'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 10 июня 2011, 19:07



Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я приветствую в этой студии Леонида Радзиховского. Здравствуйте, Леонид.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Здрасьте.



(Голосование закончено в 19:43)



Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тема №1, разумеется, дня сегодняшнего – это убийство Юрия Буданова. На наш сайт пришло очень много вопросов от слушателей. Вот, от Антона: «Какая версия убийства Буданова правдоподобнее? Месть чеченцев или жестокая провокация националистов?» И еще один вопрос из Екатеринбурга: «Убийство Буданова – закономерный итог, возмездие?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, это, конечно, интересная очень тема. Она интересна, прежде всего, тем, что как в каждом таком событии видны мы все, всё наше общество. Вот это такое уравнение, идеологическое уравнение, в которое каждая группа общества подставляет под именем «Юрий Буданов» свою величину и получает свой ответ. Ну, вот, можно пройтись просто. Допустим, демшиза, крайняя демшиза: «Поделом. Собаке – собачья смерть». Так, конечно, никто не скажет вслух.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вслух так сказал отец Эльзы Кунгаевой.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, Эльзы Кунгаевой – ладно. Это не демшиза, это отдельная песня. Но я говорю про российскую демшизу. Вот, есть такие крайние демшизушники, которые так подумают.

Есть которые очень аккуратно, очень осторожно, но что-то подобное скажут. Это одна величина, подставленная в это уравнение. Более спокойные демократы аккуратно, осторожно разведут руками и скажут, что, «конечно, мы осуждаем Буданова, но убивать людей нельзя, преступления, ля-ля-ля, ля-ля-ля», такие, общепонятные, общеочевидные бесспорные и тривиальные, соответственно, формулы.

Дальше следующая группа населения, очень правильная – националисты-государственники, которые скажут, что, конечно, это ужасное преступление, но как можно обвинять чеченцев? Во-первых, ничего не расследовано. Во-вторых, давайте подумаем: кому это выгодно? Чеченцам? Нет. Это выгодно тем силам, тем темным силам, которые хотят посеять рознь внутри российского общества, которые хотят посеять борьбу между разными народами. И если присмотреться, дальше наши знаменитые телекомментаторы делают умное лицо и многоточие, а их умные слушатели, которых годами воспитывали на этом рефлексе, прекрасно понимают, что темные силы, которые убили Буданова, это та самая мировая закулиса, ЦРУ, американцы или их агентура, которые делают, собственно говоря, все гадости в России – через них и взятки берут, без них никого и не убивают. Но ясно, кому это надо – врагам России. А враги России – это понятно, что они там.

Наконец, настоящие, без дураков, без государственнических фигли-мигли отмороженные националисты, которые конкретно скажут: «Убили черные, убили чурки. Мочить в сортире. Русского офицера Буданова убили, соответственно, значит, хачи (или еще какое-нибудь употребят соответствующее слово)».

Вот вам вся палитра российского общественного мнения. В это единственное уравнение, единое уравнение подставляет каждая группа свою идеологическую величину.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы что скажете? Вот, вы как отдельная группа Леонид Радзиховский.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, я скажу только одно. Что судьба Буданова – это, действительно, какое-то такое, законченное художественное произведение, какой-то законченный триллер или драматическое произведение, или трагическое произведение. Вот, действительно, завязка и развязка каким-то образом, если хотите, театрально или не театрально, но связаны. Вот это для меня совершенно очевидно. Не то, что там «поднявший меч – от меча и погибнет». Это все такие, расхожие тоже формулы. Но что-то, действительно, трагическое, очень трагическое во всей этой истории есть.

Естественно, я не буду говорить глупости, делать идиотские предположения, кто его убил. Совершенно очевидно, что мы никогда этого не узнаем по той простой причине, что если будет суд и кого-то вытащат на суд, то все равно каждая из перечисленных идеологических групп будет верить в своего убийцу. Русские националисты будут верить, что все равно убили чеченцы. А что если выставят, допустим, какого-нибудь уголовника, то это просто чтобы отвести и не раздражать националистические страсти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну почему? Если следствие будет проведено хорошо…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да ладно!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...и будут представлены доказательства. Вы не верите в наши какие-то правоохранительные органы, расследование честное?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я не сказал, что я не верю. Я сказал, что любая из идеологически мотивированных групп не поверит. Потому что в следствие у нас не верят, и люди хотят получать в конце задачки тот ответ, который у них изначально сидел в голове. Повторяю, для националистов очевидно, что убили чеченцы. Для демшизы, такой, крайней демшизы тоже хотелось бы, чтобы убили чеченцы как возмездие, как справедливое возмездие. Для более мирных и спокойных граждан хотелось бы, чтобы это не имело национального оттенка, чтобы это было какое-то уголовное преступление. Мы же не знаем, чем в жизни занимался полковник Буданов, выйдя из тюрьмы. Может быть, каким-то бизнесом, может, еще чем-то. Мы же понятия не имеем.

Для государства, конечно, идеальный вариант – чтобы это было не национальное дело, чтобы никаких чеченцев тут рядом не стояло, чтобы это была какая-то криминальная разборка, чтобы это была месть какого-нибудь сумасшедшего и так далее. Но во всяком случае, самое страшное для государства, для нашего, российского государства – это предположение (даже предположение), что это убийство может быть каким-то образом связано с официальными институтами Чечни. Я уж не называю священное имя Кадырова (боже упаси), но просто с какими-то чеченскими официальными… Это катастрофа, этого следствие не может допустить никогда.

Родственники Кунгаевой – какие-то там…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы сейчас делаем перерыв буквально на одну минуту. Обязательно продолжим эту тему – никуда не уходите – «Особое мнение» с Леонидом Радзиховским скоро продолжится.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Леонид Радзиховский. Не забывайте про SMS +7 985 970-45-45, кардиограмму нашего эфира также можно посмотреть и на трансляции Сетевизора и на сайте «Эха Москвы». Вот, до перерыва вы очень интересно сказали, что есть идеальный вариант для государства. А можно поподробнее, почему он идеальный и как вообще государство сюда привести?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Идеального варианта нет, но есть самый ужасный вариант – это любой намек, любая тень, повторяю, на какие-то государственные органы Чечни.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А уже все вспомнили, что Рамзан Кадыров-то говорил в свое время.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Еще раз повторяю. Вот, если бы хотя бы малый намек, хотя бы малая тень…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он уже есть.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет. Это болтовня СМИ – кого она интересует? Понимаете, те люди, которые в это верят, те и так будут в это верить – танком не сдвинешь. Но болтовня СМИ не имеет никакого значения – важны факты: улики, суд и так далее. Вот, если бы на суде что-то подобное мелькнуло, это была бы катастрофа для российского руководства, просто катастрофа в буквальном смысле слова.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему? Что бы это означало?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, что бы это означало? Пустячок бы это означало – что идет прямая война между чеченским руководством и российской армией. Потому что в этой ситуации никто не будет рассказывать, что Буданов – вообще не офицер, что его давно выгнали из армии и так далее, и так далее. Понимаете, пока считается (я еще раз аккуратно говорю), считается, это не доказано, но пока считается, что чеченское руководство, может быть, мстит своим личным противникам, таким же чеченцам, это внутричеченский конфликт, который российское общество отнюдь не так задевает. Но если бы мелькнула мыслишка, что чеченское руководство мстит людям сугубо русским…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А журналисты?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это кто? А, Политковскую вы имеете в виду?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Анна Политковская, правозащитники, Наталья Эстемирова.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Эстемирова – это чеченка и жила в Чечне. Если вы берете российское общество – не правозащитников, не слушателей «Эха Москвы»...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И не журналистов?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не журналистов, не демшизу, не демократов, не шизоидных, а, вот, толщину российского общества, толщу, то их, эти миллионы людей очень мало беспокоит Политковская и очень мало беспокоят правозащитники. А, вот, Буданов – это для них личная пощечина, что чеченцы мстят русскому офицеру и убили нагло, вызывающе, в середине Москвы русского офицера. И не просто чеченцы, а люди, связанные с руководством Чечни. Это для миллионов людей в России была бы пощечина, а для государства катастрофа, потому что это просто раскалывает государство. С кем в этой ситуации должен быть Кремль? С миллионами возмущенных простых людей, тех самых избирателей отнюдь не партии Парнас, а партии «Единая Россия», или с руководством Чечни? Такого выбора для российского руководства, в принципе, быть не может. Это вопрос «Ты за кого, за папу или за маму? Ты кого больше любишь, сына или дочку?» Нет такого вопроса. Поэтому, еще раз повторяю, я уверен, что такой темы вообще не будет, потому что не будет никогда.

Я, кстати, думаю, на самом деле, если так, говорить всерьез, что, действительно, руководство Чечни очень маловероятно, что имеет к этому отношение. Почему маловероятно? Отвечу. Потому что какой бы ни был Рамзан Кадыров, но идти на такое обострение с российским руководством он бы не стал – ему это абсолютно не нужно. Если допустить, что, действительно, нечто подобное было, он прекрасно понимает, что следствие так или иначе выйдет. И пусть это не будет оглашено публично, пусть об этом никогда не скажут, но в Кремле это будут знать и в Кремле это ему припомнят. Зачем ему это надо? Что ему-то мстить, этому самому Буданову?

Поэтому я думаю, что, действительно, Кадыров и его окружение к этому делу… Это, вот, то убийство в России, к которому они не имеют по моим понятиям никакого отношения.

Это могут быть чеченские куклуксклановцы, так сказать. Для кого-то куклуксклановцы, для кого-то патриоты, для кого-то там и так далее, и так далее, какие-то местные люди, которые годами выслеживали этого несчастного Буданова и привели свою месть в исполнение. Может быть, и это. Я еще раз повторяю, строить идиотские конспирологические планы – это я могу до конца программы. Нет, это не чеченцы, это те люди, которые хотели, чтобы подумали на чеченцев.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это можно так очень далеко зайти с этими версиями.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: До бесконечности, это до бесконечности. Каждый хочет, чтобы кто-то подумал на кого-то, и накручивайте, накручивайте, накручивайте. Вторая производная, третья производная, 23-я производная.

Я могу сказать, что у меня помимо всего прочего (я этого Буданова, естественно, в глаза не видал и слыхом не слыхал), но у меня к этому делу как, наверное, у многих есть некое человеческое отношение. Мне этого Буданова по-человечески очень жалко.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: За что?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: За все, за его судьбу. Его жалко за то, что он не по своей воле пошел воевать в Чечню – он был офицер, его послали.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Может, он и девушку душил не по своей воле?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Девушку он душил по своей воле, и он, наверняка, был человек жестокий, и он, наверняка, был человек, склонны совершать военные преступления, вне всякого сомнения. Но еще раз повторяю, в его судьбе, с моей точки зрения, есть что-то очень трагическое. Понимаете, вот бывают такие люди («псы войны» их называют), отравленные войной. Бывают люди, которые повоевали, вернулись в мирную жизнь, и на войне вели себя как нормальные приличные люди, и вернулись в мирную жизнь и живут мирно. Таких 99% из тех, кто воевал.

Но есть люди, контуженные войной, отравленные войной. Может быть, у них психика изначально была не очень, так сказать. Но, вот, их эта война так или иначе сломала, переломала. И поэтому, может быть, у меня этот рефлекс, потому что все люди из, так сказать, моей референтной группы обязаны этого Буданова ругать: «Распни его, такой, сякой». Вот, все претензии, весь гнев, вся несправедливость чеченской войны сфокусировались на этом одном человеке. Вот это, мне кажется, тоже крайне несправедливым.

Тех, кто его послал, никто не судит, никто не обвиняет. То есть обвинять-то обвиняют некоторые, но их никто никогда не судил, ни в чем они за это…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Буданова судили за конкретное преступление. Вот, есть факт, есть убитая молодая девушка.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, это правда, это правда.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это конкретное преступление.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. И преступление военное, жестокое преступление никто не оправдывает. Я, по крайней мере, его, естественно, не оправдываю. Но понимаете, в чем дело? На войне совершаются тысячи таких преступлений. Просто на одно, вот, упал луч света.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что не оправдывает тех, кто их совершил.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не оправдывает, безусловно. Но понимаете, вот когда, допустим, судят Ходорковского, то все говорят: «Налоги не платил никто, приватизация прошла для всех, а арестовали и посадили одного Ходорковского. Справедливо? Нет, не справедливо». Я могу то же самое сказать здесь: «Убивали не все, но многие, преступления совершали не все, но многие. Луч света упал на одного человека, и он оказался козлом отпущения за сотни…» Оправдывает это его нет? Нет, не оправдывает. И тем не менее…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему козел отпущения-то, вы мне объясните? Если бы была возможность судить всех, наверное, судили бы всех, кто совершал подобного рода преступления.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Но политическим, идеологическим, пиаровским козлом отпущения оказался он. Козлом отпущения не в том смысле…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это его уже общество таким сделало.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А изначально все по закону.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Разумеется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Совершил преступление – тебя нашли, доказали, что ты виноват и ты сел.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вопроса нет, вопроса нет. Преступление совершил. Преступление отвратительное, и так далее, и так далее. Но! Понимаете, «Риэго был пред Фердинандом грешен. Согласен я. Но он зато повешен». Он свое преступление отработал. Но тот факт, что на одного человека все лучи обвинителей идеологических, пиаровских, политических… В этом есть что-то как в любом избирательном правосудии, в данном случае избирательном с точки зрения общества, в этом избирательном правосудии с моей человеческой точки зрения есть что-то нечестное, неприятное.

Я еще раз повторяю, не хотел бы я лично познакомиться с господином Будановым.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы уже с ним и не познакомитесь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. И никакой симпатии как человек сам по себе он не вызывает. Но то, что он оказался единственным отдувающимся за сотни людей и то, что его многие…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Отсидел только за свое преступление и то не полный срок. Я предлагаю эту тему закрыть (уже много времени ей посвятили). Как-то за этой новостью немного ушло в тень то, что Платона Лебедева и Михаила Ходорковского этапировали, причем ни родные, ни адвокаты не знают, куда, когда, почему. Информации ноль. Все это происходит на фоне того, что подавали на УДО документы, сначала Преображенский суд их возвращал, потом, все-таки, принял. Почему так происходит? Что это за такие тайные перемещения?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, это, я думаю, с формальной точки зрения здесь, наверняка, комар носа не подточит, букву закона они соблюдают. А фактически это, опять же, очень интересная такая человеческая история. Значит, одно из двух: или Путин воспринимает это как личную дуэль с Ходорковским…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По-прежнему?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: По-прежнему или еще в большей степени. А теперь еще, кстати, не только как личную дуэль с Ходорковским, но и как способ продемонстрировать всем, кто в доме хозяин. После слов Медведева, что освобождение Ходорковского не представляет никакой опасности для общества, тем более важно показать и доказать, кто в доме хозяин. Если это так, если это для Путина по-прежнему личная, глубоко личная психологическая проблема его отношений с Ходорковским, а теперь еще в этот треугольник встроился и Медведев, то тогда что ж? Естественно, сидеть Ходорковскому, не пересидеть. Ну и Лебедеву. Я не верю в безумный вариант, что Лебедева отпустят, а Ходорковского оставят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или наоборот.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Или наоборот.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, Лебедева же сажали раньше, чем Ходорковского.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Или наоборот, да. Этот садизм – это уже явный перебор. Просто по той простой…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, садизм уже однажды произошел.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Когда сажали Лебедева, никто не имел в виду, что Ходорковский вернется в Россию. Он прекрасно мог уехать и никто бы его не посадил, как удрали там все – Невзлин, Брудно. И никто их за это не осуждает – кому в тюрьме сидеть охота? Он вернулся именно потому, что он считал нечестным бросить Лебедева и так далее. Но это не предполагало, что он вернется, правильно?

Сегодня освободить одного и оставить другого – это не просто нелепый садизм, это садизм, который вызовет полное непонимание в российском обществе, это уже какой-то мелочный садизм, неприятный садизм. Российское общество этого не поймет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А до этого был такой масштабный, большой садизм и к которому все привыкли.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, в чем дело? В этом был бы… Вот, одного освободить, другого оставить – ну, это очевидно такое…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Было бы не по понятиям уже.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не по понятиям, абсолютно. Это не по понятиям российского общества. Российское общество этого не поняло бы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пацаны бы этого не поняли.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не только пацаны. Этого не понял бы из 140 миллионов человек просто никто. Поэтому, я думаю, этого не произойдет. Кстати сказать, если бы одного из них освободили, а другого оставили, я совершенно не уверен, что тот, кого освободили, согласился бы такое УДО принять. По-моему, с юридической точки зрения они имеют право забрать свое заявление об УДО в случае если. Потому что, опять же понимаете, Ходорковский вернулся сюда, чтобы морально поддержать Лебедева. Теперь Лебедева выпускают, а Ходорковский сидит. Выйдет при таких раскладах Лебедев на свободу? Судя по тому, что мы знаем о Лебедеве, вряд ли. Ходорковский вернулся поддержать Лебедева, Ходорковского выпустили, а Лебедев сидит. Выйдет при таких раскладах Ходорковский? Судя по тому, что мы знаем о его поведении за эти годы, вряд ли.

Поэтому это была бы еще и пощечина ужасная, если бы они предложили УДО, а заключенный бы от такого УДО отказался.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вторая ваша версия?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А вторая версия, что Путин – человек намного более рациональный, чем мы склонны ему приписывать, и видит в этой ситуации, в УДО этом самом несчастном неплохой способ развязать бессмысленный узел. Что такое УДО? Сохраняет при этом лицо государство? Да, сохраняет. Ходорковского не признали невиновным, дело не пересмотрено. Да, сидел. Отсидел полсрока, вел себя прилично, в камере не сорил, с другими подследственными не бузил. Нормально вышел. Сохраняет при этом лицо Ходорковский? Да, сохраняет – не каялся, не оправдывался.

То есть это, в общем, тот компромисс, который, конечно, немножко снимает такой, ну, фантастический ореол мученика, который навешивают Ходорковскому. Хотя, отсидеть столько лет – это, по-моему, уже мучение предостаточное.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что, опять же, Путину на руку.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Что, в общем, Путину, конечно, на руку. И это, в общем, способ без колоссального битья посуды развязать этот узел, так, по-тихому. Есть, конечно, и другая позиция, о которой я говорил вначале.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы продолжим эту тему через несколько минут. Сейчас небольшой перерыв – оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Леонид Радзиховский. У нас работает SMS +7 985 970-45-45, и, вот, на этот номер пришло сразу несколько сообщений, Леонид. Судя по всему, довольно таких, обиженным тоном написанных.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Обиженным тоном написанных» — это хорошо вы сказали. Буквы обижены, буквы дрожат.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, буквы дрожат. Потому что люди говорят: «Поясните, пожалуйста, вы, вот, под демшизой кого имеете в виду?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, я этих людей лично не знаю, поэтому не факт, что я их имею в виду. Под «демшизой» я имею в виду людей, которые: а) свято верят в конспирологию и теорию заговора, и считают, что все, что кругом, вокруг нас происходит, это результат заговора темных сил, а именно ФСБ во главе с Путиным, естественно, злых олигархов…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кровавая гэбня, путинский режим.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, да-да-да. В общем, это конспирологи с края того, где главное абсолютное единое неделимое мировое зло – это, вот, ФСБ и кровавая гэбня. И всемогущая, главное, абсолютно всемогущая, делает все. Вот, если кто-то что-то говорит, то он это говорит или за кровавую гэбню, или против – третьего не бывает.

Это первая позиция. Вторая позиция, это люди, которые, соответственно, как положено таким людям, безумно эмоционально ко всему этому относятся, черное-белое. Соответственно, никакие сравнения… Ну, вот, скажем, у нас за последние несколько лет из России уехало по официальным данным, по данным Счетной палаты Степашина 1 миллион 200 тысяч человек. Какая реакция демшизы? Кровавый режим, Путин создали атмосферу, в которой невозможно жить, невозможно дышать, невозможно работать, невозможно заниматься бизнесом. Россия гибнет – завтра или произойдет революция, или Россия развалится.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если бы вы не добавили «завтра произойдет революция и Россия завтра развалится», я бы себя уже прямо почувствовала демшизой.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (смеется) Ну, правда-правда.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, какова реакция нацшизы? «Катятся? Туда и дорога». Во-первых, никто не выезжает, никаких миллионов нет – все это брехня Степашина. Да и Степашин этого не говорил – это жидовская пресса разгоняет. Во-вторых, катится и пусть катится в свой Израиль – без них веселее. В третьих, у нас прекрасная здоровая атмосфера, гнилье всякое выкатывается.

Какова реакция моя, скажем? Миллион 200 тысяч человек – это много. Я вхожу и смотрю данные по другим странам. И о ужас, выясняется, что из Германии, например, из благополучной Германии уезжает около 170 тысяч человек в год.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы куда-то от демшизы ушли далеко.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, я просто говорю, что есть разный взгляд на мир. Понимаете? По одному взгляду во всем кто-то виноват, есть злые силы. Вот, данные опросов говорят: «70% молодых людей в России хотят из России уехать». Это, действительно, ужасная цифра. Но интересно, что по опросам в Англии, 50% молодых людей хотят из Англии уехать. Передвижение, свободное перемещение по миру – это норма. Говорит ли это о том, что в России хорошо? Нет, не говорит. О том, что в России можно делать бизнес? Нет, не говорит. Что у нас ходят социальные лифты? Нет, не говорит. Это просто говорит о том, что, как мне кажется, разумно рассматривать любое понятие, в контексте с чем-то его сравнивать, а не начинать сразу с крика, что я знаю, кто виноват, и я знаю, что делать. Оторвать голову тому, кто виноват. А виноват, соответственно, злобный чекист и так далее. По-моему, это несколько сужает градус зрения. Хотя, энергетику придает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Заговорили вы про демшизу, и куда-то немножечко вниз укатилась кардиограмма.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Что делать, Таня! Значит, меня не выберут в Государственную Думу, вот и все.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжать говорить, Леонид (у нас программа такая). Значит, смотрите, я хотела, чтобы мы с вами успели сказать еще пару слов про предвыборную ситуацию. Дело в том, что вы сами упомянули некий конфликт между Путиным и Медведевым в контексте дела Ходорковского. Я бы хотела поговорить о другом контексте. Дело в том, что в Народный фронт с этой недели может вступить любой желающий и простая электронная форма на сайте – совершенно «Добро пожаловать всем». Владимир Путин при этом не собирается туда вступать, потому что ему это не нужно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть как?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, Дмитрий Песков объяснил, что Путину не надо заполнять эту анкету, поскольку, как автор идеи, он освобожден от этой формальности. Вот, знаете как? Он – лидер «Единой России», но не член партии. Вот так он лидер Народного фронта, но никакие анкеты не заполнял.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Оригинально.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В духе Владимира Владимировича.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Оригинально.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Параллельно, значит, на этой неделе Дмитрий Анатольевич говорит, что серьезные…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А зачем он руководит правительством? Ведь, он и так задает все идеи. Вот, зачем ему эта бумажка, не понятно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему вы у меня об этом спрашиваете?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, непонятно, действительно. Странно. То есть зачем ему бумажка председателя Совмина? И так бы пришел и руководил.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чтобы мигалку выдали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И так бы выдали, и так бы проехал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да что вы? Нет. С мигалкой очень… Напряженка с мигалками.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И так бы проехал, уверяю вас. Без мигалки бы проехал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Медведев жестко на этой неделе критикует существующую в России систему управления, говорит, что невозможно, когда все координирует только президент. А если не координирует, тогда вообще ничего и не работает. Ну, в общем, такой вот укол в адрес, наверное, все-таки, Владимира Владимировича.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А я как-то не заметил, что Медведев все координирует. Ну, ему виднее, конечно. Я не заметил.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет? Вы не считаете, что у нас так система выстроена, что, вот, пока сверху не настучат по голове, ничего и не заработает?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, я просто повторяю свою фразу: я не заметил, что президент (я имею в виду, президент Медведев), да, все координирует. Но ему виднее, конечно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, поверьте ему на слово.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Верю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все-таки, тут есть какой-то конфликт между президентом и премьером?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, тут нет никакого конфликта.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет? Мы опять выдаем желаемое за действительное?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Постоянное назойливое подчеркивание этого конфликта теперь уже, откровенно говоря, полукомическое. Служили 2 друга в нашем полку. Если один из них говорил «А», «Б» говорил другой. Это постоянное назойливое, действительно, уже несколько опереточное подчеркивание разных точек зрения. Это все, что угодно, но только не конфликт. Таких конфликтов не бывает, с моей точки зрения.

Я думаю, что… Не факт, что это какая-то игра, что-то они там сидят и договариваются, кто завтра водить будет, но никакого, конечно, серьезного конфликта быть не может. Если бы это был реальный конфликт, когда люди хотят что-то сделать и при этом постоянно, на всех местах, вот, что ни случись, все время Медведев говорит прямо противоположное тому, что говорит Путин, ну, согласитесь, так работать нельзя. Если бы вы постоянно просто обо всем, что говорит Венедиктов, громко и публично говорили, что это все неправильно, то едва ли вы бы долго работали на этой радиостанции. Или вы бы подняли…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А у нас один главный редактор, у нас нет тандема, понимаете?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я думаю, что не только у вас нет тандема.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что в России нет тандема???

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: У меня такое подозрение.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, какие вы страшные вещи, Леонид, говорите.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, я вообще отчаянный парень.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что же у нас есть, если нет тандема?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, вот, все есть, а тандема нет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, есть президент, настоящий такой президент, глава государства, гарант Конституции и есть подчиненный его, премьер, все как надо.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я бы сказал так. У нас есть гарант Конституции и есть премьер-министр. Вот, всё. Я, по-моему, всё сказал. Гарант Конституции у нас президент, а все остальное у нас – премьер-министр. У каждого своя работа. А вот этого постоянного острого конфликта, реального конфликта, когда люди реально хотят что-то изменить, когда одного не устраивает то, что делает другой, и он, соответственно, хочет что-то изменить, такого конфликта я, откровенно говоря, не вижу. Потому что еще раз повторяю, если такой конфликт был бы, то что-то бы изменилось, согласитесь. А он, вот, постоянно на каждом месте не успеет сказать что-то один, тут же другой говорит нечто иное.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но к чему же тогда это все? Ну, неужели они хотят себя выставлять в таком глупом свете?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, не всем, наверное, этот свет кажется глупым – многим он кажется интересным. Вот, политологи пишут целые длинные…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А! Или они просто заботятся об армии политологов…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: О политологах, о пропитании политологов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...чтобы ребятам было, на что хлеб купить.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, вы знаете, это вполне возможно. Они – люди гуманные. Тем более, политологи так умело вокруг них роятся, крутятся. Я не знаю, зачем они это делают. Может быть, это характер Путина. Вот, правильно же сказал Песков: он возглавляет, но не вступает. Вот такая сложная натура Владимира Владимировича.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потом можно… Знаете, так здорово, когда попытаешься предъявить какую-то претензию, что, типа, у вас там в Народном фронте ни одного мандата нам не дали, мы только зря с «Единой Россией» разругались, а он скажет: «Ребята, а я-то тут причем?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «В «Единую Россию» и обращайтесь».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. «Я тут вообще причем?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Я – не председатель «Единой России», и я – не член Народного фронта. Обращайтесь…»

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: «Я только всеобщий лидер».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Да, я – лидер». Я не знаю, в чем тут дело, Тань. Я не специалист в области вот такой социальной психологии. Я могу констатировать факт. Если есть постоянный острый конфликт, где люди стараются что-то изменить, то они не могут так долго сохранять такие идеальные отношения. Что-то тут не то, понимаете?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как вы думаете, кстати, у «Единой России» будущее радужное? Или уже все, ставим крест на этой радостной партии?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Был такой фильм «Операция «Трест», и там у советского разведчика, который косит под белогвардейца, спрашивают о будущем России. И он говорит: «Будущее России – оно прекрасно».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (смеется)

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И, вот, то же самое могу сказать про будущее «Единой России».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть Народный фронт не отпилит…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Не сокрушит «Единую Россию».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не сокрушит «Единую Россию».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, ну, известно. Чего тут? Известно, сколько они получат свои там от 60 до 65 процентов голосов. Эта цифра ни у кого – ни у политологов, ни у социологов – сомнений не вызывает. Я склонен к ней присоединиться. Не буду оригинален – присоединяюсь к этой цифре.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Понятно. Большое спасибо.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Большое пожалуйста.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В программе «Особое мнение» сегодня выступал Леонид Радзиховский. Если вы что-то не увидели, не услышали или хотите насладиться отдельными фрагментами этого эфира, то добро пожаловать на наш сайт echo.msk.ru. Кардиограмма-то у нас под конец, все-таки, выправилась.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну вот видите, я исправился.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Эфир для вас провела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире