'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 02 августа 2011, 17:08

И. ВОРОБЬЁВА — Здравствуйте, это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьёва. И я с радостью приветствую в этой студии нашего сегодняшнего гостя со своим «Особым мнением» Михаила Барщевского. Михаил Юрьевич, здрасте.

(Голосование закончено в 17:43)



М. БАРЩЕВСКИЙ — Здрасте.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну что, у нас всё, как всегда. У нас позади нашего гостя работает кардиограмма. Это значит, что вы можете относиться к словам нашего гостя – либо поддерживать их, либо не поддерживать, выражается в нашей кардиограмме, написать нам на номер +79859704545. Ну что же, давайте поговорим о Нургалиеве, конечно же, в первую очередь, безусловно, потому что это с утра уже просто взорвало информационное пространство. В контексте борьбы с экстремизмом МВД считает важным выяснить литературно-музыкальные вкусы и взгляды российской молодёжи. Это сказал Рашид Нургалиев на сегодняшнем антиэкстремистском совещании в Новосибирске. Ну для начала, как вы к этому относитесь?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я этому отношусь очень положительно. Поскольку надо злобствовать, я скажу – а раньше нельзя было об этом подумать?! Потому что слова совершенно правильные на самом деле.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну-ка, интересно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ну, смотрите, давайте так. Есть у нас проблема с молодёжью в стране?

И. ВОРОБЬЁВА — Смотря что вы имеете в виду «проблема с молодёжью».

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я имею в виду и Манежную площадь, я имею в виду и тех, кто в прошлом году нарисовал фашистские знаки на портрете Алексеева и Сванидзе.

И. ВОРОБЬЁВА — А, то есть…

М. БАРЩЕВСКИЙ — И то, и другое.

И. ВОРОБЬЁВА — Со всей молодёжью проблемы.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Есть проблемы с молодёжью. Я не говорю – с левыми, с правыми, средними… есть. Значит, для того чтобы эти проблемы решать, реально решать, можно несколько способов. Первый – дубинкой по башке, чтоб сидели тихо, пока не повзрослеют.

И. ВОРОБЬЁВА — Мы на Триумфальной периодически это видим, да.

М. БАРЩЕВСКИЙ — На Триумфальной молодёжь не совсем та молодёжь, с которой проблемы. С этой молодёжью проблем нет, которая на Триумфальной, мне кажется.

И. ВОРОБЬЁВА — Ага, так.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Мне так кажется. Молодёжь не видит социального лифта, молодёжь не видит для себя перспектив. Молодёжь не имеет идеологии, не имеет патриотизма. То есть молодые романтики должны во что-то верить, там, кто в целину, кто в 4 июля, кто в 12-ое, или какое, День Бастилии, 16-ое июля, 14-ое, не помню. Молодёжь должна во что-то верить. Это с возрастом приходит такой скепсис. Я не знаю, во что верит сегодняшняя молодёжь. И если мы хотим, чтобы молодёжную задор и энергию направить, что называется, во славу Родины, а если менее патриотично и пафосно, то на пользу им самим, то мне кажется – надо просто молодёжь уметь понимать. Ну, попробуйте вы кем-то руководить… знаете, есть хорошее изречение, по-моему, Станислава Лема: «Для того чтобы правильно задать вопрос, нужно знать 80% ответа». Так вот, для того чтобы отвечать на вопросы молодёжи, надо хотя бы представлять, что их интересует. Упрощённое представление о том, что молодёжь интересуют спортивные секции и пиво, значит, они очень и очень далеки от реальности. Вот, поэтому слова-то правильные. Вопрос в том, как это будет всё происходить на практике.

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите. По практике мы сейчас тоже поговорим. Скажите мне, пожалуйста, вот, узнали, например, они, что человек слушает Noize_MC, смотрит сериалы «Dexter» и «Как я встретил вашу маму» или «Доктора Хауса», и читает комикс. Вот, скажите мне, сколько незнакомых слов для чиновников я сейчас произнесла?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Половину.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот именно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, узнают они, и что?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Значит. По крайней мере, любимый на «Эхе Москвы» председатель комитета по делам молодёжи должен будет эти слова выучить, или нужно будет найти другого председателя комитета по делам молодёжи, который эти слова знает. Потому что если молодёжь читает комиксы, а не Ремарка и Хемингуэя, то способ влиять на мозги молодёжи – это делать комиксы, которые они будут читать и проводить там идеи или идеологию, которые проповедовали Ремарк или Хемингуэй. Я уж про Толстого с Достоевским вообще не говорю.

И. ВОРОБЬЁВА — Хорошо. Теперь давайте с точки зрения практики.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы знаете, прошу прощения. Странная ассоциация мне пришла в голову. В своё время меня очень поразили результаты опытов психологов. Давали таблетки пациентам. Таблетки были плацебо. Значит, белого, жёлтого, зелёного и чёрного цвета. Чёрные таблетки никто не пил.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, вообще, да, чёрные таблетки – это как-то очень странно выглядит, согласитесь?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вот, специально привожу совершенно такой параллельный, что называется, пример. Так вот, если вы хотите чего-то от молодёжи, то узнайте, какого цвета таблетки они любят, а потом в это плацебо включайте уже необходимые вам ингридиенты для лечения.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, если уж мы заговорили про таблетки, то, наверное, может, следует уточнить, какие таблетки молодёжь выберет – красную или синюю, в таком случае если.

М. БАРЩЕВСКИЙ — И коричневую.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, если как в «Матрице», красную или синюю, да, то есть хотя бы так.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ну, тоже, да.

И. ВОРОБЬЁВА — Потому что не очень понятно. Хорошо.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я могу вам сказать такую вещь. Вот, когда я руководил фирмой, значит, я психолог-самоучка, но я периодически ребят, которых я привлекал со старших курсов института или выпускников института, я садился, где-то с ними часок разговаривал за жизнь – чего они хотят, чем они интересуются… у меня даже был такой любимый психологический тест. Ну-ка, расскажи-ка мне историю «я через 5 лет». И мне человек рассказывал, кто он через 5 лет, на чём ездит, где живёт, чем занимается, какой у него статус, есть семья, нет семьи. Для меня это было очень информативно, потому что я видел, к чему человек стремится. Если он был приземлён, и его мечта была абсолютно, ну, как дорожная карта, да, меня он не интересовал. Если это была маниловщина, абсолютнейшая, ездит он на 7-ой модели BMW, у него 4-комнатная квартира в центре Москвы, зарабатывает он 5 миллионов рублей в месяц, да? Я говорил – посчитай, осталось 60 месяцев всего. Ну-ка, прикинь, сколько тебе надо завтра начать зарабатывать, чтобы всё это иметь. Но это была маниловщина, тоже не интересно. Но по крайней мере, вот, для меня была понятна картина, что человек хочет и на что он делает упор – на количество детей, на качество машины или он мне говорил о том, что я веду дела только в Верховном суде, потому что… или я занимаюсь только этой категорией дел. Вот, осмелюсь предположить, что Нургалиев приблизительно это имеет в виду. Надо понимать, к чему молодёжь стремится. Другое дело – это произнести… ну есть молодёжь и молодёжь. Молодёжь московская – это одно, а хабаровская – это другое. А деревенская из какой-нибудь там деревни Пупкино Тверской области – это третье. Селигеровская молодёжь – это одно, а Триумфальная площадь молодёжь – это другое.

И. ВОРОБЬЁВА — Меня больше интересует, знаете, с точки зрения, я не знаю чего – закона, ещё чего-то, вообще, я имею право как молодёжь не предоставлять данные, о которых говорит Нургалиев.

М. БАРЩЕВСКИЙ — А он не говорит о предоставлении данных. Социология же делается, слушайте.

И. ВОРОБЬЁВА — То есть это такой опрос?

М. БАРЩЕВСКИЙ — На днях мне позвонили – здравствуйте, это Первый канал телевидения, скажите, пожалуйста, у вас сейчас телевизор включён? Говорю – нет, не включен. — Большое спасибо. Я предоставлял какие-либо данные или не предоставлял?

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, я об этом и говорю, то есть не превратится ли это в такой, вот…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, нет, наверняка нет. Не об этом идёт речь. Речь идёт о том, что, понимаете, как Хлопонин пробивал, пробивал, пробивал, пробивал – пробил Институт Кавказа. Невозможно бороться с экстремизмом на Кавказе, не понимая процессов, которые происходят, ментальных процессов, которые происходят на Кавказе. Вот, по-моему, год ушёл у Хлопонина на то, чтобы пробить создание Института Кавказа. Это речь не идёт о пилиже денег. Речь идёт о том, что (там копеечные ассигнования) наука должна подсказать, наука подсказать, что делать. То же самое с молодёжью. Наука должна подсказать. Вы вспомните, секундочку, вот, был Комсомол, да, слышали про такой.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, слышала.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Так вот, было, по крайней мере я точно знаю про один научно-исследовательский институт молодёжи при ЦК ЛКСМ, который очень серьёзно занимался разработкой вопросов молодёжной политики, психологии, прочее, прочее, прочее, причём, это были серьёзные научные исследование – социологические, психологические, и так далее, так далее, так далее. И вы знаете, у комсомольцев очень неплохо получалось руководить молодёжью в интересах партии правительства, понятно, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, вообще я вам хочу сказать, что у главы Росмолодёжи тоже неплохо получается управлять Селигером в интересах Путина и Медведева. Скорее Путина даже.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Селигер – это сколько там? 2000 человек, 3000 человек, 4000 человек?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, побольше, наверное.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да, а молодёжи у нас сколько миллионов?

И. ВОРОБЬЁВА — Естественно, гораздо больше, чем на Селигере. Кто бы спорил.

М. БАРЩЕВСКИЙ — А Комсомол управлял практически всей молодёжью.

И. ВОРОБЬЁВА — Слава богу, что…

М. БАРЩЕВСКИЙ — То есть маленькая разница.

И. ВОРОБЬЁВА — Большая разница. Но всё-таки.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Понимаете, да? Вот. И вбивалось это всё в мозги очень здорово, потому если вы сегодня придёте на какую-нибудь эстрадную площадку, будь то Кремль, я не знаю, там, зелёный театр. И будет кто-то из исполнителей, начнет петь комсомольские песни, например, Пахмутовой, да? Вы поразитесь, как весь зал начнёт подпевать. Не только люди моего возраста, но и люди поколения наших детей. Оказывается, они тоже эти песни помнят и знают. И какие улыбки будут на лицах! Вы поймите меня правильно, я совсем не сторонник Комсомола. Понимаете, горжусь тем, что меня из него чуть было не исключили, исключали, но восстановили. Но на самом деле, просто я к чему веду, что если вы хотите управлять процессом, то его надо возглавить. Если вы хотите управлять молодёжью, то вам нужно вызвать доверие.

И. ВОРОБЬЁВА — Если вы хотите подавить бунт, вам нужно его возглавить.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет. Это очень хорошо сказал Путин по поводу твёрдой руки на Селигере, вот, он позавчера или вчера я видел по телевизору, абсолютно точные слова: «Непродуктивно».

И. ВОРОБЬЁВА — Неэффективно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Неэффективно, непродуктивно.

И. ВОРОБЬЁВА — Это когда спросили про…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Про твёрдую руку, да.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, про Сталина.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Кстати, одна из тех девушек, молодых из этой молодёжи, сказала – а мне бы хотелось, чтобы в России была твёрдая рука.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, она сказала, что, может быть, нам диктатуру установить обратно. При Сталине этого не было, а тут коррупция, беспредел и всё такое.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я немножко другое видел по телевизору. Он её спрашивает… я просто видел кадры. Не суть, смысл-то правильный. И он её спрашивает – а вы как? – Вообще, я бы считала, что нам нужна твёрдая рука. Я, честно говоря, подумал – хорошие поддавки начались. И неожиданно Путин отвечает – ни в коем случае.

И. ВОРОБЬЁВА — Чем вам не поддавки перед выборами?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Хорошо, тоже поддавки. Ладно. Всё поддавки. Какой бы ни был вопрос…

И. ВОРОБЬЁВА — Давайте не будем сейчас…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Какой бы ни был ответ, всё поддавки, согласен, да. Так вот. Но это были грамотные поддавки тогда. Так вот, я к тому, что возглавить молодёжный процесс можно только в том случае, если ты понимаешь молодёжную психологию.

И. ВОРОБЬЁВА — Хорошо. Я не спорю. Но когда эти данные начинает собирать МВД и говорить…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Что значит собирать?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну хорошо, заявляет о намерении провести такой мониторинг, да ещё и на антиэкстремистском совещании, это вызывает довольно сильные неуютные ощущения, что нас сейчас всех, вот, кто-нибудь выяснит, что я слушаю какую-нибудь группу…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я отвечу резко. Аптека за углом. Валерьяночки попейте.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, подождите. Что значит «валерьяночки попейте»?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Просто попейте валерьяночки. Потому что если у вас это вызывает неудобные ощущения, когда человек говорит о том, что мы собираемся изучать общественное мнение, то это надо пить валерьяночку.

И. ВОРОБЬЁВА — Да? Хорошо.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да.

И. ВОРОБЬЁВА — «Давно назрела ситуация, — говорит Нургалиев, — чтобы провести мониторинг в стране, узнать, кто что слушает, читает и смотрит. Говорит о том, что именно молодёжная среда больше остальных подвержена внешнему воздействию. Именно её руками совершаются наиболее дерзкие циничные преступления по мотивам национальной ненависти», и так далее, и так далее.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Что в этих словах неправда?

И. ВОРОБЬЁВА — Это всё правда, но только в одном контексте и в одной речи…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ну если вы хотите…

И. ВОРОБЬЁВА — Эти слова…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Смотрите, чтобы предотвратить Манежную площадь, есть два варианта.

И. ВОРОБЬЁВА — Так.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Первый – ОМОН и дубинки.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну хотя бы чтобы ОМОН был в курсе, что там будет, ну так…

М. БАРЩЕВСКИЙ — В морду бить – силовой способ, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Угу.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Второй способ. Вот эти самые Интернет-сайты, на которых собирали людей, через которых собирали людей на Манежку, можно блокировать, обрушить Интернет-сайты. Второй способ. Третий способ – сделать так, чтобы этим сайтам не доверяли, иметь другие, скажем так, другие авторитеты. Чтобы молодёжь шла не за теми, кто зовёт на Манежку бить инородцев, а условно говоря, молодёжь шла зимой убирать снег, я не знаю, там, или дружинить, чтобы никакие сволочи не обижали маленьких детей, не было педофилии. Я не знаю, я сейчас не говорю, к чему молодёжь призывать. Но я знаю одну вещь – что когда я был молодым, нас очень увлекала идея народных дружин. Вот, я был дружинником. Нас это увлекало. Мы действительно не чувствовали себя ментами, но мы при этом чувствовали себя людьми, которые отвечают за порядок в своём микрорайоне.

И. ВОРОБЬЁВА — Волонтёры.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Отвечают за порядок в своём микрорайоне. Было ощущение в 17 лет, что от меня какая-то польза уже есть. Да, наивно, да, я всё понимаю, что нас использовали, понимаете, да?

И. ВОРОБЬЁВА — А вы скажите мне, пожалуйста, а в Советском Союзе не контролировали разве какие-то эстетические взгляды молодёжи, манеры одеваться, кто что слушает, их не было?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Их не только мониторили, но и запрещали. Были бульдозерные выставки, были запреты на определённые книги, запреты на определённые песни. Позови, я просто дружу со Стасом Наминым, позовите, он вам расскажет в эфире, как запрещали и разрешали их песни, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Не единственный пример.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Просто я от него слышал. На днях Зацепин на «Новой волне» рассказывал, как его песни, почему запрещали, да? Исаковский боялся, что его посадят за слова «Как увижу, как услышу». Всё было. И сейчас же речь идёт о запрете вредных влияний, а о мониторинге настроений молодёжи, мониторинге предпочтений молодёжи.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, я надеюсь, что вам в ваших оценках можно доверять в том смысле, что вы, наверное, надеюсь, правы, что это не приведёт к тому, что будут некие сотрудники отдела «Э» или как он там называется, делать выводы на основе того, что и как слушают или читают отдельные молодые люди.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Пускай делают выводы, главное, чтобы не запрещали это слушать и читать.

И. ВОРОБЬЁВА — Главное, чтобы они из-за этого не встали на учёт.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Это естественно.

И. ВОРОБЬЁВА — Понимаете, потому что это очень похоже на Большого брата, на Советский Союз, и так далее, и так далее.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ядерную энергию можно использовать атомных радио… электростанций, а можно для ядерного взрыва. Отвёртку можно использовать для шурупов и для убийства. Сама по себе социология, к которой призывает Нургалиев и которую я прокомментировал… она по себе не является вредоносным оружием. Вот, как это будет использовано – вот это другой разговор.

И. ВОРОБЬЁВА — В руках социологов, может быть, и не является, но остальным вся молодежь не очень доверяет, равно как и я. Вот и всё.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Когда вас спросят в ресторане, что вы хотите заказать, вы скажете – я вам не доверяю, я ничего заказывать не буду.

И. ВОРОБЬЁВА — Я помню, аптека за углом.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да.

И. ВОРОБЬЁВА — Михаил Барщевский со своим «Особым мнением». +79859704545, телефон для ваших СМС-сообщений. Давайте поговорим о делах, скажем так, государственных. Вот, на том же Селигере Владимир Путин говорил о том, что, в общем-то, не видит никаких причин, чтобы Южная Осетия не стала частью России, да, но это всё зависит от мнения граждан Южной Осетии. Вот, скажите мне, пожалуйста, сегодня пришла ещё одна новость о том, что Южная Осетия может войти в состав союзного государства России, и Белоруссия, если Минск признает независимость этой республики. Вот, оно вообще нам надо – все эти телодвижения в разные стороны?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Смотрите, я не могу комментировать, оно нам надо или не надо, потому что, как всегда в таких вопросах, есть свои большие плюсы и большие минусы. А вот как юрист я могу вам сказать, что международное право – оно, наверное, за последние лет 50 подверглось гораздо бОльшим изменениям, чем уголовное или гражданское право за последние 2000 лет. В международном праве существует две доктрины, ну, я достаточно упрощённо буду говорить. С одной стороны – доктрина неприкосновенности, неизменяемости границ, территориальной целостности, и с другой стороны – доктрина права нации на самоопределение. Если мы вспомним количество государств, которые были членами ООН на момент создания ООН, что-то там их, по-моему, 8 десятков, не помню, может, даже меньше, то сегодня их количество увеличилось вдвое, то есть понятно, что на практике происходит дробление государств, дробление. Ну, не буду банальный пример Югославии приводить. Посмотрите количество членов ООН в момент создания и на сегодня. Прошло, между прочим, сколько там, 70 лет, что ли, то есть с исторической точки зрения ничто. Я, лично я, являюсь сторонником права нации на самоопределение, а не сторонником территориальной целостности, если эти два понятия входят в противоречие между собой, потому что отсутствие права нации на самоопределение приводит в конечном итоге к очень долговременно играющим конфликтам. Это вам и Ирландия, это вам и события в Испании, это вам и Италия, я даже беру такие спокойные, я специально назвал спокойные страны. Я не беру сейчас такие острые, как сейчас косовская проблема, да? Значит, то есть сохранение границ вопреки воле большей части населения или доминирующей части населения – это всегда трупы. В конечном итоге трупы. Я не специалист по Кавказу, но то, что я слышал, на сегодняшний день в Южной Осетии, вот, те, кто сегодня там живут, я не беру тех, кто оттуда был изгнан или уехал, вот, те, кто живёт в Южной Осетии – для них страшный сон объединение с Грузией.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, естественно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вот. Поэтому если это население, которое сегодня там есть, не то, которое там было, а то, которое там сегодня есть, хочет присоединения к России, то мне кажется, что исходя из общечеловеческих гуманистических соображений, это положительно. Причём здесь Минск, причём здесь Лукашенко, это я не знаю, это всё политика, это всё игры. Потому что сказать людям – нет, вы будете жить вот там, притом что мы знаем, что, ну, как бы по крайней мере они утверждают, что был геноцид, да? Ну, это, по-моему, преступление против человечества. Отталкивать от себя народы нельзя. Другое дело, прошу прощения, что создавать экономические, политические ситуации, чтобы люди вынуждены были вступать в ваш союз вместе с территорией – это тоже преступление против истории. Поэтому, вот, слова Путина о том, что это должен решать народ Южной Осетии, по крайней мере на уровне слов это является абсолютно безупречной, с моей точки зрения, абсолютно безупречной позицией.

И. ВОРОБЬЁВА — Безупречной? А вот, наш слушатель из Москвы спрашивает – как же, вы говорите безупречной, а мнение народа России ничего не значит? Или Путин намеренно пропускает этот момент, рассчитывая, что в случае проведения референдума там, в Южной Осетии, будет 100%, а нас опять никто не спросит.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, насколько я помню, при объединении субъектов референдумы проводятся в обоих субъектах.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, нам сегодня писали в эфире, что нет, но всё-таки…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, я не утверждаю… насколько я помню…

И. ВОРОБЬЁВА — Но спросить всё равно нужно или не нужно?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ну, поймите, это же вообще беспрецедентная ситуация присоединения к России… когда объединяются субъекты внутри России, это прописано в Конституции, я не уверен, что в Конституции прописано – присоединение к России другого государства. Что касается объединения в союзное государство, тут все очень просто.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну тут понятно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Если Минск признаёт Южную Осетию, то Южная Осетия для Минска и для Москвы является субъектом международного права, три субъекта международного права заключили соглашение о создании единого государства, и здесь проблем никаких вообще не возникает. Но юридическая проблема присоединения Южной Осетии к России, ну, для меня это такой некий казус, то есть это надо смотреть. Не готов сейчас. Любая юридическая проблема имеет разрешение. Но я вам сейчас её предложить не могу.

И. ВОРОБЬЁВА — Я понимаю. Просто однозначная вполне реакция, ну, по крайней мере, то, что я вижу у нас, среди наших слушателей, сегодня в утреннем эфире я об этом говорила, и мы проводили опрос, что не нужно это нашим россиянам-то. Ну, я имею в виду по крайней мере тех, кого мы спросили. Я понимаю, что это не большинство…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я здесь бы исходил всё-таки не из того, нужно это нам или не нужно. Простите, я человек старой школы. А вот там живут живые люди, да? Если им плохо, и они реально хотят с нами вместе, ну, помощь соседу называется, да, от меня сильно убудет, если я им помогу или несильно убудет? Значит, по факту сильно не убудет, потому что социальная поддержка Южной Осетии всё равно осуществляется.

И. ВОРОБЬЁВА — Давайте сейчас прервёмся на несколько минут, у нас будут новости в середине часа. Потом мы с Михаилом Барщевским поговорим про остальные темы, на остальные темы, в том числе про Валентину Матвиенко, конечно же.



НОВОСТИ



И. ВОРОБЬЁВА — Это программа «Особое мнение». В студии Ирина Воробьёва и Михаил Барщевский. Вас тут спрашивают, очень много вопросов про Валентину Матвиенко, у нас она просто герой №1 в последнее время, вот, из Москвы пришёл вопрос: «Горизберком Петербурга не нашёл нарушений в процедуре выборов, в которых участвует Валентина Матвиенко. А вы как думаете? Каково ваше особое мнение?».

М. БАРЩЕВСКИЙ — А что произошло с Валентиной Матвиенко? Расскажите.

И. ВОРОБЬЁВА — Так, давайте. Я вам сейчас расскажу. Значит, смотрите, планировалось, что, вы знаете, для того чтобы ей стать… всё понятно, да? Значит, соответственно, было, изначально планировалось, что довыборы будут в двух округах – Александровское и Ломоносов. Выборы там должны пройти 4-го сентября. Значит, и все политические партии шли туда и хотели против Матвиенко идти с флагом в зубах. Тут неожиданно в воскресенье выяснилось, что Валентина Матвиенко пойдёт на выборы в два других муниципальных округа, где выборы состоятся 21-го августа, а приём документов на участие в них завершился 27 июля. Значит, теперь политические партии говорят о том, что им не сообщили о том, что, вот, будет там Матвиенко, были нарушены их права в том, что от них скрыли информацию, хотя…

М. БАРЩЕВСКИЙ — То есть, насколько я понимаю, упрощая… не надо рассказывать, радиослушатели «Эхо Москвы» это знают. Значит, было специально сделано так, чтобы другие политические партии не успели подать документы, чтобы у Матвиенко появился шанс выиграть эти муниципальные выборы.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, такое сокрытие выборов.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да. Правильно я понимаю, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, конечно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы не помните случайно, на последних выборах сколько там «Единая Россия» получала? Сколько там получали все остальные политические партии?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, слушайте, я могу, конечно, посмотреть сейчас, но так, чтобы навскидку, ну, примерно, да, помню.

М. БАРЩЕВСКИЙ — «Единой России» надо сильно бояться, что их кандидат может проиграть, например, «Справедливой России», которая за последние 2 месяца, по-моему, потеряла последние остатки политической репутации, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, с последней фразой я бы не согласилась, но об этом мы с вами попозже поговорим.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Значит, очень сильно боятся. То есть им такие хитрости нужны, ну, вот, просто у «Единой России» просто никаких шансов нету, да, к сожалению не так, к сожалению, у «Единой России» нет шансов проиграть, подчёркиваю, к сожалению.

И. ВОРОБЬЁВА — Так вопрос – почему? Зачем?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Стоп, стоп, это пункт первый.

И. ВОРОБЬЁВА — Так.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Пункт второй. Если это так, как вы изложили, то это же очень легко доказывается, потому что любая из этих политических партий сегодня подаёт в суд о признании этих выборов недействительными. Поскольку ответчику, тому самому горизберкому, который признал, что всё правильно, придётся представить в суд доказательства того, что о выборах было объявлено, да, значит, это всё доказывается.

И. ВОРОБЬЁВА — Можно я представлю доказательства того, что было объявлено? Там была газета, 8000 экземпляров, которая вышла с информацией о том, что будут выборы в таких-то…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Правильно ли я понимаю, что политические партии, которые против, столь сильно представлены в регионе, что среди 8000 экземпляров распространённых не нашлось никого?

И. ВОРОБЬЁВА — Там, знаете, есть некоторые сомнения у этих политических партий в достоверности и…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да, был ли тираж распространён, не остался ли он в типографии… да.

И. ВОРОБЬЁВА — До, после. Тут как бы…

М. БАРЩЕВСКИЙ — А вот это всё доказывается. И доказывается в достаточной степени легко.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, но на самом деле тут они уже жалуются и грозятся в суд подавать, всё это есть, всё это существует.

М. БАРЩЕВСКИЙ — И я буду очень рад, если они подадут, выиграют это дело, и выборы отменят. Не потому что я имею что-нибудь против Матвиенко, а потому что выборы надо проводить честно всегда. Если у кого-то есть сомнения, а сомнения всегда есть у проигравших, или не имеющих шансов на выигрыш, всегда должен быть выход в суд, и если не будут доказать в суде, то честь им и хвала. В следующие раз проводящие выборы будут поосторожнее или почестнее, или просто честными. Но пока вот это всё мне напоминает, знаете, вот, ну как бы сказать, попытку хорошо пошуметь, просто пошуметь. Потому что на сегодняшний день, повторяю, к сожалению, нет никаких шансов выиграть на муниципальных выборах у «Единой России», просто шансов нету.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, понимаете, вот, чисто по-человечески мне непонятно, зачем тяжеловесу Матвиенко заниматься мелким шулерством.

М. БАРЩЕВСКИЙ — А мы не утверждаем, что она занимается мелким шулерством, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Ну да. Я имею в виду, что это выглядит со стороны именно так.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Но мне кажется, что здесь политтехнологи Матвиенко допустили колоссальную ошибку. Если они создали ситуацию, при которой у оппонентов появляется возможность спекулировать, то это уже им незачёт, уже не зачёт, потому что вот эти выборы, при том что Матвиенко проходит в Питере 100%, надо было проводить настолько безупречно, чтобы комар носу не подточил. А создавать ситуацию, при которой то ли это жульничество, то ли есть возможность спекулировать, что это жульничество, дальше будет какой разговор? То ли он украл, то ли у него украли что-то там… нет дыма без огня. Уж наверняка что-нибудь Матвиенко точно… что-то там не то, да? Зачем это было делать, я не понимаю, как я не понимаю, почему надо было не регистрировать «Парнас». Я не понимаю.

И. ВОРОБЬЁВА — Вопрос, правда?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я не понимаю, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Слушайте, а вы считаете, они правильно сделали, что подали в суд…

М. БАРЩЕВСКИЙ — А у них выбора не было.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, они не хотели сначала подавать в суд, то есть получается, что одна, значит, ветвь власти им отказала, они пошли в другую, то есть всё это в России происходит с беспределом и прочим беззаконием.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ну, навлечь на себя, мягко скажем, критику моих товарищей…

И. ВОРОБЬЁВА — Нашей кардиограммы?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, на кардиограмму мне немножко плевать, извините, а вот моих товарищей из «Парнаса», у меня там действительно много товарищей, не скажу – друзей, но приятелей. Я вам могу сказать, что самое страшное для «Парнаса» — это если они не выиграют суд.

И. ВОРОБЬЁВА — То есть их зарегистрируют…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да. Потому что когда их зарегистрируют, вынь да положь, 7% им надо показывать. А с моей точки зрения, в оставшееся время раскрутиться на 7% у них шансов нет.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну согласитесь, что Минюст им помог?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Как и политтехнологи Матвиенко.

И. ВОРОБЬЁВА — Слушайте, мы с вами тут в этой студии не раз, не два и вообще много раз говорили о реформе милиции в полицию, вот, 1 августа официально завершилась переаттестация. У вас есть какие-то, значит… комментарии?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да, у меня есть соображения. Но как ни странно, в данном случае будут соображения не общего плана, не общего плана.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, давайте.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Потому что это жизнь покажет. Сокращение на 185 тысяч… это в любом случае хорошо. То, что выросли зарплаты, сейчас практически вдвое – это очень хорошо.

И. ВОРОБЬЁВА — А количество работы?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я надеюсь, что люди будут держаться за своё место, а, соответственно… Мне сейчас за последний месяц два раза пришлось столкнуться с деятельностью полиции по факту. Я пока не буду рассказывать подробности, просто по факту. Один пример суперположительный, я был просто в шоке, я не представлял себе, что такие профессионалы остались в полиции, то есть, ну, знаете, как в старых романах про муровцев, да, про МУР писали, вот. Ну просто потрясающие профессионалы, потрясающие. А в другой ситуации ровно обратное. У меня знакомых обворовали. Значит, приходит из райнного управления внутренних дел следователь и криминалист. Подробнее сейчас скажу. Берётся за ручку двери. Потерпевший говорит – там могут быть следы. Он – ой, да, правда. Ну ладно, уже стёр. Вот, понимаете, с одной стороны одна ситуация, с другой стороны другая ситуация. Вот, наверное, там есть и те, и другие. Вот, если в результате реформы следака, который хватает ручку, выгонят к чёртовой матери с работы просто за то, что он ручку хватает, да, то реформа полиции состоится. Если такие, как он, останутся, а те, про которых я имею в виду в первом случае, вынуждены будут уйти, то она не состоится.

И. ВОРОБЬЁВА — Тут, знаете, пишут, говорят, что многие сотрудники МВД предпочли сбежать из органов, лишь бы не проходить проверки, переаттестацию.

М. БАРЩЕВСКИЙ — И такое было. Конечно. Потому что кому охота на полиграф идти? У кого рыльце в пушку, то зачем ему полиграф?

И. ВОРОБЬЁВА — То есть у нас, получается, так много людей… ну, я не знаю, сколько из них сбежало, но получается…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Слушайте, Ира, когда мы с вами до реформы говорили о том, что у нас репутация милиции ниже плинтуса, мы же с вами руководствовались не просто своим желанием наехать на милицию, а какими-то слухами, которые до нас находят, нашим массовым бессознательным, да, коллективным бессознательным.

И. ВОРОБЬЁВА — Да.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Если мы были правы хотя бы на 10%, то, соответственно, 10% жуликов в милиции было, а ушло почти 20%,почти 20% сократили. Значит, понятно, были люди, которые пошли быстренько сбежать.

И. ВОРОБЬЁВА — У нас остаётся буквально пара минут. У меня к вам вопрос, который нам прислали до эфира наши слушатели. Вот, инженер из России говорит, что некоторые, например, Немцов, предлагал портить бюллетени голосования на выборах и спрашивает он – разве это не есть саботаж выборов и не подпадает ли это под статью?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Под статью это не попадает. Бюллетень – что хотите, то с ним и делайте. Можете его съесть, можете его разрисовать. Статьи уголовной нету. Я просто к тому, что у меня…

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите, а если человек призывает не ходить на выборы?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Подождите. Можно призывать. Глупости. Мне кажется, что самая лучшая политтехнология «Единой России» — это призывать не ходить на выборы устами оппозиции. Простая вещь. Подумайте сами. Неиспользованные бюллетени, да, это а) распределяются пропорционально результатам использованных бюллетеней, упрощаю немножко. Значит, каждый неиспользованный бюллетень – он, условно говоря, на 50% идёт в пользу победившей партии, которая набрала 50%, и, там, по 10% достаётся всем остальным партиям. То есть для партии, которая лидирует, выгодно, чтобы люди не пришли на выборы. Ну а дальше думайте сами.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот такое мнение, «Особое мнение», как всегда, Михаила Барщевского. Если вы что-то не успели услышать или, может быть, подключились к нам слишком поздно, заходите на сайт «Эхо Москвы», смотрите распечатку, и, конечно же, смотрите видео с Михаилом Барщевским. Спасибо большое. До встречи через неделю.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире