'Вопросы к интервью
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте, это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и, как всегда по пятницам, у нас Леонид Радзиховский в гостях. Здравствуйте, Леонид.



Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Добрый день.

(Голосование закончено в 19:43)



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Напоминаю все средства связи. +7-985-970-45-45 – это смс. Не забывайте про всевозможные трансляции: и «Рутьюб» — это у нас на сайте можно найти, и сетевизор с четырех камер снимает у нас тут студию. И плюс кардиограмма эфира, там же можно голосовать за или против точки зрения Леонида Радзиховского. Ну что, давайте начнем с новостей буквально вот последнего часа, тут посыпались молнии: Владимир Путин рассказал, что в преддверии выборов в Госдуму необходимо объединение всех людей, которые стремятся к укреплению России. «По сути, — сказал премьер, — предлагаю создать то, что в политической практике называется широким народным фронтом. Такая форма объединения усилий различных политических сил в преддверии крупных событий политического характера». Ну, и предлагает он самым разным политическим силам объединиться: левым, праволиберальным, националистическим, патриотическим. Тут вот пресс-секретарь Путина господин Песков уже разъяснил, что создание такого народного фронта не означает, что «Единая Россия» ищет возможность нарастить партийное большинство за счет лазеек в законодательстве. Зачем вообще вот это нужно?



Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Знаете, я только что от вас об этом услышал, ничего не понял из того, что вы сказали, просто ничего, честно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, смотрите…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: О чем идет речь? Что, разные партии должны влиться в «Единую Россию» что ли?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … народный фронт, там могут быть беспартийные…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Где?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот в этом народном фронте. То есть, соберутся все…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: И что?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … вообще все…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: И что будут делать?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И будут переживать за судьбу России.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: То есть, соберутся и будут переживать?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Будут формулировать идеи и предложения по своим… по своему видению пути развития России, будут друг с другом делиться. Все это будет объединяться в некий народный фронт. Туда должны прийти беспартийные, молодежь, профсоюзные активисты. И кстати, тут вот Владимир Путин сказал, что по спискам «Единой России»… было бы здорово, если бы по спискам «ЕР» прошли вот такие вот и беспартийные, и все на свете.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, я не знаю, по-моему, законом никакие фронты не предусмотрены. Это я, честно говоря, просто не настолько знаю закон о выборах. По-моему, партия предусмотрена. Значит, если я правильно понял вторую часть вашей фразы, Путин собирается часть мест в партийном списке своей партии отдать беспартийным, которые будут представлять разные силы. Так, по-видимому, да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, та часть, которая касается списков «Единой России», то тут он говорит не столько про людей с разными политическими взглядами, сколько предлагает туда включить и беспартийных, и молодежь, и профсоюзы. Ну, активистов профсоюзных.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это, в общем, по крайней мере, странная идея. До сих пор считалось, что все партии… а «Единая Россия» претендует на то, что она все-таки партия, хоть она и называется «Единая», то есть, охватывающая все, но все-таки считается, что это не единственная тоталитарная партия в стране. Следовательно, она представляет, как любая партия… «партия» означает «часть», да? Что она представляет какую-то часть общества. Следовательно, у нее есть какие-то идеи, которые части, ну, пусть большой части, пусть большинству общества близки, но хотя бы каким-то частям общества не близки. Значит, если она претендует на то, что она объединяет всех, то тогда просто вопрос: на кой черт нужны все остальные партии? Если в «Единую Россию» входят… как вы сказали? Националисты, либералы, патриоты…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, это вот в этот вот общероссийский народный фронт.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну да. Но поскольку фронт, еще раз повторяю, если только Путин войну никому объявлять не собирается, то в остальных случаях фронт никакого юридического смысла не имеет. Насколько я знаю, по российским законам никакие фронты в выборах не участвуют. Участвуют партии. Значит, если слова Путина имеют какой-то смысл, то смысл может быть следующий. Создается любая организация, назовите ее хоть фронтом, хоть клубом по интересам, хоть на стадионе соберите людей – это совершенно не имеет никакого значения. Но представители вот этих людей, не являющиеся членами партии «Единая Россия» входят в партийные списки «Единой России», оставаясь беспартийными, как, собственно, и сам Путин, который беспартийный, но возглавляет партию…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но лидер, да.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Отлично. Ничего в этом ни плохого, ни необычного нет. Плохое и необычное заключается в том, что при этом говорится, что в состав «Единой России», если я вас правильно понял, включаются представители всех политических взглядов. В таком случае у меня простой вопрос: на кой черт нужны все остальные партии? Если в этот список попадают, например, левые, то, спрашивается, зачем нужна «КПРФ»? Если туда попадают либералы и правые, то зачем нужна, например, партия «Правое дело»? Дальше. А что ж тогда такое «Единая Россия»? Это вообще не партия, а это какой-то сироп, в котором плавают самые разные сухофрукты? Я этого просто понять не в состоянии. До сих пор, еще раз повторяю, мне казалось, что хотя бы формально партия, то есть, часть общества, представляет интересы, взгляды, идеологию какой-то части общества. Пусть эта часть составляет 50%, пусть 60, но весь смысл слова «часть» ровно в том, что есть какая-то другая часть, которой эта идеология не близка. Если она, эта идеология, равно близка всем, то, в таком случае, о чем вообще говорить, какие еще партии? Тогда просто включите туда в полном боевом составе «КПРФ», «ЛДПР», «Справедливых», ну, и так далее и так далее. Если, еще раз повторяю, я вас правильно понял. А именно: что в «Единую Россию» входят представители взаимоисключающих точек зрения, например, левые патриоты и правые либералы. И все они прильнут к широкой материнской груди «Единой России», найдут там усладу, опору, мед и млеко. Это замечательно, но тогда надо ликвидировать партийную систему просто по логике вещей.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, как-то Владимир Владимирович что-то маху дал со своим единым народным фронтом общероссийским.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я не знаю, дал он маху или не дал он маху, просто как этот слон впишется в посудную лавку партийных… в посудную лавку разных партий, я не понимаю. И действительно, до сих пор де-факто никакой идеологии, кроме «за все хорошее, кроме всего плохого», у «Единой России» не было. Но хотя бы они претендовали на то, что они не все. Если они теперь говорят: «Придите к нам все»… как Статуя Свободы, которая говорит… вы знаете, что написано под Статуей Свободы: «Все угнетенные, все несчастные, придите все». Ну, великолепно, но тогда зачем остальные партии?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас сделаем перерыв на минуту и продолжим.

РЕКЛАМА

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжаем программу «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня Леонид Радзиховский, который все еще сомневается в том, что правильно или неправильно стоит понимать Владимира Владимировича Путина…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я не верю своим ушам! А теперь еще и глазам. Нет, Тань, на самом деле, если… я вот прочел то, что вы мне сказали. Путин сказал, что такие приёмчики, как создание народных фронтов, практиковались в разное время партиями разной ориентации. Это, действительно, правда.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он и говорит, что сейчас, в преддверии выборов, нам тоже это надо.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, это-то это… я понял его, или вас, таким образом, что, еще раз повторяю, слейтесь все в экстазе, обнимитесь миллионы, девятая симфония. Оказывается, он говорит, что просто такие штуки откалывали и левые, и правые, и разные, а теперь мы отколем такой же фортель. Вот, собственно, смысл его речей. Это не значит, что и левые, и правые…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Подождите…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: … все должные войти…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, ну, он говорит…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Разные вещи.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … что все так делали, и мы так сделаем…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, в чем противоречие-то…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, ну, когда…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … объясните мне?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Очень просто. Когда создавался народный фронт «Левые» во Франции, например, в 30-е годы, туда вливались разные партии, но левые партии, правых партий там не было. Когда создавался, допустим, народный фронт в СССР в 90-м году, туда вливались те, кто назывались демократами, но коммунистов там не было. То есть, это не было абсолютно безразмерное облако в штанах. Это была широкая коалиция разных движений, которые отстаивали одну единую идеологию против другой идеологии. Например, народный фронт во Франции был левым, и туда входили, еще раз повторяю, разные организации, но он был против правых. «ДемРоссия» в 90-м году включала сто мелких партий, организаций – как угодно, но она была против «КПРФ». Поэтому, если в словах Путина есть некий смысл, то он должен был бы звучать так: мы создаем широкую коалицию – непонятно только, кто в нее войдет, ну, профсоюзы, кажется, или еще кто-то – отстаивающую такие-то и такие-то идеи и, соответственно, альтернативные таким-то и таким-то идеям. Но поскольку Путин сказал, что этот фронт должен отстаивать идею… как он там выразился? Укрепления России…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Укрепления, да, и развития России.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Укрепление и развитие России, это, следовательно, альтернативное движение – это те партии, которые говорят: «Мы за ослабление»…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Против… (смеется) то есть, таких-то нету…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: «Мы за ослабление и застаивание России». Да, то есть, опять же получается какая-то… опять за все хорошее и против всего плохого. Ну, я думаю, что если это не просто так сказано, для того чтобы включить туда несколько беспартийных, популярных беспартийных людей, что всегда делалось, только без такой помпы, то это может означать, что «Единая Россия» чувствует, что дела ее плоховаты – «а». «б» – хочет включить некое количество беспартийных людей. И «в», что самое интересное – эти беспартийные люди не хотят оставаться… они не хотят вступать в партию, не хотят ассоциироваться с членством в «Единой России», такая общественная палатка при «Единой России». Вот идет «Единая Россия», а к ней…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Очередная.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: … прикреплена очередная общественная палатка, которая едет, на сей раз, в Думу. Ну, не знаю, какие там у него политтехнологи это придумали – точно не Павловский, раз его выгнали…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да (смеется). Да, у нас минус Павловский недавно образовался.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А может, он теперь вступит в этот фронт, кстати? Со своим…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это может сработать? Это прибавит популярности «Единой России»?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Знаете, на это есть ответ стандартный, классический: вы, друзья, как ни садитесь…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … всё в музыканты не годитесь…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, они сгодятся, я думаю, но сильно… то есть, они сгодятся в свой… свое количество голосов они выберут, хоть так, хоть сяк. Но реально, конечно, ни малейшего восторга ни у кого это не вызовет. Избирателю вообще на это глубоко наплевать, беспартийным, которые в эту лавочку войдут… не очень понятно, что это за беспартийные такие. Значит, они готовы идти вместе с «Единой Россией», но почему-то кочевряжатся в нее вступить. И хочется, и колется. В общем, смысл идеи мне пока что не понятен. Ну, наверно, какие-нибудь политтехнологи объяснят, в чем тут фишка, я ее не вижу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Леонид Радзиховский в программе «Особое мнение». Давайте про дела межпартийные. Сейчас очень внимательно все наблюдают за тем, как «Единая Россия» пытается избавиться от Сергея Миронова и всячески заявляет о том, что необходимо его отозвать из Совета Федерации. Уже направили руководству партии питерские единороссы письмо об отзыве Миронова из Совфеда, уже Борис Грызлов высказался по этому поводу. Вот в этой истории ваши симпатии на чьей стороне? И как вы думаете, кто победит?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ты за большевиков или за коммунистов?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (смеется) Да.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я за Третий интернационал. У меня нет симпатий ни к «Единой», ни к «Справедливой России». Вот. Формально «Единая Россия» стопроцентно права, это вообще анекдот, когда лидер партии «А» представляет в парламенте партию «Б». Такой чепухи, кроме как в России, просто нигде нет. Большинство в Законодательном собрании Петербурга, так же, как и всех других регионов – это «Единая Россия». И вместо того, чтобы послать туда, то есть, в Совет Федерации, члена своей партии, они посылают в Совет Федерации члена другой партии…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, тогда они уже все объяснили, почему так получилось изначально…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: … более того, руководителя другой партии. А?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, изначально почему так получилось, там же все говорили, что вот, был некий компромисс, некая договоренность. А Миронов все нарушил и вот давайте теперь все…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Подождите, в чем компромисс? Я не совсем понимаю. Вот вы недавно вышли замуж, у вас есть законный муж, а вы его законная жена. И в виде компромисса в вашу квартиру въезжает совершенно чужой человек вам обоим и начинает, извините, спать в вашей супружеской кровати – это странный компромисс. Значит, еще раз повторяю, есть партия «Единая Россия», она представляет большинство в Законодательном собрании города Санкт-Петербург. Если эта партия посылает от себя члена другой партии, то в переводе на простой человеческий язык это означает: не существует партии «Единая Россия», не существует партии «Справедливая Россия», и то, и другое – просто чепуха и бессмысленная игра в бессмысленные бирюльки. Это было очевидно с самого начала. Не может республиканец представлять в Конгрессе округ, где большинство проголосовало за демократов, не может консерватор представлять в Парламенте округ, где большинство голосует за лейбористов. Такой чепухи не может быть, если та и другая партии есть реальные партии. Если же и то, и другое – не партии, а просто чепуха, то может быть все, что угодно. Значит, наличие Миронова, который представлял другую партию, при этом являлся лидером противоположной, или конкурирующей, партии – это изначально была, значит… как это говорят? Сапоги всмятку, черта в ступе, там… ну, и так далее. Но поскольку все понимали, что и первая, и вторая партии – это действительно такие политтехнологические фантомы, то все это до поры до времени было нормально. Миронов отбывал номер…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А сейчас?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: С какого-то момента тень перестала знать свое место. Миронов вдруг вздыбился и стал чудить. Восемь лет не чудил, вел себя согласно программе, которая в него была заложена, и вдруг программа засбоила, зависла, и пошли глюки, такие абсолютно компьютерные глюки.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Забыли обновить прошивку.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Забыли обновить прошивку.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, вероятно. Я слабо разбираюсь в компьютерах, но глюки были очевидные совершенно. Стало зависать, пошли какие-то не те буквы, не те сигналы. Ну, вот и все. С чем связана эта гиперактивность Миронова, я думаю, понять нетрудно. Он, может быть, почувствовал то, что чувствуют все: что положение «Единой России» стало хуже, более аховое, с одной стороны. С другой стороны, он мог поверить в тандем, что Медведев может начать вести свою игру. А раз свою игру, то ему, может быть, нужна своя партия. Ну, вот Миронову и напомнили: тень, знай свое место. Привели де-факто в соответствие с де-юре. Потому что, еще раз повторяю, де-юре – это абсурд, как говорил Горбачев. Когда лидер одной партии представляет другую партию. Так что, логически снятие Миронова столь же правильно, как абсолютно абсурдно было его наличие от другой партии, а фактически это означает опять же то же, что в первой части нашей сегодняшней беседы. Это значит, «Единая Россия» подтягивает штаны, извиняюсь, боясь, что они спадут, вышибает Миронова, разгоняет, фактически ликвидирует проект «Справедливая Россия», одновременно пытается включить в свой состав, как вот мы выяснили, каких-то других людей. То есть, «Единая Россия» мобилизуется перед выборами, по-видимому, она чувствует, что положение ее не такое, как было 4-5 лет назад, когда можно было позволить себе вот это потешное войско под названием «Справедливая Россия». А теперь уже на всех, понимаете, голосов не хватает. Проса мало, и надо сгребать просо в одну сторону.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так получается, что с этим, как вы говорите, потешным войском все, закончилась история?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, я думаю, что да, после того как: а) боевитого Миронова – он был не очень толковый, но крайне боевитый, особенно последнее время – боевитого и бестолкового Миронова сменил совсем уж тихий защитник выхухолей Левичев. Я думаю, что выхухолям будет хорошо, и выхухолям вокруг партии «Справедливая Россия», и в самой партии будет хорошо, но больших шансов на победу во главе с Левичевым и без аппарата Совета Федерации… а Совет Федерации – это очень мощная все-таки контора, и в значительной степени, конечно, ее возможности использовались партией «Справедливая Россия». Я не думаю, что там были формальные нарушения закона, и, тем не менее, если председатель партии возглавляет Совет Федерации, то ясно, что какие-то немалые возможности Совета Федерации они использовали. С этими возможностями крышка, харизма у Левичева как раз очень близка выхухолям, но не факт, что кому-то кроме выхухолей. Так что голоса «Справедливой России» в основном уйдут, конечно, к коммунистам, безусловно, но в значительной части они уйдут к «Единой России». А кроме того, «Единая Россия» избавляется от неприятных критиков. Потому что справедливцы не так сильно добывали голоса себе, как откусывали их у едровцев. Ну, этого откуса… зубы им вышибли. Это может иметь и более общий характер, это, опять же, может быть сигналом Медведеву. Что никакой второй партии для вас, Дмитрий Анатольевич, на этой земле не предусмотрено.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Леонид Радзиховский в программе «Особое мнение». Сегодня был вынесен приговор Никите Тихонову и Евгении Хасис, пожизненный и 18 лет колонии соответственно. Настолько адекватен этот приговор, как вы считаете?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, с моей точки зрения, абсолютно адекватен. Людей убивать нехорошо, а двух сразу тем более нехорошо. Так что все строго по закону. Доказательства на сей раз, насколько я понимаю, стопроцентные. Бывает такая штука… вот, например, все журналисты «МК», с которыми я говорил, абсолютно уверены, что Поповских и компания реально организовали убийство Холодова, но доказать это в суде, убедить в этом присяжных не удалось. В данном случае нечастый вариант, когда собрали исчерпывающие доказательства, присяжных убедили, и эти господа за что боролись, на то и напоролись. Суд был вообще довольно интересный в том смысле, что господа террористы проявили себя полными ничтожествами, какими-то клиническими ничтожествами. В частности, в суде главный террорист Тихонов отрекался от своих взглядов. Вот такого позора с террористами вообще очень не часто встретишь. Если ты идешь на убийство… ты ж не киллер, и не с целью ограбления, ты идешь за идею – что ж ты от этой идеи отрекаешься в суде? Народовольцы, эсеры, прочие террористы начала века использовали суд как трибуну для пропаганды своих идей. Собственно, суд был для них… убийство даже не было самоцелью, самоцелью был суд. Встать на трибуну, вот как Александр Ульянов, как Желябов, разорвать рубаху и начать рассказывать о своих идеях. «Умрешь не даром, дело прочно, когда под ним струится кровь». Но террорист, идейный убийца, который выходит на трибуну и говорит: «Я не я и кобыла не моя. Я не нацист, я даже не русский националист, я вообще погулять вышел»… так что ты убивал-то тогда? Просто для прикола что ли?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас делаем перерыв, несколько минут. Никуда не уходите, «Особое мнение» продолжится.

НОВОСТИ

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня Леонид Радзиховский. Одна из главных тем этой недели – безусловно, это убийство Усамы бен Ладена. В понедельник пришли срочные новости из США, и дальше все покатилось, как снежный ком. Вот новости если брать сегодняшние, то «Аль-Каида» официально подтвердила гибель своего лидера. Тут очень много вопросов. Ну, во-первых, первый: какие будут последствия после убийства Усамы бен Ладена?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, будут сейчас пытаться, я думаю, господа террористы накачать новый бренд. Потому что вот они там кого-то объявили своим новым начальником, но вы понимаете, это ерунда. Бренд не рождается по объявлению, бренд надо накачивать, накачивать кровью, трупами. Мало накачивать кровью, трупами – это элемент необходимый, но недостаточный. Еще необходимо, чтобы подключились мощные пиар-средства. Если какой-нибудь телеканал будет накачивать, ну, вот, допустим, там, «Аль-Джазира», «CNN», еще кто-то из крупных каналов, тогда… вот смотрите, взорвали в Испании, в Мадриде, сколько народу погибло – и не появился новый Усама, новый бренд не возник. Сколько перебили недавно народу в Индии, в Бомбее, так? И тоже новый бренд не возник. Поэтому… для возникновения нового мирового террористического бренда нужно контрольное количество трупов, но еще важнее, чтобы подключилось контрольное количество телеканалов и так далее. Вот сейчас их задача накачать бренд, бренд им срубили.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для США это, безусловно, очень важное событие, конкретно для Барака Обамы, про которого уже все сказали, что таким образом он себе обеспечивает второй президентский срок. Но тут, например, не очень понятна, отдельно идет такая история с публикацией фотографий. Сначала появились фотографии, объявили, что это фальшивка, потом сказали, что да, мы покажем фотографию, а Белый дом сказал, что нет, мы не будем показывать фотографию. Вот это все почему происходит? Чего боятся США, почему они не хотят показать эту фотографию?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, во-первых, начет того, что это обеспечивает второй срок – это полная чепуха. До выборов у Обамы полтора года. Буш, между прочим, выиграл… не башку, там, одному дедуле оторвал, а выиграл войну и пролетел – я имею в виду, Буш-старший – и пролетел, как фанера над Вашингтоном. Так что, оторвать голову одному дедуле и сразу стать президентом – больно дешево вы цените избирательную кампанию в Америке.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Другое дело…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … это несомненный плюс в его избирательной кампании.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Плюс, плюс, один из ста плюсов, да. Другое дело, что если уж говорить об избирательной кампании, там очень слабы сегодня республиканцы, как я понимаю, нет у них лидера, но это отдельная песня. В общем, дедушка Беня – это условие не достаточное и не необходимое для победы Обамы, хотя желательное. Что касается всей этой бодяги с фотографиями, то я, честно говоря, вообще во всей этой истории с ликвидацией нашего старичка-разбойника… во всей этой истории я пытался разобраться, она очень смешная, по-моему. Значит, смотрите. Первое, что бросается в глаза… отдельная песня, о которой хотелось бы отдельно поговорить – это вот российское общество, и не только российское, в зеркале бен Ладена. Это…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как наши реагировали?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Это прожективный тест на степень шизофреничности российского общества и не только российского. Ну, это, если будет несколько минут, я отдельно об этом скажу несколько слов. Значит, другая история, собственно, с ликвидацией этого самого дедушки исламского террора. Что мешало американцам расписать, как минимум расписать драматическую историю в стиле Голливуда? Как отчаянные бойцы этой «Аль-Каиды» отстреливались, там, катались – ну, в общем, настоящий триллер. Вместо этого нам рассказывают, что когда к нему пришли, дедушка был безоружен и сделал опасное движение бородой, после чего его прошили из автоматов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, там сказали, что живым-то его особо никто брать не собирался.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это кто это вам такое сказал?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я читала, что как-то они шли сознательно его убивать.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, минуточку, значит, если они шли сознательно его убивать, то не нужна отмазка под видом опасного движения бородой.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы знаете, очень много было сообщений, которые друг другу… ну, не то что противоречили, но окончательно запутывали, что же там все-таки произошло… (смеется)

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вот, это нормально. Вся история бен Ладена настолько запутана…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И совсем уж странным выглядело вот это вот… сброс тела в воду.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Вся история бен Ладена и вокруг бен Ладена настолько запутана, что они бы выбились из стиля, выбились бы из сюжета этого фильма, если бы она закончилась простым прозрачным ясным действом. Фильм весь запутанный. Но здесь есть как минимум несколько очевидных вещей. Первое: бен Ладен убит. И для этого мне не нужны подтверждения его шайки.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для вас это очевидно?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: То есть, это не только очевидно, это гораздо более очевидно, чем много других вещей. Для этого подтверждения его шайки не требуется. Это очевидно просто по той простой причине, что ни один психически нормальный человек на месте Обамы, Байдена, министра обороны, директора ЦРУ и так далее и так далее не подложит под себя бомбу такой взрывчатой силы. Вот они объявили, что он убит, а через полгода, скажем, или через год, ближе к выборам, появляется живой и невредимый бен Ладен и говорит: «Привет ребята». Это политическое самоубийство не только Обамы, это было бы политическое самоубийства бренда «Америка». Вот такого позора, такого прокола Америке бы не простил уже никто. Значит, Обама… этот самый… бен Ладен стопроцентно убит. Дальше столь же очевидно, что он стопроцентно убит именно в этот день, именно в этом месте и так далее, по простейшей причине: зачем было, как многие пишут, убивать его раньше и скрывать этот удивительный факт? Зачем эта идиотская постановка была бы? Убить, скрыть, потом сделать спектакль. Ясно, что его убили тогда и там, где об этом объявили. Интересно другое. Что действительно, что за удивительное простодушие американцев? Значит, вариант, что они шли его убивать, вполне возможен. Но если они так простодушно рассказывают, что дедуля дернул бородой и мы его прошили из автоматов, то есть, не пытаются изобразить это как героическую битву в стиле, там, Сильвестра Сталлоне или еще какого-нибудь киногероя, то значит, если бы они шли просто его убивать, они бы так и сказали: «Мы не собирались его брать, не надо ему было дергать бородой, просто мы пришли его убивать, и никакие его движения бородой не имели никакого значения». Если же они говорят, что все дело было в том, что он дернул бородой, я склонен им и в это поверить. Это доказывает, если это все правда, что его не хотели убивать, а хотели взять живым, а он дернул бородой, и они разнервничались и испугались, это говорит об уровне американского спецназа. Причем туда послали, как вы догадываетесь, лучших из лучших. Уж такие крепкие орешки, что крепче не бывает, да? И вот эти крепкие орешки так разнервничались, так испугались, так удивились, что при первом же неожиданном движении безоружного дедушки бен Ладена его положили. Я просто… понимаете, вот тут есть некая действительно…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы для себя какие выводы делаете из всех этих нестыковок и противоречий?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вывод простой: это жизнь. Вот в реальной жизни, в отличие от голливудских триллеров, бывает ровно так. Вот в реальной жизни, когда послали лучших из лучших в «Норд-Ост», навалили гору трупов. В реальной жизни, когда послали лучших из лучших в Германии ловить террористов после Олимпиады 72-го года, навалили гору трупов и половина террористов спаслась. Это реальная жизнь, которая отличается от идиотского кино. Такой мой вывод, что в кино все очень красиво, потому что там можно сделать дубль, а в реальной жизни дубль сделать не удается. Иногда, довольно редко, спецназовцы работают действительно филигранно, как в кино, а иногда они работают, как в реальной жизни. И вот лучшие из лучших, отборнейшие из отборнейших допускают такие ляпы. Теперь: надо ли было американцам ловить бен Ладена и устраивать над ним суд? Я думаю, что политически это для них было бы крайне выгодно, потому что это был бы второй Нюрнбергский процесс. Это было бы политическое судилище над терроризмом, гораздо более важное и эффективное, с точки зрения развенчания бренда, чем просто стереть…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, этого уже не случилось.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Там была опасность, что бен Ладен, как эдакий Димитров, этот суд превратит в суд над судьями. Но я думаю, что эта опасность невелика. Реально в таких делах из них выходит дух, они схватываются, скуксиваются и оказываются совершенными ничтожествами. И такой суд, если бы он был, повторяю, он бы принес больше, чем просто этот труп. Вот. Ну, и последнее – уже времени нет, да? А жалко, я бы с удовольствием порассуждал о том, как бен Ладена и всю эту историю воспринимает конспирологическое сознание России, и далеко не только России, а конспирологическое сознание всего мира.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я думаю, что новости из США и вокруг этого убийства будут появляться и на следующей неделе, в следующую пятницу вы сможете обсудить это…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Посмотрим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … со следующей ведущей «Особого мнения», потому что это действительно ужасно интересная тема…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да, психологически это крайне интересно, согласен.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: … действительно какая-то шизофрения, по-моему. (смеется)

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, это общественное сознание.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Иногда это одно и то же. (смеется)

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Иногда – да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Леонид Радзиховский. Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, всем счастливо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире