'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 08 апреля 2011, 21:08

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, это программа «Особое мнение», в студии Алексей Венедиктов, Сергей Пархоменко на очередной книжной ярмарке, это касается Лондонской книжной ярмарки — Сергей там всегда пасется, — Лондон, Франкфурт, Москва — вот три точки, где огромные книжные ярмарки. Я временно его замещаю. Конечно, программа «Особое мнение» будет смешана с программой «Без посредников», буду касаться вопросов радиостанции и политики.





(Голосование закончено в 22:00)



Начну с двух вопросов – пришло какое-то безумное количество по интернету, это значит, давно мы с вами не встречались, хоть и мусора – я понимаю, весна, проснулись многие товарищи, которые не запаслись лекарствами – дефицит. Понимаю и сочувствую, но не могу вам их прописать – сами лечитесь, я не доктор.

Мне было задано несколько вопросов, касающихся программы «Поэт и гражданин», я отсмотрел все выпуски, мне этот проект нравится. Конечно, это вкусовщина, моя вкусовщина – что-то мне нравится больше, что-то меньше, кроме того, последний выпуск, тот самый, который был снят из эфира телеканала «дождь» мы поставили в наш эфир. Думаю, что до конца недели завершу переговоры с тем, чтобы этот проект выходил в эфире «Эхо Москвы», во всяком случае, права на аудиоиспользование, думаю, что я куплю у производителей, мне уже дан в принципе положительный ответ, нужно привести наши договорные отношения в порядок, и после того, как договорные отношения будут достигнуты, аудио «Поэт и гражданин» будет выходить в эфире «Эхо Москвы», что касается видеоконтента, то здесь надо заключать отдельный договор с правообладателями. Если мне удастся это сделать, то и видеоконтект будет поставлен на сайт «Эхо Москвы».

Хочу сказать, что представляя немножко Медведева и Путина, мне показалось, что ничего обидного в последнем выпуске – из того, что обидно — зная их, мне вообще обидно не было, — но мне так кажется, что они бы посмеялись, думаю и посмеялись на самом деле. А такое резкое движение в этой области привело лишь к дополнительному вниманию, — что хорошо, я бы даже сказал, что это замечательный маркетинговый ход Андрея Васильева был, Михаила Ефремова и Дмитрия Быкова, если бы за них это не сделали.

Поэтому повторяю – попытаюсь добыть в эфир, считайте, что мы на стадии завершения проекта «Поэт и гражданин», надеюсь, что он будет выходить в нашем эфире совсем скоро.

Вторая тема, которую поднимают люди – это вопрос о некоем конфликте Никиты Михалкова с радиостанцией «Эхо Москвы». Никакого конфликта, с моей точки зрения, как главного редактора, между радиостанцией и режиссером Никитой Михалковым нет и быть не может. Хотя бы потому, что радиостанция является юридическим лицом и не может иметь свое мнение по поводу тех или иных действий, фильмов, заявлений Никиты Сергеевича Михалкова.

Гости же радиостанции и журналисты радиостанции, главный редактор радиостанций может оценивать действия режиссера и общественного деятеля, — а Михалков у нас не только режиссер, но и общественный деятель, и как мы с вами знаем, бизнесмен, — совершенно свободно. Так же, как они могут оценивать действия президента Медведева, премьера Путина, Усамы Бен-Ладена, барака Обамы и любого другого публичного лица, который находится в сфере внимания аудитории.

Причем, и журналисты, и приходящие гости могут оценивать, исходя из своего знания событий, понимания событий. И никто, — понятно? – никто не посмеет здесь это цензурировать. Если это не нарушает закон. Если что-то нарушает закон, то любой человек знает, куда обратиться — это Пресненский суд, — туда, пожалуйста.

Никита Сергеевич Михалков неоднократно нашими продюсерами приглашался в эфир, неоднократно ему было общеано — прямой эфир, пожалуйста, говори, что хочешь, — хочешь, приходи к Ксении Лариной, хочешь – к Сергею Пархоменко, к Алексею Венедиктова, — мы очень редко даем возможность гостям выбирать ведущего. Но мы понимаем все-таки, что тонкие художественные натуры нервные – в хорошем смысле этого слова, тонкие, — говорю без юмора сейчас, — что есть люди, с которыми им невозможно. Понимаем, идем навстречу — практически всегда.

Поэтому повторяю в прямом эфире — если Никита Сергеевич Михалков чувствует по аудитории «Эхо Москвы», по его заявлению по Японии, была неверно информирована, или он был обижен — приходите, Никита Сергеевич, вот вам микрофон, приходите и рассказывайте.

Я прочитал ваше заявление, Никита Сергеевич, я возьму его по блогу, извините, и я бы сказал так: если бы без ваших пояснений, то из вашего заявления следует, что Господь действительно наказал именно японцев, потому что вы говорите: постоянное использование, унижение окружающего мира оно приводит к тому, что Господь говорит, — цитата: «Ребята, что вы делаете» — это от имени Господа вы говорите, — конец цитаты. И посылает бедным японцам 9-балльное землетрясение с цунами.

Больше никому, — Никита Сергеевич, — ни россиянам, ни американцам, ни ливийцам, а японцам, — сказали вы. И вполне возможно, эти слова можно было трактовать так, что вы, — на самом деле я не знаю, что думает и говорит Господь, — наверное, вам виднее. Но при этом, если это не так, — приходите, объясните. Не мне, слушателям «Эхо Москвы», многомиллионной аудитории «Эхо Москвы». Другого инструмента у меня для вас нет.

Никакой ссоры между «Эхо Москвы» и Никитой Михалковым быть не может. Он великий режиссер, мы все любим его фильмы. Но при этом он абсолютно не закрыт для критики журналистов и гостей «Эха» ни как режиссер, ни как общественный деятель, ни как председатель Общественного совета Минобороны, ни как бизнесмен. Может быть, какие-то мои коллеги и считают, что великолепные ваши фильмы разрешают вам то, что вы делаете, а я так не считаю.

Поэтому еще раз повторяю – единственное, что у нас есть – это микрофон. «Велкам», Никита Сергеевич, приходите, мы вас ждем. Не хотите – это тоже ваш выбор. Микрофон остается для вас открытым. Но вы предпочитаете говорить: «Не надо говорить у меня за спиной, говорите мне в глаза» — где ваши глаза, Никита Сергеевич? Я их не вижу уже три года. Мы с вами мило здороваемся на всяких приемах, когда встречаемся, пожимаем друг другу руки, но дальше этого не идет.

Я не призываю вас спорить, я призываю вас придти в эфир и рассказать нашим слушателям, — прочитать им лекцию, если хотите, — что вы думаете о современной России, о современной стране, ответить на их вопросы, ответить на вопросы журналистов, — пожалуйста, приходите.

Но если вы хотите, скажем так, «мочить» «Эхо Москвы» в эфирах и каналах других радиостанций – не вы первый, не вы последний, поверьте мне, — переживем. Обидно, что это такой человек говорит, обидно, что он ошибается, — переживем. Не вы первый, не вы последний. И покруче вас критиковали «Эхо Москвы». Но они не боялись, Никита Сергеевич, делать это в глаза, они не боялись, Никита Сергеевич, приходить на «Эхо Москву». Переступите через себя и свою гордыню.

Теперь пошли дальше. Думаю, история про Ливию очень важная. Я сегодня встречался со студентами философского факультета МГУ, у нас был разный разговор, и я хотел бы затронуть несколько позиций по Ливии, по вмешательству в суверенные дела. Современный мир поставил перед нами очень серьезный вопрос, а именно, — забудем слово «Ливия», возьмем страну НН.

Итак, на нашем шарике есть страна НН, где каждый из нас с вами знает, что существует диктатор. Против этого диктатора поднимается восстание. Представим себе чистый вариант – народное восстание. И этот диктатор, с помощью верной ему армии, гвардии, — не важно, кто, фильм «Три толстяка» помните? Фильм и книжку. Он начинает свой народ утюжить — система «Град», гранатометы, танки, и так далее. Вопрос – что должно делать мировое сообщество, если оно существует? Наблюдать?

Да, наблюдать, — скажете вы. Наблюдать то, что вытворял Гитлер в 1933 г. со своим народом, с германскими гражданами. То, что вытворяли некоторые диктаторы в Африке в середине 90-х гг., и так далее. Я специально не трогаю Милошевича и Каддафи, специально не говорю о более близких странах. Пытаюсь вас отстранить от собственной страны.

Вот вы сидите в Совете Безопасности, и вам приходит информация о том, что африканский диктатор, с помощью пушек, пулеметов, огнеметов давит народ, который не выдержал и восстал против него, что будем делать? Сидеть рядом, смотреть. Как вырезают, как в Руанде, холодным оружием около 300 тысяч человек, а всего до миллиона человек вырезали. Причем, среди них повстанцев было немного, там было в основном гражданское население, женщины и дети.

Вообще гражданское население утюжить удобнее. Во-первых, оно не оказывает сопротивления. Во-вторых, это жены, дети, отцы, бабушки повстанцев – мы их берем в заложники, когда молотим мирный город, деревню сжигаем. Делать что? Вы можете сказать, — не надо вмешиваться. Я понимаю, чего не делать. А делать чего? И тут наступает у вас ступор и у всех ступор.

В 2005 г. Генассамблея ООН приняла резолюцию, которая гласит: одна из главных задач правительства – обеспечить безопасность собственного народа. Если правительство не только не обеспечивает безопасность собственного народа, но подвергает его опасности, то, — и хочется задать вопрос — ну и «то»? — не ответите вы мне, потому что простого ответа нет.

Мы сейчас не про юридическую составляющую, потому что Генассамблея может принять любую резолюцию, и великие державы, я имею в виду страны, имеющие постоянное членство в Совбезе, могут принять любое решение. Договорились между собой США, Франция. Великобритания, Китай и Россия, — договорились, приняли любое решение – вмешиваться, или не вмешиваться.

Но правильного ответа тут нет. Как в шахматах — «цугцванг». Но каждый человек, который обладает правом решения, для себя принимает решение, вмешиваться в такой ситуации, или не вмешиваться. Конечно, важна процедура, и эта процедура установлена была формально решением Совбеза ООН. И в ливийской истории мы с вами видим, что это принял Совбез, открыл ворота, разрешил членам ООН, — любым. Еще раз повторю для тех, кто не читал резолюции – любым членам ООН принимать участие в военных операциях, по — внимание — принуждению к миру.

Собственно говоря, мы недавно, года два с половиной назад слышали эту историю – по принуждению к миру. Причем, не воюющих государств, а воюющих сторон в одном государстве. С одной стороны правительство, которое вчера было легитимным и признавалось мировым сообществом, с другой стороны повстанцы, мятежники, восставшие — как угодно, которых эта сторона утюжит с помощью тяжелых вооружений.

Что делать? Легко рассуждать — не надо вмешиваться в суверенное государство, или давайте мы напалмом накроем, этого Каддафи, и все вопросы решатся. Не работает. Нужна некая процедура. Предположим, это Совбез. Но почему Китай, Россия, Франция, Великобритания и США будут принимать решение по Ливии, а Ливия не будет принимать решение по США или России, где равенство, чем это сдерживается? — ядерным оружием. Чтобы правительство этим ядерным оружием не ответило тем, кто будет принуждать его к миру.

Таким образом, мы видим некий тупик в нынешних международных отношениях по процедуре. Конечно, можно сравнить с семьей — сосед ваш бьет своих детей смертным боем, — должно ли вмешиваться государство или соседи, защищать этих детей? Или «я тебя породил, я тебя и убьют» — замечательно говорил Тарас Бульба и «вбыв». Надо решиться, что в границах государства правительство имеет право уничтожать свой народ, или часть своего народа, причем, утюжить его из всего оружия. Давайте решимся на это — или не решимся.

Тогда на что решимся? Будем уговаривать – не уговаривается. Пошли дальше. Вводим санкции – не санкционируется, санкции не влияют на количество снарядов на один танк, стреляющий по мирному городу.

Собственно говоря, напомню, что в данном случае можно сказать красивую фразу: «Нельзя, чтобы собственный правитель, даже если был по мирному городу, — это нельзя», мы с вами критиковали и осуждали за это и Слободана Милошевича, и Бориса Ельцина, и Владимира Путина, и Михаила Саакашвили – неужели мы Каддафи не будем за это осуждать? Слушайте, это даже смешно. Здесь давайте без двойных стандартов. Мы с вами не Совет безопасности. Мы понимаем, что по городу, где гражданские, лепить из орудий неизбирательных, с превышением силы, даже законный правитель, он не должен, не имеет права. Почему? – да потому что не имеет права. Потому что гражданское население, даже если оно поддерживает мятежников и повстанцев, оно не воюет, оно практически заложник в этой войне. Нельзя этого делать, невозможно.

А что возможно, как быть? — а на это ответа нет. И наблюдая за ливийской трагедией, — на мой взгляд, безусловно это трагедия ливийского народа, и при том, что у стран Коалиции есть юридическое обоснование – как бы кому это нравилось или не нравилось, — надо понимать, что мировому сообществу надо искать новые пути. Это связано так же, как это связано с пиратами – на каком основании эти самые пираты, которые еще не пиратствуют, а только еще едут пиратствовать, корабли Российского флота, Американского, Французского флота начинают гоняться. Они же еще не выстрелили, ни на кого не напали, они вообще в своих сомалийских территориальных водах, а мы их мочим. Но это правильно, я это поддерживаю. Но это очень важная история заключается в том, что правильно говорил и Медведев в свое время – нужны новые юридические международные механизмы, их надо обсуждать. Но нельзя ждать, пока этот вырежет, — я не говорю, кто «этот» — вырежет мирное население с помощью напалма.

Вот такая проблема перед нами с вами, мы вернемся в студию через несколько минут. Это программа «Особое мнение».

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: 21.35, у микрофона Алексей Венедиктов, я заменяю сегодня Сергея Пархоменко, который на книжной ярмарке.

Вижу, что идут сообщения с «Твиттера», из интернета.

Нелли пишет: «Есть ли статистика, какой процент людей кликают на сайт «Эхо» за рубежом?» — есть по «Мейл.Ру». Из России приблизительно 78-82% ежедневных заходов. Вы сами можете это проверить – для этого надо зайти на «Мейл.ру», найти рейтинги СМИ, кликнуть на слово «география», и посмотреть. Мы пользуемся тем же, чем и вы. 78-82%, и еще порядка 7%, что называется, «неопределенные».

Вера из Перми: «Можете сказать адрес «Эха» для письма?» — да, если вы направляете нам обычное письмо, то это Москва, 119992, Новый Арбат, дом 11, радиостанция «Эхо Москвы», направляйте письма, почитаем.

Смотрю, что сейчас за это время пришло содержательного и подписанного по войне 1812 г. — Андрей, не «Цена победы», но будет большой проект по войне 1812 г., думаю, что он начнется уже в этом году, с сентября 2011 г., сезон у нас начинается – а в это время Бонапарт переходил границу.

Что еще – здесь речь идет о технических вопросах — я не буду отвечать на технические вопросы.

«Как вы относитесь к заявлению ФСБ по скайпу, что за атаки на остатки свободы? Теперь добрались и до интернета» — Дмитрий из Екатеринбурга. Совершенно очевидно, что история заключается в том, что многие ресурсы и технологии не читаются спецслужбами, они зашифрованы. Закодированы, или с трудом поддаются расшифровке – это скайп, «хотмейл», «гмейл», и много еще чего. И естественно, что спецслужбы, в частности, ФСБ и один из руководителей ФСБ высказывает позицию своего ведомства по охране безопасности страны, считая, что подобные ресурсы позволяют людям, которые нарушают безопасность — назовем их террористами, заговорщиками, повстанцами, — нарушают безопасность страны и их надо взять под контроль. Поэтому… — поэтому что?

Ну, что, поэтому то, что ответил представитель Кремля, а также Минсвязи, что запрета на скайп, на эти ресурсы не предусматривается. Просто вы должны понять мотивацию и контр-мотивацию. Понятно, что мы убегаем, они догоняют, а потом наоборот – они убегают, мы догоняем. Все в «Берегись автомобиля» было сказано – у нас разные профессия. Профессия спецслужб и вообще правительства — как можно меньше давать информации, профессия граждан – как можно больше получать информации.

«Михалков на НТВ обвинил вас в трусости, потому что вы не пришли в прямой эфир «НТВэшников». Во-первых, это был не прямой эфир, во-вторых, «в трусости» — это его точка зрения, но я могу сказать, что тогда пусть он на себя оборотится, потому что его сюда звали раз 15. Значит, я однократный трус, а он пятнадцатикратный. Мне еще 14 раз можно.

А на самом деле вы прекрасно знаете, что когда снимался эфир под названием «Прямой эфир» — я был здесь, я вообще-то работаю здесь, а не на НТВ.

Дальше. В Твери, да – к сожалению. Наш партнер ушел на «Радио Дача», — подождите, мы выясняем сейчас, насколько он это сделал юридически честно, — скажу так.

Ян, по поводу Норвегии я уже все говорил, поэтому мне комментировать нечего. Я считаю, что переговорная позиция очень важна, считаю, что надо договариваться. Вообще, возвращаясь к сегодняшнему своему разговору с ребятами с философского факультета, там был задан вопрос: не считаете ли вы, что надо было подарить Японии северные территории так называемые, Курилы, в связи с тем, что такая беда.

Знаете, эмоционально я все это понимаю, и сделать благородный жест – мы все любим делать благородные жесты, особенно за счет других. Я не считаю, что подарить Японии Курилы это решение проблемы. Так же, как подарить норвежцам некую территорию, рыбу, и так далее. Мне представляется, что эти взаимные подарки, которые были – можно вспомнить историю с Крымом — они никак не кодифицируются. Все время остается чувство, что у тебя что-то отняли, обманули, от твоего имени сделали то, что ты не хотел. И это чувство, — ну ладно, злости, озлобленности, это люди с особой психикой чувствуют, — но это чувство горечи.

Поэтому мне представляется, что надо договариваться. Мне представляется, что точно так же как с Ливией и с пиратами – в международных отношениях наступил тот этап, когда нужно постепенно, медленно заново перестраивать всю архитектуру международных отношений, находя неожиданные развязки.

Например, существует проблема Иерусалима – как ее решить7 Никакой силовой, никакой военный способ ее окончательно не решит, всегда останутся люди, большие группы, которые будут недовольны любым решением. Если это не будет сделано на основе совместного использования, — назвал бы это так. Я люблю приводить в пример Эльзас – это земля, политая кровью. Только меньше за сто лет, за 80 лет, она пять раз, эта провинция, переходила из рук в руки от Германии к Франции, там велись кровопролитнейшие войны. Это как партизаны в Белоруссии. Мы просто этого не знаем — какой-то Эльзас, мы в школе этого не учили. Проходили кровопролитнейшие войны – какой там будет флаг, на каком языке говорить. В какую сторону платить налоги, Франции или германии.

Я довольно часто езжу в Страсбург — кстати, давно не был, а надо бы съездить, — что там сейчас? — когда возникло шенгенское пространство, когда нет пограничных будок между Францией и Германией, мост через Рейн, и люди из Эльзаса, который сейчас французский департамент, ездят в Германию за сигаретами – мотануться, потому что пачка сигарет стоит на 17 евроцентов меньше, чем во Франции. Вот и ездят туда-сюда, и на работу – огромное количество людей пересекает эту границу, которой нет реально, там стоят три флага – французский, немецкий и флаг ЕС.

Языки. В Эльзасе три языка – французский, немецкий и эльзасский. Надеюсь, что эта территория никогда больше – во всяком случае, между этими странами, не будет полита кровью. Шенгенское решение, — хотя формально границы остались, но Шенгенеское решение позволяет этому шенгенскому пространству – как одно из решений, — позволяет избегать вопроса «на чьей земле живешь».

Огромная проблема Косова. Это вопрос и беженцев сербских, в первую очередь, вопрос и границ, флага, языка, вхождения в ЕС. И сейчас именно сербское руководство, что очень важно, которое лишилось контроля над этой территорией, которое никогда не признает – при нашей с вами жизни, — никогда не признает самостоятельность Косова, что сейчас делает ЕС? Он пытается стирать границы таким образом, чтобы люди не задавали просто вопросов. Какая разница? Ну, это вопрос налогов? — платите налоги в свой муниципалитет. Не в Приштину, не в Белград, а в свой муниципалитет, и неважно, кто. Это такая хитрая история. Она будет длинная, болезненная, но люди понимают, что эту проблему не решить ни путем восстановления суверенитета Белграда над Косово, ни путем изоляции Косова от Белграда. Я не говорю про кладбища поколений людей, которые там жили, там православные монастыри, мечети разрушенные. Но просто надо понимать, что это не решишь.

Поэтому разумные политики начинают решать это иначе, они начинают эту историю сглаживать, переглаживать – давайте мы эти вопросы уберем на задний план, давайте решим вопросы про беженцев, компенсации, пересечение границы, вопросы про поездки на заработки, про налоги, и так далее. Конечно, это путь неяркий, не приносящий славы — политикам же нужна слава: я вернул Косово, я вернул Сахару, я вернул Иерусалим, я вернул вам Курилы — эта история не принесет славы. Но это возможно только очень медленным разговором договаривающихся сторон.

Поэтому думаю, по Курилам такая история будет – очень длительная. Само не сгниет, поколения будут помнить, само по себе не рассосется, — ну, значит, не при нашей жизни будет разрешен этот вопрос. Ну, не при нашей жизни – ну ладно, что ж теперь.

То, что я вам говорю – это мое мнение, сложившееся из разговоров со специалистами. Причем, непубличными, с политиками, которые никогда вам это не озвучат, потому что это непопулярно. С людьми, которые занимаются этой проблемой профессионально, по заданию президента уже много лет. Это не мои придумки и не мои выводы. Вернее, не только мои придумки и не только мои выводы. Мне кажется, что нормальный человек должен понимать мотивацию. С ней можно не соглашаться, но при этом надо понимать мотивацию.

Перехожу к вопросам по СМС.

Рус: «Запад может простить Каддафи за то, что он диктатор и убийца, но то, что в Ливии бензин по 14 центов за литр, это уже беспредел». Вот видите, человек так видит. Он не хочет понимать всю сложность Африки, не хочет вспомнить о том, что именно Лига Арабских государств, а не Запад, обратилась в Совбез ООН с просьбой ввести бесполетную зону и обеспечить защиту повстанцев. Не США, не Япония, не Россия, не Украина и Польша, а Лига Арабских государств. Как только это вы внесете в свое понимание, вы поймете, что картина интересная, она перестанет быть черно-белой, мир заиграет красками, вы поймете, насколько разные интересы у людей. А за сколько Каддафи продавал свою нефть на запад, за счет чего жила страна – не хотите посмотреть? А вы посмотрите, попробуйте.

Идем дальше. Не люблю искажений фамилий и искажений названий стран — поэтому задайте вопрос нормально.

«Ивашов считает» — имеет право на свое мнение г-н Ивашов, он в политике у нас силен.

Ян все про Норвегию – я уже все сказал.

«Про Даманский все забыли» — не надо говорить про всех. Почему забыли? Про Даманский все помнят. И что?

«Почему Медведеву слабо уничтожить 59-ю статью УК РФ?» — потому что 59 статья УК РФ принимается Госдумой. Вообще УК изменяется законом. Я не знаю, что такое 59-я статья – любая статья должна изменяться законом.

Передача «Прямой эфир» идет на канале «Россия» — хорошо, пусть идет, мы видели запись передачи.

«У меня почта «мейл.ру», но живу не в России — значит, меня не посчитали» — Жаклин пишет. Значит, не посчитали.

Веселенькие вопросы. Тогда перейдем к тому, что пришло по каналу интернета.

Стихи мне пишут — ну, что я должен делать? Читать стихи? Вряд ли. «Про 14 центов – это популярная шутка в интернете с момента начала операции» — Спасибо, Кирилл. На шутку я должен шутить? Ну, хорошо.

Из Гетеборга: «Пригласите специалиста в области экономики» — напишите, какого специалиста вы хотели бы видеть. Кто специалист для вас в области экономики, кто не специалист?

Дальше мне пишут о том, как меняется информационная позиция Москвы – ну, меняется и меняется.

Из Белоруссии: «26 апреля в Киеве будут обсуждать чернобыльские проблемы, тема атомной безопасности, а европейские лидеры не хотят видеть на форуме Лукашенко. Какую позицию должен занять украинский президент по отношению к белорусскому президенту, по вашему особому мнению?» По моему особому мнению украинский президент должен пригласить президента Лукашенко, понимая при этом, что есть риск, что тогда уровень конференции упадет до зам.зав отделами министерств энергетики. Просто это вопросы риска г-на Януковича.

«ДОС-атаки». На самом деле у меня нет ответа, но мне представляется, что это, конечно же, рукотворное дело. Я думаю, что у нас сегодня в программе «Сканер», которую мы делаем совместно с Интерфаксом, будут представители СУПа, вообще будем разговаривать о СУПе — пусть пояснят специалисты. Я в этом не очень понимаю, но мне представляется, что это рукотворное дело, мне представляется, что это репетиция, что в случае какого-то неблагоприятного развития событий властные структуры проведут ДОС-атаки и положат тех провайдеров, или те сайты, те структуры, — мне так кажется, – которые могут им быть опасными. Поэтому я ДОС-атаки рассматриваю как репетицию «в случае, если». Тренировку.

«Я, конечно, считаю ваше радио вредительским, но некоторые ваши сотрудники и вы лично мне симпатичны. Почему мне симпатичны люди, разделяющие вредительскую идеологию?» — спрашивает человек из Казани. Потому что мы симпатичные люди. Обещаю дальше вам вредить, чтобы оставаться симпатичным, очень хочу оставаться вам симпатичным, поэтому буду вредить вам дальше.

«Путин велел не исполнять обязательства до вступления в ВТО – это сказано для нас, или?» ну, это уже дурной сериал у Владимира Владимировича, там такая смесь: отскок, отъезд, снова наезд – не работает. Там есть проблема, проблема серьезная – это проблема с Грузией. Помните, я вам говорил, что по признанию независимости Южной Осетии и Абхазии, это будет иметь далеко идущие последствия. И дело не в самом факте признания, а дело в том, — могу вам рассказать, может быть, более подробно об этом сделать передачу – в чем проблема.

Грузия требует, чтобы были признаны, в соответствии с правилами ВТО, ее таможенные посты там, там и сям. А мы говорим – извините, это не ваша территория, это Южная Осетия и Абхазия. Грузия говорит: как? Международное сообщество считает, что это наша территория, страны ВТО считают, что это наша территория. Поэтому вы на этих таможенных постах дайте нам работать — в соответствии с правилами ВТО. Не дадите – нечего вам делать в ВТО.

Мы говорим, — секундочку, это Южная Осетия и Абхазия. А Грузия говорит: это наши таможенные посты, они должны там и там работать. То есть, не вопрос признания Осетии и Абхазии, вопрос двух — или трех? По-моему, даже четырех — таможенных постов. Вот вся история. И такие истории будут возникать достаточно часто. И когда специалисты говорил, что не надо этого делать – ну, хорошо, защитили мирное население, вышибли грузинские войска с территории Осетии, с территории Абхазии, где вообще ничего не было, но давайте не будем признавать, потому что юридически на нас это навлечет проблемы – вот одна проблема, вот другая проблема. Ну, если так, то так – это ваши риски. И это говорилось.

Вот теперь эта история. Ничего страшного, видимо, нет, но это огромные для России денежные потери. Это огромные потери инвестиций в Россию, чтобы вы понимали, соответственно, это потери в развитии экономики, потому что инвестиции идут по определенным правилам. В странах ВТО одни правила, а в странах за рамками ВТО – другие правила. Соответственно, это создание рабочих мест, увеличение налоговой базы, — ну, это я вам рассказываю «А, Б, В, Г, Д» — у нас были и представители ВТО, и представители российской делегации, которые про это все рассказывали. Вот цена вопроса — 4 таможенных поста.

Вы мне скажете — конечно, если бы не это, грузины бы придумали что-нибудь другое. Возможно. Но сейчас они придумали вот это. И это тормозит наше вступление в ВТО. А мы в ответ: мы будем вступать совместно с Белоруссией и Казахстаном – помните? Ну, и отъехали еще на год. Было заявление. И где? Вступаем вместе? – нет, уже не вместе, а имеется в виду на одинаковых условиях. А почему на одинаковых? Китай вступал не на одинаковых условиях. И мы будем вступать на неодинаковых условиях.

Но у нас есть некие базовые вещи, которые нужны для вступления в ВТО, где выгодно нашей стране, выгодно нашему народонаселению, потому что это просто повысит благосостояние. По другим стандартам просто. Но нет.

И в этой связи меня просят рассказать — в прошлой передаче я говорил о том, что Путин очень сильный переговорщик, и мне задают вопрос — кого это он переговорил? Я вам скажу, кого – президента Саркози во время Грузинской войны. Саркози уехал с полным пониманием того, что сейчас российские войска отойдут на прежние позиции, Грузия будет восстановлена. Прошло время, и Саркози говорит: Путин не обманул, он просто так построил фразы, что Саркози понял свое, а Путин понял свое. Переиграл, и это факт. Это ни хорошо, ни плохо, в том смысле, что каждый может это признать хорошим или плохим, исходя из своего понимания, как правильно. Но то, что он оказался сильнее переговорщиком, где то, что Путин считал интересами России и интересы России выиграли, это факт. И против этого факта не попрешь, как и против меня. А я прощаюсь с вами, это был Алексей Венедиктов в программе «Особое мнение». Счастливо, до завтра, до программы «Перехват».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире