'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 10 февраля 2011, 19:08

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, это программа «Особое мнение». Мне зовут Ольга Журавлева, наш гость, как всегда по четвергам, журналист Максим Шевченко. Здравствуйте. И все условия задачи традиционные: видеотрансляция, голосование за или против того, что говорит наш гость, ну, и, соответственно, смс +7-985-970-45-45.

М. ШЕВЧЕНКО: И даже вы на том же месте.

(Голосование закончено в 19:43)



О. ЖУРАВЛЕВА: И я даже на том же месте, да – такое удивительное совпадение.

М. ШЕВЧЕНКО: … как в песенке.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, вот последнее сообщение, которое появляется из Египта… мы с вами как раз на прошлой неделе очень все это интересно и подробно обсуждали. Последние новости выглядят так: президент Египта уже сегодня вечером может объявить о своей отставке и передать полномочия военному командованию. Как вы считаете, чего ждать вообще от Египта в ближайшие часы? И стоит ли чего-то ждать?

М. ШЕВЧЕНКО: Нет, гадать мы не будем. Мы подумаем о тех форматах, которые это создает. О том, что армия, так или иначе, является в Египте единственной силой, которая может взять контроль над ситуацией, и которой доверяют на самом деле, и оппозиция тоже в какой-то мере.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но до этого момента, простите, ее сдерживали, не давали ей навести порядок.

М. ШЕВЧЕНКО: Это армия сама просто сдерживала. Она… армия ждала… знаете, чего армия не хочет, так это обвинения в военном перевороте. Поэтому, значит, сдерживали. И сейчас, если власть будет передана военным, то это не будет военный переворот. Это, на мой взгляд, для Израиля наихудший исход.

О. ЖУРАВЛЕВА: А для кого хороший исход?

М. ШЕВЧЕНКО: Ну, и для… хороший, хороший для Обамы, конечно, потому что с армией у демократов есть договоренность. Командующий военный министр летал в Штаты незадолго до этих событий, — Египет имеется в виду, — переговаривался там и приходил… очевидно, пришел к определенного рода соглашениям. Армия, ну, как говорится, не горит симпатией к «Кемп-Дэвиду». Нет, не то, чтобы она рвалась воевать, но… но как бы традиционно армия, ее вся мифология армейская, военная кристаллизовалась и выпестывалась на двух войнах: 67-го и 73-го года. Этим полны, там, всякие фрески, картины. Когда бываешь в Египте в разных военных учреждениях, то там эта вот символика войны с Израилем, она очень там явственно проступает. И поэтому я так думаю. Кроме того, в армии немало… несмотря на то, что армия… офицеры очень многие учились в Штатах со времен Садата, там нельзя сказать, что очень уж совсем слабое влияние братьев мусульман в армии. Оно не слабо. Оно не чрезмерно сильное, но…

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, не доминирующее, но есть.

М. ШЕВЧЕНКО: … не слабое. Причем армия, да, она традиционно в Египте остается самой серьезной силой. И даже в ходе этих событий было видно, как армия занимает нейтральную позицию по отношению к противникам Мубарака. Вот все вот эти анти… все эти мероприятия против них организовывали службы безопасности мухабарата и милиция… ну, полиция, которая вместе с криминалом, с криминальными элементами, которых они туда нагнали на площадь, по-настоящему криминальные элементы. Каждый, кто видел, это не забудет. Именно они нападали на журналистов, именно они, в основном. Они, собственно говоря, и организовали вот эти вот кровавые эксцессы, которые там были. Армия в это дело не вмешивалась. И все журналисты, которые там были, по крайней мере, многие из тех, кто там был, подтвердят, что военные и с журналистами совсем по-другому себя вели. Причем, я там не был, правда, но мне мои близкие люди — там были мои друзья — рассказывают о том, что, конечно, к журналистам отношение было тоже весьма специфическое. Не ко всем журналистам было отношение плохое. Плохое было по отношению к тем, кого подозревали в том, что он связан с Израилем. Вообще, там очень сильны антиизраильские отношения, очень сильны.

О. ЖУРАВЛЕВА: Максим…

М. ШЕВЧЕНКО: Мубарак был единственным, наверное, человеком, который был лоялен этим договоренностям. Ну, наверное, еще Омар Сулейман в какой-то мере. И единственным человеком, который хотел соблюдать «Кемп-Дэвид» во что бы то ни стало, но тоже не по своей воле, не по своей воле. А потому, что так приказал заокеанский дядя.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, вы сейчас говорите про то, что армия тоже…

М. ШЕВЧЕНКО: А дядя поменялся, дядя за океаном поменялся.

О. ЖУРАВЛЕВА: Смуглый дядя теперь будет приказывать, соответственно…

М. ШЕВЧЕНКО: Да, теперь президент Барак Хусейн Обама будет советовать, — демократы, как известно, в отличие от республиканцев не приказывают, а советуют; эти советы сродни приказам иногда бывают, — как себя вести. И, конечно, для американцев тоже и для мирового сообщества сохранение «Кемп-Дэвида» является важнейшей задачей, ситуация «Кемп-Дэвида», потому что сейчас вот вдруг выясняется, что и газ, оказывается, из Египта по низким ценам шел в Израиль, а не в Иорданию, как об этом говорят. И вообще, очень негативно для Мубарака было и для всех, кто с ним был связан, вот эта блокада Газы. Рафиаха, как говорят в Израиле, Рафака, как говорят сами палестинцы. И… ну, вот полная блокада. Поэтому я думаю, что будет и освобождение, снятие блокады Газы, будет… конечно, полного отказа от «Кемп-Дэвида» не будет. Ни братья-мусульмане, никто не будет выходить из ситуации мирного договора, потому что нет таких, ну, кроме каких-то радикалов. Мирный договор с Израилем, думаю, будет сохраняться.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но у вас нет ощущения, что какие-то радикалы вдруг вот на этой волне…

М. ШЕВЧЕНКО: А братья-мусульмане – никакие не радикалы. Их представляют радикалами…

О. ЖУРАВЛЕВА: Я не говорю, братья-мусульмане. Какие-то радикалы.

М. ШЕВЧЕНКО: Там радикалами, допустим, можно считать исламский джихад. И в израильском обществе есть силы тоже аналогичные. Понимаете, там есть какие-нибудь кибуцы …

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, вы считаете, что они недостаточно сильны в этой ситуации?

М. ШЕВЧЕНКО: Ну, я считаю просто, что братья-мусульмане показали себя единственной силой политической, общественно-политической, которая могла гарантировать порядок. Потому что все обратили внимание, что в тех местах, где они курировали демонстрации, не было ни эксцессов, ни беспорядков серьезных никаких, понимаете? Все были… работали медицинские пункты, пункты питания и так далее и так далее. Логистика у них работает великолепно. Потому что как все вот эти организации братьев по всему Ближнему Востоку, они делают… создают свой авторитет в обществе не на политических декларациях, а на социальной работе. Так же, как Хамаз поднялся в палестинском обществе не на, там, демонстрациях, а на том, что создавались детские сады, школы, больницы и так далее. И завоевали авторитет в лагерях беженцев, прежде всего, палестинских в Сирии и в Леване. Так же и братья-мусульмане в Египте тоже. Не будем гадать, но перемены будут серьезные. Думаю, что формат «Кемп-Дэвида» сохранится, то есть, сам по себе факт «Кемп-Дэвида», его никто открыто дезавуировать не будет, но де факто вот блокаду с Газы снимут, поставки всякие, — которые, там, заставляли Мубарака… или он по собственной воле делал в Израиле, — я думаю, сократятся до минимума. Но мирный договор выгоден на самом деле и Египту тоже, и Израилю. Цена этого договора будет несколько пересмотрена.

О. ЖУРАВЛЕВА: Максим Шевченко – гость сегодняшнего «Особого мнения». Меня зовут Ольга Журавлева. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева, наш гость – журналист Максим Шевченко. И мы продолжаем. Очень короткий вопрос – если можно, короткий ответ, если это возможно. У нас возможен египетский вариант?

М. ШЕВЧЕНКО: Нет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, спасибо. Тогда другой, вопрос международной политики, но уже связанный с нами более непосредственно. На Курилах будет размещено оборонительное тактическое оружие. Это, скорее, политическая мера — так считает зампред Комитета Госдумы по обороне Игорь Баринов. Президент Медведев сообщил о том, что вот на Курилах нужно будет разместить вооружение. До этого были высказывания премьера японского достаточно такие… не вполне обдуманные, скажем. Ну, резкие по поводу… по поводу президента Медведева. И президент продолжает, наш президент продолжает линию, да? И вот здесь уже заявления депутатов Госдумы таковы: «Действия, которые последуют за заявлением президента, будут носить в большей степени политический характер, чтобы наконец-то дать понять некоторым горячим головам в Японии, что никакого пересмотра итогов Второй мировой войны не будет, что острова наши и никаких территориальных изменений не предвидится». Как вы считаете, Япония, конце концов, все-таки смирится вот с этим?

М. ШЕВЧЕНКО: Япония никогда не смирится. Ну, нам и не надо, чтобы она смирялась или не смирялась, нам важно просто зафиксировать свое право на эти территории.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но это действительно политическое вооружение, которое там будет находиться?

М. ШЕВЧЕНКО: Да любое политическое вооружение стреляет реальными пулями и снарядами и ракетами. Я думаю, там надо размещать серьезные системы вооружения. Это, правда…

О. ЖУРАВЛЕВА: Чтобы что? Вот против кого?..

М. ШЕВЧЕНКО: Чтобы отбить… чтобы в случае кризиса, в случае конфликтной ситуации, в случае возможности войны… а возможность войны есть всегда, потому что мы помним заповедь древних: хочешь мира – готовься к войне. Поэтому, если мы хотим…

О. ЖУРАВЛЕВА: И на Курилах надо это просто проявить…

М. ШЕВЧЕНКО: … если мы на Дальнем Востоке хотим мира, нам надо усилить военную группировку на Дальнем Востоке: на Сахалине и на Курилах.

О. ЖУРАВЛЕВА: А кто там больше всего нам угрожает? Или что?

М. ШЕВЧЕНКО: Там угрожает ситуация, которая уже этой… в прошлом году подходила к грани… Корейский полуостров является территорией потенциальной войны. Причем, как выясняется, всегда обвиняют КНДР, но потом, как выясняется, рыльце в пушку оказывается у Южной Кореи. Как с этим артобстрелом этого острова: вроде как все вопили о том, что Северная Корея напала первая, потом выясняется, что учения до этого проводила Южная Корея…

О. ЖУРАВЛЕВА: А город подумал: учения идут.

М. ШЕВЧЕНКО: Да. Ведя боевыми снарядами огонь во время учения, и северные корейцы эти учения приняли за артобстрел тоже. Ну, короче, это неважно, кто там — первый, кто – второй. Важно, что зона нестабильная. Важно, что со стороны японцев, причем японцев не маргинальных, а близких к власти современной в Японии, существуют достаточно агрессивные претензии по отношению к России, к ее территориям, к территориальной целостности нашей страны. И на эти претензии надо уметь отвечать и быть готовым. Войны, я думаю, не будет, но показать, — и японцы это ценят, по крайней мере, всегда ценили; раньше самураи – не знаю, как сейчас, — что если ты готов умереть, готов к войне, то значит, с тобой можно договариваться. А если ты начнешь…

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, во всяком случае, ты достоин уважения.

М. ШЕВЧЕНКО: Да. Поэтому, мне кажется, что в любом случае не помешает Дальнему Востоку и в преддверии АТЭС, это вот саммита АТЭС, который будет на острове Русский, там, и так далее, дополнительное укрепление военных коммуникаций. Потому что военные коммуникации – это всегда и работа для тысяч людей…

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, Курилам это пойдет на пользу, я так понимаю?

М. ШЕВЧЕНКО: Курилам пойдет на пользу, потому что их забросили в 90-е годы совершенно…

О. ЖУРАВЛЕВА: И сейчас эта ситуация должна измениться.

М. ШЕВЧЕНКО: Сахалину это пошло бы на пользу, если бы юг Сахалина укрепился тоже в военном смысле, там были поставлены бы какие-то… военная система современная, базы военные. И вообще, ну, это бы пошло на пользу региону, конечно, безусловно. К войне это бы не привело, но как бы таким дополнительным шматком цемента в фундамент…

О. ЖУРАВЛЕВА: Мира.

М. ШЕВЧЕНКО: … мира было бы, естественно, да. А на фоне этого с Японией надо развивать и будут развиваться экономические отношения, торговые отношения, финансовые отношения. В этом парадокс отношений с Японией вообще. Постоянно звучат грозные разные заявления с обеих сторон…

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, есть один и самый больной вопрос…

М. ШЕВЧЕНКО: … и кажется, вот-вот и танки двинутся вперед или, там…

О. ЖУРАВЛЕВА: Но у Японии нет армии.

М. ШЕВЧЕНКО: У Японии есть прекрасная армия, которая называется «силы самообороны».

О. ЖУРАВЛЕВА: Силы самообороны.

М. ШЕВЧЕНКО: Эта армия оснащена современными видами вооружения, электронными видами вооружения, в чем мы, наверное, не сомневаемся. И Япония, по оценкам экспертов, в кратчайшие сроки в случае необходимости сможет создать не только ядерное оружие, причем достаточно компактное, но и средства его доставки. Тем более, что на территории Японии, по-видимому, есть ядерное оружие, по крайней мере, на Окинаве – туда заходят американские авианосцы, ядерные в том числе, на борту которых есть, вот сто процентов, есть ядерные боеголовки.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, я поняла.

М. ШЕВЧЕНКО: Потом, японцы сильны…

О. ЖУРАВЛЕВА: … военный соперник довольно серьезный.

М. ШЕВЧЕНКО: … японцы сильны не только оружием, но и духом. Но и надо показать, что и русские сильны духом, в конце концов, тоже. И в этом смысле вот на фоне… вот пусть военные там скалятся через пролив Лаперуза друг на друга, а торговля идет и развивается. Я думаю, одно другому не помешает.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо. Еще одна больная тема в международных наших отношениях. Это Россия – Польша и, соответственно, Катынь. «Польские офицеры, погибшие в Катыни, могут быть реабилитированы» — сообщил посол России в Варшаве Александр Алексеев. «Идет поиск возможностей реабилитации расстрелянных польских офицеров. Уверен, что формула, устраивающая родственников и не противоречащая законодательству, будет найдена»,

М. ШЕВЧЕНКО: Осталось только узнать список этих расстрелянных офицеров, наконец-то их увидеть. Все о них говорят, но никто никогда не опубликовал их список, потому что списков-то их нету. Поэтому, о каких таких реабилитированных единым списком речь идет – вообще непонятно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, есть некие родственники, допустим. Им можно это сделать?

М. ШЕВЧЕНКО: А откуда родственники уверены, что именно в Катыни лежат их погибшие близкие, там, родные, близкие, предки? Вот откуда они уверены, что именно вот эти останки, которые там находятся в этих ямах, являются останками их родственников? Почему, вообще, польская сторона с такой радостью и готовностью эту липу очевидную принимает за реальность? Неужели полякам самим не хочется добиться правды в этом вопросе?

О. ЖУРАВЛЕВА: Им хочется, наверняка.

М. ШЕВЧЕНКО: Так давайте вместе добьемся правды. Зачем обманывать польский народ? Вот зачем польскому народу всучивать непонятно что из каких-то политических спекулятивных интересов?

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, чтобы, наконец, какое-то замирение произошло.

М. ШЕВЧЕНКО: Нам не надо замирения за счет исторической лжи. Нам надо добиться на самом деле понимания вопроса, куда исчезли… чьи трупы находятся в Катыни. Для этого эти трупы надо идентифицировать, в том числе с помощью генетических разных способов. Если это поляки, доказать, что это поляки. Если это русские, доказать, что это русские. Если это немцы, доказать, что это немцы. Кто угодно. Современные способы экспертизы позволяют провести такие исследования. Нам надо доказать…

О. ЖУРАВЛЕВА: Кто-то не хочет этого делать.

М. ШЕВЧЕНКО: Ну, не факт, что там вдруг не выяснится, что никаких сталинских преступлений не было. А нам на мифе… по крайней мере, в таком масштабе. А на мифе о двадцати тысячах, как нам уже теперь говорят, расстрелянных польских офицеров построена просто фундаментальная, это такой фундаментальный камень в здании антисоветизма и навязывания России чувства исторической вины в делах, которые…

О. ЖУРАВЛЕВА: Но ведь сейчас уже официальная позиция России…

М. ШЕВЧЕНКО: Да наплевать на официальную позицию. Официальная позиция при Сталине была одна, при Хрущеве – другая, при Брежневе – третья, при Горбачеве – четвертая. Кто сказал, что при Медведеве позиция правильная?

О. ЖУРАВЛЕВА: Сейчас все страны делают официальные заявления. Вот на данный момент…

М. ШЕВЧЕНКО: Ну и что? Это делают чиновники, это делают чиновники. Неужели либералы и демократы так готовы, что ваше видение мира… вот вы, знаете, вот вы… вот я уже много раз говорил, что либералы мне напоминают человека, который говорит: «Но ведь городовой же приказал». Если городовой сказал, что…

О. ЖУРАВЛЕВА: Максим, я сейчас о другом говорю.

М. ШЕВЧЕНКО: … в городе живет слон – значит, в городе живет слон. Да там нет слона.

О. ЖУРАВЛЕВА: Чиновники двух стран…

М. ШЕВЧЕНКО: Ну и хрен с ними, с чиновниками.

О. ЖУРАВЛЕВА: … между собой контактируют. Одни делают официальные заявления…

М. ШЕВЧЕНКО: Да.

О. ЖУРАВЛЕВА: … другие – на них реагируют.

М. ШЕВЧЕНКО: Ради бога. Они хотят попасть…

О. ЖУРАВЛЕВА: И так строятся отношения между странами.

М. ШЕВЧЕНКО: Очень хочется попасть в газораспределительные сети Польши, очень хочется попасть в сланцевый…

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, у нас там есть интерес некий?

М. ШЕВЧЕНКО: … да, в сланцевый газ, поэтому мы готовы признать то, что не доказано, не подтверждено, не зафиксировано и так далее. Большой есть материальный интерес. Поэтому мы готовы торговать… не, знаю, там… ну, торговать абсурдом. Потому что понять, зачем под Смоленском в 40-м году были расстреляны польские офицеры из немецкого…

О. ЖУРАВЛЕВА: Они были наши враги.

М. ШЕВЧЕНКО: … из немецкого оружия. А почему тогда в Сибири не были расстреляны польские офицеры?

О. ЖУРАВЛЕВА: Много, много еще вопросов.

М. ШЕВЧЕНКО: Да я… да как… да это главный вопрос! Я говорю: в Сибири – стреляй не хочу. Стреляй по ним, прыгай, коли штыками, там, закапывай живыми в землю – никто бы не шелохнулся бы. Можно было сказать, что генерал Андерс погиб на лесоповале. В Сибири никаких расстрелов не было, например, где были десятки тысяч, больше сотни тысяч…

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы сейчас говорите о логике некой…

М. ШЕВЧЕНКО: … а вот под Смоленском…

О. ЖУРАВЛЕВА: … о некой логике вы говорите этих событий.

М. ШЕВЧЕНКО: Правильно! Так это главное в следствии. Мотива нету, нету мотива. Вы поймите, в катынских расстрелах нету ни малейшего мотива, кроме того, чтобы это досталось немцам. Если мы предполагаем, что в 40-м году кто-то хотел, чтобы немцы, оккупировав Смоленск, — в 40-м году предвидели это, что будет в 41-м, — раскопали эти рвы и вот потом вот так вот сделали. Это абсурд.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо.

М. ШЕВЧЕНКО: Зачем поляки принимают эту липу, эту туфту – у меня вопрос. Но так как они по Достоевскому все время Грушеньку торговали, то я думаю, что и здесь тоже какая-то торговля идет, понимаете?

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, торговля в этой ситуации, как вы излагаете, идет с обеих сторон. Следующая история, которую мы тоже уже с вами обсуждали на прошлой неделе, по поводу теракта в «Домодедово». Глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров уверен, что теракт в московском аэропорту «Домодедово» организовали северокавказские боевики, которыми руководит Доку Умаров. Найдены родственники даже одного из террористов. И вообще… ну, то есть, вот по заявлениям главы Ингушетии, все ясно, им даже не нужна помощь федерального центра, они знают, кого искать, где искать, и вообще там все абсолютно очевидно. Как вы считаете, так оно и есть? Или, все-таки, какие-то другие силы…

М. ШЕВЧЕНКО: Я не оперативник, чтобы оценивать эффективность оперативно-следственных мероприятий, понимаете? И допуска не имею к этому ко всему. Если выяснено, что этот несчастный безумец, который взорвал себя в «Домодедово», есть тот, кем его называют, то… и также выяснено, что его близкие родственники, — или хотя бы есть сомнения, — знали о том, что он готов себя взорвать… ну, наверное, какое-то моральное право на то, чтобы их задержать, есть. Потому что война-то идет всерьез, война идет всерьез. Мне кажется, что в этой войне, в этой войне, когда подонок Умаров посылает молодых ребят взрывать себя в людных местах Москвы, убивая без разбора христиан, мусульман, виновных, невиновных, — да и все невиновны, виновных тут нет никаких, — то, к сожалению, приходится поступаться какими-то правовыми, наверное, нормами и принципами при выяснении того, как далеко распространяется влияние этой секты антиисламской, которая выдает себя за исламское вероучение и которая сейчас просто раковой опухолью врезается в души и сознание некоторых молодых людей в северокавказском регионе. И я считаю, что мероприятия по пресечению деятельности этой секты, посылающей самоубийц, секты, в которой нет ничего принципиально исламского… в истории христианства были катары, в истории христианства были анабаптисты Иоанна Лейденского, были адамиты, были гуситы радикальные….

О. ЖУРАВЛЕВА: Да кого только не было в истории христианства.

М. ШЕВЧЕНКО: Да. Если бы тогда были взрывчатки, пластиты, они бы тоже себя, поверьте, там навзрывали бы так… они и так проповедовали самоубийство и гибель тоже. Вполне, вполне такой гностический взгляд, манихейский взгляд на реальность: уйти из этого греховного мира, чтобы оказаться в том светлом мире…

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, вы считаете, это абсолютно идеологическая конструкция?

М. ШЕВЧЕНКО: Конечно, абсолютно. И поэтому господин Евкуров прав: надо бороться с этим со всем. Но бороться с этим только силовыми методами тоже невозможно. Надо уметь разговаривать с людьми. С северокавказской молодежью должны разговаривать. Должны разговаривать мусульмане, прежде всего. И для этого власть должна научиться находить общий язык с теми мусульманами, которые являются оппозиционными по отношению к власти. Я считаю, что каждый человек на Северном Кавказе и в любой точке России, который готов влиять на это, он должен просто определиться: ты с теми, кто взрывает, или нет? Если человек, даже находящийся в лесу, даже с оружием в руках говорит, что я никогда не приму вот эти самоубийства, эти посылки этих ребят взрывающихся, то с этим человеком не только можно, но и нужно находить общий язык, его мнение может и должно быть принято во внимание при мирном процессе. По отношению к этому человеку возможна будет амнистия.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы предлагаете быть более разборчивыми?

М. ШЕВЧЕНКО: Я считаю, что это – водораздел.

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно. Спасибо большое. Эту часть мы заканчиваем, но программа «Особое мнение» продолжится. Здесь в студии Максим Шевченко. Меня зовут Ольга Журавлева. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева. Наш гость – журналист Максим Шевченко. Видеотрансляция ведется, смски принимаются, и голосование за или против того, что говорит наш гость, тоже в виде кардиограммы представлено. Она какая-то тоже нервическая, как всегда у нас.

М. ШЕВЧЕНКО: Палец, скорее вниз, да?

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, пока вниз…

М. ШЕВЧЕНКО: … не выбраться мне с этой арены.

О. ЖУРАВЛЕВА: Особенно во время новостей, особенно как-то протестуют против нас наши слушатели. Вот, еще одна новость. Она как бы в продолжение темы борьбы с терроризмом. Немножко под другим углом подошел Дмитрий Медведев. В сопровождении руководителей МВД, ФСБ и Генпрокуратуры в четверг неожиданно приехал на Киевский вокзал столицы и обнаружил там ужасное: там мало милиционеров, там совершенно нет никаких металлоискателей и вообще безопасность там обеспечена крайне слабо.

М. ШЕВЧЕНКО: В сопровождении руководителей ФСБ, МВД…

О. ЖУРАВЛЕВА: И внезапно.

М. ШЕВЧЕНКО: И внезапно. То есть, очевидно, сидел он с ними, сидел на заседании Совета безопасности, потом вдруг говорит: «Так, быстро, все встали, отключили телефоны, вытащили батарейки, все собрались, сели в мою машину, под моим контролем поехали на Киевский вокзал, посмотрим, как там вы ведете…

О. ЖУРАВЛЕВА: … купим папирос…

М. ШЕВЧЕНКО: … свою работу. И они все так потянулись за ним туда, никто не предупредил, его там не ждали. Я думаю, вокзал был вымыт, я думаю, что бомжи из окрестностей вокзала были убраны. Я думаю, что, наверное, даже вещевой рынок, – там рыночек есть рядом, который, там, — тоже, наверное, убран был. Но хотелось бы, чтобы Дмитрий Анатольевич прошелся и по другим вокзалам. Вот, в частности, по Ярославскому, там, Казанскому и Ленинградскому вокзалу, на Курский заглянул бы. Вообще, его приходы на вокзалы – это очень правильное такое дело, поскольку, это, наверное, тоже привело бы к тому, что, глядишь, и те толпы бомжей в струпья, воняющих, которые, к сожалению, приходится опять видеть, как в 90-е годы, на вокзалах или около метро, которые жмутся, в надежде выжить. Эти страшные монстры ночи, которые там вот, пляшут какие-то жуткие совершенно существа, несчастные деградировавшие люди просто, которыми никто не занимается, никакие социальные службы…

О. ЖУРАВЛЕВА: Волонтеры ими занимаются.

М. ШЕВЧЕНКО: Ну, я никаких волонтеров там не видел. Я видел там их, и никаких волонтеров рядом там не было. И видел каких-то еще ментов там в стоптанных сапогах и в грязной серой форме.

О. ЖУРАВЛЕВА: Может быть, поэтому? Потому что я не могу этого понять.

М. ШЕВЧЕНКО: Может, Дмитрию Анатольевичу как Гаруну аль-Рашиду вообще ходить так по Москве…

О. ЖУРАВЛЕВА: … в маске зайчика…

М. ШЕВЧЕНКО: Не надо в маске, надо просто в скромном пальто, не в бронированном «Мерседесе», а просто самому так тихонечко. Его никто не узнает, он сольется с толпой, я уверен.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мне другое непонятно, Максим, меня пугает другое: президент зашел к директору вокзала, поинтересовался у него, как обстоят дела с обеспечением безопасности, где милиция, как контроль осуществляется?

М. ШЕВЧЕНКО: Директор выронил подстаканник.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ему уже «Скорую» вызвали в этот момент.

М. ШЕВЧЕНКО: Да.

О. ЖУРАВЛЕВА: «В зале никого нет, — в смысле милиционеров, — они обязаны ходить, и вообще, тут надо не чай пить, а работать». Такие были высказаны слова.

М. ШЕВЧЕНКО: Жестко, жестко.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как получается, не мог, ну, не может…

М. ШЕВЧЕНКО: Невзирая на лица, самого директора вокзала…

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы себе представляем службу, Федеральную службы охраны, не может президент, действительно, настолько внезапно появиться, чтобы на вокзал никто не успел позвонить, там, послать трагическое смс, или, там, что-то еще.

М. ШЕВЧЕНКО: А вдруг, а вдруг, может? А вдруг, мы с вами неправильно понимаем?

О. ЖУРАВЛЕВА: Да?

М. ШЕВЧЕНКО: Как и что. Вот, как Гамлет мог появиться же…

О. ЖУРАВЛЕВА: Или они милиционеров попрятали, чтобы он их не увидел случайно, вот этих вот, стоптанных, там, еще каких-то.

М. ШЕВЧЕНКО: Гамлет, будучи принцем датским, фактически наследником престола. Вхожим в любой момент к королю и к королеве, как мы знаем. К королеве – даже в спальню, где он зарезал…

О. ЖУРАВЛЕВА: «Крыса! Ставлю золотой, — мертва!»

М. ШЕВЧЕНКО: Да, Гамлет ходил, где вздумается, даже спектакли ставил, понимаете, по типу «Мышеловки», может быть, этот трагический и великий сюжет, он повторяется тоже? Может быть, на самом деле, готовится какая-то страшная мышеловка? Может, какой-то призрак, какой-то призрак сказал нашему Гамлету о том, что совершено злодеяние, и он расследует тайком. Может, правда, жизнь наладится? Как-то эти визиты на вокзалы внушают надежды.

О. ЖУРАВЛЕВА: Оптимизм, да, внушают визиты на вокзалы?

М. ШЕВЧЕНКО: Вокзал, я думаю, помыт и ближайшую неделю будет оставаться помытым, тщательно убранным.

О. ЖУРАВЛЕВА: Дезинфицированным.

М. ШЕВЧЕНКО: Дезинфицированным. Мне только важно, чтобы этих бомжей несчастных, чтобы их не выкинули просто в ближайшие какие-то помойки, а потом из этих помоек обратно не выкинули оттуда, потребовав с них денег еще за постой в этих помойках. А чтобы на самом деле что-то сделали для них. Может быть, Дмитрию Анатольевичу тоже бомжами заняться: вот так внезапно придти…

О. ЖУРАВЛЕВА: … свалки посетить…

М. ШЕВЧЕНКО: … придти к бомжам, чего-то их очень много стало, очень много стало в Москве и около вокзалов особенно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Просто заметно там, где можно хоть немного согреться. Поэтому они как бы не рассредоточиваются. Это можно понять по погоде.

М. ШЕВЧЕНКО: Несчастных людей в стране по-прежнему очень много.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, это уж само собой. Но скоро будет больше счастливых, потому что с осени 2011-го года…

М. ШЕВЧЕНКО: …весна, лето…

О. ЖУРАВЛЕВА: … отменяется переход на зимнее время.

М. ШЕВЧЕНКО: Да, да.

О. ЖУРАВЛЕВА: в марте стрелки часов будут в последний раз переведены на час вперед, и впредь их уже никто не станет беспокоить. Это тоже вот одна из идей Дмитрия Анатольевича, такая очень давняя.

М. ШЕВЧЕНКО: Я считаю, это хорошая идея.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вам нравится эта идея?

М. ШЕВЧЕНКО: Очень.

О. ЖУРАВЛЕВА: А чем она вам нравится? Что, вот, действительно, изменится жизнь к лучшему? Станет светлее?..

М. ШЕВЧЕНКО: А я всегда с напряжением жду как осени, так и весны. Вот, кстати, я за месяц начинаю готовиться к переводу стрелок, чтобы не пропустить этот момент. Я до сих пор так для себя и не решил очень важный и серьезный, почти экзистенциальный момент: переводить стрелки утром, уже проснувшись, или переводить стрелки…

О. ЖУРАВЛЕВА: … в 2 часа ночи, как положено…

М. ШЕВЧЕНКО: … вечером, еще…

О. ЖУРАВЛЕВА: … не заснув.

М. ШЕВЧЕНКО: … не заснув. А ждать 2-х часов ночи, так сидеть смотреть на часы… знаете, вот так это же тоже форма медитации, это делает нашу страну гораздо более духовной, потому что это что-то сродни…

О. ЖУРАВЛЕВА: … медитации лишились…

М. ШЕВЧЕНКО: … из практики йогов. Да. Ты кладешь часы, вот, значит, в ночь перед переводом, да?

О. ЖУРАВЛЕВА: Смотришь, как у тебя 3 часа ночи наступает два раза.

М. ШЕВЧЕНКО: … медленно так стрелка бежит, ты смотришь на эту стрелку секундную, растворяешься… попробуйте, уважаемые радиослушатели.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да хорошо. В последний раз попробуем помедитировать…

М. ШЕВЧЕНКО: Все, кто живет в нашей стране. В других странах у вас это больше не получится. Но последняя медитация этого года ожидает вас в марте. Станьте добрее.

О. ЖУРАВЛЕВА: Евгений пишет вам на смс: «Медведев не нашел милиционеров, потому что там стояли полицейские». У нас же внезапно милиционеры обернулись полицейскими.

М. ШЕВЧЕНКО: Меня волнует другое: когда Медведев туда пришел, там люди, которые, как говорится, изображали из себя отъезжающих на поездах, это были на самом деле отъезжающие, кто попало, или это были все-таки люди в штатском?

О. ЖУРАВЛЕВА: Или это были подопечные начальника ФСБ?

М. ШЕВЧЕНКО: Нет, но если это просто кто попало, тогда это просто преступление ФСО. Если это – люди в штатском, тогда все правильно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так, еще один вопрос, который задает вам инженер из Екатеринбурга: на сегодняшнем госсовете в Уфе должен обсуждаться вопрос о введении в Российской Федерации новой национальности «россиянин» и об аннулировании всех прочих национальностей. Была история про национальности.

М. ШЕВЧЕНКО: Нет, это неправильно. Это все неправильно вы спрашиваете. Никакого аннулирования не будет. Я читал этот доклад, который будет на Госсовете заявлен. И это вообще бред, и я подозреваю, зачем это распространяют. Это совершенно разные вещи. Никто человеку не запретит и невозможно запретить считать себя мужчиной или женщиной. Там, русским или татарином, например. Православным или мусульманином. Там, не знаю, красным или белым. Четыре есть…

О. ЖУРАВЛЕВА: Но кому-то важно, чтобы это было отражено в документах.

М. ШЕВЧЕНКО: Не в этом дело, просто россиянин, это так же, как американец, вот американцы есть англосаксы, итальянцы, евреи, греки, румыны. И все они: румыны, итальянцы, евреи, греки, мексиканцы, там, афроамериканцы и так далее, да? Вы это прекрасно знаете. Ну, или в Канаде, там есть французы, а есть англичане, есть там, да.

О. ЖУРАВЛЕВА: А во Франции все французы. Хотя они тоже все разные.

М. ШЕВЧЕНКО: Но они канадцы. А в Америке все — американцы. А во Франции есть бретонцы, есть гасконцы, есть парижане, там, из Иль-де-Франс, есть прованцы… Разница между гасконцем и жителем Шампани, так же как разница между армянином и жителем Вологды, по большому счету.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так, в чем суть, если все будут, на первое место будут ставить гражданство, то, что он – россиянин?

М. ШЕВЧЕНКО: Это правильно, а как иначе-то? Это политическая идентичность, а все остальное – это личная идентичность, этническая и…

О. ЖУРАВЛЕВА: А как вот, малые народы, например? Им очень важно, что, вот, он именно принадлежит к такому-то народу.

М. ШЕВЧЕНКО: Так, они и будут малыми народами. В том то и дело, что, наряду с укреплением политической идентичности, я знаю, есть программы и проекты по развитию этнической самобытности народов России. В основополагающих документах к Госсовету сказано черным по белому, что вот это вот этническое многообразие является источником силы нашей страны. Силы, что нам дарована судьбой… ну, я не помню, что сказано там. Что в силу исторических, там, причин русский народ является народом, создавшим государственность эту большую, потому что из развития Московского царства до Руси – ну, мы это все знаем – потом развилась империя огромная, да? В которой основные политические парадигмы сформулированы на русском языке. Как консервативные, так и либеральные. Как революционные, так и контрреволюционные. Но при этом огромное количество народов – там, 120 или больше 120-ти народов, ну, я не знаю, какое-то огромное количество, двести с лишним этнических групп живет на территории России. Каждому из них должно быть гарантировано право — и, как я понимаю, президент именно об этом и говорит, — право на свободное развитие своей этнической сущности.

О. ЖУРАВЛЕВА: А что поменяется-то после этого Госсовета?

М. ШЕВЧЕНКО: Я так думаю, что…

О. ЖУРАВЛЕВА: … не давали развиваться?

М. ШЕВЧЕНКО: Нет, дело не в этом. Дело в том, что вот это постулирование вот этого понятия «россиянин», как политической рамки для всех: для русского, для татарина, для кавказца, для еврея, — это, на самом деле, государство выставляет политическую веху развития очень важную. Это значит, что мы будем строить демократическую республику, которая на самом деле по формату управления неизбежно будет империей, потому что она огромная. Но демократическая, которая будет основана на принципах свободы. Там, не знаю, свободы слова, свободы религии, свободы торговли, свободы перемещения в идеале, и так далее. Это, на самом деле, параметр-то очень демократический. Получится или нет – это истории покажет, но мне кажется, что это ясный ориентир, с которым я бы лично согласился, потому что он является очевидным и понятным для всех.

О. ЖУРАВЛЕВА: Журналист Максим Шевченко был сегодня гостем «Особого мнения». Меня зовут Ольга Журавлева, всем спасибо, всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире