'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 17 августа 2011, 17:08

Э. ГЕВОРКЯН: Приветствую всех слушателей «Эхо Москвы» и зрителей RTVi в эфире программы «Особое мнение». У микрофона Эвелина Геворкян. И сегодня своим особым мнением с нами будет делиться Сергей Алексашенко, экономист. Здравствуйте.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Добрый день, Эвелина.

(Голосование закончено в 17:43)



Э. ГЕВОРКЯН: Номер телефона для ваших смс-сообщений нашему гостю +7-985-970-4545. Также на сайте «Эхо Москвы» можете следить за веб-трансляцией и голосовать в «Кардиограмме эфира» за или против высказываний Сергея Алексашенко. Самое первое, что хотелось бы обсудить с вами, это тема, которую нам предложила сегодня газета «Ведомости». Они опубликовали статью с докладом, который правительственные эксперты подготовили для наших министров относительно социальной политики. Выводы, к которому приходят эксперты, что социальная политика в России изжила себя и она воспроизводит бедность, что нужно ее менять и поддерживать уже не только бедных и не столько бедных, сколько креативные, работающие слои населения.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Мне по-человечески завидно журналистам газеты «Ведомости», потому что вот этот гениальный труд «Стратегия 2020», он 450 страниц, огромный фолиант. Оттуда можно любой кусок выдернуть и вывод будет примерно один и тот же – что вот в этом конкретном разделе, про который мы сейчас с вами читаем, правительственная политика себя исчерпала, изжила и воспроизводит все те проблемы, с которыми она борется. Мне кажется, что это и есть основной вывод в документе, который подготовили независимые эксперты. Никакого секрета нет: правительство завело страну в экономический тупик, оно напринимало некоторые решения – по повышению пенсий, по повышению оборонных расходов, еще чего-то, – а вектор движения потеряло.

Помимо того, что бюджетные ресурсы тратятся неэффективно, проблемы не решаются, но еще и экономика не знает, куда идти, в какую сторону двигаться, как реагировать на все эти сигналы. Мне кажется, что, по большому счету, это и есть главный результат работы вот этой огромной группы – 22 рабочие группы, тысяча экспертов… Тридцать тысяч одних курьеров. То, что говорится про социальную политику, это один из разделов, он очень важный в том плане, что что государство обязано делать…

Государство в широком понимании, если оно думает о будущем страны, оно обязано финансировать развитие инфраструктуры (это связь, дороги, в первую очередь) и вкладываться, понимая, что мы живем в постиндустриальную эпоху, инвестиции в человеческий капитал. Это здоровье, образование, наука, культура, искусство. Вот это то, что обязано делать государство 21 века, модернизированное. Эксперты не то что с удивлением обнаружили – собственно, никакого удивления в этом нет, об этом мы говорим уже давно, в том числе и здесь, у вас в эфире, – что наше правительство последовательно сокращает расходы: сокращает расходы на дорожное строительство, сокращает расходы на здравоохранение, на образование, и собирается и дальше их сокращать в следующие годы. И это вот такой разрыв между тем, что требует современная ситуация, и тем, что делает правительство.

Э. ГЕВОРКЯН: Обычно же как раз-таки обвинялось нынешнее правительство в том, что идет политика или видимость какая-то направления на социальную политику, на поддержание всех этих нужд, и что это как раз экономически нецелесообразно.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Социальная политика – вещь очень широкая. Туда входят, например, пенсии пенсионерам и расходы на здравоохранение, и расходы на детские сады, и расходы на поддержку музейных учреждений, музеев, библиотек, отечественного кино, научных исследований. Вот у нас правительство в последние годы выбрало одно направление – увеличение выплат пенсионерам, максимизация, повышение на десятки процентов в год, каждый год повышали, повышали… В результате уже шутка появилась, что через 10 лет Минфин станет департаментом Пенсионного фонда. Потому что реально основная часть расходов бюджета, она такая, это самая крупная статья.

Э. ГЕВОРКЯН: Всё равно парадокс в том, что наши пенсионеры живут на удивление бедно по сравнению с европейскими странами.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Эвелина, наши пенсионеры живут на порядок лучше, чем пенсионеры в Болгарии, Румынии, Украине, Белоруссии. Я этим летом с семьей был в Болгарии, я видел, как там живут пенсионеры. Я понимаю, что они живут существенно хуже, чем российские пенсионеры. Почему наши пенсионеры должны жить так же, как в Германии, если у нас ВВП на человека в разы меньше? Не будем мы так же жить, не получится. Но по своему уровню ВВП на душу человека мы живем существенно лучше. Наши пенсионеры живут значительно лучше, чем в странах с аналогичным уровнем жизни.

Э. ГЕВОРКЯН: Какая судьба ждет эти идеи, которые эксперты выложили на стол министру?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Обычная судьба. Может быть, прочитают. Мы отмечаем 20-ю годовщину августовского путча. А я первый раз экономическую программу правительственную писал году в 87-м, почти уже 25 лет. Соответственно, в следующем году буду отмечать 25-летие участия в написании первой экономической программы правительства. Я для себя давно сделал вывод, что экономическая программа, она имеет шансы быть реализованной только в том случае, если ее пишут те люди, которые будут ее делать.

Мне почему-то кажется, что люди, которые писали этот документ, они не имеют никаких шансов на то, чтобы там реализовывать то, что там написано. Соответственно, профильные министры будут читать эту программу и выдергивать отдельные кусочки, которые им нравятся. Например, как вы считаете, кто бы ни был министром транспорта – Игорь Евгеньевич Левитин, нынешний министр, или кто-то его сменит, не знаю, не важно. Написано – давайте финансировать строительство дорог за счет повышения акцизов на бензин.

Ну какой министр транспорта откажется от того, чтобы увеличить расходы, которые он будет администрировать? Он, конечно, не откажется и скажет: вот нам же независимые эксперты советовали, это не мы придумали, это независимые эксперты, это общественность просит, требует, чтобы мы финансировали строительство дорог за счет повышения акциза на бензин. Давайте. И так далее.

А вот та часть, которая связана с тем, что эксперты говорят, например, что нужно перераспределить расходы, нужно сократить расходы на оборону и увеличить расходы на здравоохранение и образование. Мне почему-то кажется, что вот эту идею дружно отвергнут. С одной стороны, министр обороны скажет: ну как же, так нельзя. С другой стороны, министр здравсоцразвития и образования скажет: нельзя же военных обижать. И как-то они придут к такому судьбоносному консенсусу и не будут реализовывать эту идею. Поэтому я думаю, что какие-то маленькие кусочки имеют шансы на реализацию, но в целом документ будет забыт.

Э. ГЕВОРКЯН: Между тем говорят ведь, что в будущем нашему президенту в любом случае придется принимать непопулярные решения в социальной сфере, например, вся эта история с пенсионным возрастом. Решения проблем откладывалось, и к этому всё равно так или иначе придется прибегнуть. Другой вопрос, будет ли учтено мнение экспертов.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Хорошие эксперты, без всякой иронии, без ерничанья, но они писали свои предложения в отрыве от реальной действительности. Возможно, через год, летом 2012 года, когда будет новый президент, вернее когда будет президент избранный – может быть, он будет не новый, может быть, старый будет, в смысле который уже был у нас президентом или есть, – будет правительство, и они скажут: ну всё, не хотим, чтобы Минфин был департаментом Пенсионного фонда, давайте делать пенсионную реформу. И будет создана рабочая группа. Будут представители Минфина, Минздравсоцразвития, Минэкономики, Пенсионного фонда, пригласят каких-то экспертов, которые писали этот раздел, и они всерьез начнут обсуждать, что делать.

И понятно, что пенсионная реформа сама по себе, она должна привести к уменьшению расходов бюджета на выплату пенсий. Вот каким-то образом – повышение пенсионного возраста, отмена льгот, повышение взносов, добровольное страхование – какой-то набор решений должен быть акцептован. И вот этот новый набор решений, исходя из тех политических реалий, которые будут в момент создания этой группы, через год, через полтора, через два, может быть, через пять лет – через пять вряд ли, там уже следующие выборы будут на носу, – я думаю, что года три есть у нас еще, 3-4 года есть на принятие таких решений.

Э. ГЕВОРКЯН: На ваш взгляд, вот эти сегодняшние неудачи в социальной политике, они продиктованы непрофессионализмом министров, вот этим самым правительством?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Они, мне кажется, продиктованы отсутствием стратегического понимания чего хотим.

Э. ГЕВОРКЯН: Не то чтобы это личности влияют.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Личности, конечно, влияют. Мне кажется, беда современных министров состоит в том, что они боятся брать на себя ответственность за принятие решений, они всё время пытаются его переложить на верх вертикали. Вот есть два решения, хорошее и не очень, примите, пожалуйста. Почему хорошие, почему не очень, не важно. Вот есть два решения – хорошее и не очень хорошее, или хорошее и самое хорошее, выберите из них лучшее. Мне кажется, что как раз правительство потеряло этот вектор движения, потому что казалось, что всё хорошо.

Мне кажется, правительство всерьез считало, что рост мировых цен на нефть – это заслуга экономической политики. Почему становится хорошо? Потому что цены на нефть растут. Значит, мы правильную политику проводим. Т.е. совершенно обратная логика была. А когда денег много, когда любую проблему затыкали очередными миллиардами рублей, то казалось, что это самая правильная политика. Есть проблема – потратили деньги, нет проблемы. Притом что системно качество экономическое становилось всё хуже и хуже.

Э. ГЕВОРКЯН: Сейчас предлагаю обратить взор в Европу. Из Германии вопрос: «А что происходит с Евросоюзом?» Сегодня у нас есть сообщение о встрече Саркози и Меркель.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Давайте уточним вопрос. Есть Евросоюз, а есть еврозона. Еврозона – это страны, которые используют евро в качестве денежной единицы. Вот с Евросоюзом не происходит ничего. 27 стран, которые входят в Евросоюз, там всё в порядке, он продолжает работать по старым правилам. Проблемы есть в еврозоне. Страны, которые используют евро как единую денежную валюту, они уперлись… На самом деле можно провести некую аналогию с тем, что мы говорили про российскую экономическую политику.

Когда в 99 году вводилось евро как единая европейская валюта, то политики обсуждали только очень хороший сценарий развития: что введение евро выгодно – и это правда, что введение евро позволит снизить издержки предприятий – это правда, что введение евро позволит укрепить единый рынок – правда, усилит позиции Европы на мировом рынке – тоже правда. А когда говоришь – а что будет с этим? Ну, знаете, если будет плохо, мы погрозим пальчиком, и все исправятся и будут вести себя хорошо.

Собственно говоря, ключевая проблема евро – отсутствие единого института управления. В еврозоне нет никаких институтов управления, кроме Европейского центрального банка, который, вообще говоря, очень специфическое учреждение. Центральный банк в России, в Китае, в Японии, в США – это очень специфическое учреждение, у него есть очень узкая зона ответственности. Есть совещания министров экономики и финансов, они время от времени совещаются, ну и совещаются. Мало ли какие совещания у нас министры проводят в России. Но это же не означает, что у них есть органы управления. И выясняется, что существенная часть стран, входящих в еврозону, нарушали те правила, по которым они подписались работать. Вот у них возникла проблема долга. И эту проблему нужно каким-то образом решать.

Этим странам, которые в долговом кризисе, им рынки дают под высокие процентные ставки. Соответственно, если они будут брать под высокие процентные ставки, то у нас Минфин будет не департаментом Пенсионного фонда, а Минфин будет обслуживать только долг, больше ничего, все остальные расходы должны будут закрыть. Это не устраивает никого. И выбор очень простой. Вот сейчас Европейский Центральный банк говорит: а давайте мы всё выкупим, или будем выкупать до тех пор, пока рынки не успокоятся. Я думаю, что это будут выкупать долго. Один долг Италии 1,8 триллиона евро. Соответственно, пока всё не выкупят, инвесторы не успокоятся. Мы это проходили в России 13 лет назад.

Есть второй вариант, когда страны, которые проводят политику профицитного бюджета – это Германия, скандинавские страны, – они возьмут на себя бремя долгов в той или иной форме за Италию, Испанию, Португалию, Грецию и дальше по списку периферийная Европа, но за это получат какие-то полномочия управления в рамках этой самой еврозоны. Решение дико непопулярное. Потому что, с одной стороны, очевидно, что германская общественность и многие германские политики выступают против такого решения, говорят, что мы не хотим кормить, потому что условия создания евро – что никакого выкупа, никакой поддержки одной страной другой не будет.

С другой стороны, страны, которым нужна помощь, они, конечно, не готовы отказываться ни от маленькой части своего суверенитета. И вот в этой ситуации нужно понимать, что невозможно договориться в принципе: одни не готовы платить, а другие не готовы жертвовать. Ладно бы одни были готовы платить, другие не готовы жертвовать или наоборот. А когда эти не хотят брать, а эти не хотят давать, то тут вообще нет никакого пространства для договоренности. Рынки ждут от политиков еврозоны каких-то внятных заявлений, которые говорят, что мы решим кризис. И вот Меркель и Саркози начинают делать хорошую мину при плохой игре.

Э. ГЕВОРКЯН: Вот это их предложение создать единое правительство, оно как-то решит этот вопрос?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, не решит. Потому что пока, кроме того, что будет единое правительство еврозоны во главе с президентом Евросоюза, не понятно, какие у него будут полномочия. Надо сначала понять… Ну хорошо, создали. В рамках того же самого Евросоюза есть Еврокомиссия, у нее есть какие-то прописанные полномочия. Но в принципе, в рамках Евросоюза национальные правительства играют гораздо более важную роль. Общее собрание, когда решения принимаются главами государств, правительств ЕС, гораздо более значимый орган, чем Еврокомиссия, по многим вопросам. Поэтому я бы сказал так, что единое европейское правительство, правительство еврозоны – вещь, может быть, и правильная, но если там будет написано, что это единое правительство отвечает за фискальную политику, за бюджетную политику в рамках всей еврозоны, т.е. отвечает за бюджетную политику в Германии, Франции, Италии, Испании и дальше по списку. Подозреваю, что этого там не будет написано.

Э. ГЕВОРКЯН: Можно ли, глядя на сегодняшний кризис в Европе, говорить о том, что вся эта задумка с объединением как некое противостояние доллару и США провалилась?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что говорить об этом рано, может быть, даже совсем неправильно. Потому что, честно говоря, при всех проблемах еврозоны я верю в устойчивость евро, в то, что евро как валюта останется. Потому что, как минимум, есть группа стран, которые точно устраивает наличие евро. Это и Германия, и скандинавские страны, и маленькие страны типа Бенилюкса, и, как ни странно, та же самая Франция, и Швейцария заявила не далее как несколько дней назад, что готова привязать курс франка к евро. Я думаю, что евро останется, евро как глобальная валюта, как мировая валюта мировой экономике нужен. Другое дело, что кризис в зоне евро, долговой кризис этих периферийных стран, он будет продолжаться. Мне кажется, мы находимся где-то в середине первого акта, а пьеса точно больше, чем из одного акта состоит. Может быть, из трех, а может быть, из четырех.

Э. ГЕВОРКЯН: Теперь можно посмотреть, как развивается пьеса на Украине. Виктор Ющенко сегодня выступает в суде по делу Тимошенко. Он заявил, что газовое соглашение, заключенное в 2009 году между Киевом и Москвой, нужно аннулировать. И далее также говорил о том, что нужно вызвать в суд для дачи показаний Путина и Миллера. Вам как экономисту интересно следить за тем, что происходит в суде? Насколько все эти разбирательства экономически важны или обоснованы?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Коротко – нет, не интересно, как экономисту вообще не интересно. Честно говоря, я уже запутался во всех этих особенностях российско-украинских газовых отношений, где несколько лет подряд условия поставки газа менялись. Там была и скидка в сто долларов, и привязка к европейским ценам, а еще была в прошлом году какая-то большая скидка в связи с Черноморским флотом, и еще, еще, еще – какое-то огромное наслоение договоренностей. А еще одни посредники менялись с другими посредниками, потом те посредники уходили, возвращались. В общем, там огромная куча экономических интересов.

Мне, как экономисту, было бы интересно, если бы украинский суд разобрался в экономике российско-украинских газовых отношений и разложил бы всё по полочкам, сказав – вот цена на выходе из «Газпрома», вот цена на входе в украинские сети, дельта составляет столько и пилится между этими, этими и этими, вот как устроена экономика. Тогда мне было бы действительно интересно. А здесь очевидно, что существует политическое желание нынешней власти устранить оппонента с политической сцены. Мне кажется, что это особо и не скрывается. Потому что обвинение премьер-министра в превышении полномочий – это точно не экономическое преступление, а политическое преступление.

Я думаю, что в этой ситуации, конечно, смешно звучит предложение вызвать Путина и Миллера. Очевидно, что они вряд ли согласятся на такое предложение – своих не сдают. В этом отношении понятно, что своим заявлением Виктор Ющенко точно не оказал никакой поддержки Юлии Тимошенко, что любые партнерские отношения между ними закончены. Он сказал, что я ни при чем, я ничего не знал, мне это соглашение никто не показывал, вообще оно плохое; если вы говорите, что оно плохое, я согласен с тем, что оно плохое. Т.е. в нынешнем политическом раскладе похоже, что никто из оппонентов никто не готов защищать Юлию Тимошенко. Т.е. все в той или иной степени будут радоваться устранению оппонента со сцены.

Э. ГЕВОРКЯН: А для вас, теперь уже с политической точки зрения, эта картина удивительна или печальна, вот эти судебные разборки с бывшими политическими конкурентами, или в какой-то степени это правильно и демократически оправданно?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я много лет считал, что Украина, с точки зрения развития демократических институтов, существенно опережает Россию. Там уже два действующих президента проигрывали выборы. Это президент Кравчук и президент Ющенко. Президент Кучма в свое время не смог назначить преемника, т.е. обеспечить победу преемнику Януковичу с использованием административного ресурса.

Это означает, что какие-то демократические процедуры – по крайней мере, сменяемость президента, сменяемость власти, что очень важно с точки зрения основ демократического способа правления, – они на Украине гораздо более устойчивы. Украина в мучительных страданиях, истериках, рыданиях – чего там только не происходит, – но учится выстраивать политические коалиции. Да, они недолговечны: какие-то существуют один день, какие-то – один час, какие-то существуют полгода, какие-то существуют три года. Но вот это разнообразие политических сил в парламенте, оно заставляет политиков учиться договариваться между собой. Мне кажется, что это правильно. Точно так же правильно то, что любой публичный политик, приходящий во власть, должен понимать, что, если он нарушит закон, ему нет никакого освобождения от ответственности.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы видите в этих трех исках Юлии Тимошенко…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Эвелина, я сейчас не оцениваю качество исков, я сейчас не оцениваю содержание обвинения. Вы меня спросили, как я отношусь к тому, что бывшие премьер-министры или президенты попадают на скамью подсудимых. Отвечаю – отношусь к этому положительно. Потому что это задача обвинения – доказать, что они нарушали закон, а суд должен оценить качество обвинения, либо признать, либо не признать, не обращая внимание на то, какую позицию занимал человек. Т.е. никакой индульгенции за то, что ты сделал. Я считаю, это абсолютно правильно для любой страны, для любого лидера.

Э. ГЕВОРКЯН: Мы сейчас сделаем небольшую паузу, через две минуты вернемся в студию и продолжим программу «Особое мнение».

НОВОСТИ

Э. ГЕВОРКЯН: Продолжаем знакомиться с особым мнением Сергея Алексашенко. У микрофона Эвелина Геворкян. Сейчас обратимся к смс-сообщениям, которые наши слушатели и зрители присылают на телефон +7-985-970-4545. Вот какое сообщение пришло от Игоря Фильченко: «Деньги уводятся в оффшоры, компании показывают минимальную прибыль. О каком ВВП вы говорите?» Это относится к началу нашего эфира.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Причем здесь увод денег в оффшоры? ВВП существует объективно. Это добавленная стоимость, произведенная в стране. А увод денег в оффшоры – это отток капитала.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. сколько бы ни увели, это никак не отразится?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это означает, что инвестиции, сбережения, реализованные в России, заработанная прибыль уходит и работает в других странах. Да, это отток капитала. Всё правильно, но одно – про огурцы, другое – про закат солнца.

Э. ГЕВОРКЯН: Хорошо. Следующий вопрос анонимный: «Как вы считаете, будут ли власти удерживать доллар до выборов искусственно, если его рыночная цена начнет меняться не в их пользу?»

С. АЛЕКСАШЕНКО: Хороший вопрос. На самом деле пару недель назад, неделю назад мы с вами наблюдали этот процесс, когда после снижения рейтинга США инвесторы дружно побежали в самые плохие бумаги в мире, бумаги американского казначейства, начали их покупать, и для этого стали продавать все активы, включая российские. И рубль достаточно быстро подешевел. Т.е. я помню правильно, где-то с 32 рублей за бивалютную корзину до 35, почти на 10%. Могу ошибаться в цифрах. Он очень резко подешевел. И это говорит о том, что Центральный банк вот в таком диапазоне курс рубля не удерживал.

Причем понимаю, что в тот момент, когда рубль дешевел, никто не знал, чем развитие событий закончится. Это сейчас, оглядываясь назад, мы говорим: да нет, была маленькая коррекция, подумаешь, немножко поболтало 2-3 дня, а потом всё вернулось на круги своя. В тот момент никто не знал. И вот Центральный банк достаточно быстро при малейшем давлении на рубль его отпустил, т.е. не стал его вообще удерживать в достаточно больших пределах. Поэтому я думаю, что если будет какое-то очередное давление, Центральный банк точно не повторит ошибок осени 2008 года, когда он стойко стоял, как оловянный солдатик и говорил: пусть нефть дешевеет, пусть во всем мире кризис, а мы островок стабильности и рубль – самая надежная валюта. Мне кажется, что уроки из кризиса 2008 года сделаны. Центральный банк четко показал, что он не намерен удерживать рубль.

Э. ГЕВОРКЯН: Вопрос из Германии от alexbonn: «Не считаете ли вы, что долговые проблемы многих развитых стран являются следствием того, что избиратели голосуют за партии, идущие с популистскими лозунгами и раздающие социальные подачки после прихода к власти, что приводит ко всё нарастающей задолженности и в конечном итоге к банкротству этих стран?» Может быть, население виновато?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Население виновато во всем. «Ты виноват хоть тем, что хочется мне кушать». Ты виноват уже потому, что у тебя есть право избирать, и ты избираешь всегда не тех, ты избираешь тех, кто тебе обещает больше или обещает лучшую жизнь. Мне кажется, что это упрощенный взгляд на жизнь. Потому что, конечно, проблемы Италии отличаются от проблем Испании, а проблемы Греции отличаются от проблем Ирландии. И те решения, которые принимают правительства, они тоже отличаются.

Где-то ситуация исправляется силами тех правительств, которые все эти ошибки делали, где-то необходимо менять правительство один, а то и два, а то и три раза. Это очень упрощенный взгляд на жизнь. Конечно, как правило, проблемы государственного долга или утраты контроля за государственным долгом – это есть результат того, что страны долгое время пытались жить в долг. Когда вы берете в долг и проедаете, а не вкладываете в развитие бизнеса, то вам тяжело возвращать долг.

Когда вы как компания приходите в банк и просите кредит, то банк смотрит, куда вы эти деньги вкладываете, банк должен быть уверен, что у вас будет доход для обслуживания процентов и что у вас будет большой доход, для того чтобы кредит вернуть. С точки зрения стран этот механизм не работает. Считалось, что у стран, особенно в еврозоне – все они с высоким рейтингом, – у них всегда будут деньги для возврата кредита. Выяснилось, что это не работает.

Э. ГЕВОРКЯН: «Как вы оцениваете вероятность еще одной Депрессии в 2011-2012 году?»

С. АЛЕКСАШЕНКО: Высоко. Говорят обычно – дьявол в деталях. Я говорю – дьявол в определениях, что такое депрессия. Мне кажется, что и Европа, и США, не говоря уже о Японии, находятся в ситуации, когда хорошим сценарием будет рост экономики в интервале от 0 до 2 процентов в год, что, в принципе, очень близко к депрессии. Когда последние данные по росту ВВП Германии 0,1% в квартал, это, вообще говоря, депрессия, это стагнация. Можно говорить, что это все-таки плюс, это все-таки рост, но, вообще говоря, это стагнация. Мне кажется, что вероятность этого сценария очень высока, и в эту сторону будет подталкивать политика бюджетной консолидации, когда страны должны будут сокращать бюджетный дефицит, для чего будут сокращать инвестиции, для чего будут повышать налоги. И это всё не способствует экономическому росту.

Э. ГЕВОРКЯН: Последний вопрос, который мы возьмем с сайта «Эхо Москвы», пришел от из США от Владимира Бушинского: «Россия и ОПЕК, пользуясь монопольным владением природными ресурсами, искусственно установили необоснованно высокие цены на нефть, значительно замедлив рост мировой экономики, способствуют росту цен на продовольствие и высокой инфляции. Как вы думаете, подобная политика может привести к кризису мировой экономики и потребность в нефти сократится во много раз? Возможно регулирование или ждем коллапса?»

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нашему слушателю из США я скажу так. Во-первых, за высокие цены на нефть в первую очередь отвечает американская Федеральная резервная система, которая многие годы проводила политику дешевых денег. И если в США инфляция удерживается за счет того, что большое количество импортных товаров, они сбивают цены, то в мире инфляция реализуется через повышение цен на сырье. И это ни для кого не является секретом. Нам обещают, что Федеральная резервная система будет еще два года проводить политику дешевых денег. Мне кажется, что эти два года нефть будет дорожать. Нефть будет дорожать, металлы будут дорожать. Даже если будет депрессия, всё равно потихонечку будут дорожать.

Второе – насчет того, можно ли навести порядок на рынке сырья. Отвечаю – нельзя. Есть некие рыночные отношения. Хотим мы или не хотим, замены нефти как энергоносителю пока не придумано, 50% уходит на транспорт, это автомобили, легковые и грузовые, в большей степени легковые, железная дорога, самолеты, корабли. Вот этот сектор, он потребляет 50% нефти. На сегодня нет никакой реальной альтернативы, в краткосрочной перспективе вообще ничем нельзя заменить нефть. Если прямо завтра, то нет ничего. На горизонте пяти лет, возможно, нефть будет вытесняться в каких-то объемах газом.

Будут появляться газовые двигатели, в первую очередь для грузовиков, для железных дорог, для кораблей, в последнюю очередь для легковых автомобилей. Для самолетов, насколько я понимаю, вообще еще ничего не существует, кроме как авиационного керосина. Поэтому на сегодня нефть заменить реально нечем. Все разговоры об альтернативных источниках энергии – это 5-10% от энергобаланса, это явно не вытеснение нефти. Поэтому смиритесь, жители США, вам придется платить не только 3,5, но и 4, и 4,5, и 5 долларов за галлон.

Э. ГЕВОРКЯН: Раз уж про Америку и про плохие новости, которые мы им приносим, или хорошие… Оцените. Табачные компании США не хотят размещать на сигаретных пачках изображения о вреде курения, многочисленные страшные картинки, всё это идет следом новостей из России. Вчера мы широко обсуждали законопроект о запрете курения в общественных местах, массовые ограничения курения в России. Какое у вас особое мнение на этот счет?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Мое особое мнение относительно табака – я категорический противник курения. Мне органически неприятен запах табачного дыма. Я ненавижу, когда вокруг меня люди курят. Я не понимаю, почему в московских ресторанах, кафе места для курящих и некурящих перемешаны, владельцы ресторана, работники ресторана гордятся – у нас нет разделения на курящую и некурящую зону.

Э. ГЕВОРКЯН: Простите, но вы человек, отличающийся более-менее либеральными взглядами, с уважением должны относиться к правам других людей.

С. АЛЕКСАШЕНКО: С уважением. Ваша свобода кончается там, где начинается ограничение моей свободы. Я хочу дышать свежим воздухом.

Э. ГЕВОРКЯН: Но здесь же государство совершенно четко проявляет репрессивные, жесткие меры по ограничению.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нам изначально богом или не знаю кем, большим взрывом дан чистый воздух на нашей планете. Потом его некоторые люди начали загрязнять: кто-то табачным дымом, кто-то автомобильными выбросами. Право на чистый воздух дано нам природой, я за то, чтобы правительство это защищало. И пусть оно прилагает к этому усилия, борется и с автомобильными выбросами, и с табачным дымом.

Э. ГЕВОРКЯН: Спасибо вам большое. Лично я подпишусь под каждым вашим словом.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Мы с вами нашли, как говорил Михаил Сергеевич Горбачев, судьбоносный консенсус.

Э. ГЕВОРКЯН: Спасибо за участие в эфире. Сергей Алексашенко сегодня был на «Эхе Москвы» и в эфире RTVi. До свидания.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире