'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 16 сентября 2011, 19:08





О.ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева. Наш гость сегодня – долгожданный Леонид Радзиховский. Здравствуйте.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я рад, что вы ждали.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, мы ждали, и слушатели очень ждали, очень рады, что вы снова появились в этой передаче. Ну, надеюсь, вы не забыли, что можно писать, можно голосовать, можно смотреть в интернете, наблюдать за эфиром не только по каналу RTVi, но и на сайте «Эха Москвы». Итак, один из вопросов… Практически 80% вопросов так или иначе касались одного – то, что задавали перед эфиром в интернете. Самая короткая формулировка такая: «Что происходит с партией «Правое дело»?» Здорово, правда?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Правому делу» пора менять слоган: «Тот прав, у кого больше прав». Это, вот, краткий вывод из всей истории «Правого дела», народная мудрость, которая как всегда, опять же, оказывается права. Ну, что происходит? Масонский заговор, Богданов. Он же главный масон России.

О.ЖУРАВЛЕВА: А Сурков кто тогда?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А причем тут Сурков? Богданов – главный масон. Богданов же заявил, что это он. Правильно?

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, в общем, я могла бы в лифте здесь тоже сказать, что это я все затеяла. Но понятно: у Богданова, конечно, больше шансов.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. В общем, не знаю, как Дима Быков ответит на этот вызов – послушаем, что он в понедельник придумает. Моя версия – она, по-моему, самая очевидная, исходит из имеющихся фактов. Значит, смотрите, Прохоров получил или его уговорили, точнее, взять совершенно невероятную партию, где вот масоны были, где был некто Дунаев. Ну, в общем, такой вот фантастический винегрет совершенно. Это первый столбик. Второй столбик, через 3 месяца из этой партии он вылетел. Вот это 2 факта, которые совершенно несомненны, да?

Прохоров объясняет это дело исключительно кознями кремлевской администрации и лично Суркова. Я думаю, что это объяснение не вполне соответствует действительности по той простой причине, что после того как он потерпел такую неприятную историю, такое неприятное фиаско, вполне естественно, что ему надо это как-то объяснить, потому что, ну, кто скажет «Я не рассчитал, я неправильно выстроил свою политику»? Нормальные люди так не говорят – нормальные люди ищут, кто виноват.

О.ЖУРАВЛЕВА: Внешних причин каких-то.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Внешних причин. Это были, разумеется, не вполне внешние причины. Но мое впечатление такое, что, получив эту невероятную партию, получив ее, естественно, от Суркова, от кремлевской администрации на определенных условиях, Прохоров сделал несколько капитальных, с моей точки зрения, ошибок. Значит, ошибка первая заключалась в том, что он не разогнал все это охвостие, всех этих Богдановых, Дунаевых и так далее. Если по изначальным условиям договора с администрацией он не мог их разогнать, то тогда он должен был научиться выстраивать с ними систему компромиссов, сдержек и противовесов. Если он мог их разогнать, то он должен был их выгнать к чертовой матери. Это была ошибка №1.

Ошибка №2 заключалась в том, что получив эту партию, по-видимому, на вполне определенных условиях такой кремлевской геометрии, вы, Михаил Дмитриевич, строите либеральную правую партию, которая ты-ты-ты-ты и далее следует список пунктов, что есть либеральная правая партия.

По-видимому, когда Прохоров соглашался руководить этой партией, он на эти условия согласился. Затем, довольно быстро увидев, что такую партию на выборах никуда особо не поведешь или просто столкнувшись с некоторыми живыми ситуациями, он начал действовать свободно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну то есть, я прошу прощения, в этот момент он не забылся просто в угаре в каком-то политической борьбы, а просто решил, что так будет правильно?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Так будет лучше, да. Кроме того, я думаю, что… Ну, давайте последовательно. Значит, он через те договоренности, которые у него с этой самой администрацией были, просто-напросто через них, я думаю, переступил. Стал строить вовсе не ту маленькую либеральную правую партию, о которой договаривался изначально, а ту партию, которая по его понятиям и по понятиям…

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть он хотел надуть администрацию?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, он хотел выиграть выборы. Он совершенно не хотел надуть…

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда следующий вопрос: зачем ему это надо?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это отдельная песня. Ну, надо ему это, прежде всего, затем, что я думаю, такой человек как Прохоров не привык проигрывать. Если он вообще ввязался в эту бадягу, то, по-видимому, с той целью, чтобы лишний раз показать себе и всем окружающим, что он умеет забрасывать мячи в сетку и не умеет мазать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Что он вообще самый высокий, самый умный, самый красивый.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Что он, по-прежнему, самый высокий и он выиграет эти выборы. Ему объяснили, что выиграть выборы, добиться большого успеха на этой узенькой маленькой праволиберальной полянке вытоптанной – фиг добьешься.

Вот, Ройзман. Популярный, такой-сякой, пятый-десятый. Почему не пригласить? Когда ему стали говорить в администрации его кураторы, что не надо приглашать, что «мы так не договаривались на берегу», я думаю, он в крайне простой форме объяснил, куда им идти. «Не рассказывайте мне, что мне надо делать, и я не буду говорить вам, куда вам надо идти».

Таким образом он умудрился сделать 2 вещи. Первое, он нажил себе смертельных врагов внутри партии, которые сидели и не вякали, все эти Богдановы и Дунаевы до тех пор, пока их на коротком поводке держала администрация. С другой стороны, он переругался с этой самой администрацией, то есть со своей крышей. Это были 2 источника тока. И когда они соединились, произошел взрыв, каковой взрыв и вынес Прохорова из партии.

О.ЖУРАВЛЕВА: Замкнуло, в общем.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Замкнуло, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я прошу прощения. Вот, мы должны продолжить. Давайте вы зацепитесь за эту мысль и не забудете ее. Это Леонид Радзиховский, гость сегодняшнего «Особого мнения». У меня тоже есть пару вопросов вашей картины мира по поводу Прохорова. Меня зовут Ольга Журавлева – никуда не уходите, мы скоро вернемся.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Картина мира по поводу Прохорова» – это хорошо.

РЕКЛАМА

О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, наш гость – журналист Леонид Радзиховский, и мы пытаемся разобраться в истории с Прохоровым и «Правым делом». Вы до перерыва говорили о том, что, вот, сначала были договоренности, потом они по каким-то причинам нарушились и, вот, вышло то, что вышло, из партии Прохоров вылетел.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Возникает вопрос у меня, например, откуда берутся такие наивные миллиардеры? Такие взрослые, вроде бы, дяди, которые ведут себя как пионеры. Если договариваешься сами знаете с кем, то как ты можешь потом что-то нарушить? Ну, это же смешно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот, я думаю, что это, действительно, очень интересный вопрос – я бы его несколько расширил. Мы впервые, ну, я, по крайней мере, впервые увидел не изнанку политических партий (что такое изнанка этих Богдановых и Дунаевых – это все знают, тут обсуждать нечего), а я впервые увидел изнанку миллиардера. Ведь, что мы знаем о Прохорове? Ничего. Мы знаем, что он был…

О.ЖУРАВЛЕВА: Куршавель мы помним.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Мы знаем, что он был компаньоном Потанина, что Потанин был первый вице-премьер, что они выиграли на залоговом аукционе Норильский Никель, что туда приехал Прохоров и они стали миллиардерами. А потом, кстати, почему Прохоров стал самым богатым человеком в России? Потому что накануне кризиса 2008 года в ходе тяжелейшей внутренней борьбы Потанин выдавил Прохорова из компании Норильский Никель, а выдавил таким способом, что выкупил у Прохорова акции Норильского Никеля по самой высокой цене, какая только когда-нибудь была. То есть Прохоров отчаянно сопротивлялся, Потанин его выдавил. В результате Потанин одержал колоссальную победу – заплатил Прохорову за акции в 3 или в 4 раза больше, чем те же самые акции стали стоить через полгода. То есть Прохоров стал богатейшим бизнесменом России против своего желания, потому что он не хотел уходить с комбината, не хотел продавать свои акции. Его обогатили против его желания.

Но дело не в этом. У нас есть презумпция ума миллиардера. Правильно? Если ты такой…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, если не ума, то какого-то таланта, наверняка.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Может быть, даже криминального.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну почему криминального? Если ты такой умный, почему ты такой бедный? Переворачиваем эту поговорку наоборот…

О.ЖУРАВЛЕВА: Если ты такой богатый, то, значит, ты – умный.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я бы по-другому сказал: если ты такой богатый, то как же ты такой глупый?

Так вот здесь интересная история. Комбинат Норильский Никель который так же, как и партия «Правое дело» отнюдь не был построен Прохоровым, а был им получен в ходе залогового аукциона, — это комбинат-монополист. Насколько я понимаю, острой конкуренции на рынке цветных металлов нет. Или, по крайней мере, если она есть, то она не такого порядка как на рынке, где производят подштанники, туалетную бумагу или политические партии. Собственно говоря, опять же, насколько я понимаю, мы впервые видим господина Прохорова в деле – не в том, что он навел некоторый порядок на комбинате Норильский Никель, где он, действительно, его навел (это правда). А в том, что он впервые оказался в ситуации, когда он должен продать потребителю в условиях острейшей конкуренции, продать массовому потребителю некоторый свой товар. Он пришел в эту партию так же, как он пришел на комбинат Норильский Никель.

О.ЖУРАВЛЕВА: Причем товар такой, не однозначный.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот! Но разница в том, что комбинат Норильский Никель – монополист, а партия «Правое дело» — отнюдь не монополист. Сделать миллиарды, командуя предприятием-монополистом, это одно. Добиться успеха на остроконкурентном рынке – это совсем другое.

Теперь давайте посмотрим, как действовал Прохоров на комбинате Норильский Никель? Он действовал так, как действует абсолютный хозяин, фактически воинскими методами. Царь, бог и воинский начальник в одном лице.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, это и называется «наводить порядок», да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это и называется «наводить порядок», совершенно правильно. В комбинате Норильский Никель было воровство, кругом были бандиты и так далее, и так далее, и так далее.

Естественно, что ровно такими же методами (а других он просто не знает) Прохоров хотел действовать в партии «Правое дело». Когда он пришел в партию «Правое дело», повторяю, это было безумное болото, там осваивались копеечные бюджеты, но все-таки какие-то копеечные бюджеты. Там сидели какие-то масоны, какие-то Дунаевы, какие-то вообще не пойми кто. То есть это была такая тихая, загибающаяся, загнивающая партия.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну уж прям совсем там? Неужели, не было ни одного человека, хоть сколько-нибудь… Что же он взял-то товар, я не знаю, вообще никакой, некондиционный?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Он взял товар некондиционный, я думаю, по нескольким причинам. Вы меня сбиваете – ну ладно, я, так сказать, отвечу на ваш вопрос как мне кажется. Первое. Он был относительно свободный олигарх. Огромный кэш, а крупного своего дела нет. Ну, вот, он делает этот Ё-мобиль и какие-то журнальчики издает. Но это так.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, то есть это, как бы, был вариант дела, новый комбинат, который можно как-то довести до ума?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Других свободных партий, других пустых партий под рукой не было. Взял то, что давали, это первое. Хотел показать, что он не умеет проигрывать, а умеет выигрывать, это второе.

Значит, в чем сходство между Норильским Никелем и «Правым делом»? В Норильском Никеле было воровство? Было. В «Правом деле», рискую предположить, тоже было. Норильский Никель работал плохо к моменту прихода Прохорова? Плохо. «Правое дело» вообще не работало. Когда спрашивали людей из «Правого дела»: «А чего вы, собственно говоря, тут делаете? Куда пропадают деньги, что вы делаете», они могли ответить что? Что избиратель – мерзавец, люмпен, не дорос до понимания высоколиберальных идей и вообще тяжела судьба интеллигента в России. Васисуалий Лоханкин лежит на диване, ночами жрет мясо из холодильника. Вот такая партия.

Прохоров пришел туда как Наполеон. Он сразу потребовал себе таких полномочий, каких ни в одной партии отродясь не было, какие бывают только в воинской части. Он своим единоличным приказом мог выгонять, назначать, менять. Вообще он был абсолютный диктатор – такого нет в уставе ни одной партии. Потому что то, что он пытался делать, — это действовать в этой самой политической партии методами авторитарного бизнес-руководителя, поскольку никакие другие методы в этой шарашкиной конторе, очевидно, помочь не могли. Но фокус заключается в том, что политическая партия даже в кавычках, даже собрание Богдановых и Дунаевых, даже вот такая партия – это не комбинат Норильский Никель. И этого Прохоров не понял, за что он и поплатился.

Например, когда на этом съезде… Вот, я себе представляю картину так. Обозлившаяся на него администрация говорит членам партии, собравшимся на этот самый съезд: «Все, больше мы Прохорова не поддерживаем, не защищаем. Наоборот, ату его». Вот если бы к этому моменту Прохоров сумел наладить отношения с партактивом так называемым, то, наверное, часть из них все равно команду сверху бы выполнила. Но выполнила бы далеко не с таким диким энтузиазмом. Часть – выполнила, часть – не выполнила. Ведь, у Прохорова были сторонники, которые не подчинились приказу сверху. Но их было очень мало.

То есть за 3 месяца руководства партией он не сумел даже внутри этой партии навести тот минимальный…

О.ЖУРАВЛЕВА: Сколотить коллектив.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Совершенно правильно. Навести даже тот минимальный порядок, который обеспечил бы хотя бы какое-то сопротивление кремлевскому приказу. Наоборот, кремлевский приказ был воспринят с визгом восторга.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну все равно в этом есть, согласитесь, какая-то шизофрения.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А именно?

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что в партию приводят Прохорова. Как вы сами говорите, он получил там, по разнарядке ему выдали партию. Он с этой бумажкой радостно прибегает: «Здрасьте, я теперь ваш». Партия берет под козырек, потому что все понятно. А потом вдруг партия продолжает брать под козырек, а Прохоров выходит вообще из каких-то, я не знаю там, рвет подметки.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Правильно. Потому что он эту партию не сумел или разогнать и наполнить своими людьми, или перевербовать, или построить ту сложную систему сдержек и противовесов внутри партии, которая позволяла бы ему опираться на эту партию и говорить тем же самым кураторам из администрации: «Эта партия – моя, она наполнена моими людьми. И выполнять через мою голову приказы они не будут». Этого не произошло, это была по-прежнему не его партия.

Более того, там еще одна пикантная история произошла. Прохоров накачал эту партию деньгами. Мы знаем, что бюджет партии…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, он говорил что-то о каких-то друзьях, которые там помогали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Друзей, не важно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не важно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Друзей, родственников, своими деньгами – не суть. В бюджете этой несчастной партии (это накануне-то избирательной кампании – еще кампания не началась) оказалось не много, не мало 800 миллионов рублей. Значит, можно предположить, что на всю кампанию планировалось где-то порядка 100 миллионов долларов, порядка 2-3 миллиардов рублей.

Значит, теперь посмотрите на это дело глазами обобщенного масона.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вас просят не чернить масонов именем Богданова. (смеется) Митек пишет: «Не обижайте масонов».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Богданов – великий маг и кудесник масонской ложи России.

О.ЖУРАВЛЕВА: Чародей, да. Хорошо.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, вы – скромный масон, который знает, что у вас под носом лежит 800 миллионов рублей, к которым вы лично никак дотянуться не можете. Если вы не сойдете с ума от этого стресса, от этой фрустрации, то я не знаю, какие у вас нервы. 800 миллионов рублей, а разворовать их нельзя, потому что их будут разворовывать креативщики, пиарщики и кампания Прохорова. То есть деньги на счетах вашей партии, но вам их тырить не дадут – их будут тырить совсем другие люди. Легко? Невозможно.

Значит, Прохоров, как я думаю, не понял одной простой вещи – что перед ним не воинская команда, не комбинат Норильский Никель, а какая-никакая но организация более или менее независимых… Ну, не независимых – абсолютно зависимых, абсолютно подчиненных. Но не прямых его подчиненных. То есть он не является юридическим владельцем ЗАО «Правое дело». Это, все-таки, ОАО, где есть разные акции. И, кстати, контрольный пакет по-прежнему принадлежит государству. Этот контрольный пакет в залоге у Прохорова, отдан в управление Прохорову как кризисному менеджеру, все что угодно. Но контрольный пакет акций или блокирующий акций по-прежнему…

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть вы в этом ни разу не усомнились, да? За всю вот эту историю…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, разумеется, нет.

О.ЖУРАВЛЕВА: ...что это была просто четко совершенно спланированная акция из этих конкретных кабинетов.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, разумеется.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда ответьте на такой, коротенький вопросик, пожалуйста. Ну, вот, наивный Прохоров, да? Получил, решил, что мое.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Почему наивный? Не наивный. Он действовал как все мы, исходя из своего опыта. Но этот опыт, удачный в Норильске, неприменим…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну хорошо, да. Но тем не менее он пошел, он, все-таки, пошел уже в последний момент на некий конфликт с теми людьми, которые, собственно, ему это все и дали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, это странно по меньшей мере.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Совершенно не странно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда скажите мне, пожалуйста, вот что. Ну, понятно, что слово «Сурков» было произнесено откровенно, и не просто там «какие-то люди», да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Много раз.

О.ЖУРАВЛЕВА: Много раз, и просто грубо показывали пальцем, скажем так. При этом была еще такая чудесная совершенно фраза о том, что «я позвоню, я свяжусь и я побеседую с президентом, премьером, я уж не знаю там с кем, и расскажу им, что происходит». Это что за детский сад, простите меня, пожалуйста?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, это классика: царь – хороший, бояре – плохие.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, это Прохоров, которого нам показывали как умного человека буквально 2 недели назад.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, опять же, возвращаемся. Значит, первое. По своему характеру, по своему опыту прежнему он – авторитарный руководитель. Он даже с Потаниным умудрился поругаться, хотя Потанин был его там старый друг, компаньон и так далее, и так далее. Он привык рулить сам (я – один) в меру своего разумения. Под крышей ходить ему было впадлу, отсюда постоянная цепь конфликтов. Причем, насколько я понимаю, по своему характеру эти конфликты он пытался достаточно грубо гасить. Так?

Дальше в тот момент, когда его поставили перед простым выбором «Или ты забираешь Ройзмана, или мы убираем тебя», такой человек как он отступить просто не мог, потому что, опять же, это его характер, это его самоидентификация, это его самооценка, это его образ себя: «Я в этой ситуации отступить не могу, иначе я теряю лицо». И на таран, и на таран. Это характеристика личности.

Но мне интересно, что в этой ситуации мы видим русского олигарха в действии. Какие же мы видим у него качества? Самомнение фантастическое, сила воли большая, храбрость присутствует, размах имеется, но организационные способности, как выясняется, просто отрицательные, способность просчитывать последствия своих ходов нулевая, интриганские таланты предельно бездарные. По-видимому, эти качества (ломить, бить, не сворачивать, рисковать) приносили колоссальный успех в ходе борьбы приватизационной 90-х годов. Но эти же качества в условиях другого, политико-коммерческого рынка 2000-х годов приводят к тому, что мы наблюдаем. Вот это, мне кажется, очень интересно. Если Прохоров – типичный представитель класса олигархов, то это позволяет, мне кажется, многое понять о том, что такое эффективный менеджер…

О.ЖУРАВЛЕВА: И что такое русский олигарх, бессмысленный и беспощадный. (смеется)

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: ...что такое эффективный менеджер в понимании русского олигархата, так сказать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это Леонид Радзиховский. Мы продолжим программу «Особое мнение» через небольшую паузу. Меня зовут Ольга Журавлева – никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, наш гость – Леонид Радзиховский, журналист и публицист. Мы сейчас влезли в историю с Прохоровым. На самом деле, картина мира просто.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Продолжаем перемывать кости Прохорову.

О.ЖУРАВЛЕВА: Много есть всевозможных еще там событий и историй. Но тут, действительно, вылезает…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, это, действительно, любопытно.

О.ЖУРАВЛЕВА: ...что нужно кому, да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Это, вот, голограмма, как мне кажется, томография, рентгеновский снимок, УЗИ, кардиограмма русского олигарха в действии.

О.ЖУРАВЛЕВА: И анализы в баночке.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Потому что, что мы о них знаем? Получил нефтяную скважину – стал миллиардером. Получил комбинат-монополист – стал миллиардером. Получил там еще какую-то хрень – стал миллиардером. А вот случай, когда ты должен не получить и стать, а в условиях конкурентной борьбы острой что-то выиграть. Ты получил крохотный, отвратительный, бестолковый, воровской, неуправляемый коллектив – слепи из него нечто или разгони его к чертовой матери, или выстрой систему сдержек и противовесов. Пшик!

О.ЖУРАВЛЕВА: Я чувствую, что уже многие слушатели догадались, что Прохоров просто не там искал себе сотрудников, идеологов и так далее, потому что явно есть умные люди, которые бы ему все нарисовали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Даже не за 800 – всего лишь за 8.

О.ЖУРАВЛЕВА: Простые женские вопросы, на SMS которые приходят. «А что он должен был сделать?» — спрашивает Таня. Не знаю, кто он, видимо, Прохоров. Но я не знаю, для кого он должен был сделать? Для себя он должен был там доказать, что он всех лучше. Для администрации он должен был создать вот эту вот партию, которой можно как-то манипулировать. Я правильно понимаю?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Маленькую, симпатичную либеральную партию. Такую аккуратненькую либеральную партию, маленькую-маленькую.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, это как свобода прессы и «Эхо Москвы», да? Вот есть у нас такой вариант.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, маленькое-маленькое такое.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Зачем Прохоров врал с самого начала?» — спрашивает Ольга.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А в чем это он врал?

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну как же? Они же говорили, что, вроде как, нет-нет-нет, это наша партия.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Чего «нет-нет-нет»?

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, он же не приходил, не говорил, что «мы с Сурковым договорились». Нет же, такого же не было?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы понимаете, анекдот заключается в том, что, я думаю, он не до конца врал. По крайней мере, больше всего он врал самому себе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну то есть он искренне верил в то, что он говорил.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: По своей психологии он верил, что как он на залоговых аукционах взял бывшее госпредприятие под названием «Норильский Никель», точно так же на этом залоговом аукционе он взял вот это предприятие и оно его. Вот, я думаю, это его… Ну, трудно, когда у вас такая биография, ее забыть, переступить и почувствовать, что вы – всего лишь кризисный менеджер. Он, действительно, считал себя владельцем. Но и как владелец он вел себя глупо – вот, в чем проблема. Во-первых, глупо, что он возомнил себя владельцем, забыв о том, что контрольный пакет у других людей. А во-вторых, даже как владелец, если представить, что он полноценный владелец, еще раз повторяю, он вел себя очень слабо просто: или выгони это охвостие, отруби его, или если ты не можешь по каким-то причинам его отрубить, построй систему сдержек и противовесов, управляй им.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, в общем, неопытен оказался в этом виде рынка.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Неопытен оказался там, где надо организовывать и где нельзя просто силовыми методами гнать и разгонять. Оказался неопытен, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда если можно, еще несколько слов по… Уж если мы про выборы, да? Спрашивают вас про… Второе пришествие? Я уж не знаю какое пришествие Явлинского. Просто: «Спросите, пожалуйста, про Явлинского», — пишет Игорь из Петербурга, студент.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот!

О.ЖУРАВЛЕВА: Надежды на Явлинского кто-нибудь возложил?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Очень хороший вопрос.

О.ЖУРАВЛЕВА: Давайте.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если кто-то выиграл во всей этой бадяге с «Правым делом», то кто?

О.ЖУРАВЛЕВА: Явлинский, который ни с кем никогда не братался, ни с кем в одном поле не садился.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, вовсе не по этой причине. Потому что если уж втемяшилось в голову высшему начальству, Медведеву, например, что нужна такая маленькая аккуратненькая либеральная партия, то за неимением «Правого дела» автоматически шансы, хоть какие-то шансы появляются у «Яблока», за которое я бы вчера 3-х копеек не дал. А сегодня, пожалуй, целых 4 дам, потому что если начальству втемяшилось, что правая партия нам нужна, вот вам готовенькая правая партия, аккуратненькая, симпатичная. И уж точно не брыкливая, и уж точно скандалов не будет у начальника партии (проверенный человек).

О.ЖУРАВЛЕВА: М! Вот так вы себе представляете эту картину.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, во всяком случае, знаете, как в анекдоте? Сначала шумиха, потом неразбериха, потом поиски виноватых, потом наказание невиновных и награждение непричастных. Вот, награждение непричастных в виде «Яблока» возможно – не говорю, что будет, но возможно. Перспективы «Правого дела» – по-моему, во главе с Богдановым мы будем знать точно, сколько масонов в России. Но я не думаю, что масонов в России 7% от числа избирателей. Поэтому представить себе, что какой-нибудь чудик после Прохорова возглавит эту партию (называют Кудрина, Дворковича и Шувалова), значит, кто из них троих…

О.ЖУРАВЛЕВА: Кого назначат, тот и возглавит.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, извините. Вот так это не делается. На такое дело не назначат. Это человеку говорят: «Ты должен перерезать себе горло, при этом нож покрыт коричневой некоторой массой, консистенция которой не очень понятна». И я не думаю, что кто-нибудь из трех названных товарищей окунется с головой вот в это.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вообще, я прошу прощения, чем?.. Вот, вы когда говорите, что им там могут предложить, там не знаю, намекнуть, там, тому же Прохорову… А что этими людьми движет? Амбиции? Страхи? Или конкретная выгода?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, я – не Кудрин, не Дворкович и, увы, не Шувалов, поэтому сказать, что ими движет… Ну, многое. Прохоров у меня…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, это же понятно, что Прохоров не собирался нажиться на посту в Госдуме, это очевидно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это уж точно. Вот уж что правда, то правда. Нет, ну, Прохоровым очевидно, что двигало – Прохоровым двигали немеряные амбиции. А что им двигает, когда он создает Ё-мобиль? Вот, я хочу создать такой товар…

О.ЖУРАВЛЕВА: Может, он Родину любит, Леонид.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Может быть. Вполне возможно. Прохоровым двигают лично, может быть, лично государственные амбиции. Я не знаю. Как князь Андрей в «Войне и мире», когда ему говорят: «Куда вы едете? В штаб Кутузова? (в первой части) Вас ожидает или плен, или гибель вместе с Кутузовым», он отвечает: «Я этого не понимаю», а про себя подумал: «Еду, чтобы спасти армию и Кутузова». Может быть, Прохоров до такой степени страдает манией величия, что реально считал, что он может…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, может быть, это… Назовем это романтизмом, мягко.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Романтизм, окей. Кстати! Если у человека нет мании величия в яркой форме, то кем-кем, а миллиардером он точно не станет. Сама идея, что я стану миллиардером, это мания величия. Поэтому мания величия – это великий двигатель, но и великий гаситель, конечно. Ну вот.

О.ЖУРАВЛЕВА: А можно еще про одного человека?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А что может двигать Кудриным, Шуваловым или Дворковичем, чтобы влезть вот в такое, я просто не понимаю. Тем более, кстати, что ему предстоит вообще замечательная история, если он согласится. В один день вступить в партию…

О.ЖУРАВЛЕВА: Он – кто?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, один из этих трех, например. В один день вступить в эту замечательную партию, возглавить армию Богдановых, принять избирательный список, который он не составлял, но который уже готов…

О.ЖУРАВЛЕВА: И в мандатной комиссии сидят непонятные темные лошадки.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А в мандатной комиссии сидит Дунаев, Богданов, остальные масоны. В общем, промасониться и во главе вот этой шараги двигаться победными шагами к выборам. Ну, я не знаю, кто на это согласится. Если никто не согласится, то тогда просто по закону сообщающихся сосудов какие-то шансы, еще раз повторяю, у Явлинского как такого, маленького аккуратного либерала, конечно, появляются.

О.ЖУРАВЛЕВА: По поводу президентских выборов тоже же есть удивительные открытия. Мы уже немножко подзабыли в запале «Правого дела», а вот нам напоминает один из наших слушателей, Луганский пишет: «Российские политики любят снисходительно называть политическую жизнь на Украине «цирком» (ну да, в общем). Как назвать то, что происходит в последнее время в политической жизни России? В скобках: Охлобыстин, Прохоров и компания». Прохорова обсудили. Вот, Охлобыстин – это чей-то проект? Мы сейчас везде уже проекты видим. Сурков только сидит и целыми днями только проекты пишет.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я бы это назвал, если на Украине цирком, то это я бы назвал «цирковым училищем», по крайней мере, в случае Охлобыстина.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да? А вы читали вот этот вот манифест огромный? Есть текст в интернете.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Как странно вы обо мне думаете. Вы считаете, что я читаю тексты Охлобыстина?

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну что вы! Человек собрал стадион, чтобы донести свои мысли, а вы даже не удосужились.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я боюсь, что даже Охлобыстин мои тексты не читает, а я уж его тем более.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, то, что он ваши не читает, я уверена.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну вот, а я – его. Тут мы – квиты. Нет, ну, Охлобыстин – способный актер вне всякого сомнения. Это, конечно, стопроцентный проект – это я знаю не понаслышке, просто знаю.

О.ЖУРАВЛЕВА: А вы верите в то, что это конкретные какие-то рекламные акции, просто финансы?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, я просто верю в то, что конкретно на Ивана Охлобыстина даны большие деньги и отнюдь не его. Вот это я знаю.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, у него-то их, собственно, и нет, да.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В это я не верю – это я знаю. А деньги, насколько я понимаю, он не печатает, фальшивых у него нет (в этом его никто не обвиняет), значит, это проект. В чем смысл этого проекта, понятия не имею. Но думаю, что к выборам это не имеет ни малейшего отношения. Может быть, это, действительно, какая-то коммерческая реклама, может, еще что-то, Ну… Проектов много.

Обычно еще задают вопросы о будущем Прохорова. Тоже крайне интересный вопрос.

О.ЖУРАВЛЕВА: А вас беспокоит будущее Прохорова?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Меня?

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть сядет ли он в тюрьму? Я думаю, что нет.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, в тюрьму он, безусловно, не сядет – это даже не обсуждается.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Но будет ли он заниматься дальше политикой?

О.ЖУРАВЛЕВА: Вообще, вот, по-человечески, я понимаю, что очень обидно вот так вылететь и не вернуться.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Обидно. Но крупный бизнесмен тем и замечателен, что он умеет подводить черту, говорить «Это убыток», закрывать дело.

Значит, у него есть 3 возможности заняться политикой. Первая, создать новую партию.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, об этом, в общем, как-то так пошла речь, да? Вот на отдельном этом как бы съезде пошла речь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Осталось только пустячок – эту партию зарегистрировать. До сих пор зарегистрировать партию без согласия начальства не мог никто. Возможность вторая – вступить в чью-то партию и ходить под кем-то. Насколько я понимаю, она его не вдохновляет. Возможность третья – заняться несистемной оппозицией и вложить в нее свои деньги.

О.ЖУРАВЛЕВА: А вот это плохой ход, мне кажется. Опасный.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Вот, по-моему, все эти 3 возможности стопроцентно не для него. Следовательно, в политике места ему нет, и он тихо-мирно, графа Монте-Кристо из меня не вышло, придется возвращаться в управдомы. Тем более управдом, у которого 18 миллиардов долларов, — совсем не такой плохой управдом, я бы сказал. Куршавель, опять же, никто не закрыл.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, да, тоже верно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Абрамович вон как живет? Политикой не занимается, партий не создает, бизнесом большим тоже, вроде бы, не занимается. И не плачет.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это Леонид Радзиховский со своим особым мнением в одноименной программе. Большое спасибо всем, кто создавал эту кардиограмму – она сегодня феерична. Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире