорошо одетые, которые привыкли там ходить в дорогие рестораны? Способны ли они провести какие-то свои решения и намерения до конца?

М.ЗЫГАРЬ: Вы знаете, а это смотря, что мы с вами хотим. То есть, вот, в 1917 году сытые люди не были готовы идти до конца, что показала неудача временного правительства, а голодные были.

М.КОРОЛЕВА: Ну да, а большевики в это время агитировали по окопам.

М.ЗЫГАРЬ: Да. Я думаю, что хорошо, когда, все-таки, люди, которые хотят перемен, не готовы идти до конца, потому что в этом случае есть какие-то компромиссы. Я надеюсь, что и власти не готовы идти до конца и они тоже готовы на компромисс. И только в этом случае… Ну, все-таки, у нас такая тенденция просматривается: в этом случае возможно реформирование, как я это сопоставлял уже с Восточной Европой. Или даже не с Восточной Европой – просто с Европой 2-й половины XX века. Мы не будем забывать, что 50 лет назад Испания была глубоко тоталитарным государством. И дефранкизация – это дело последних 3-х десятков лет. И ничего, сейчас как-то у нас нет никаких сомнений в том, что Испания более-менее преодолела свое авторитарное прошлое, пусть и не окончательно еще избавилась от каких-то следов. Но, в общем, демократическая страна. Это происходит, это можно преодолеть в довольно короткий промежуток времени, если только есть… Я думаю, что важно, чтобы люди, которые искренне хотели перемен, чтобы они не были готовы идти до конца и не стремились к тому, что нужно, вот, прямо прибежать к концу как можно скорее.

М.КОРОЛЕВА: Ну хорошо. Но вы же наблюдаете процесс. Поэтому, наверняка, вы себе какие-то строите предположения тоже, ну, как все мы. Вот, где вы себе представляете ту границу, до которой они дойдут и остановятся, ну так, и отерев пот со лба, скажут «Ну все, мы добились своего»? Вот, что можно было бы считать целью такой, ну, революции или шествия, или митинга и так далее?

М.ЗЫГАРЬ: Во-первых, я думаю, что нет у революции конца. В хорошем смысле под революцией я не подразумеваю революцию насильственную. А условным концом или, там, промежуточным этапом, конечно же, может быть мирный, легальный переход власти от власти к оппозиции. Вот с этого момента, когда это произойдет…

М.КОРОЛЕВА: То есть, все-таки, «Путин, уходи»?

М.ЗЫГАРЬ: Ну, это такой, знаете, видовый признак демократического государства. В демократической стране республиканцы могут нормально передать власть демократам, зная, что потом смогут вернуться. В этом плане очень странное отношение, конечно, у всех к тому, что происходит на Украине. Но Украина – вот она это уже пережила несколько раз за 20 лет постсоветской истории.

М.КОРОЛЕВА: И что мы видим? «И что мы видим?» — на это нам говорят всегда наши слушатели и зрители. Ничего хорошего.

М.ЗЫГАРЬ: У Украины тяжелый путь, да, конечно.

М.КОРОЛЕВА: У нас, вы думаете, будет легче?

М.ЗЫГАРЬ: Ну, как говорил Леонид Кучма, «Украина – не Россия». У нас сейчас уже не так как у них очень сильно. Нет сомнений, мне кажется, ни у кого. Очень много раз притворно, конечно же, говорили об этом и Путин, и Медведев, что они за сменяемость власти. Понятно, что сменяемость власти – это и есть тот самый рубеж, за которым начинается некая иная постсоветская жизнь. Вот, Путин говорил, что мы сделали один шаг в сторону постсоветского пространства. Конечно. Отличия несоветской страны от советской – это именно в том, что власть не может позволить себе разжать кулак и отдать эту власть.

М.КОРОЛЕВА: Давайте я напомню, что у нас Михаил Зыгарь в студии, главный редактор телеканала «Дождь». К телевидению поближе, потому что тоже много вопросов по этому поводу пришло. Смотрите, Миш, вот в эти дни оппозиционеры, ну, на всех каналах… Я про «Дождь»-то вообще не говорю, это понятно там, «Эхо Москвы», «Дождь» — вроде это понятно. Но на всех, на всех федеральных, на MTV и так далее, мы везде теперь видим оппозиционеров – пожалуйста, там Удальцов, там Чирикова, вот вам Немцов, вот вам Каспаров, Рыжков. Это свобода слова? Она наступила?

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что свобода… Отмена черных списков – это еще не свобода слова. Все-таки, свобода слова – она касается не продюсеров по гостям, которые приглашают гостей на ток-шоу, а касаются журналистов. Это в тот момент, когда журналисты могут понимать, что любая их инициатива, любая их придумка и любой их креатив будет ненаказуем и когда они будут проявлять этот креатив, когда они будут проводить смелые журналистские расследования и смело высказывать любые точки зрения, в том числе в эфире федеральных каналов. Я боюсь…

М.КОРОЛЕВА: Ну, вы же не могли, наверное, не оценить? Мы же все этого хотели, мы все этого ждали.

М.ЗЫГАРЬ: Это да, нет, это очень здорово.

М.КОРОЛЕВА: Вот вам, пожалуйста, вот эти лица.

М.ЗЫГАРЬ: Очень здорово.

М.КОРОЛЕВА: Но недостаточно. Или вы?.. Вот, вы так говорите, как будто вы не верите в появление, действительно, вот такого свежего дыхания, свободы на федеральных каналах. Верите? Не верите?

М.ЗЫГАРЬ: Ну как? Пока что мне кажется, что я не видел никаких доказательств того, что наступила какая-то новая эра. И то, что в те дни… Ну, я, все-таки, сужу по новостям, потому что новости – это, мне кажется, самый точный индикатор.

М.КОРОЛЕВА: То есть барометр такой?

М.ЗЫГАРЬ: Да, да-да-да. Такая, самая явная лакмусовая бумажка. То, что новости уже научились упоминать те темы, которые они раньше не упоминали, а именно рассказывать о митингах, — вот это в некотором роде показатель того, что, ну, какой-то шажок сделан. Давайте будем следить за новостями. Но при этом телевидение же – оно развивается по своим каким-то законам, которые немножко более гротескные, чем законы в государстве. И мы же прекрасно… Вы, наверное, знаете многих тележурналистов, которые прекрасные, свободолюбивые… ну, по-разному настроенные к власти и к оппозиции люди, но бывает такое, что они искренне могут полагать, что визит президента на ферму – это главное событие дня.

М.КОРОЛЕВА: Да полно вам, Михаил! Никто из них этого не полагает. Ну, клянусь вам. Я знаю очень многих новостников. Никто, на самом деле, так не думает.

М.ЗЫГАРЬ: Они так не думают, но руки всегда поставят это в верстке на первое место.

М.КОРОЛЕВА: Ну, если вам так руки поставят и будут долго тренировать, то вы так и сделаете.

М.ЗЫГАРЬ: Я неоднократно замечал, знаете, что даже… Ну, были такие случаи, что даже когда люди с опытом, с большим опытом работы на федеральных каналах пробовали… Ну, многие из них, некоторые из них переходили на телеканал «Дождь». Бывали такие рецидивы, когда, сами того не желая, люди вдруг приносили новости и ставили на первое место как…

М.КОРОЛЕВА: Телефонный разговор президента с президентом. Правда? Бывает так. Телефонный звонок. Хорошо. Михаил Зыгарь, главный редактор телеканала «Дождь» в эфире «Эха Москвы» и телеканал RTVi. Мы вернемся в эту студию через несколько минут.

НОВОСТИ

М.КОРОЛЕВА: И это по-прежнему программа «Особое мнение». Михаил Зыгарь, главный редактор телеканала «Дождь» у нас в студии. Ну, давайте я еще раз напомню для ваших вопросов. Вопросы приходят, конечно, мы, к сожалению, не все тут успеваем задавать. +7 985 970-45-45, все остальное найдете на нашем сайте – там тоже можно и голосовать, и вопросы задавать, все это там есть.

Да. Ну вот эта тема нас, все-таки, не отпускает, такая, телевизионно-оппозиционная. Вот здесь спрашивает вас Владимир: «Допуск оппозиционеров на некоторые каналы – это закончится после инаугурации Путина или после его избрания?» Ну, действительно, представляем себе, что это происходит, избран Владимир Путин. Как вам кажется, вот на следующий день мы увидим те же самые лица на экранах, которые будут обсуждать, скажем, победу Владимира Путина?

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что совершенно те же – нет. Мне кажется, здесь 2 части одного и того же вопроса. С одной стороны, полного закручивания гаек, конечно же, я думаю, уже не будет и прежние черные списки не будут восстановлены. С другой стороны, сегодня появилась новость о том, что Медведев пригласит 20 февраля к себе лидеров незарегистрированных партий…

М.КОРОЛЕВА: Возможно, пригласит – еще неизвестно, кого.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, некоторые люди уже сознались в том, что они получили приглашения. Вот у нас в 6 часов в эфире телеканала «Дождь» был лидер партии «Дело» Константин Бабкин, который как раз получил приглашение. То есть встреча та или иная состоится – мы об этом уже знаем (судя по всему). И, вот, мне кажется, это уже элемент этой будущей стратегии в этом уже проглядывается. Сейчас будет принят новый закон, будет разрешено регистрировать партии, имея лишь 500 сторонников, и мы снова получим 5 тысяч партий и бюллетень длиною в простыню. Таким образом, вот, понятие несистемного оппозиционера… То есть несистемные оппозиционеры станут системными, но это понятие просто, видимо, размоется и девальвируется до тех величин, которых мы не видели в последнее время. Потому что 7 партий и 7 тысяч партий – это, конечно, совсем разное. И, конечно же, Рыжков, я не знаю, Чирикова, Немцов и Навальный будут не уникальными лидерами несистемной оппозиции (ну, и Лимонов с ними), а одними из 7 тысяч.

М.КОРОЛЕВА: То есть их просто замешают?

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что это может произойти. Но при этом, мне кажется, с другой стороны, ситуация тоже не будет стоять на месте. Ну, я думаю, что, все-таки… Я верю в то, что у нас некая разморозка телеэфира произойдет в какой-то момент.

М.КОРОЛЕВА: Ну да. Тем более, что, вот, я хочу просто зацепиться за то, что вы сказали. Смотрите, телевидение – оно, ведь, такая, рациональная сфера-то. Оно действует в каком-то смысле по своим законам, в него, ведь, только запусти, да? Вот сейчас туда запустили оппозиционеров, дали немножко больше свободы и так далее. И совершенно непонятно, как будет вести себя тот же телевизор после того, как, ну, допустим, даже изберут Владимира Путина, а как все говорят, его, скорее всего, и изберут. Ну вот его избирают и он хочет немножко закрутить, а он и не закручивается. Может такое быть? Что это будет некий такой, если хотите, бунт телевизора.

М.ЗЫГАРЬ: Ну, пока что мы с вами видели, что когда телевизор хотят закрутить, он так начинает закручиваться, что…

М.КОРОЛЕВА: Что даже хотелось бы остановить, но не останавливается в закрутке.

М.ЗЫГАРЬ: Да. Часто бывшие и не бывшие кремлевские чиновники, когда их расспрашиваешь о том, что же вы так в начале нулевых обошлись с телевидением, они говорят «Ну, мы-то не хотели. Вот, спроси сейчас у нас тогдашних, спроси «Хотите вы, чтобы НТВ стало таким, Первый канал стал таким?», да мы бы за голову все схватились и сказали бы «Нет-нет». Но просто это само собой происходит: ты чуть-чуть начинаешь крутить, а потом такая скорость уже. Так само все крутится, что, в общем, уже и не остановить. Поэтому…

М.КОРОЛЕВА: Журналисты виноваты?

М.ЗЫГАРЬ: Я думаю, что во многом… Ну как? Это чиновники от журналистики, может быть, менеджеры от журналистики. Ведь, одинаковые процессы всегда происходят. Каждый экстраполирует волю начальства в своей голове чуть дальше, чем может пройти воля начальства. Каждый подстраховывается.

М.КОРОЛЕВА: Ну вот вас тут спрашивали, кстати, есть у вас какая-то цензура на «Дожде»?

М.ЗЫГАРЬ: Ну, если она и есть, то это, наверное, я.

М.КОРОЛЕВА: Что цензурируете?

М.ЗЫГАРЬ: «Что»... Ну, мы, как бы, ничего не цензурируем, но, конечно же, есть какие-то вещи, которые, например, мне… Я по каким-то вкусовым…

М.КОРОЛЕВА: Черные списки есть у вас для приглашенных гостей?

М.ЗЫГАРЬ: Для гостей – нет, конечно.

М.КОРОЛЕВА: То есть абсолютно все допустимо?

М.ЗЫГАРЬ: Мы руководствуемся новостями. Если этот человек нам важен в качестве ньюсмейкера, то мы в любом случае его можем позвать. Мы можем не звать каких-то людей, мнения которых мы не разделяем в качестве экспертов, например. Был характерный случай, например, я помню, меня лично и весь канал критиковали очень уважаемые мною эксперты правозащитного центра СОВА за то, что мы позвали однажды гостем в новости Дмитрия Демушкина, и писали, что таких нерукопожатных людей звать в эфир нельзя никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах.

М.КОРОЛЕВА: А вы как думаете?

М.ЗЫГАРЬ: Мне кажется, это зависит. Потому что мы его позвали не как эксперта, потому что нам было крайне интересно вообще его мнения, а мы позвали его на следующий день после его возвращения из Чечни. Он съездил в Грозный, провел там несколько дней с Рамзаном Кадыровым и, вот…

М.КОРОЛЕВА: То есть вы спрашивали о конкретных впечатлениях.

М.ЗЫГАРЬ: После вот этой распиаренной поездки, которая была мега-событием в блогах, которая была очень важна для нашей аудитории, мы, конечно же, должны были его позвать и с пристрастием допросить, что он делал в Чечне, как он общался с Кадыровым. То есть он был ньюсмейкером в тот момент, а не экспертом. Поэтому, конечно же, я считаю, что это оправдано и это нужно – мы, наоборот, не вправе фильтровать ньюсмейкеров, потому что их фильтрует общественный интерес.

М.КОРОЛЕВА: Ну вот смотрите. В отличие от вас у Владимира Познера, конечно же, вам известного, у него, конечно, есть проблемы. Он работает на Первом телеканале. Ну, он, собственно, этого и не скрывал, всегда говорил, что да, есть люди, их несколько, их не очень много, но они есть, которых он позвать не может. И, вот, сейчас после интервью с Тиной Канделаки, где речь шла о Навальном и часть интервью вырезали (ну, вы, наверное, знаете – на Дальний Восток это пошло, на всю остальную Россию нет), вот, Владимир Познер сказал, что он покинет Первый канал в следующий раз, если цензура в его эфире еще будет продолжаться. Ну, в принципе, он говорил об этом и раньше. Но, как бы, вот, что скажете по этому поводу? По поводу позиции Владимира Познера. Ну, человек он опытный, все, вроде бы, знает. Знает, что, скорее всего, цензура будет продолжаться. Как бы вы на его месте поступили?

М.ЗЫГАРЬ: Не знаю. Мне кажется, что, конечно же, это некий сигнал, который Владимир Познер посылает своему начальству. Таким образом он переписывается, мне кажется, с Константином Львовичем Эрнстом или с… Не знаю, с Алексеем Алексеевичем Громовым, еще с кем-то, а не с коллегами и не со зрителями. Мы же все помним, например, тоже ставшее неожиданно широко известным обнародованное заявление Алексея Пивоварова о том, что если… Речь шла о митинге на Болотной, кажется. Если митинг на Болотной не попадет в эфир НТВ, Пивоваров уходит с НТВ. Мы не знаем. Якобы, Пивоваров не хотел, чтобы это заявление было предано огласке, и «Коммерсантъ» опубликовал его, не согласовав с Пивоваровым. Тем не менее, это случилось, об этом все узнали, сыграло это свою роль или нет, но, тем не менее, сюжет о Болотной был и на НТВ, и везде, потому что понятно, что в какой-то ситуации какие-то имиджевые, не имиджевые, но какие-то потери, все-таки, телевизионное начальство не готово понести. Я думаю, что это такое предупреждение Познера, что «не связывайтесь со мной. Если вам что-то нужно, занимайтесь этим на других площадках».

М.КОРОЛЕВА: Опять-таки, вопрос: как вы думаете, чем закончится? Не будет больше цензуры в программе Познера? Или Владимир Владимирович, все-таки, вынужден будет уйти с Первого канала?

М.ЗЫГАРЬ: Я не думаю, что правила игры будут меняться так быстро. Я верю в то, что они будут меняться. Но я не думаю, что так быстро.

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. У меня еще один вопрос, который касается песни под названием «В.В.П.» Она обошла тут просто интернет, взорвала его буквально, там, десятки, сотни тысяч просмотров, наверное, уже на сегодняшний день в исполнении некоего доселе неизвестного таджикского певца, где он там просто поддерживает Владимира Путина всячески. Ну, с одной стороны, вроде бы, смешно. С другой стороны, наши слушатели тут бурно обсуждали, что это такое? Некий искренний шаг некоего искреннего человека? Или это просто такая тайная разработка штаба Владимира Путина? Или это вообще стеб? Вот, что это такое, как вам кажется? Смотрели же, видели?

М.ЗЫГАРЬ: Конечно, на первый взгляд, это фейк. И на второй взгляд тоже. Я даже не верю в простодушие этого человека.

М.КОРОЛЕВА: Фейк с чьей стороны в чью сторону?

М.ЗЫГАРЬ: Тут может быть только 2 версии. Ну, вот, на первый взгляд и на второй две версии. Или это некие анонимные шутники, не имеющие никакого отношения к штабу Путина, просто таким образом прикалываются над новым этапом мифологизации Путина, который мы сейчас все видим. Это, ну, просто если гимн «Такого как Путин, чтобы не пил» в 2000-е годы можно было… То есть он был не издевкой, он был иронией, но при этом все воспринимали его всерьез, потому что он отражал общественное благожелательное отношение к Путину, сейчас это воспринимается как издевка, потому что это… Ну, вот, сейчас это…

М.КОРОЛЕВА: То есть вам кажется, что это в любом случае сработает в минус по отношению к Путину?

М.ЗЫГАРЬ: Я не думаю, что это как-то отразится на имидже Путина, потому что это отдельная реальность. Я бы обратил внимание, скорее, на другой ролик, который тоже я увидел вчера. Я не знаю, видели ли вы? Я тоже не знаю авторства этого… Вот, кто это сделал? «Россия без Путина. Апокалипсис завтра». Может быть, видели?

М.КОРОЛЕВА: Нет еще, к сожалению.

М.ЗЫГАРЬ: Какой будет Россия, если вдруг в ней не окажется Путина. Там совершенно чудовищный сценарий.

М.КОРОЛЕВА: А, возможно, это то, что я видела вчера в программе Ксении Собчак, Ну, мы, к сожалению, вынуждены заканчивать. Это Михаил Зыгарь, главный редактор телеканал «Дождь». Вам тут выражают… всяческие слова говорят хорошие про ваш телеканал. Ну, желаю вам успехов.

М.ЗЫГАРЬ: Спасибо.

М.КОРОЛЕВА: Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире