'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 24 января 2011, 23:08

А. ВЕНЕДИКТОВ: 23-05 в Москве. Здравствуйте. У микрофона Алексей Венедиктов. Я сегодня завершаю этот тяжелейший день. Прежде всего, хочу высказать от имени всех наших ребят и девочек, которые работают на «Эхо Москвы», глубочайшие соболезнования семьям, которые потеряли своих близких, друзей, или которые ранены.

Это чудовищная трагедия, чудовищный теракт. Никаких других слов, наверное, найти не удастся, если говорить об отношении к тем, кто погиб, в отношении к их близким и друзьям. Жизни многих сейчас в руках наших медиков. Будем надеяться, что всё брошено на то, чтобы спасти людей, которые оказались ранены, искалечены, изувечены.



Мы с вами будем этот час вместе. Напоминаю, что система связи у нас работает. +7-985-970-4545 – это для смс, @vyzvon – это для тех, кто через «Твиттер» работает. Работает видеотрансляция на нашем сайте, там постоянно обновляются новости. Все на своих местах, никто не покинул рабочее место, все продолжают работать, чтобы вас информировать.

Давайте немножко выдохнем и попробуем, когда первые эмоции схлынули, вернуться к некоторым аспектам сегодняшнего чудовищного теракта, давайте попробуем понять, где, почему и как это произошло. Конечно, мы точно не знаем пока ничего. Вернее, мы точно знаем, что мы не всё знаем.

Во-первых, аэропорт «Домодедово». Я, как старый москвич, знал, что «Домодедово» крупнейший, но в голове «Шереметьево» первый, крупнейший. Напомню, что «Шереметьево» был практически заново построен к Олимпиаде-80. Некоторых из вас еще не было на свете, а я уже был вполне взрослым мальчиком. И для меня «Шереметьево» – это центральный аэропорт столицы.

Я взял сейчас справку и обнаружил, что аэропорт «Домодедово» от общего объема пассажиропотока в Москве составляет – внимание – 46%. Поэтому не надо говорить, что это случайный выбор. Это аэропорт, который в 2010 году перевез более 22 млн. пассажиров, т.е. 61 тысячу человек в день пропускал в 2010 году аэропорт «Домодедово». Для сравнения: «Шереметьево» в прошлом году пропустил 15 млн.

И вот представьте себе: сидите вы и планируете теракт, и вы выбираете логистическую точку там, где наибольшее скопление людей в единицу времени. Я для чего это говорю? Я говорю для того, чтобы вы понимали… Здесь я согласен с Филатовым, полковником «Альфы», который был у нас в предыдущем часе, что это не случайный выбор, что это не всё равно куда спустились дикари с гор и куда-то там себе поехали. Это неправда, это не так. Это высокологистичная операция. Те люди, с которыми мне сегодня удалось поговорить, которые работали и работают в спецслужбах, тоже так считают.

Так же, как взрывы в метро. Это не просто какие-то неумытые дикари или дикарки, которые просто так вдруг решили: а пойду-ка я отомщу за своего дедушку, или за своего возлюбленного, или за своего мужи, или за своего ребенка, надели на себя не понятно где взятый пояс, сели в автобус, доехали до «Воробьевых гор», сошли, переночевали на съемной квартире, пришли в аэропорт вечером и рванули на себе провод. Нет.

Надо привыкнуть к тому, что против нас, против граждан Российской Федерации, и не только Российской Федерации, воюют очень хорошо подготовленные группы, которые включают в себя логистику, т.е. разработчиков, идеологов, инфраструктурников и исполнителей. И те, кто говорят, что это какие-то неграмотные тетки пришли, те либо не понимают, что происходит, либо складывают с себя ответственность. Потому что они отвечают за безопасность жителей, граждан России, граждан Москвы, иностранных граждан, прилетающих в Москву, за безопасность на этой территории.

Тут я сделаю шаг назад и задам вопрос. Прошу ответить, кто знает, на смс +7-985-970-4545, или по «Твиттеру», или по Интернету. А кто, собственно говоря, отвечает за безопасность здания аэропорта? Потому что это произошло в здании аэропорта. Давайте посмотрим, что в международном аэропорту происходит. Безусловно, существует собственно безопасность международного аэропорта.

И французский скандал, который был две недели назад, когда две французские журналистки пронесли пистолет на борт самолета… Это было 6 января. Сейчас я просто процитирую, чтобы быть абсолютно точным. «Две французские журналистки успешно пронесли на борт самолета огнестрельное оружие. Таким образом девушки хотели доказать несовершенство работы служб безопасности в аэропортах Франции.

Ни одна из проверок не выявила у пассажирок ничего запрещенного. Причем пистолет на лайнер был пронесен дважды: первый раз – на рейсе из Парижа в Ниццу, а затем – во время перелета в столицу из Марселя. Чтобы пронести полуавтоматический пистолет калибра 9 миллиметров в самолет, журналистки разбирали его на две части и клали в свои сумки.

Собирали оружие девушки уже на борту в кабинке туалета и снимали это на видео. Данные кадры были показаны в вечерней программе на втором, – внимание, государственном, – канале.

По мнению журналистов, пронести оружие в самолет при желании может любой, и связано это с тем, что безопасность во французских аэропортах обеспечивают коммерческие фирмы, а их сотрудники плохо подготовлены».

После этого 18 января этого года… У них в парламенте, в Национальной ассамблее, называется «Вопросы правительству». Один из лидеров оппозиционной социалистической партии Жан Главани, бывший министр французского правительства в правительстве при Миттеране, задает вопрос министру внутренних дел: «Как это могло случиться? Что вы собираетесь делать?» Это происходит в парламенте Франции, это транслируется на всю Францию. Министр отвечает: «Да, 9 тысяч спецагентов, которые получили лицензию и статус для работу в аэропорте, работают в аэропортах Франции. Еще 5 тысяч национальных полицейских». Т.е. 5 тысяч государственных и 9 тысяч частных.

У меня вопрос: за что отвечает служба безопасности аэропорта? Аэропорт частный, «Домодедово» – частный аэропорт. Там, видимо частная служба безопасности, ЧОПы. За что отвечает Министерство внутренних дел, делясь на транспортную милицию и на общую милицию? За что отвечает Федеральная служба безопасности, которая, безусловно, присутствует в федеральном международном аэропорту? Ребята, как вы там делите безопасность? Расскажите нам. И, может быть, мы выясним, кто отвечает за вход.

Потому что на этот момент по той информации, которую я имею и которую, наверное, имеете вы, совершенно очевидно, что это было на прилете, что люди или человек смертник, скорее всего, вошел в аэропорт как встречающий… Ведь сначала же прошла информация, что взрыв произошел в зале багажного отделения. И некоторые наши федеральные телеканалы с упорством, достойным лучшего применения, это долбили. Но это значит совсем другое. Это значит, что груз или человек, который принес бомбу, находился уже после контроля, или он прилетел.

Даже возникла версия, что это была попытка взорвать самолет, но он не взорвался, и взорвался багаж. Или человек, который был, он прошел зону контроля, уже неся на себе взрывчатку. Но это не так. Сейчас очевидно, что это не так. Этот человек, скорее всего, находился рядом со встречающими. Кстати, служащие «Asia Cafe», они подтвердили, что взрыв был в той зоне, когда вы уже прошли паспортный контроль, вы взяли багаж, вы прошли таможенный контроль, оказываетесь в такой узкой трубе, проходе, который ведет к выходу, вот там стоят толпы встречающих и таксистов, перевозчиков, назовем это так. Вот там и произошел взрыв, скорее всего, исходя из той информации, что у меня сейчас есть.

Давайте разобьем тему на несколько вопросов. Первая тема – это вопрос первый. Можно ли технически обезопасить полностью вот такие чувствительные вещи, как аэропорт, включая самолеты, метро, театры, торговые центры – места массовых скоплений людей? Технически можно или нет? События показывают, что на 100% нет, но можно резко минимизировать потери. И минимизировать не тупыми способами, как предлагают некоторые (мы об этом сейчас еще поговорим), а высокологистической аппаратурой.

Вот смотрите, после взрыва в метро мы говорили. Предложили поставить рамки либо на входе на каждую станцию метро, либо там, где стоят турникеты. И вот сейчас нам предлагается то же самое: на входе в аэропорт уже проверять чего-то, багаж, например.

Давайте с вами, те, кто летает, вспомним, сколько времени отнимает проверка багажа, когда идет полная безопасность и вы уже сдали чемоданы. Те, кто летал в США, знают, сколько времени тратится на одного человека проверкой «Дельты», когда вскрывается чемодан, перебираются вещи.

Давайте посчитаем. 60 тысяч пассажиров в день. Делите дальше: сколько входов, скорость транспортера… У нас сейчас на сайте размещено видео. Я хотел бы сказать спасибо депутату Госдумы Роберту Шлегелю, который нам это видео прислал, вернее, опубликовал в «Твиттере», а мы его взяли. Роберт, спасибо отдельно. Это видео, где показано, как люди ломятся вот в эту рамку на отлет. Там звени, не звени – посмотрите, 30 секунд. Это сколько должно быть людей?.. Либо давайте делать меньше рейсов, вместо 270 рейсов в день делаем 27 рейсов. Остальные – поездом, на автомобиле, на телеге. Это невозможно.

Вторая история была, очень важная. Проверка перед входом в метро или в аэропорт. Мы говорили с бывшим начальником лондонского метро, который возглавлял лондонское метро в то время, когда там были взрывы (помните, в пятом, по-моему, году). И он сказал: ты представь себе очередь, толпу, которая встанет при входе в метро, и именно там он будет взрывать, именно туда придет террорист, который рванет на себе, и будет толпа, которая не сможет войти в эти двери метро.

Или, например, Оля Бычкова мне рассказывала: она летела из Индии, и там в здание аэропорта пускают только по паспорту и билету. Как провожающий – стой на улице. Во-первых, стой на улице – там тоже можно на себе рвануть что угодно. Во-вторых, если террорист смертник, он купит этот билет. Купит он этот билет за 20 долларов из Кандагара или за тысячу долларов. Всё равно в рай. И войдет туда по билету и по паспорту. Я говорю, что простыми или однозначными решениями не сработать. Предупредить нельзя, но можно уменьшить риски. Конечно, они должны быть логистически просчитаны.

Опять тут вспоминали Израиль, на вылете. И все понимают, почему на вылете. Именно потому, что в 72 году это был крупнейший теракт в аэропорту израильского города Лод, где погибли 26 человек, т.е. меньше, чем у нас сейчас, у нас самый крупнейший по количеству погибших теракт в аэропорту. После этого вот эти драконовские меры.

После этого я знаю, как работает система безопасности. Я был и как пассажир, и мне показывали как журналисту. Естественно, не всё. Я вам могу сказать, и это не секрет, что половина продавцов в бутиках являются одновременно сотрудниками службы безопасности. И когда что-то происходит, они бросают свои бутики – я просто это видел – и бегом по сигналу немедленно занимают места, согласно расписанию. Это важная история, что люди проходят тренировку и живут – да, это ужасная жизнь, согласились – в состоянии постоянного стресса. Но это их работа, это жизнь их близких. Мы-то улетаем, они-то остаются.

Поэтому я уже давно притерпелся. Я сейчас не так много летаю в Израиль. Я притерпелся, выезжаю заранее, приезжаю заранее. Понимаю, что они не о своей безопасности пекутся, а о моей. Даже когда мне кажется, что это полный идиотизм… Тем не менее, за 38 лет с 1972 года ни одного взрыва в аэропорту, теракта в аэропорту. Что не исключает, как вы понимаете, таких взрывов. Причем в здание аэропорта вы заходите, там есть рамки, но они не видны. Там есть системы обнаружения, но они не видны. Там есть газоанализаторы, но они не видны. И ты проходишь, там стоят 2-3 человека с автоматами, вас взглядом обшаривают.

Т.е. на самом деле решение этой проблемы не должно быть таким: так, сейчас всё усилим, никого в аэропорт не пустим, самолеты будут улетать пустыми, все будут опаздывать, но вы же понимаете – это антитеррористический режим. Это то, что касается техники. И здесь, безусловно, политические власти, начиная от президента, который отвечает за безопасность страны, и заканчивая руководством аэропорта, должны, прежде чем принимать какие-то решения, должны принять решение не скупиться на технику, которая определяет то или иное, потому что мы воюющая страна. Надо это признать и надо с этим смириться.

Когда иногда разговариваешь с действительно высокопоставленными людьми, людьми, принимающими решения, когда им говоришь: послушай, эти президенты на Кавказе ведут себя уже как ханы, – они говорят: это цена за отсутствие войны. Как отсутствие войны? Да, конечно, танки не ходят, системы «Град» не работают. Но как отсутствие войны? А это что, это не война, то, что мы имеем? Тут я совершенно не согласен. Это я говорю и вам, и тем людям, с которыми я встречаюсь. Это глобальная ошибка. Мы воюющая страна.

Так же, как после 11 сентября США стали воюющей страной. И не фига было злорадствовать – а были и такие люди, которые кричали, что вот-де бог наказал американцев, или итальянцев, или испанцев… А нас за что сегодня? Мы же такие правильные.

Можно очень долго политически спорить, голосовать за разные партии, обвинять оппозицию в том, что она продалась Западу, а Путина в том, что он кровавый диктатор. Это всё давайте на сегодня отставим. Потому что мы сейчас говорим о неэффективности власти.

Я нашел цифры. Я за них не отвечаю, хочу сказать сразу, я нашел их в одном из блогов. Вот девушка написала: «Количество жертв терактов в России в 90-е и в 2000-е годы». Я напомню вам, что в 90-е годы, начиная с 1994-го, мы вели настоящую войну на Северном Кавказе, мы, Россия, находились в состоянии гражданской войны. С пушками, с танками, с пулеметами, с бандитским подпольем и так далее. Итак, девушка посчитала: количество убитых в терактах, погибших в терактах в 90-е годы – 620 человек, пострадавших – 2002 человека, в том числе 307 убитых в сентябре 1999 года в домах. Запомнили цифры. Не считая вчерашнего дня, количество жертв терактов в эпоху 2000-х годов – 1153 (почти в два раза больше), пострадавших – 2706.

Значит, война усиливается. Мы с вами осенью слышали сначала директора ФСБ Бортникова, потом полпреда на Кавказе, на Южном округе Устинова, потом генпрокурора Чайку, потом председателя Следственного комитета Бастрыкина о количестве людей, погибших там, на Северном Кавказе, в ходе продолжающихся боестолкновений. Количество убитых боевиков, хотите – называйте их бандитами. Чего мы сейчас будем по репликам, как называть… Вот этих людей, которые сражаются с федеральными войсками и с местными президентскими гвардиями. И количество погибших служащих МВД, Министерства обороны.

Идет война. И здесь надо понимать, что она не прекращалась. И здесь надо понимать, что она усиливается. Если вы возьмете график… Если у вас есть доступ к государственному агентству РИА «Новости», возьмите и по сообщениям с Северного Кавказа и вообще из Южного округа просто посчитайте. Потом прибавьте там, где у нас идут еще теракты не криминального характера, имеется в не уголовного, а террористического характера… Потому что туда же можно записать и Кущевку, и Ставропольский край – конечно же, нет. Мы увидим, что это нарастает.

Это означает, что если на какой-то момент нынешней правящей команде удалось закатать в бетон, грубо говоря, гражданскую войну в Чечне путем чеченизации конфликта и передачи всех полномочий Кадырову – и это цена за спокойствие в какой-то момент, – то сейчас это оказалось лишь временным решением. Может быть, тогда оно было правильным, эффективным. Вот эти банды по 800-900 человек, вот Шамиль Басаев – террорист номер один. Это удалось, когда они шли на Дагестан (помните, они шли на Дагестан). Это прекратилось.

Но возникла другая угроза. И вот эту угрозу, мне кажется, власть либо недооценивает, либо с ней не справляется. И здесь тогда нужно понимать, что решить технические вопросы, выделив деньги и обучив персонал, можно сравнительно быстро (я думаю, полгода на всё про всё). Аппаратуру новую купили, обучили людей работать. Конечно, есть элемент коррупции. За 10 рублей пройти, мы помним, когда взрывались самолеты, улетевшие из «Шереметьево», там же люди прошли у жалостливого милиционера: мы опаздываем… Представляете, тетки с детьми: мы опаздываем… Сердце дрогнуло, может, и не деньги дали. Или еще, например, 100 рублей сверху дали – и всё.

Этому не обучишь. Но, тем не менее, техника, пользование, это нельзя, это можно. Но после этого или в ходе этого нам необходимо политическое урегулирование. У меня спрашивали в «Твиттере», где я активно сегодня работал… И хочу сказать отдельно – спасибо большое всем тем, кто в «Твиттере» откликнулся на мою просьбу и прислал статистику, прислал некие кадры, некую информацию. Я очень вам благодарен, это была очень полезная история: за короткий промежуток времени все, кто помог, а не занимался фигней и не говорил, что у вас ведущие не то говорят, неправильно здороваются, сегодня такой день…

Я хочу сказать, что это такая история, которая должна привести к переосмыслению нашей политики на Северном Кавказе. Надо сказать, что тот ресурс – предположим, он был позитивный, – который был связан с чеченизацией гражданской войны в Чечне в 90-е и в первой половине 2000-х годов, на мой взгляд, он выбран. Я не говорю о том, что вот этот взрыв, этот теракт, за ним стоят чеченцы. Это не так.

Более того скажу. Обратите внимание, что за взрывы домов в Москве – все уже забыли – в 99 году среди официально осужденных не было ни одного чеченца. Ни одного. Это были карачаевцы. Поэтому это проблема не Чечни, а Северного Кавказа, где эти раны не заросли. И мы вернемся к этому с помощью ваших смс-ок сразу после новостей.

И последнее я хочу сказать. Мне тут пишут: «Как тяжело вас слушать». Уважаемый, у которого телефон заканчивается на 62, да не слушайте вы меня, отдохните, переключите на музыкальное радио.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: 23-33 в Москве. У микрофона Алексей Венедиктов. Мы продолжаем. Я сейчас перейду к вашим смс-кам. Наталья пишет: «Главная вина на том, память которого вы будете отмечать через неделю». Наталья, чей телефон кончается на 49, вы можете считать как угодно. Вы, может быть, вспомните о том, как народы выселялись, как они возвращались, а их дома были заняты.

Я много говорили с чеченцами, с ингушами. Это же всё не заросло. А поскольку не признается вина перед уже нынешними людьми, мы с вами не признаем… «Мы-то здесь причем?» – как Сергей Владимирович из Екатеринбурга пишет. Это и растит всё. Историческая память ведь не только у русского народа. Она у чеченского народа, у ингушского народа, у карачаевского народа, у разных народов. На себя бы оборотиться. А этот человек уже ушел, и от власти давно, и уже 11 лет прошло, Наталья. А становится хуже. Не лучше – хуже. Вы имеете право на свою точку зрения. Но если там искать, то тогда вопрос: а что должен делать Владимир Владимирович Путин эти 10-11 лет и сейчас дальше, чтобы прекратилось? Дайте ему совет.

Герман Алексеевич пишет: «Мы все сами возмущались, когда нас тщательно обыскивали. И вот теперь всё, что имеем». Это одна часть проблемы, Герман Алексеевич. Есть люди, которые злоупотребляют обыскиванием. Мы понимаем, для чего нас обыскивают иногда. Чтобы откупиться. А потом вы даете сто рублей – и вас перестают обыскивать. Вот чего не должно быть.

Попробуйте дать охраннику опять же в Бен-Гурионе (я беру воюющую страну) или в США… США тоже воюющая страна, они воюют в Афганистане, они воюют в Ираке. Они знают, что это страна, которая ведет войну. Конечно, абсолютно правы те, которые считают, что в условиях воюющей страны у нас после того, как что-то происходит, мы тут же все сжимаемся, собираемся на месяц, а потом всё. Вот мне тут написали в Интернете: два года назад, для того чтобы просто зайти в аэропорт небольшого города, там рамка, обыск и всё такое, а полгода назад – ничего.

Надо признать, чтобы мы не воспринимали осмотр, обыски, досмотр как то, что с нас хотят либо деньги слупить, либо над нами поиздеваться. Потому что и специалисты, которые проводят эти самые досмотры, должны быть вежливы, внимательны, и техника должна работать, не одна рамка, а остальные десять в это время свободны. Александр мне пишет: «Надо выписывать спецов из Бен-Гуриона для обучения наших охранников. Был там недавно. Остается только завидовать». И это правда.

Государство должно обеспечивать безопасность, собственно, на наши деньги. Ну, давайте наши деньги, давайте покупать аппаратуру, технику, обучать людей. Ну что там несчастный милиционер, из Тамбова привезенный, он с этой техникой как с бензопилой «Дружба» в советское время. Помните по анекдоту: купили японский агрегат, а человек приучился пользоваться бензопилой «Дружба» и сломал его сразу.

«Почему, когда произошел теракт, – спрашивает по «Твиттеру» Святослав, – российские телевизионные каналы молчали? «Би-Би-Си» уже вел трансляцию, а российские ТВ проснулись только потом». У нас другое программирование, к сожалению, на каналах. «Вести-24» включились достаточно быстро. Но если говорить о западных информационных каналах… У нас один информационный канал – «Вести-24».

Но, в принципе, я согласен, что шок… Вообще, вы должны понять, что и здесь у нас работал шок. И мы тоже, наверное, накосячили. Но наши косяки – это ничто по сравнению с тем, что случилось сегодня в «Домодедово». Я не понимаю, как на этом можно сейчас зацикливаться.

Сергей из Питера спрашивает: «А за что выселяли?» Не знаю, за что выселяли. За что детей выселяли? За что целые семьи выселяли? За что весь народ? За что можно выселить весь народ? Вот взять народ и выселить по этническому принципу в воюющей стране. Сами подумайте. Тем более, что советская власть признала незаконность этого выселения.

Дальше начинают спрашивать, когда Нургалиев уйдет, когда этих выселяли, и тех выселяли… Я говорю об исторической памяти. Вот дед меня спрашивает: «Давайте проведем опрос среди русского населения: Кавказ – это Россия?» Скажите, пожалуйста, дед, если папа татарин, а мама русская, мы будем этого человека опрашивать или нет? Что такое «среди русского населения», расскажите мне. Хорошо. А если бабушка татарка? А если на четверть чуваш, на четверть якут, не спрашиваем? Вы что, предлагаете отделить Кавказ?

Я вам скажу страшную вещь. Если бы это было эффективно, наверное, это стоило бы обсуждать. Но я вам скажу, что это не эффективно. Даже из того что мы сейчас имеем, уважаемый дед (или не уважаемый), телефон у вас на 75 заканчивается, речь идет сегодня о существовании московского подполья. Это граждане России, видимо, которые здесь давно живут, может быть, не в первом поколении, может быть, и не в третьем поколении, и не обязательно они по этносу жители Северного Кавказа. Мы знаем, что в предыдущих терактах, когда они раскрывались, становилось ясно, что в них принимали участие и люди славянского происхождения. Их как выделить? Нет простых вопросов.

Когда в Израиле начали строить эту стену, шли очень большие дискуссии, не только в израильском обществе, но и у нас в обществе. Не на предмет того, что «ах, какое безобразие, нарушение прав человека»… Вопрос был в том, эффективно это или нет – построить стену – да, небольшую – между территориями, государствами, скажем честно. Оказалось – частично эффективно. Но это другое государство. Это как граница с колючей проволокой, со стеной, с переходами по документам. Это реально как другое государство.

И вот представьте себе такую стену, которой мы что должны? Обнести Москву этой стеной? Так «Домодедово» – Московская область. Построить границу между чем? Межу Ставропольским краем и чем? А с другой стороны стены что? Не эффективно.

Тут задача даже не в исторической памяти, как складывалась Российская империя, а просто, на мой взгляд, это не эффективно. Когда мы с вами говорим о том, как нашу безопасность обеспечить, мы должны думать об эффективности. Эффективность складывается, на мой взгляд, из технических средств, из борьбы с коррупцией в правоохранительных органах, когда любой может обойти за условные сто рублей те технические средства, и из политического решения, касающегося появления всё новых и новых террористов.

Смотрите, первая террористка-смертница, женщина – может быть, я ошибаюсь, если ошибаюсь, поправьте меня – в 2004 году, я имею в виду в России. Всего-то ничего, на нашей памяти. Ведь до этого не было. Были смертники. Но они тоже, по-моему, возникли в 2000 году, если не считать, когда они массово шли в Буденновске, говорили, что «мы смертники». Значит, новое явление, его надо изучать. Я знаю, что его изучают. Я знаю, что этим занимаются, в ФСБ есть специальное подразделение, и внедряются, и всё остальное.

Но всегда возникают вопросы у нас, у граждан, это наша безопасность. Как? Я не понимаю. Вот 31 декабря эта женщина взорвалась. Нам сейчас говорят, что эти люди, которые готовили теракт сегодня в «Домодедово», они же и готовили теракт 31 декабря. Подождите, вы доложили, что там всё раскрыто. Вы говорите о том, что вы за ними следили. Вы их упустили? А можно задать вопрос, кто их упустил? Как их упустили? Простенько, конкретненько. Вот эти люди должны каждый на своем месте отвечать.

Мне представляется, что есть масса людей, которые относятся серьезно к своим обязанностям, я таких знаю, это профессионалы, а есть, которые относятся несерьезно: ну ладно, да это, может быть, и не они совсем были. А потом выясняется – они. Или не они. Понимаете, очень много бла-бла-бла. «Нами раскрыто, предотвращено 174 теракта». Где судебные дела, если вами предотвращено?

Вот вы предотвратили. Значит, люди замышляли преступление. Их надо предать суду. И надо нам сказать: «Вот эти люди, Иван Иванович Иванов или Петр Петрович Петров, замышляли то-то и то-то». Это следствие, это суд. А суд у нас гласный. Хорошо, закрывайте оперативные истории. Или это вранье, что «нами раскрыто». Честно говоря, нас не интересует, сколько вы раскрыли и не допустили. Нас интересует, сколько вы допустили.

Далее. «Палестинцев тоже выселили», – пишет Тит. Ну, и имеют войну уже 63 года, настоящую войну. Что тут хорошего?

Алекс пишет: «Причинами теракта могут быть Манежка и убийство муфтия в Нальчике». Манежка в широком смысле слова может быть одной из причин, безусловно. Когда люди с криком – Кавказ, и затем матом (Кавказ российский, замечу я, наша территория, это Россия) – «Кавказ, уматывай (заменю слово) из Москвы…» А вот они не умотали и приехали, если это Кавказ (сразу хочу оговориться). И вот эти все визги на Манежке… «Ах так…»

И я здесь абсолютно согласен с теми, включая президента, кто говорит, что национализм порождает контрнационализм, исключительность одного народа порождает исключительность в понимании своем другого народа. «Ах, вы нас так, вы нас так прессуете, вы на нас так идете – ну тогда вот так». Это всё граждане России. Это гражданская война, часть гражданской войны, еще раз повторяю.

Дальше, что мне тут пишут. Антон из Томска пишет: «Я не понимаю, как в богатейшей стране мира могут быть такие убогие средства безопасности». Во-первых, не убогие. Я вам должен сказать, что в том же «Домодедово» – не брошу камень – были поставлены, и первыми, самые современные средства безопасности, и первыми они поставили вот эти знаменитые а-ля израильские огромные кабины – пропуск багажа, и первыми они поставили там, где человек осматривают, для ускорения.

Конечно, может быть, в другом аэропорту, в каком-то маленьком городе на это нет денег, что неправильно. Но не согласился, Антон: не убогие средства безопасности, а убогость их использование. Одно из главных и первых – это наше с вами «авось»: да ладно, пронесет, чего мы тут очередь будем создавать. Почему на входе и в «Шереметьево», и в «Домодедово» иногда тебя загоняют в рамку и загоняют твой чемодан, а иногда можно пройти мимо? Ну, никого нет или толпа: проходите, люди опаздывают, нервничают, особенно с нашими пробками. Потому что на авось.

И мы сами, радостные и счастливые – мы с вами, Антон, – бежим мимо этих рамок – скорей, скорей, скорей. Потому что там были пробки, или ребенок раскапризничался – вы позже выехали, или надо встречать, самолет сел, а вы опоздали. И так далее. Наша безалаберность – соответственно, нам идут навстречу. Это вторая история – это наш авось. И наш, и службы безопасности.

Третье – это коррупция. Чтобы обойти этот современный аппарат… Помните, самолеты, которые из «Домодедово» улетали? Женщина плакала: опоздала, дяденька милиционер, я еще заплачу, всё что у меня есть возьми… Это жалость, но это и коррупция. И в нарушение инструкции, он ее провел обходным путем, без нужного досмотра.

Очень хороший вопрос, может быть, сегодня не к месту, Саша. «Отвечаем ли мы за Сталина и за Берию?» Я – да. Потому что это же бумеранг, он же вернулся к нам. Это огромная составляющая часть. Я общался с людьми из этих выселенных народов, которые давно уже, третьим поколением в Москве, они вернулись, они профессора… Всё зудит. Могила деда в Казахстане, родовое кладбище превращено в кладбище другого народа, сверху похоронены, разрыто… «В моем родовом доме живет…» Это всё зудит. Несправедливо. «Мой дед воевал, три ордена Красного знамени, а его из-за подонков с фронта отозвали, в Казахстан сослали…» В этом смысле отвечаем.

Мы их должны понимать. Я имею в виду не террористов. Мы должны понимать эти чувства и просто понимать, откуда это произрастает. И дело, в том числе образования, с одной стороны, и государства в целом эти вещи смягчать.

Когда сейчас американское правительство извиняется перед американскими индейцами… Я вам скажу больше: австралийское правительство в позапрошлом году извиняется, еще раз извиняется перед аборигенами, которых уничтожали их предки каторжники… Там уже сколько поколений?.. У нас тут – ха-ха-ха. Подумайте, сколько потенциальных террористов не выросло из этих людей. «Да, они признают, что с нами поступили несправедливо. Ну, ладно». Такое может быть. Это не решит всех проблем. Тут надо понимать, что это не решит всех проблем.

Я вам могу сказать, что в моих классах, где я был классным руководителем, где я был учителем, учились дети разных народов, в том числе и тех. Это конец 70-х, 80-е, первая половина 90-х. Это для классного руководителя была задачка. Это московская школа. И когда ты начинаешь преподавать в 4-м классе рассказы по истории СССР, войну, про выселение, это 10-летние дети понимали очень хорошо. И задача на моем маленьком уровне, уровне учителя истории четвероклассников была в том, чтобы сказать, что несправедливость… Справедливость вернуть невозможно. Но можно ее признать и тем самым показать себя благородным. Это часть проблемы. Конечно, она всё не решит.

Спрашивает меня Акбар из Нижневартовска: «Национальный состав погибших известен?» Эх, Акбар, национальный состав погибших не известен, но я вам сейчас попробую прочитать с нашего сайта список пострадавших. Найдите на нашем сайте. Я боюсь, что я это сейчас не открою. Не знаю, куда мои редакторы этот список уже уволокли. Там есть фамилии, не все, пострадавших, и есть, откуда они родом. Большинство Москва, это я помню, большинство фамилий русские, украинские. Тут невозможно делить. Потом представьте себе, это место массового скопления людей в Москве, в огромном межнациональном городе.

Теория заговора, Алексей пишет. «Это, наверное, явно к выборам. «Единая Россия», у нее маленький рейтинг, поэтому они и ФСБ». Другие пишут: «Это американцы или те, которым нужно раскачать лодку. Это западные спецслужбы». Я говорил со специалистами. Это сетевая организация. Естественно, что это будут использовать все. Это будет использоваться в политике. И господин Жириновский уже призвал ограничить выборы, чтобы массовых скоплений людей, видимо, в аэропортах не было. Я что-то не помню, чтобы взрывали избирательные участки. Владимир Вольфович, ей богу, что-то себе напридумывает.

Мне представляется, что погибли не политики, а погибли граждане. Вы слышали, наш коллега, мой заместитель Ирина в этот момент находилась там на вылете. Это всё вопрос случая. Под богом ходим, что называется. Поэтому мы должны думать об эффективности.

Отставка министра – это политическая отставка, естественно. Если, условно говоря, вместо Рашида Нургалиева, который, на мой взгляд, все-таки должен покинуть этот пост, потому что это ответственность Министерства внутренних дел, придет Нургал Рашидов, вы что думаете, это что-то решит? Можно как угодно, Наталья – возвращаясь к вопросу Натальи в самом начале, – говорить, что во времена Ельцина то, сё, пятое, десятое…

Но я вам напомню, что после Буденновска в отставку подали. Директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин, министр внутренних дел Виктор Ерин, кто-то еще подал. У кого-то приняли, у кого-то не приняли. Но это было правильное решение. Можно не любить Степашина, можно смеяться над Ериным, но эти люди понимали, что это зона их ответственности, что это они отвечают за то, что операция была провалена. Хотя сейчас известно, кто отдавал приказ на неудачный штурм, кто таким образом проводил операцию, что боевики ушли. Это та самая история. Мне кажется, что важно это понимать.

Вот человек пишет: «Может, потому и победили, что выселили?» Т.е. вы не верите в героизм наших дедов. Вот надо было выселить, и тогда победили. Вы неграмотный человек. А вот теперь вы поедете в «Домодедово» когда-нибудь, уважаемый абонент, чей телефон заканчивается на 93, и когда вы потеряете там близкого, вы вспомните, что я вам говорил. Может, и правильно сделали, только вы потеряли там близкого, из-за этого в том числе.

На самом деле и на самом верху должны отвечать, это всё правильно. Власть должна быть эффективной. Но я еще раз говорю – просто тенденция… Конечно, никто не застрахован от таких вещей. Такие вещи – это как щит и меч: мы придумываем щит – они придумывают меч, мы изобретаем аппараты для обнаружения взрывчатки – они придумывают новую взрывчатку. Помните, как задерживали террористов и так далее. От этого на 100% уйти нельзя, но, повторяю, можно минимизировать потери.

И мы должны требовать от служб безопасности, от политической власти, от политической команды, чтобы эффективность борьбы с терроризмом – это не просто 175 предотвращенных терактов – не известно как, каким образом, и было ли это не самом деле, – и раскрытых дел, о которых мы ничего не знаем. Вы не знаете – значит, их не было. Если было – покажите, там, где нет оперативно-розыскных данных, выведите этих террористов на суд. Но нет. Поэтому и судебная система такая: их нет и нет.

Правильно мне тут пишут: «Не спрашивай, по ком звонит колокол, ибо он звонит по тебе». «Самые глубокие соболезнования. Мы плачем вместе с вами. Таня и Алексей», – пишут мне откуда-то латиницей издалека.

Конечно, вопрос политический – какая команда эффективнее. Сейчас будут на этом все спекулировать: что только так или только так. «Сколько можно мстить? – спрашиваете вы, абонент, чей телефон заканчивается на 62. – Пострадали англичане, словенцы, итальянцы, французы». Вам не понять и мне не понять логики террористов. Если с нашими близкими что-то сделают, не важно кто, мы захотим отомстить ему целенаправленно, конкретным людям, конкретным организациям. Террорист, я же не знаю, мстил он, не мстил, фанаты это, не фанаты, я имею в виду фанатичные люди, не фанаты спортивные, не дай бог (чтобы я был правильно понят). Эта логика мне не понятна.

Мне не понятна логика, когда здоровая, красивая женщина заканчивает свою жизнь таким образом. Мне не понятен их религиозный фанатизм. Может быть, потому что я сам не религиозен. Мне не понятно это желание за счет убитых гражданских, не воюющих лиц попасть в рай. Может быть, повторяю, потому что я не сильно религиозен. Как мне правильно пишут здесь, тем, кто ушел сегодня, светлая память. Это был Алексей Венедиктов, «Эхо Москвы».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире