'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 16 марта 2011, 19:08

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я рада приветствовать в этой студии Александра Проханова, журналиста и писателя. Здравствуйте, Александр Андреевич.



А.ПРОХАНОВ: Добрый вечер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Напоминаю, что у нас работает SMS +7 985 970-45-45, кроме того вместе с компанией Сетевизор мы тут с 4-х камер как минимум показываем все это великолепие, у нас на сайте в том числе можно все увидеть, ну и, конечно, вебтрансляция также работает. И кардиограмма, которая уже почему-то скакнула вверх, потом вниз, а мы еще ничего не начали обсуждать.



(Голосование закончено в 19:43)



А.ПРОХАНОВ: А она фиксирует что?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пока не понимаю, что она фиксирует.

А.ПРОХАНОВ: Мелодию вашего голоса, наверное.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кто-то просто любит нажимать на кнопки «За» и «Против». Давайте начнем сразу с апокалипсиса. Ну, так вот, с разбегу. Мне кажется, что именно с вами стоит обсудить апокалипсис. В связи с событиями в Японии наблюдается некоторая такая паника. Вот, еврокомиссар по энергетике, например, говорит, что все вышло из-под контроля, это апокалипсис. Российский МИД говорит, что ориентировочно 18 марта будут вывозить из Японии семьи сотрудников российских учреждений. Не прекращаются подземные толчки, непонятно что, все-таки, случится на этой АЭС Фукусима-1. Ну, в общем, действительно, апокалипсис.

А.ПРОХАНОВ: Ну, вот, когда все это произошло, у меня сразу возникла такая реликтовая реакция, потому что я был на Чернобыльской аварии, через 12 дней после катастрофы я был уже там и я видел вот этот драматизм гашения этого пекла открывшегося. Потому что все, что было там, тоже трактовалось как апокалипсис. Возможно, это, действительно, фрагменты апокалипсиса.

Но что меня, вот, уже задним числом поражало в ту пору? Как вот это мощное централистское государство советское, как оно организованно грозно, может быть, даже с перерасходом ресурсов сумело наброситься на этот взбесившийся 4-й блок. Я приехал туда к моменту, когда… Блок уже, конечно, был разворочен в первые моменты. Но вот этот спекшийся реактор, уран и графит, который там медленно горел и накалялся (остатки его), он начинал погружаться вниз, в недра, он начинал прожигать пяту, подошву бетонную. И все говорили о том, что если он достигнет грунтовых вод (а залегание грунтовых вод там было огромным, до Припяти озера подводные, моря), то он вскипятит эти озера и возникнет страшной силы паровой взрыв, который снесет там пол-Европы и пол-России. Я видел, как шахтеры из Донецка, бригада шахтеров из Донецка, видимо, за бешеные какие-то деньги, как она била под этот блок туннель со стороны, пробивала штольню, рвалась туда. Они таскали там голые по пояс эти вагонетки с землей с тем, чтобы проникнуть под эту плиту и там установить холодильники – вот то, чем сейчас занимаются японцы, чтобы охладить этот уголь, этот огромный урановый уголь, который прожигал. И как им удалось это сделать, как они пробили эту штольню.

Я не забуду, что я шел туда, я держал на руках, касался руками вот этой вот пяты снизу и, как бы, держал на своих руках этот 4-й блок. И это было и страшно, и одновременно прекрасно, потому что я видел работу людей в атмосфере вот этой беды, смерти предельной. Видимо, так воевали варяги. Я помню этот момент.

Я помню, как на вертолете мы зависли над 4-м блоком – они должны были людям бросить туда шашку, и Роза Ветров должна была указать направление распространения этих нуклидов, страшных, ядовитых. И мы висели вместо минуты, как нам обещали, мы висели там минут 15, и наши дозиметры оказались зашкаленными.

Одним словом, я видел вот эту напряженную работу вот этого человеческого, а, может быть, даже муравьиного сообщества, которые бросились спасать свою матку, бросились спасать свое чрево. И, конечно, этот чернобыльский взрыв, первый, по-видимому, после атомных бомбардировок человечества, он показал весь ужас и, с другой стороны, показал все возможности правильно организованного общества.

Ведь, наши чернобыльцы – конечно, они гибли, пожарники в первый момент погибли, ликвидаторы до сих пор умирают от этих передозировок, от болезней, от щитовидных желез. Но мы обуздали этот чернобыльский дракон.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что показывает сейчас ситуация в Японии?

А.ПРОХАНОВ: Ситуация в Японии противоречива, потому что одновременно существует несколько картинок. Вот, я знаю, что сами японцы очень дозируют информацию на свою Японию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, про Чернобыль тоже, прямо скажем, не самая открытая была информация.

А.ПРОХАНОВ: Вот я и говорю, что японцы очень дозируют эту информацию и они, боясь паники и щадя население, вот этот психоэффект пытаются свести до минимума. С другой стороны, вот, мировые СМИ – они пытаются драматизировать эту картину и они мультиплицируют вот этот взрыв, эти волны постоянно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нагнетают.

А.ПРОХАНОВ: Ну, видимо, все-таки, информационный эффект, он и должен состоять в том, чтобы усиливать вот эту чудовищную сенсацию. Но меня… Вы знаете что? Я не готов анализировать реальную ситуацию в Японии, потому что я не ядерный физик.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да, мы с вами не профильные специалисты, прямо скажем.

А.ПРОХАНОВ: Мы не профильные специалисты. Но мне кажется, что очень важным и грозным является последовательность вот этих ударов, которые наносятся по человечеству в последнее время, потому что серия этих ударов – она даже происходит без паузы.

Ну, например, вот, удар по Северной Африке. Вдруг вся Северная Африка полыхнула, и десяток стран вдруг совершили перевороты. И забурлила, закипела вся эта, казалось бы, остывшая магма арабского мира в одночасье. Все, что там происходит… Я только что вернулся с Ближнего Востока (я в прошлый раз говорил). Говорил с Братьями мусульманами, с Хамас. Я слышал их взгляд на все это. Они говорят, что арабский мир вспыхнул, потому что было нарушено фундаментальное качество человеческой жизни, была нарушена справедливость. Справедливость, понимаемая и метафизически, и социально. И вот эта справедливость была нарушена, и поэтому взорвался арабский мир.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас сделаем небольшой перерыв, и потом проследим с вами вот эту цепочку страшных событий, которые обрушиваются на человечество в последнее время. Никуда не уходите – «Особое мнение» продолжится.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Напоминаю, что сегодня главным героем этой программы выступает Александр Проханов. Так, вот, что? Все самое страшное началось с этих революций?

А.ПРОХАНОВ: Нет. Просто…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или это один из вот этих вот страшных ударов по человечеству?

А.ПРОХАНОВ: Да. Наносятся удары по человечеству. Причем, это я повторяю, один удар по Северной Африке, где, как говорили мои друзья из Хамас, была нарушена справедливость, она была не учтена как фактор истории, фактор человеческой жизни. Второй удар наносится по техносфере. Вот, японский удар – он, конечно, страшно апокалиптичный.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это землетрясения. Я прошу прощения, тут, вот, мне нельзя сказать, что там как-то неправильно построили, недоремонтировали, человеческий фактор. Землетрясения – это стихия, стихийные бедствия.

А.ПРОХАНОВ: Удар наносится по техносфере. Землетрясение могло ударить по шалашу или землетрясение могло ударить по муравейнику. Был нанесен удар по техносфере, причем, по сверхтехносфере, по японской. А до этого удар наносился по русской техносфере – взрывались станции. А до этого был нанесен удар по нефтеплатформе в Мексиканском заливе. И техносфера показывает нам, что она, сформированная в условиях современной цивилизации, является бедой, является злом. Такая техносфера с обилием заводом, с обилием химических производств, с обилием технологий, она связана с обществом потребления.

Человечество научилось и пристрастилось к потреблению, человечеству нужно все больше товаров, машин, изделий, компьютеров, самолетов, услуг, комфорта. И современная техносфера не успевает за этими потребностями. Вот этот консьюмеризм человеческий, он и породил эту техносферу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, а почему тогда не в Америке это все произошло, а в Японии?

А.ПРОХАНОВ: В Америке произошла ужасная нефтяная катастрофа.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чудесные благообразные японцы.

А.ПРОХАНОВ: В Америке произошла ужасная катастрофа в Мексиканском заливе.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще финансовый кризис не забывайте – это же, наверняка, тоже все звенья одной цепи.

А.ПРОХАНОВ: Значит, вот, повторяю. Техносфера – она сформировала под неверный, нелепый мир цивилизационный, мир потребления.

И третьи удары – это удары, которые наносит по человечеству природа. Значит, природа, матушка природа – она тоже не выдерживает обращения с собой. Если бы мы были пантеисты, если бы мы были язычники, если бы мы сохранили вот это глубинное ощущение природы как чего-то абсолютно единого, целого, связывающего между собой ветер и воду, руду, залегающую в глубине, и летящую над цветком птицу, мы бы поняли, что природа страшно оскорблена тем, что с ней сотворяет человечество.

И я думаю, что, вот… Когда-то я увлекался Швейцером и его философия благоговения перед жизнью, благоговения перед камнем, звездой, бабочкой, обожание природы, поклонение природе как такой какой-то поразительной космической благой силе. Оно тоже утрачено человечеством. И меня во всей этой ужасной, происходящей у нас на глазах истории поражает то, что человечество не реагирует. Но вот эти удары – какой-то комбинированной новой философии.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как же оно должно отреагировать? Мы должны сейчас разом отказаться от автомобилей, электричества, тепла?

А.ПРОХАНОВ: Нет, мы не должны отказаться от автомобилей, мы должны еще больше усиливать потребление, мы должны сжирать нашу матушку-землю, чтобы через полпоколения ничего не осталось. Мы не должны учитывать принцип справедливости, мы должны угнетать, мы должны копить в человечестве ненависть, мы должны создавать в нашей России условия невыносимые и мы должны ненавидеть природу. Вот, 3 этих сигнала говорят о том, что мы не задумываемся над этим.

Ведь, кризис охватывает не одну какую-нибудь отрасль, не экономику или не экологию, он охватывает весь исторический путь. Все человечество движется по неверному пути, оно зашло в огромную ловушку. Но в такие периоды обычно возникают новые вероучения, новые философии, появляются новые религиозные школы, появляются новые пророки, которые пророчат не конец света (это уже стало банальным), а которые учат человечество жить иным способом, иными путями.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Скажите мне, Александр Андреевич. Тут, вот, закономерен вопрос, кто же преподает нам эти страшные уроки?

А.ПРОХАНОВ: Эти уроки… Если вы религиозный человек, если вы человек религиозного сознания, то эти уроки преподает вам господь бог, который сотворил Землю и человечество не для того, чтобы оно (человечество) жило таким скотским, ужасным и чудовищным образом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это если я религиозна. А если кто-то, например, агностик, кто-то сомневается?

А.ПРОХАНОВ: А если кто-то не религиозный человек, он обращается к…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просто чтобы не подозревали мировую закулису, там, масонов.

А.ПРОХАНОВ: Нет-нет, это отпадает. Если человек не религиозный, он смотрит на историю как на такой, вот, достаточно рациональный или отчасти рациональный процесс и пытается понять, что последовательность тенденций, трендов человеческих завела нас вот в эту яму чудовищную.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У наших слушателей ваша идея о том, что все это звенья одной цепи, вот эта идея – она пользуется, судя по всему, популярностью, потому что очень много сейчас приходит сообщений на наш номер +7 985 970-45-45 с напоминанием того, что случилось и что может попасть под ваш сценарий. Например, напоминают, вулкан в Исландии, жара и следом ледяной дождь у нас в России. Вот, смотрите как нанизывается все на одну нить. Страшно.

А.ПРОХАНОВ: Так я об этом и говорю, что вот эти уроки (это же все уроки), они могут преподаваться божеством, а могут преподаваться системой обстоятельств. Они в человечестве всегда вызывали в период этих огромных кризисов появление рецептов спасения. Ну, скажем, что такое христианство? Это рецепт спасения. Христосова жертва научила человечество избегнуть конца света. Что такое возникновение ислама? Что такое возникновение авраамического иудаизма? Это все уроки, которые человечество извлекало из катастроф.

Вот, я жду, появится ли сегодня какой-то вероучитель или какая-то группа таких, вот, чудотворцев, каких-то мыслителей? Это должно произойти. Где она появится? Я жду, что она в России появится.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но, Александр Андреевич, вы, ведь, все-таки, и сам мыслитель. Дайте надежду.

А.ПРОХАНОВ: Даю. Берите, пользуйтесь. Пользуйтесь ею. Надежда присутствует, потому что все катастрофические периоды человечества и русской истории в том числе, они все равно были преодолены через такую категорию как чудо. Не через социальную рецепторику, не через поведение элит, не через какие-то экономические и политические закономерности. Они были преодолены через чудо. И в истории появление вот этих великих религий – это проявление чуда, проявление божественных, метафизических чудес. Поэтому я и надеюсь, что ни Бильдербергский клуб, ни Римский клуб, ни мудрецы, ни Rent Corporation не предложат комбинированного рецепта. Но, может быть, какая-то духовная школа, может быть, какое-то вероисповедание. Надеюсь, что православие даст нам этот рецепт.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Непонятно только, во что может верить общество потребления, которое так изменило свои ценности.

А.ПРОХАНОВ: Общество потребления – ведь, оно было не всегда и оно будет не всегда. Ведь, ему, скажем, в России, в Советском Союзе предшествовало очень пуританское общество, общество ограниченных потребностей, общество очень такого, скупого…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Запретов и изоляции.

А.ПРОХАНОВ: Запретов и изоляции, и строительства университетов, строительства огромных фабрик знаний, когда люди жили очень скромно, но приобретали колоссальные знания и стремились улететь на Марс и улетали на Марс.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Черные списки литературы.

А.ПРОХАНОВ: М?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Запрещенная литература, вот опять же.

А.ПРОХАНОВ: Запрещенная литература, и при этом была гигантская советская литература, которая сегодня превратилась в труху. Был ужасный строй, но был великий кинематограф, как говорят теперь ненавистники Советского Союза. Была чудесная музыка, была поразительная поэзия и архитектура. Но строй-то был страшный.

И я все спрашиваю себя: как ужасный строй, как ужасный рабский народ, как чудовищная страшная сталинская власть, как она, все-таки, допустила, что 70 лет была потрясающая культура, которая до сих пор питает наш гений?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не доработала. Очевидно, это была просто недоработка.

А.ПРОХАНОВ: Нет. Я думаю, что, все-таки, это была великая эра с огромными перспективами. И человечество воспользуется этими уроками.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Александр Проханов в программе «Особое мнение». Про надежду мы с вами говорили и немножко куда-то съехала вниз наша кардиограмма. Ну что, друзья? Вам, неужели, не нужна надежда на лучшее?

Про Ливию очень много вопросов пришло нам на сайт. Тема важная. Тут, во-первых, перелом в расстановке сил произошел, доминирует теперь, все-таки, Каддафи, отбивает обратно города. В свою очередь ООН попросили разрешения на точечные удары по Ливии. Наш президент Дмитрий Медведев говорит, что наземная операция в Ливии будет означать войну. Войска Каддафи уже вплотную приблизились к Бенгази. Ну, ужас и кошмар.

А.ПРОХАНОВ: Почему ужас и кошмар? Наоборот.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Полковник Каддафи отбил себе свои земли, и подчинил всех повстанцев.

А.ПРОХАНОВ: Полковник Каддафи проявил себя как настоящий национальный лидер. Не какая-то марионетка типа Мубарака или, там, каких-то королей дурацких, которые убегают при первом дуновении исторических сквозняков. Он проявил себя как настоящий идеолог, лидер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как настоящий полковник.

А.ПРОХАНОВ: Как настоящий, да, национальный лидер, фанатичный, страстный, верующий, идеологизированный, который связывает судьбу своей страны со своей жизнью, не убежал, готов был умереть. И я думаю, что он выжил, он уцелел, он победил, он обхитрил Европейский Союз, он расколол его, он обыграл Америку. Я сожалею, что наши правители и наш президент поспешил назвать его аморальным человеком и нелегитимным, потому что он бомбит собственные города и уничтожает собственное население. Потому что вот такие заявления во мне вызывают боль зубную.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, слушайте, нашему руководству позицию менять не впервой. Может быть, одумаются и, все-таки, подружатся обратно.

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что одумаются. Тогда, если Каддафи, бомбивший свои города и применяющий самолеты против собственного народа, — преступник, то кто же тогда наши лидеры, дважды бомбившие Грозный и стиравшие его с лица земли с помощью вакуумных бомб?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы страшные вопросы задаете.

А.ПРОХАНОВ: Страшные. Я сам ужасаюсь, у меня волосы дыбом встают. Значит, либо Путин, который бомбил Грозный и отстаивал, сохранял суверенитет страны и боролся такими страшными способами против распада страны, устанавливал, действительно, конституционный порядок, он является преступником и тогда Каддафи тоже является преступником. Или он является настоящим лидером, спасителем государства, тогда Каддафи является таким же лидером и спасителем государства.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В общем, скажем «нет» двойным стандартам.

А.ПРОХАНОВ: В общем, скажем, я бы хотел пожелать нашим кремлевцам, ну, не торопиться так бездарно встраиваться в концепции американцев.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как вы считаете, война-то, все-таки, будет? Так уже вплотную заговорили.

А.ПРОХАНОВ: Война кого? 6-го флота с Ливией?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хотя бы 6-го флота с Ливией.

А.ПРОХАНОВ: Нет-нет, никакой войны не будет. А какая война? Они уже опоздали. Действительно, танки двигаются быстрее, чем мозги концептуалистов американских и европейских. Бенгази будет взят через сутки и уже он будет взят без бомбовых ударов, потому что соприкосновение войск Каддафи с городом таково, что исключает действия авиации. Они не будут взлетать (самолеты), их никто не будет сбивать.

Вопрос-то в другом. Теперь, когда Каддафи возьмет контроль над Ливией, как он распорядится своей нефтью? И, конечно, он назвал Берлускони мерзким предателем, он не будет поставлять ему нефть через Средиземное море. И Саркози не получит нефти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, Саркози-то, мне кажется, получит там все, что угодно.

А.ПРОХАНОВ: Кроме нефти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кучу гадостей.

А.ПРОХАНОВ: Да. И, действительно, Китай, Индия и почему-то милостивый Каддафи сказал, что и Россия будут потреблять его нефть. Я думаю, что он бросит какое-то количество нефти, может быть, Греции, а так будет ее перепродавать евространам. Вот это может произойти. Но, во всяком случае, Каддафи победил эту чудовищную информационную войну, которая против него была развязана, военную и экономическую угрозу, психологический террор. Он проявил себя как мужчина. А эти как бабы проявили себя, как мерзкие марионетки, которые любят только злато.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы – сексист и шовинист.

А.ПРОХАНОВ: Да, да, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это ужасно. Мне надо это осмыслить, поэтому мы сейчас сделаем перерыв на несколько минут. Никуда не уходите, и «Особое мнение» с Александром Прохановым скоро продолжится.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Александр Проханов, журналист и писатель. Не забывайте про то, что благодаря компании Сетевизор, можно на нас смотреть с 4-х ракурсов, ну и не забывайте также про SMS +7 985 970-45-45. Смотрю на кардиограмму, мы, в общем, даже бодрячком так с вами идем, Александр Андреевич.

А.ПРОХАНОВ: Можно обернуться?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет. Поверьте мне на слово. Дима из Екатеринбурга прислал вам вопрос: «Ваше отношение к письму 45-ти. Должны ли известные люди подписывать те или иные письма?» Пожалуйста.

А.ПРОХАНОВ: Ну, мое личное отношение, оно резко отрицательное. Я не подписал в своей жизни ни одного из писем. Вот это вот вклеивание в какое-то стадное такое мироощущение – оно мне претит. Мое мнение всегда мое, при мне, я его ни с кем не соизмеряю. Я даже на выборы не хожу для того, чтобы не, как бы, сопрягать свои представления с большинством. Такая болезненная, такая, может быть, даже дикая, патологическая изолированность. Это раз.

Второе, письмо вот этих 44-х, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 45-ти. Вы не преуменьшайте, пожалуйста.

А.ПРОХАНОВ: 45-ти. Оно меня пугает по нескольким причинам. Во-первых, когда я вижу, что собирается вместе больше 3-х либералов, я чувствую, что возникает угроза национальным интересам России. А здесь их 45, а не 3. Это ужасно.

Потом либеральная публика, которая подписывает письма, у меня все время ассоциируется с Белым домом 1993 года, когда примерно те же самые люди (ну, не они, а люди их круга) подписали письмо, требовавшее уничтожить гадину, добить гадину. И после этого письма танки Ельцина стреляли по Дому Советов. Вот эти либералы, которые писали письма, они все замызганы кровью моих друзей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, Александр Андреевич…

А.ПРОХАНОВ: И вот эти либеральные подписанты, подписанты, которые сейчас радеют за свободу, за честь, за благородство, они не имеют на это право, они все – страшные грешники, они – кровавые люди.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А письмо 55-ти, которое появилось чуть раньше?

А.ПРОХАНОВ: А письмо 55-ти…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Этих людей вы любите?

А.ПРОХАНОВ: А письмо 55-ти тоже дурацкое. Вообще, сам жанр этих писем. Ну, это, по крайней мере, эти 55 – они, может быть, просто долдоны, но они не кровавые кровопийцы и убийцы. Они действуют по зову партии, это партийное мероприятие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я вас умоляю. Что, вы хотите сказать, что прекрасные артисты Лия Ахеджакова или Олег Басилашвили, они – кровопийцы? Ну вы что?

А.ПРОХАНОВ: Ахеджакова в ночь после вот того, как уже площадь перед Останкино была усеяна трупами, она была залита кровью, Ахеджакова ночью выступала вместе с группой либералов и требовала, чтобы наутро танки долбили Дом Советов. Эта Ахеджакова…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В общем, вам братья Запашные ближе, чем Лия Ахеджакова.

А.ПРОХАНОВ: Ахеджакова по маковку в крови. Я не знаю, как она еще дышит без акваланга в русской крови.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так с письмом 55-ти – такого антагонизма оно не вызывает у вас?

А.ПРОХАНОВ: Вообще, вот этот жанр мне кажется бессмысленным, смешным, старомодным, понимаете? Это форма таких вот доносов перед властью кремлевской, которая может этому внять. Она не внимает ни 55-ти, ни 45-ти, у нее свои сейчас задачи чисто нефтяные и газовые. Поэтому это бессмысленная вещь. А общественность – она настолько, в общем, индифферентна, что она не откликается на эти письма.

Кстати, я думаю, что либеральное письмо – оно сильнее. Оно, конечно, сильнее, чем 55-ти. Потому что с либеральным этим письмом есть своя история. Ведь, либеральная интеллигенция, которая пришла вместе с Ельциным во власть, она в свое время, либеральная интеллигенция, политическая в том числе и не только культурная, она провела приватизацию после разгрома Дома Советов в 1993 году, она создала класс олигархов, куда был причислен Ходорковский.

Этот класс олигархов после болезни Ельцина выбрал Путина. Это они, в том числе и Ходорковский, назначили Путина на президентство, полагая, что Путин будет марионеткой. Путин вместо того, чтобы быть марионеткой, он очень быстро расправился с одной частью олигархов, изгнав их из России, а другую посадив под замок, и теперь либеральная интеллигенция осталась в дураках. Понимаете? Это же она привела Путина к власти. И Путин вместо благодарности вот так вот измывается над их кумиром. Поэтому есть элемент какого-то злорадства у меня. Хотя, я не даю волю этом чувству.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Отчего же?

А.ПРОХАНОВ: Потому что чувство отвращения – оно доминирует.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А какое чувство у вас доминирует по отношению к тем, кто подписал письмо 55-ти?

А.ПРОХАНОВ: У меня чувство такого отцовства.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Отцовства?

А.ПРОХАНОВ: Отцовства. Это мои такие дети неразумные, мне хочется их всех собрать вокруг себя. Как, знаете, бабушка внучков или отец своих неразумных детей, и сказать им: «Перестаньте писать эпистолии. Займитесь законотворчеством» или чего-нибудь в этом роде.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или творчеством.

А.ПРОХАНОВ: Или «ворчеством».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да много чем можно заняться.

А.ПРОХАНОВ: Конечно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас полная свобода же.

А.ПРОХАНОВ: Я отговорю их писать письма – пусть пишут романы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это… Как-то в детстве им, что ли, не объяснили? Или просто так как-то…

А.ПРОХАНОВ: Нет, это просто поветрие такое.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас модно писать письма.

А.ПРОХАНОВ: Это дурная традиция. Это просто дурная традиция, от которой очень трудно отойти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, но сейчас, ведь, все общаются письмами. Например, сейчас очень модно писать открытые письма президенту.

А.ПРОХАНОВ: Но это тоже… Это такой жанр. Минкин этот жанр, по-моему, дискредитировал окончательно. Его длящееся уже 100 лет бесконечное письмо президенту, оно делает этот жанр бессмысленным.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в последнее время редко пишет.

А.ПРОХАНОВ: Я бы, все-таки, если уж нельзя не писать письма, я бы предложил перейти к такому жанру. Скажем, смска 55-ти, например.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или твиттер – там 140 знаков.

А.ПРОХАНОВ: Там 140 знаков, а подписались 55. Или, действительно, письмо либеральной интеллигенции…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Можно еще телеграмму 55-ти.

А.ПРОХАНОВ: ...из одного слова какого-нибудь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не хотите телеграмму 55-ти? «Графиня изменившимся лицом бежит пруду».

А.ПРОХАНОВ: А вообще-то надо написать такое одно большое, ну, общее такое письмо, под которым подписались бы…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Универсальную печать. Как, помните, в «Золотом теленке»?

А.ПРОХАНОВ: ...подписались бы, вот, все 100. 55 плюс 45 – это же 100. Письмо ста.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть вы думаете возможно письмо, которое объединит всех этих людей?

А.ПРОХАНОВ: Конечно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: За мир во всем мире, например. Опять же, коротко и ясно.

А.ПРОХАНОВ: В условиях апокалипсиса все объединяются, все на этом острове окажутся, понимаете? И люди, любящие Ходорковского, и терпеть его не могущие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы думаете, что сейчас у российских граждан есть какое-то ощущение апокалипсиса надвигающегося?

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что все, о чем мы говорили в первой части передачи в нарушение вот этих трех заповедей, трех главных концептов, которые должно соблюдать человечество. Справедливость: Россия – одно из самых несправедливых обществ на земле. Чудовищное обращение с природой: пока мы с вами здесь говорим, Дерипаска отравляет Байкал. А Байкал – это, по существу, такой пантеистический бог русский, и природа – она возгорелась год назад, потому что, может быть, Байкал ее любимый уничтожают. И, конечно, техносферу: потребление, которое стало богом в России, оно чудовищно, оно вытеснило из сознания народа все высшие божественные ценности.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нам пишет по SMS Алла: «Проханов перепутал письма. Скажите ему». Мне кажется, что Александр Андреевич совершенно никакие письма не перепутал.

А.ПРОХАНОВ: Нет, я – хороший почтальон. Я все письма доставляю по адресам. Иногда, правда, действительно, я мог письмо 55-ти направить Ходорковскому, а письмо 44-х оставить себе на память.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 45-ти. Да что ж вы приуменьшаете-то все время количество людей? Ну, их и так на 10 меньше.

А.ПРОХАНОВ: Да они уже… Число подписантов уменьшается стремительно. Вы вспомните судьбы всех писем. Они начинают с 45-ти, а кончают 12-тью.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это противоходорковские письма все время теряют подписантов, и почему-то все время теряют Анастасию Волочкову.

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что и Владимир Владимирович Познер, в конце концов, откажется от своей подписи.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да ну что вы?

А.ПРОХАНОВ: Убежден. Он, все-таки, мудрый человек.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не знаю.

А.ПРОХАНОВ: Он любит свой канал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот нам пишут: «Пишите, Шура, пишите». Ну, давайте писать письма тогда, я не знаю, слушателям? Вот, чего мы с вами тут сидим и разговариваем? Давайте писать им письма?

А.ПРОХАНОВ: Ну, доставайте лист бумаги.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот у меня, пожалуйста.

А.ПРОХАНОВ: Ну, пишите.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не могу в эфире писать – мне надо еще обязательно говорить, иначе будет пауза и меня главный редактор уволит.

А.ПРОХАНОВ: Хорошо бы вас уволили и мы пошли бы с вами куда-нибудь в ресторашку.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Писать письма?

А.ПРОХАНОВ: Читать письма, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Успею задать вам, все-таки, вопрос, который меня очень сильно волнует. В состоянии российских вооружений тут вышел некий конфликт. Дело в том, что Минобороны не закупает новые танки, а тратит деньги на ремонт старых, и тут Уральские танкостроители очень сильно критикуют Минобороны. И вообще как-то все непонятно, что же нам делать-то? Российская боевая техника, по словам Главкома сухопутных войск, стоит дорого и не соответствует никаким вообще западным образцам.

А.ПРОХАНОВ: Вот, я не знаю, можно этому верить или нельзя? Я не так давно был на УралВагонЗаводе и меня повели вот в этот закрытый цех, где на конвейере стояли танки Т-90 и даже, по-моему, там Т-90М, вот эти танки, которые являются красой и боевой ударной силой будущей российской армии. Вот сейчас этот цех просто закрыли, танки перестали производить. А разговор нашего Главкома сухопутных войск, что легче купить 3 немецких «Леопарда», чем…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чем довести до ума наши.

А.ПРОХАНОВ: ...чем один наш танк, попахивает коррупционной составляющей. Потому что если покупать технику за рубежом, это всегда выгодно для покупателя и продавца, потому что там бывают откаты очень большие. И я думаю, что русские танки были всегда лучшими танками в мире. Во всяком случае, Россия воевала ту войну на своих самых лучших танках, и все советское танкостроение демонстрировало высочайший класс и брони, и танкового вооружения. Просто задавили, задушили наш ВПК.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое, Александр Проханов, который стоит на страже российского вооружения в программе «Особое мнение».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире