'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 24 июня 2011, 19:08

М.КОРОЛЕВА: Программа «Особое мнение» в эфире, я – Марина Королева. Леонид Радзиховский, журналист – гость программы «Особое мнение» как всегда по пятницам. Лень, здрасьте.



(Голосование закончено в 19:43)



Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Здрасьте.

М.КОРОЛЕВА: +7 985 970-45-45 – я обязана вам назвать этот телефон для того, чтобы вы присылали ваши вопросы и ваши пожелания, замечания и так далее (они уже идут). Кардиограмму эфира не забудьте – вы можете голосовать за слова Леонида Радзиховского или против них на нашем сайте. Сетевизор тоже показывает вам, что происходит в нашей студии все это время, причем с нескольких ракурсов.

Так, ну что? Давайте начнем с Валентины Матвиенко. Вы знаете, что она может быть назначена спикером Совета Федерации. Этого, по крайней мере, пожелал сегодня президент Медведев. Ну, там уже появились разнообразные комментарии.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: То есть вы хотите сказать, что президент пожелал, а она может быть не назначена?

М.КОРОЛЕВА: Ну, и такое может быть.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это как?

М.КОРОЛЕВА: Она может отказаться. Она пообещала подумать до понедельника. Она говорит: «У меня есть 2 дня. Для меня это может быть трудным решением». Она может быть а) не назначена кем-то, допустим.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Кем?

М.КОРОЛЕВА: Ну как? Она может быть не назначена своим Законодательным собранием, например.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А…

М.КОРОЛЕВА: Например. Или сама может этого не пожелать. Или нет? Или не может?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не знаю, Марин. Это ваше особое мнение – я от вас узнаю много интересного.

М.КОРОЛЕВА: Нет. Вот теперь я узнаю ваше, наконец.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: У меня тут особого мнения нет. Если президент сказал… Знаете, есть такое выражение, что слово очень редко бывает делом. Бывает один единственный случай, когда слово становится делом. Это слово называется «Заседание объявляю открытым». Вот, когда президент сказал, что он считает, что ее можно назначить, это и есть дело. Значит, она назначена – о чем мы с вами говорим?

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Тогда давайте посмотрим на это с другой стороны. Вот, как на ваш взгляд, это что? Это такая честь высокая для Валентины Ивановны? Или это почетная пенсия?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет. Это, конечно, повышение, безусловно. Какая ж пенсия? Валентина Ивановна, как говорится, женщина в самом цвете лет, политических, во всяком случае – ни о какой почетной пенсии не может быть и речи. Да, безусловно, с этой должности, насколько я помню, наверх уже никто не уходил. Но выше что? Выше только небо.

М.КОРОЛЕВА: Президент.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну я и говорю. Но это невозможно – на президента не идут с этой должности, как, впрочем, и ни с какой другой. На президента идут по самим другим критериям, не по должностным. А эта должность спокойная – в ней нету крутизны. Но это не отставная, это очень важная, очень влиятельная должность.

М.КОРОЛЕВА: А кто там на что влияет? Поясните нам, пожалуйста.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, это и формально третье лицо, и фактически постоянный контакт с президентом, постоянный контакт с премьером, представительские функции, какие-то деньги они распределяют, огромный аппарат. Ну, то есть это 43 удовольствия. Конечно, это не так круто как должность под названием Сечин И.И., естественно. Или это не так круто как должность Директор ФСБ или Министр МВД. Безусловно, эти должности круче. Но с точки зрения статуса и всех прочих удовольствий это… В общем, хороший дом, хорошая жена – что еще надо, чтобы встретить старость? Но я еще раз повторяю, это не отставка, это не забвение, это максимум привилегий, почета и тому подобных приятных вещей.

М.КОРОЛЕВА: То есть это не то, чтобы Валентину Ивановну за что-то… Ну, «наказывают» я не могу сказать, да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Боже упаси.

М.КОРОЛЕВА: Но чем-то она не угодила на посту губернатора Санкт-Петербурга.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ни боже мой. В крайнем случае можно сказать, что это ударная возгонка для кого-то. То есть ее ударно возгоняют, чтобы очистить место для кого-то. Ну, посмотрим, кого на ее место назначат.

М.КОРОЛЕВА: У вас нет никаких предположений?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Помилуйте. Точно не меня, это я вам могу сказать 100%, все остальное гадательно.

Но дело в том, что, конечно, если, как у нас сейчас политологи начнут гадать, что этот сигнал означает, какую линию, какую не линию, к кому она ближе, к Путину, к Медведеву… Ни к кому она не ближе и никакую линию это не означает. Вот, если бы на ее будущее место назначили Маргелова (об этом ходили разговоры), это было бы важное политическое знамение. Потому что Маргелов, несомненно, имеет четкую именно политическую позицию, позицию, которая его выделяет из многих других и которая доставляет ему много врагов, некоторое количество сторонников. Ну, в общем, особый взгляд.

Если бы назначили Торшина после того как он заявил, что нам надо расплеваться с Европейским судом по правам человека, это тоже был бы политический жест, который тоже бы нечто означал. А то, что назначают даму, действительно, приятную во всех отношениях (я это говорю без всякой иронии – мне она очень кажется приятным, симпатичным человеком), это не означает ничего. Это означает, что было, то и будет.

М.КОРОЛЕВА: Ну или это означает, скажем, указание на место парламента в жизни России, истинное его место.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да на это место сколько не указывай, уже, знаете, яснее, чем указано, уже не укажешь. Кстати сказать, я знаю, что сейчас многие там, наверное, в Питере будут приплясывать – там ее ненавидели, в особенности за то, что снег не убирали и так далее.

М.КОРОЛЕВА: Да, вот здесь про сосульки и сосули много пишут.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да-да. Но я всегда говорил, что это, конечно, правда – действительно, не убирали, кого-то там задавили, раздавили и так далее, и так далее. Но я никогда не мог понять вот этой особенности, как будто бы мир начался с Матвиенко, и был вечер, и было утро, и Матвиенко. До Матвиенко был Яковлев. Лучше он был чем Матвиенко? До Яковлева был Собчак. Лучше он был чем Матвиенко? До Собчака были секретари обкомов. Лучше они были, чем Матвиенко? Поэтому я не очень понимаю. Вы хотите оценивать ее абсолютное место по непонятно каким критериям или вы хотите ее сравнивать с ее предшественниками? По сравнению с ее предшественниками, мне кажется, она уж точно не хуже и город при ней точно выглядит не хуже. Правда, отчасти это, наверное, объясняется тем, что денег стало больше (это правда), но деньги ж тоже и потратить, и разворовать надо с умом. Мне кажется, что и потрачены, и разворованы они были в Питере совсем не так плохо. Так что… Если у них такая выстраивается линия от Яковлева до Матвиенко и дальше продолжится, то следующий губернатор будет просто святой, по-моему.

М.КОРОЛЕВА: Ну, просто одним словом, да или нет? Это что-то означает или это не означает ничего?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это ничего не означает в плане центральной политики, а кого назначат на ее место, это будет любопытно.

М.КОРОЛЕВА: Леонид Радзиховский, журналист в программе «Особое мнение». Буквально через минуту встречаемся снова.

РЕКЛАМА

М.КОРОЛЕВА: И сегодня это особое мнение журналиста Леонида Радзиховского. +7 985 970-45-45 – это для ваших смсок. Кардиограмма нашего эфира, точнее эфира Леонида Радзиховского на нашем сайте. На сайте же вы можете смотреть, как Сетевизор показывает все происходящее в этой студии – это помимо эфира как такового.

Смотрите, Лень, вот предстоящая суббота будет ознаменована двумя политическими событиями. С одной стороны, незарегистрированная Партия народной свободы устраивает митинг на Пушкинской площади. С другой стороны, партия «Правое дело», которую называют оппозицией, тоже собирается на свой съезд.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Так объединиться надо. Всем бы веселей было.

М.КОРОЛЕВА: Это ваше предложение?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это мое особое мнение. Меня всегда упрекают, что у меня нет…

М.КОРОЛЕВА: Шутите как всегда.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Меня всегда упрекают, что у меня нет конструктивных предложений. Уж чего конструктивнее? Прохоров – на митинг, Немцов – в партию. Идеально.

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Давайте кроме шуток попробуем посмотреть…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Какие шутки?

М.КОРОЛЕВА: Нет, я понимаю, что вы исключительно…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Смешнее чем сами эти события, я придумать не могу. Это не мои шутки, понимаете?

М.КОРОЛЕВА: Ну, подождите. Кому смешно, кому не очень.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Шутки, но не мои.

М.КОРОЛЕВА: Действительно, Партию народной свободы не зарегистрировали. Причем, как говорят сами политики, которые руководят этой партией, под совершенно надуманным предлогом. Там, действительно, умершие зарегистрированы и так далее.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А вы думаете, что они скажут, под совершенно серьезным предлогом?

М.КОРОЛЕВА: Ну, бывает, наверное, и по серьезным.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, вы думаете, что они скажут? Вы думаете, они скажут «Нас не зарегистрировали под серьезным предлогом»?

М.КОРОЛЕВА: Знаете, я даже не пытаюсь думать. Я, вот, хочу от вас услышать, что вы думаете по этому поводу, по поводу того, что, во-первых, партия не прошла регистрацию. А во-вторых (и это, может быть, даже более интересно) по тому поводу, что они не хотят дальше бороться. То есть они отказываются обжаловать это решение, несмотря на то, что… Там даже Дмитрий Медведев сказал: «Ну, вы там бумажки свои как-то поправьте, внесите исправления – вас и зарегистрируют».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не прошли 7-процентный порог регистрации.

М.КОРОЛЕВА: До 7-процентного порога мы тоже дойдем. А сейчас о не зарегистрированной партии.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, видите, в чем дело? Мое особое ворчание будет как положено особо объективное ворчание во все стороны. Значит, немножко зная либеральных политиков и зная их организационные таланты, я практически уверен, что там было дофига мертвых душ и масса других несуразностей и несоответствий. Никого не хочу обидеть из лидеров этой партии, но как толковый орговик и человек, который, действительно, цепко умеет заниматься партийными делами, я знаю Володю Рыжкова. Он, действительно, толковый и он так, умеет докапываться. Что касается остальных и, в особенности, такого широкого стиля, я с этим немножко сталкивался. Поэтому несуразностей там было много.

Является ли это причиной для отказа в регистрации? Ну, разумеется, нет, не является. Это всего лишь предлог. Почему я так думаю? Ну, по простейшей причине. Во-первых, потому что если порыться, то в других партиях, ну, кроме, может быть, коммунистов и, может быть, «Единой России», где огромный бюрократический аппарат. А в других партиях, наверняка, тоже огромное количество мертвых душ и огромное количество несообразностей, несуразностей и так далее. Поэтому при желании прихлопнуть под такими предлогами можно любую партию.

Это как сказал создатель Советского Союза, у Ленина есть такая замечательная формула, одна из многих его замечательных формул: «По форме – правильно, по существу – издевательство». Вот то, что отказали в регистрации, четко укладывается в эту ленинскую формулу «По форме – правило, по существу – издевательство».

Теперь. Почему власть не захотела их регистрировать?

М.КОРОЛЕВА: Вот.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Интересный вопрос, на который есть несколько вариантов ответов. Ну, я заранее отметаю вариант ответа, что их боятся в том смысле, что они наберут немеряное количество голосов, создадут колоссальную фракцию в Думе и чуть ли не перевернут эту самую Думу. В это я абсолютно…

М.КОРОЛЕВА: Почему тогда боятся?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В это я абсолютно не верю. По всем опросам голосов у них очень мало. Если бы их зарегистрировали и они участвовали бы в избирательной кампании, то избирательная кампания свелась бы, конечно, к избиению младенцев. Их бы назначили козлами отпущения, и по ним бы катались все танки и тракторы государственной пропаганды. Многие из участвующих в вашем «Особом мнении» высказали бы много интересного. Ну, не многие, ну, вот, Шевченко, скажем так, Проханов, другие.

М.КОРОЛЕВА: Ну, вы тоже высказываете много интересного.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Высказали бы много интересного конкретно о них, их бы просто раздавили танками государственной пропаганды. Поэтому набрать много голосов и создать большую фракцию в Думе, по-моему, им не светило по-всякому. Так чего же власть боялась и почему она их не зарегистрировала? Тем более что если бы они набрали мало голосов, то это была бы их политическая смерть. Все бы сказали «Вот видите? Вы хотели – вы получили. Вас выставили. Были дебаты, было обсуждение, был честный подсчет голосов…»

М.КОРОЛЕВА: Ну так вот же, вот, вот!

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «...народ показал вам, как он к вам относится. Вот как он к вам относится. Выкусите и отвалите».

М.КОРОЛЕВА: Почему же тогда?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Кроме того, их регистрация означала бы легитимацию в глазах проклятого Запада и так далее, и так далее. А отказ в регистрации означает понижение легитимности, означает раздражение. Наконец, в довольно широких кругах не только у Демшизы, но и у обычных людей будет ощущение «Не зарегистрировали – значит, боитесь, значит, слабо вам. Значит, есть у них петушиное слово, которого вы боитесь». Вот такая картинка. То есть со всех точек зрения как ни посмотри, вроде бы, власти было крайне невыгодно их не регистрировать. Тем не менее это сделано.

Я думаю, что ответов… У меня, по крайней мере, ответов 2: первый – конкретный, второй – общий. Конкретный ответ заключается в том, что власть, действительно, боится, ну, или скажем более аккуратно, не хочет, чтобы они участвовали в теледебатах. Все эти люди из секты неприкасаемых, в телевизор их не пускают уже давно…

М.КОРОЛЕВА: А тут придется.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А тут обязательно придется. В особенности неприятен для власти, конечно, Немцов, ну и в некоторой степени Милов.

М.КОРОЛЕВА: И вдруг кого-то убедят.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Никого они не убедят – не в этом дело. В свою пользу они никого не убедят. Себе в пользу не убедят. А, вот, вред властям принести могут. Это 2 совершенно разные вещи: убедить в свою пользу и принести вред властям.

М.КОРОЛЕВА: То есть могут огласить какие-то нежелательные сведения.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Совершенно правильно. Не просто нежелательные сведения, а просто будут оглашать. Вот, раскрывают книжечку «Путин. Итоги» и читают ее по ОРТ, по РТР, по НТВ. И не заткнешь. То есть там, конечно, в студии будут их достойные оппоненты, которые будут кричать, шуметь, с кулаками бросаться.

М.КОРОЛЕВА: Да полно: вырезать можно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, вырезать нельзя. Извините. Из дебатов вырезать нельзя. А если вы из дебатов вырезаете, это прямо в суд. Причем, во все суды одновременно – в уголовный, в Европейский… Кроме того, пардон, дебаты-то идут вообще в прямом эфире. О чем вы говорите?

М.КОРОЛЕВА: Ну, это они где-то, может быть, идут в прямом эфире. Кто их знает, как бы они пошли у нас.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет-нет, дебаты идут в прямом эфире. Если у нас не изобрели способ разрезать само время и пространство (это я не знаю), то тогда это все… Нет, вот этого явно не хотели. Причем, не хотели вовсе не потому, что в брошюре «Путин. Итоги» содержатся какие-то сверхъестественные сведения, которых кто-то не знает. Все это есть в интернете, если кому интересно, все это бубнят с утра до ночи по «Эху Москвы», если кому интересно. Все это с утра до вечера печатают в «Новой газете» и в газете Альбац, только, собственно, это и печатают. Поэтому новость с бородой.

Новость-то совсем не в этом. А в том, что это можно говорить по телевидению. Вот, что новость. Не содержание, а сам факт явления Христа народу. Вот в чем фишка.

М.КОРОЛЕВА: Понятно. Это первый страх. Второй вы говорили.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А второй, собственно, второй — это тот же первый, но в более развернутом виде. Понимаете, я не помню кто, кто-то сказал «У меня с советской властью разногласия стилистические».

М.КОРОЛЕВА: Синявский.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Синявский. Правильно, Синявский. Так вот, у партии правительства с Парнасом, или у Парнаса с партией правительства (это не важно) разногласия не политические, разногласия стилистические, то есть самые ужасные. Кто у нас не отбил зубы, не разбил язык в мозоли, говоря о коррупции? Не просто о коррупции – о коррупции в высших эшелонах, о том, что вся система коррумпирована.

М.КОРОЛЕВА: Да Дмитрий Медведев об этом говорит, помилуйте.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я и говорю: кто у нас не разбил язык о зубы, об этом говоря? Медведев говорит? Говорит. Путин говорит? Говорит. Чайка говорит и крыльями машет. Грызлов говорит и грызет насмерть… Говорят все. Что же к этому дополнительного может сообщить несчастный Парнас? Только одно.

М.КОРОЛЕВА: Ну, возможно, цифры назвать – тут вы правы.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, и цифры никого не волнуют – названо, что это 30% бюджета, уже скоро скажут, что это 300% бюджета. Никого эти цифры не волнуют. Миллиарды и триллионы, там, десятки триллионов… Нашли, кого чем испугать. Извините, испугали ежа голой задницей.

Пока говорят о коррупции системы, власти, это все – пустейшее бла-бла-бла, ля-ля-ля. Римляне говорили: «Имена вызывают ненависть». Вот, барьер заключается только в одном – в произнесении имен. Это барьер, который означает важнейший переход. Вот, Толстой говорил, что «искусство начинается там, где есть чуть-чуть». Вот, можно все написать и читать невозможно (тошнит). Можно написать все то же самое, добавить какое-то чуть-чуть, и интересно. Вот это «чуть-чуть» сфокусировано.

М.КОРОЛЕВА: То есть говорите вообще, но не называйте имен?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Размытая фотография. Даже не только имена. Понимаете? Размытая фотография, сфокусированная фотография. У нас нет сегодня такого заспиртованного политика или журналиста, который вылезет и скажет «Все у нас хорошо. Только есть у нас отдельные недостатки. Кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет». Ничего подобного: все рвут на себе рубахи и кричат «Кошмар, караул! Коррупция, гибнем, погибаем, бла-бла-бла, бла-бла-бла». «Единая Россия» кричит, ЛДПР кричит, коммунисты, все кричат.

М.КОРОЛЕВА: Сейчас еще Народный фронт будет кричать.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Народный фронт громче всех. Кричат все. Но это (все понимают), это игра по правилам. Имена не называют, какие-то особо злые слова не произносят. То есть, короче говоря, есть такая гениальная формула: «Истину царям с улыбкой говорил». Парнас и компания претендуют на то, чтобы говорить ровно то же самое без малейшей улыбки.

М.КОРОЛЕВА: То есть фокусировать.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Сфокусировать. Вот, понимаете, у нас вся политика – это картина маслом. Замечательно написанная картина маслом. И вдруг к этой картине привешивается, допустим, настоящий булыжник, калаш. Вот это и есть стилистическое расхождение.

Еще раз повторяю, никаких сенсационных фактов у них нет – все это чепуха. Никаких великих программ и планов выхода у них нет – никого это не интересует и никто в это не верит. Проблема только в степени заостренности. У них степень заостренности та, которая не допускается существующими правилами игры. То есть их фишка: «Мы выходим за флажки. Все говорят примерно то же самое в пределах флажков, мы говорим то же самое, выйдя за флажки, еще раз повторяю, с именами, с особо злыми прилагательными. То есть все играют в одну игру, мы играем в другую игру и делаем вид, что мы вообще не играем, а просто, вот… У вас картина, у нас булыжник».

М.КОРОЛЕВА: Ну, поэтому никакой игры вам не будет. Но тем не менее, вот как вы, одобряете то, что они решили, собственно, не обжаловать решение в Минюсте, этот отказ и сказали «Ну, хорошо. Значит, думские выборы вообще не легитимны, мы этими выборами заниматься не будем в принципе – мы теперь сосредоточимся на президентских выборах»?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Какой страны?

М.КОРОЛЕВА: Ну сами-то как думаете?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Понятия не имею. В России им не светит.

М.КОРОЛЕВА: Здесь живем. Стало быть, в России. В выборах российского президента.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, вот это ничего… Здесь не светит. Ну, не знаю. Может, какие-то другие президентские выборы их интересуют.

Я думаю, что они правильно рассчитали 2 вещи, как мне кажется. Первая, ну это такое явное издевательство, когда бросается, допустим, кусок мяса, к нему приделывается веревочка, и как только кот бросается на мясо, веревочка дерг. Опять кот бросается – опять дерг. Вот, быть котами, которые бросаются на эту веревочку, они не хотят. Правильно. Зачем дураков изображать? Зачем быть суфлерами в чужом спектакле? Это правильно. Кроме того, у них нет для этого физических возможностей, время ограничено, ресурс ограничен. Кроме того, сколько бы они ни пыжились, все равно им насчитают не то, не так.

Но с другой стороны, этим самым они, конечно, хотят не хотят, сильно подыграли власти.

М.КОРОЛЕВА: Ну, тут что ни сделай, все подыграешь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, в общем, да.

М.КОРОЛЕВА: Будешь оппозицией, не будешь оппозицией, все равно подыгрываешь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Абсолютно. А знаете, почему? Потому что система так устроена, что в ней всегда банкомет выигрывает. Это как казино: сколько ни крутись…

М.КОРОЛЕВА: Да. Банкомет – это не банкомат. Леонид Радзиховский, журналист. Его особое мнение через несколько минут продолжим.

НОВОСТИ

М.КОРОЛЕВА: Особое мнение журналиста Леонида Радзиховского. Еще раз напомню, +7 985 970-45-45 – для ваших вопросов, кардиограмма эфира, Сетевизор, все это на сайте «Эха Москвы» echo.msk.ru. Так, об одном событии мы с вами поговорили, собственно…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, я просто хотел еще закончить, чтобы было более ясно, почему, отказываясь дальше трепыхаться, они (Парнас) подыгрывают власти. Ну, очевидно почему. Потому что теперь уже любой чиновник и любой журналист с любого канала, разведя руками, скажет: «Ну что ж, расписались в получении. По-честному набрать людей не могут, по-честному выполнить требования не могут, надеялись пройти на скандале. На скандале не прошли – и убрались восвояси. С ними все ясно».

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Если бы они поступили по-иному, то есть сейчас пошли бы снова проверять эти списки, доказывать?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ничего бы не изменилось, потому что по 2-му разу их бы ткнули носом в то же самое, они бы получили то же самое, только в еще более позорном варианте. Как когда-то сказал Черчилль, между позором и войной мы выбрали позор. Войну мы получим дальше. Между позором и отказом они выбрали отказ, и правильно сделали. Потому что если бы они выбрали позор, они бы потом получили еще и отказ по 2-му кругу.

М.КОРОЛЕВА: Тогда еще вопрос в том, что здесь делать оппозиции, если она возникает, если таковая вообще возникает, настоящая оппозиция? Потому что, опять-таки, как мы с вами говорим, что ни сделаешь, куда ни кинь, все – клин.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Конечно.

М.КОРОЛЕВА: И все подыгрываешь власти.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, безусловно.

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. А есть у нее какие-то варианты для маневра вообще сейчас в России?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Понимаете, в чем дело? Все подыгрываешь власти до тех пор, пока система вот такая. Потом система внезапно меняется, и все работает…

М.КОРОЛЕВА: А как это она возьмет и внезапно изменится без действий оппозиции?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А очень просто. Вот, возьмите перестройку Горбачева. Оппозиция – уж слабее, чем та оппозиция, ее вообще не было, она просто возникала. Сначала власть, коммунисты уходили из окопа, а потом этот окоп с широко открытыми глазами изумленно занимали вообще неведомо откуда взявшиеся демократы. Не они выгоняли власть из окопов, а она сама уходила.

М.КОРОЛЕВА: То есть с властью должно произойти что-то внутреннее, получается? Это как внутренняя болезнь, что ли?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Власть складывается как домик внутрь. Оппозиция бессильная абсолютно в России кому-то смешная, кому-то противная, кому-то симпатичная, какой-то очень узкой группе не вполне адекватных фанатов, фанатически симпатичная, не имеет сама по себе в России традиционно никаких шансов. Власть складывается внутрь.

Между прочим, так было всегда. Вот, все падения власти, которых, к сожалению, довольно много было, по крайней мере, в XX веке, они происходили только изнутри, а отнюдь не извне. В одном случае это была неудачная война с Японией, в другом случае это был какой-то моральный паралич власти в конце 1915-16 года. В третьем случае это был сочетание экономического коллапса…

М.КОРОЛЕВА: Не, ну 1915-16 годы – там Ленин работал, извините, там большевики работали, «Искру» выпускали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы о чем, Марин?

М.КОРОЛЕВА: Ну как?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В Цюрихе? Друг другу?

М.КОРОЛЕВА: Ну, да.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В кафе?

М.КОРОЛЕВА: Ну да. Хотя бы так.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В Цюрихе зачитывали друг другу «Искру». Ну так Парнас тоже может друг другу зачитывать. Даже не друг другу, а кому угодно. Это не проблема сейчас. Нет, власть складывается в России сама внутрь. Почему – это интересный вопрос, но это долгая лекция по политологии, в которой я не особо…

М.КОРОЛЕВА: Нет-нет, я только про оппозицию хочу понять. Смотрите, получается, что ей в такой ситуации лучше вообще отойти куда-то в сторону и вообще не соприкасаться с властью и оставить власть, как бы, умирать самой по себе. Ну, от отвращения к себе самой, если хотите.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну уж умирать или жить и цвести – это, знаете, вопрос спорный. Потому что многие, например, кричат, что сейчас у нас не сегодня-завтра катастрофа, власть вот именно сложится и рухнет, и так далее, и так далее. Я этого абсолютно не вижу, совершенно не вижу никаких для этого причин кроме того, что кому-то так хочется. А кому-то не хочется.

Нет, почему лучше? Понимаете, каждый человек делает то, что соответствует его темпераменту, его образу жизни, его, там, всяким заморочкам. Лучше делать то, что хочется делать. Вот это точно. Лучше себя не насиловать. Хочется устраивать митинги – замечательно. Хочется пробиваться – замечательно. Хочется сложить лапки, отвалить и сказать «Мы ничего не делаем, но мы оппозиция», тоже хорошо. Тут общего правила нет.

М.КОРОЛЕВА: Но вопрос только в эффективности. Мы-то с вами хотим понять, что эффективней.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Эффективнее с точки зрения поражения власти – эта эффективность равна, понимаете? Эквифинальность. Как раз пример с Лениным замечательно это показывает. Большевики бились как львы, ни черта не добились, а потом власть упала к их ногам и вот тогда система мгновенно сломом изменилась и тогда эти чудики, которые сидели в Женеве… «Я сижу в Женеве, пью кофе в постели, а ты – меньшевик, а ты – меньшевик». И вот этим чудикам принесли совсем другой кофе. Так что бегаете ли вы вдоль стоящего вагона вперед, назад, поперек, вагон от этого не поедет. А если он поехал, вот тогда вы увидите другие виды в окно. Ну вот и все.

М.КОРОЛЕВА: И в этом не ваша заслуга, получается?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Абсолютно.

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Ну вот есть партия «Правое дело». Она, собственно, и была, но как-то не слишком была, может быть, заметна на политическом небосклоне. Вот тут оживление какое-то происходит, приходит бизнесмен Михаил Прохоров, который завтра, в субботу может ее возглавить.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Может. Опять-таки, может. А может не возглавить. Повернется и уйдет.

М.КОРОЛЕВА: Ну а как, я вам скажу? Он же еще не возглавил.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Так и скажите: «Возглавит формально с субботы». Ну, не важно – не мне вас учить.

М.КОРОЛЕВА: Но это вы сказали. Да. Во всяком случае, там Анатолий Чубайс и Леонид Гозман уже сказали, что, скорее всего, уйдут, а с кем, собственно, будет Михаил Прохоров.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В Женеву уедут.

М.КОРОЛЕВА: Ну, почему же в Женеву? В России достаточно места, территория большая.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Места достаточно, это точно.

М.КОРОЛЕВА: Так с кем будет Михаил Прохоров? Кто пойдет в партию «Правое дело»? Кто будет это самое «Правое дело» продвигать в России?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Кто пойдет в партию полу-Парнас? Вот, по-моему, это точное определение партии «Правое дело». Это такой классический полу-Парнас. Кто пойдет? Ну, я не знаю. Я очень не удивлюсь, если я увижу там, например, Ксению Собчак. По-моему, это идеально соответствует имиджу этой партии. Гламурно, прикольно, вместе с тем не глупо, вместе с тем драйвисто. С одной стороны, близки к Путину, с другой стороны, готовы оппонировать Путину. Вот, например, Ксения Собчак.

М.КОРОЛЕВА: Вас не приглашали, кстати?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Меня? Боже упаси. А, нет! Когда-то, 150 лет назад, действительно, были какие-то разговоры, но слава тебе, господи, никто меня давно никуда не зовет и звать не будет по той простой причине, что ни в какие партии ни в каком качестве я, естественно, ни входить, ни подходить не буду. Так что…

М.КОРОЛЕВА: Будет она в Госдуме, эта партия «Правое дело»?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Будет. Ну, «будет» — это не мне решать, и тот, кто решит, решит не сегодня, а ближе к выборам. Но судя по всему, будет. По крайней мере, Медведев этого стопроцентно хочет и, думаю, что Путин совсем не против. По всем причинам. Первое, легитимация, опять же, перед училкой западной. Хоть на троечку, а сдадим Евроучилке экзамен.

М.КОРОЛЕВА: Ну что ж она, училка-то не знает, что это такое за партия? Аналитики, наверное, есть, расскажут.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну а причем тут? Училка – она же тоже по правилам играет. Училке надо, чтобы галочку поставили. Ну, галочку поставили, ну и слава богу. Училка-то у нас шпаргалки так, сквозь ресницы смотрит.

Значит, первое, для западной училки. Но это не главное, первое просто в голову пришло. Более важно следующее. Нужна такая партия в Думе, которая будет плохим парнем, будет произносить непопулярные вещи и, в общем, близкие власти и более или менее по понятиям власти необходимые для страны.

М.КОРОЛЕВА: Ну, например?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, повышение пенсионного возраста, ограничение каких-то таких прав трудящихся, сяких прав трудящихся. Ведь, все партии, начиная с «Единой России», соревнуются только в отмороженном популизме. «Дадим тем, дадим этим, увеличим, удвоим, утроим». Ну а источник-то где? Что? Просто деньги печатать, что ли? Значит, должен быть кто-то, кто наберется смелости сказать «Нет, нельзя давать». В общем, кто скажет, что идея о том, что васюкинцы будут только брать, не пройдет. Васюкинцам надо давать. Естественно, ни одна партия, которая хочет популярности у народа, такие глупости говорить не будет. А партия «Правое дело» для того и создана, как я понимаю, чтобы подобные против шерстки вещи говорить. Она может, конечно, их говорить как она и сейчас говорит, как говорят либералы, как говорят всякие те же Прохоровы вне парламента – разницы, собственно говоря, никакой, поскольку едва ли теперь парламент станет, все-таки, этим самым местом для дискуссий. А, все-таки, в парламенте оно как-то увесистее звучит.

М.КОРОЛЕВА: Ну, кстати, насчет парламента, извините, и места для дискуссий или не места. Вот сегодня Дмитрий Медведев что сказал? Что внес законопроект он о том, чтобы снизить барьер прохождения в Госдуму с 7% до 5%. Правда, в 2016 году это произойдет.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Прекрасно. Вот, я не устаю удивляться. Значит, когда Медведев стал президентом, барьер был 5%. Так? Так. Медведев его поднял до 7%. Так? Так. Прошло 3,5 года. Если Медведев убедился, что это было сделано правильно, то какого черта он хочет это отменить? Если Медведев убедился, что это было сделано неправильно, то почему это не отменить немедленно? В результате Медведев вносит предложение: «Да, отменить (по абсолютно непонятной причине), но через 5 лет». Почему? Если это плохо…

М.КОРОЛЕВА: Ну, потому что сейчас это пройдет по старым правилам, а, вот, потом, в следующие выборы уже по новым.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Минуточку. Да, мы читали «Три сестры». Через 100, 200 лет, ну, через 300 жизнь будет невообразимо прекрасной. Это мы знаем. Полковник Вершинин, читали. Но поскольку Медведев, все-таки, не полковник Вершинин, мирно пьющий чай на веранде, а, так сказать, должностное лицо… Я еще раз повторяю, если это плохо, он убедился за 3 года, что это плохо, отмени. Если это хорошо, не отменяй.

М.КОРОЛЕВА: Как объясняете?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вопросы к Вершинину – я не знаю. По-видимому, через 100, 200 лет жизнь в России будет невообразимо прекрасной. Я так думаю. Я не знаю. Медведев вообще говорит много вещей и каждый раз говорит, что они будут, ну, там, когда-нибудь. Кстати, Вершинин говорил даже не так: «Через 100-200, ну, 300 лет».

М.КОРОЛЕВА: А у нас всего через 4 года, Лёня. Леонид Радзиховский, журналист был сегодня гостем программы «Особое мнение». Я – Марина Королева. Счастливо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире