'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 03 сентября 2010, 17:08

С. БУНТМАН – Добрый вечер. «Особое мнение». Николай Сванидзе, добрый вечер.



Н. СВАНИДЗЕ — Здравствуйте.

С. БУНТМАН – У меня к вам два объявления. Одно неприятное, другое просто для информации. Чтобы вам было легче. У нас не работает видеотрансляция, извините за технические накладки. А второе, это обо всем, что касается, мы сейчас обсуждали и решили раз и навсегда дать нормальный адрес тем людям, которые хотят знать больше о программе «Суд времени». Очень много вопросов. Но это не для «Особого мнения». Не для «Эхо Москвы». Нам сказал продюсер программы, что есть форум очень обширный на сайте Пятого канала. Пожалуйста, принимайте участие и живо обсуждайте. А если у нас будет отдельная передача, я думаю, что по итогам можно в наших телевизионных и исторических передачах понять, в чем состоит психология этого противостояния в «Суде времени».

Н. СВАНИДЗЕ — Да ради бога.

С. БУНТМАН – Специально посвятим время, я думаю, будет очень любопытно.

Н. СВАНИДЗЕ — Всегда в вашем распоряжении.

С. БУНТМАН – Сейчас же мы начнем с очень печальных вещей. Как быстро все забывается, причем на всех уровнях. Все-таки сегодня 3 сентября и это страшная развязка бесланской трагедии 2004 года. Шесть лет назад. И за 6 лет настолько все стерлось, а столько было жертв, столько еще непонятного осталось. У тебя какие ощущения сейчас, Коля. Матери написали письмо и хотят встретиться с президентом Медведевым. И многие вещи выяснить.

Н. СВАНИДЗЕ — Ощущение у меня нехорошее. Шесть лет назад была трагедия. Это все было 1 сентября, поэтому здесь в какой-то мере можно объяснить очевидное совершенно желание закрыть эту тему. Желание это присутствует на разных уровнях, в том числе на высоких. Которые имеют полномочия закрывать или открывать тему. Можно объяснить тем, что было 1 сентября. Это день знаний. 1 сентября дети идут в школу. Детям нельзя с самого начала трагедию, бездну разверзать…

С. БУНТМАН – А как интересно польские дети живут последние 70 лет.

Н. СВАНИДЗЕ — Я согласен.

С. БУНТМАН – 1 сентября.

Н. СВАНИДЗЕ — Я просто говорю, что можно было бы этим объяснить. Но, на мой взгляд, действительно это не вполне достаточное объяснение. Потому что, во-первых, это можно делать не 1 сентября, во-вторых, и 1 сентября можно тоже что-то рассказывать детям. Помимо разных веселых вещей, говорить им о вещах очень серьезных и тяжелых. Потому что они тоже должны знать, что жизнь такая штука, Мери. И это случилось тоже с детьми. И это случилось с российскими детьми. Это тоже было в школе. Погибло очень много людей, прежде всего очень много детей. И фактически не разобрались в том, что там произошло.

С. БУНТМАН – Несмотря на комиссию.

Н. СВАНИДЗЕ — Несмотря на комиссию не разобрались. Потому что то, что тогда случилось, произошла страшная трагедия. И, на мой взгляд, это была не просто трагедия, это была очень большая, если это разбирать, отбросив пафос, это была очень большая неудача тех структур, которые проводили эту операцию. Потому что да, были убиты террористы, не знаю все, не все. Но детей-то сколько погибло, задача-то в таких случаях не полтора десятка террористов убить, а задача-то детей спасти. А детей-то не спасли. Кто-то за эту операцию, по-моему, ордена получал, кто-то повышения в званиях. И никто не разобрался в том, почему произошло все так или иначе. Почему погибло столько детей. И поэтому когда матери сейчас апеллируют к нашим высшим государственным руководителям и говорят: ну давайте все-таки разберемся, шесть лет прошло, потом 10 лет пройдет. Мы когда-нибудь разберемся. У нас дети погибли, наши дети. Нам их никто не вернет никогда. И не надо из нас делать политическую оппозицию, мы матери. Мы хотим узнать, почему погибли наши дети. Они в своем праве. Они абсолютно в своем праве, я в этом убежден. Разобраться в этом пока что никому не удалось. И у меня создается впечатление, что особого желания в этом разобраться в этом ни у кого и не было.

С. БУНТМАН – Говорят, что лучше сделать выводы. И могут тебе представить любые силовики, что с тех пор ни одного нападения ни на одну школу не было вообще.

Н. СВАНИДЗЕ — Хорошо, что не было нападения ни на одну школу. Но я не знаю, связано это с прекрасной работой силовиков или с тем, что никто по большому счету так организованно и не нападал. Не дай бог если нападет. Не дай бог, если будет случай проверить, правы силовики или не правы. Вот не дай бог. Потому что были другие нападения. Не на школы. Метро. У меня нет оснований не верить нашим силовикам, но и нет оснований им верить на самом деле. Потому что мы знаем, как работает наша милиция, мы знаем, какая страшная коррупция на разных уровнях в нашем и государственном аппарате и наших правоохранительных органах и у меня нет оснований считать, что именно в том, что касается защиты школы, наши силовики действуют безупречно. Хотел бы так считать, но оснований для этого у меня, к сожалению, нет.

С. БУНТМАН – Подводим итоги. И трагедия на Дубровке, и в Беслане, у власти может быть эмоциональная память какая-то. У тех же американских властей есть эмоциональная память об 11 сентября. И это крупнейшая катастрофа, да, конечно можно подсчитать количество людей. Гораздо больше погибло 11 сентября. Но идет и дискуссия, даже абстрагируясь от дискуссии о мечети недалеко от места на Манхеттене. Но все равно существует память некая. Или это все равно стихает, забывается.

Н. СВАНИДЗЕ — У меня такое впечатление, что наши власти боятся негативных точек в истории. Боятся тех событий, которые бы вызывали негативные эмоции. Ну зачем. Ну да, было, забыли. Это касается разных вещей. Это касается и исторических событий более давних. Это касается и трагедий близких нам по времени. Ну было и было, ну чего мы будем огорчать народ. Господи. Ну зачем это надо.

С. БУНТМАН – Существует только одно, мне напоминают, в школах идут постоянные уроки мужества, и существует фактически одна дата и одно событие во всем 20 веке, а может быть вообще во всех веках, о котором вспоминают постоянно и каждый год, уроки, не уроки, радость, не радость, а День Победы со всей его скорбью, он все время присутствует. И все более и более пафосных тонах. Это можно, то нельзя.

Н. СВАНИДЗЕ — Все в более пафосных, то есть во все менее скорбных, Сереж. На самом деле. День Победы чем дальше, тем больше проводится эта тема как тема исключительно победоносная. Жертвы были естественно, но то, что касается жертв и памяти об этом, это не акцентируется. Акцентируется на победе. Победа, победа. И не нужно лишать наш народ его исторических завоеваний и его побед. Вот не нужно акцентировать на трагедиях. Ну были трагедии, мы чтим память павших. Но главное это победа. Вот позиция примерно такая. Это ведь разные имеет выходы. Где-то я сегодня читал в какой-то из центральных газет. Не помню, врать не буду. Человек смотрел рекламу телевизионную, и мать разговаривает с дочерью. И мать жалуется: слушай, что-то у меня голова болит. Реклама какого-то лекарства. Дочь говорит: а это последствия пожара, смога. Вот прими такое-то лекарство и будет все отлично. Несколько дней назад слышал. А потом услышал сегодня или вчера и говорит все то же самое, только нет пожара и смога. Вырезано про пожары и смог. Мать говорит: у меня голова болит, дочка: это у тебя последствия. Неизвестно чего. Прими лекарство и все будет замечательно.

С. БУНТМАН – Сразу приобретает какой-то непристойный характер.

Н. СВАНИДЗЕ — Да, что у там у дамы за последствия. То есть даже пожары и смог, такой вывод делает журналистка, это по-моему не письмо в газету, это какой-то журналистский материал, что уже и пожары и смог в общем, как-то не в тему. Вот прошло и забыли. И забыли, и все и не было пожара, не было смога. Справились, все замечательно.

С. БУНТМАН – Пошла вторая волна, что с этим будут делать.

Н. СВАНИДЗЕ — Пойдет другая, так будем думать, что делать. А так не было этого, все, лето было жаркое.

С. БУНТМАН – А это что такое, жизнь сегодняшним днем, решение разруливания сегодняшних проблем, чуть-чуть вид в перспективу 11-12 годов.

Н. СВАНИДЗЕ — Здесь много всего.

С. БУНТМАН – Страна победившего гедонизма что ли.

Н. СВАНИДЗЕ — Во-первых, это отношение к народу как к абсолютно совокупности таких инфантильных совершенно существ. Не надо их огорчать. Если вот что, фельдшер вырвет провода сразу же. Огорчать не надо. Уколоться и забыться. Чтобы все были веселенькие, чтобы все были позитивненькие, что все у всех идет нормально. Начальство замечательное, пожаров никаких не бывает. Если бывает, их сразу тушат.

С. БУНТМАН – Ошибок не было.

Н. СВАНИДЗЕ — Ошибок не было.

С. БУНТМАН – Это было сказано в бессмертном интервью Владимира Владимировича Путина.

Н. СВАНИДЗЕ — С одной стороны, он говорил про себя лично. Но это в данном случае, конечно, распространяется на власть в целом. Потому что власть у нас персонифицирована. С одной стороны чтобы народ был позитивный и веселый, а когда он позитивный и веселый, он соответствующим образом себя ведет, а с другой стороны чтобы это никак даже на уровне подкорки головного мозга, какие-то негативные воспоминания никак не распространялись на отношение к начальству. Что такое пожары, это что же, это наш великий мог не справиться с пожаром. Ну не может быть такого. Тогда не великий. Вот поэтому не нужно про пожары. Мы про взрывы про пожары сочиняли ноту ТАСС, тут примчались санитары и зафиксировали нас. Вот в чистом виде. Почему великий человек В. С. Высоцкий. Ничего не изменилось.

С. БУНТМАН – Это сознательное построение такого общества и такого государства и к чему это ведет?

Н. СВАНИДЗЕ — Это такое интуитивно-сознательное. Это привычка. Это традиция нашего государства, привычка власти действовать именно таким образом.

С. БУНТМАН – Вопрос: а вы хотите, чтобы народ постоянно испытывал стресс?

Н. СВАНИДЗЕ — Зачем, ну почему такие странные предположения. Зачем мне нужно, чтобы народ все время испытывал стресс. Я и сам не люблю испытывать стресс. И народу не пожелаю. Я просто за то, чтобы народу правду говорить, а не держать его как лошадь в шорах, чтобы он не видел ничего по сторонам. А видел только то, что наездник хочет, чтобы он видел. Я против этого.

С. БУНТМАН – Влад нам пишет: в войну фашисты специально тащили детей смотреть ужасы. Матери закрывали им глаза. Вы фашист?

Н. СВАНИДЗЕ — Да, хорошо, Влад, можете считать меня кем угодно. Гедонистом, фашистом. Это ваше личное дело.

С. БУНТМАН – Мы коснулись интервью, которое на пути дал Владимир Владимирович Путин А. И. Колесникову. За рулем Лады-Калины-Спорт. А потом это до гомерических размеров путешествие выросло. Когда мы узнали реальные размеры кортежа о 31 машине.

Н. СВАНИДЗЕ — А что, а для тебя это было секрет что ли? А ты думал, что один премьер Путин Владимир Владимирович едет в одинокой Ладе-Калине желтого цвета по необъятной стране и никого рядом. И ничего. А вдруг встречный грузовик с арбузами и что? Подумать страшно.

С. БУНТМАН – А черные джипы, я думал, надо же гады, как Лада-Калина, так всякий ее хочет подрезать. Какие-то джипы рядом.

Н. СВАНИДЗЕ — Я как-то предполагал, что премьера одного не бросят. И потом откуда к нему журналисты подсаживались. А журналисты ждали на каждом километре и голосовали что ли.

С. БУНТМАН – Я бы показал, если бы видеотрансляция была, в телевидении видно.

Н. СВАНИДЗЕ — Так что, в общем, это для меня не было неожиданностью то, что там было 30 машин. А сколько, мы же видим, как по Москве едут. А что же по необъятным просторам меньшее количество. Большее должно быть. Там еще местные присоединяются. Вот ты представь себе, приезжает премьер в какой-то район, область я извиняюсь. А местное начальство что, куда оно делось. Оно присоединяется к кортежу. Оно же встречает хлебом-солью.

С. БУНТМАН – Оно должно набрать девушек, которые хлеб-соль будут.

Н. СВАНИДЗЕ — Девушек, юношей, всех набирать.

С. БУНТМАН – Ну не надо.

Н. СВАНИДЗЕ — Ты меня неправильно понял. Танцы, представители местных каких-то культурных обычаев. Надо же товар лицом представить. А потом присоединяются все эти люди к кортежу. Естественно. А как? Начальство большое едет на Ладе, а ты что в это время вернешься домой что ли. Или свой кабинет. Как это будет все выглядеть. Ты тоже едешь. Но не на Ладе конечно, но тоже едешь. И вот так народ присоединяется и так кортеж обрастает народом. Потом руководитель этой области доходит до границы своей области, отстает, прощание происходит романтическое. А следующий встречает. И вот так передают как эстафету Ладу-Калину из области в область, из рук в руки. А самая главная часть кортежа конечно федеральная, которая из Москвы едет вместе с ним. Вся свита, охрана, вся матчасть, все хозслужбы, надо же есть, питаться, душ принимать. Существуют какие-то естественные еще вещи у всех. Это все же с собой.

С. БУНТМАН – Скажи, пожалуйста, в чем смысл…

Н. СВАНИДЗЕ — Плюс к этому Лада-Калина, я извиняюсь, при всем уважении к отечественному автопрому, не Мерседес. И не БМВ. И серьезного расчета на то, что на одной Ладе-Калине премьер-министр при всем уважении к его водительскому искусству, механиком я надеюсь, ему там не приходится работать, там другие есть, что он преодолеть на одной такой Ладе-Калине энное количество км, большого расчета нет. Значит, соответственно нужна еще одна Лада-Калина, а лучше и третья. Там, по-моему, три.

С. БУНТМАН – Две на ходу, одну тащат.

Н. СВАНИДЗЕ — Желательно чтобы они были похожи. Иначе народ скажет: а где та. Мы ее так полюбили, она была такая канареечная. Значит, нужны три канареечных Лады-Калины. Но это все нужно везти.

С. БУНТМАН – Зачем все это нужно? В чем смысл этого стихотворения, Николай Карлович?

Н. СВАНИДЗЕ — Я думаю, что смысл конечно, не реклама Лады-Калины.

С. БУНТМАН – Это заодно.

Н. СВАНИДЗЕ — Десятым номером. Потому что невозможно рекламировать то, что всем известно. Ты же понимаешь прекрасно.

С. БУНТМАН – Ну почему? Ешьте мороженое, летайте самолетами Аэрофлота. Сейчас же есть выбор.

Н. СВАНИДЗЕ — Если тебе удобно, выгодно летать самолетами Аэрофлота, будешь летать. Если невыгодно, не будешь летать. Рекламируй, не рекламируй, то же самое относится к мороженому. Что тебе рекламировать собственную тещу. Ты ее знаешь и так. Со всеми ее хорошими и плохими…

С. БУНТМАН – А если хорошо прорекламировать, может, я как-то по-другому буду относиться.

Н. СВАНИДЗЕ — Я не думаю.

С. БУНТМАН – Еще лучше, чем всегда.

Н. СВАНИДЗЕ — Если человек настроен по целому ряду параметров, прежде всего, материальных своих возможностей на Ладу-Калину, ну и купит он ее. Съездит на ней Путин, не съездит.

С. БУНТМАН – Сколько народу стали носить часы на правой руке.

Н. СВАНИДЗЕ — Это другое. Часы на какой руке носить, это можно собезьянничать.

С. БУНТМАН – Каждый начальник будет теперь на Ладе-Калине кататься по своим владениям.

Н. СВАНИДЗЕ — Если только под камеры. Так как известно, премьер-министр тоже в основном не на Ладе-Калине ездит. И было бы странно, если бы он ездил. Тогда бы я действительно удивился. И я думаю, что все на чем ездят, на том и будут ездить. Поэтому главное, на мой взгляд, это не пиар Лады-Калины, это пиар самого Владимира Владимировича.

С. БУНТМАН – Зачем?

Н. СВАНИДЗЕ — Политический.

С. БУНТМАН – Чтобы что?

Н. СВАНИДЗЕ — Сереж, у нас на дворе 2010 год.

С. БУНТМАН – И?

Н. СВАНИДЗЕ — Не пройдет и двух лет…

С. БУНТМАН – И что будет?

Н. СВАНИДЗЕ — Как у нас на дворе будет 2012 год.

С. БУНТМАН – Ну и что?

Н. СВАНИДЗЕ — Ну как что? У нас есть сейчас…

С. БУНТМАН – Ацтеки новый календарь привезут. И майя тоже.

Н. СВАНИДЗЕ — Какая майя. Что это за женщина. Речь идет не о майе. А речь идет о Владимире Владимировиче и Дмитрии Анатольевиче. У нас есть президент и премьер-министр. Каждый из них на своем месте. У нас правящий тандем. Каждый из них популярен. Кому идти в 2012 году.

С. БУНТМАН – Так это не через Ладу-Калину.

Н. СВАНИДЗЕ — Вот ваше мнение, товарищ Бунтман. Кому идти в 2012 году?

С. БУНТМАН – Как я верю, что браки совершаются на небесах, также я верю, что проблемы Дмитрия Анатольевича с Владимиром Владимировичем решаются промеж ними.

Н. СВАНИДЗЕ — Вот промеж ними они таким образом как раз и решаются.

С. БУНТМАН – И что, друг другу будут говорить: а я на Ладе проехался.

Н. СВАНИДЗЕ — Нет, это они не друг другу говорят. Это они нам говорят.

С. БУНТМАН – Мы-то кто?

Н. СВАНИДЗЕ — А мы выбираем. Между ними проблема не решена, по моему глубокому убеждению. Каждый из них считает себя достойным идти в 2012 году в президенты. Один уже был, другой сейчас таковым является. И почему собственно ему и ни идти. Ни тому, ни другому. При этом у них хорошие личные отношения друг с другом. Это я так предполагаю, я, что называется, третьим с ними в баню не ходил. Но я предполагаю, что у них личные отношения неплохие. Но при этом это друзья-конкуренты реально объективно.

С. БУНТМАН – Друзья-соперники.

Н. СВАНИДЗЕ — Да, при этом они понимают, что вдвоем идти им тоже нельзя. Потому что это смерти подобно. Для страны.

С. БУНТМАН – Но они решат, мы-то тут причем? Давай задумаемся об этом на три минуты, а потом вернемся.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – Николай Сванидзе очень меня озадачил своими рассуждениями про тандем. И я не могу понять, кто мы такие, они друг перед другом пиарятся.

Н. СВАНИДЗЕ — Нет, а чего им друг перед другом пиариться.

С. БУНТМАН – У нас уже Артур собирается за Калину голосовать.

Н. СВАНИДЗЕ — Пусть голосует за Калину, за Малину.

С. БУНТМАН – Ему больше всех остальных одушевленных людей нравится Калина как наименьшее зло.

Н. СВАНИДЗЕ — Значит сработало. Тут же в чем задача. Всего этого автопробега. Которым ударено было по известно чему. Задача – чтобы в принципе косвенно заставить так или иначе я думаю, у каждого задача — мягко, путем воздействия эффективного на избирателя, заставить своего друга-соперника сняться с пробега.

С. БУНТМАН – Первым.

Н. СВАНИДЗЕ — Первым. Знаешь, старина, извини, все. Я понял…

С. БУНТМАН – Иди ты.

Н. СВАНИДЗЕ — Ты круче, иди ты. Но для того чтобы добиться такого эффекта, нужно произвести впечатление на избирателя. Я вот на Ладе-Калине, я еду по просторам, я говорю, что дубиной по башке. Я крутой, я голый по пояс. Я стреляю по китам. Лечу их в смысле. Не дай бог.

С. БУНТМАН – Не японцы же мы какие.

Н. СВАНИДЗЕ — Не звери. Я возьму зенитный пулемет как Шварценеггер в фильме «Коммандос». То есть я произвожу впечатление на тех, кто ценит мужественность. И крутизну. Вот это мой стиль. Я мачо. Нравится людям, большинству? – нравится. На меньшинство плевать. Потому что меньшинство оно и есть меньшинство. Поэтому на него плевать. По большому счету. Что американцы называли «молчаливое большинство», это те, кто не пиарится по телику, это те, кто не выступают в разных программах, радио, Сережа, и не печатаются в газетах. И не выступают где-то с какой-то злой критикой. Это те, кто голосует. Вот таких в каждой нации большинство.

С. БУНТМАН – Но неужели они не уверены в этом ритуальном танце под названием голосование.

Н. СВАНИДЗЕ — Что значит, не уверены. Чтобы быть уверенным, надо все время работать в этом направлении. Извини меня. Потому что в данном случае есть другой человек. Третьего нет. Третьего это все были игры. Какой-то естественно теоретически может быть и третий. По Конституции возможно. Хоть 11-й. Хоть 128-й. Но реально-то их двое. Каждому понятно. И вот эти двое должны каждый соответствующим образом себя преподнести почтеннейшей публике. Они каждый себя и преподносят.

С. БУНТМАН – Николай Карлович, скажите, пожалуйста, а у них по правде все-таки разное видение России, ее будущего или это так…

Н. СВАНИДЗЕ — Нет, я думаю, что у них видение России очень схожее. Они конечно по большому счету одна политическая команда, несомненно. Но при этом люди они конечно все-таки разные. У них разные биографии, разная ментальность, разный возраст. Да просто разные характеры. И я думаю, что вот сейчас мы привыкли уже за последнее время, что они в паре выступают, но я думаю, что если бы был один Путин без Медведева, равно как если был бы один Медведев без Путина, то я думаю, что политическая панорама была бы несколько иной и картинка.

С. БУНТМАН – А какой?

Н. СВАНИДЗЕ — Не знаю. Другой. Не такой, как сейчас. Они сейчас друг друга микшируют.

С. БУНТМАН – А в чем была суть этого эпохального интервью? Ну ладно, как здесь сказали, беспечный ездок, easy rider Владимир Владимирович, все проблемы решены. Все пышет оптимизмом. Но в чем этого потока, который он выдал Андрею Колесникову, спасибо ему большое. Все записал.

Н. СВАНИДЗЕ — Поток выдавался не один день, во-первых. Я думаю, что на это и было рассчитано. Потому что этот автопробег это постоянный информповод. Такой перманентный и можно все время отвечать на вопросы. Что Владимир Владимирович и делал. Причем на мой взгляд мы неправильно воспринимаем то, что говорит Путин. Если он доверяет собеседнику, а Колесникову он доверяет, очевидно совершенно, он говорит расслабленно. То есть для него в данном случае язык существует не для того чтобы скрывать свои мысли. Он как думает, так и говорит. И облекает это в ту лексическую форму, которая для него наиболее органична. Если он разговаривает с человеком, которому он не доверяет, какой-нибудь иностранный корреспондент, или Юрий Шевчук, то тут по-другому. Тогда он жесткий полемист…

С. БУНТМАН – Но он сам тогда себе противоречит.

Н. СВАНИДЗЕ — Да, тогда он жесткий полемист или он говорит то, что не должно навредить тому, что он делает.

С. БУНТМАН – Как он советовал всей оппозиции. Да соберите хоть за сортиром, пригласите камеры, западных журналистов, восточных. Неважно где, неважно что, но это будут знать все. Он сам, что этого не понимает, что он говорит Колесникову это совершенно безобразный поток, он выливается. И осторожные слова, обхаживая Юрия Шевчука.

Н. СВАНИДЗЕ — Это тебе кажется, что это безобразный поток. Да, мне тоже прямо скажем, не все нравится из того, что он сказал. В частности я не согласен с тем, что граждане, которые выходят на митинги и демонстрации, которые, кстати, у нас по закону не нуждаются в разрешении, у нас они в уведомительном порядке происходят, они должны получать дубиной по башке, как было сформулировано.

С. БУНТМАН – Да, отоваривайте.

Н. СВАНИДЗЕ — Во-первых, у людей не башка, у людей голова. У наших граждан.

С. БУНТМАН – Человек просто выражается по-простому.

Н. СВАНИДЗЕ — Человек так выражается. Но дело в том, что ты говоришь, что неужели он не понимает, что это безобразно. Но это нравится…

С. БУНТМАН – Я не про это говорю, что понимает. Безобразно, не безобразно, но ты так и говори тогда. Напечатано в «Коммерсанте».

Н. СВАНИДЗЕ — Я тебе еще раз повторяю, это нравится большинству. Большинству сограждан наших и его, соответственно Владимира Владимировича это нравится. И ход мыслей нравится и лексика нравится. Общая направленность. Вот это нравится. Потому что это в глазах большинства избирателей подтверждает его мужественность. То, что тебе кажется грубостью, в их глазах это проявление мужественности. Это им нравится. Это повышает его очки. Его политический потенциал. Вот и все.

С. БУНТМАН – Все равно не убедил. Да, повышает потенциал, но это какая-то такая…

Н. СВАНИДЗЕ — А твое мнение…

С. БУНТМАН – …глубоко, глубоко.

Н. СВАНИДЗЕ — …по барабану. И ты, Сережа, со своим мнением, можешь, стуча копытами, удалиться в сторону моря.

С. БУНТМАН – Да тут всем все уже давно понятно, кто такой и с чем едят. И без этого интервью. И без Лады-Калины и без пожарного самолета. Это, что постоянное поддерживание. А что иначе не проголосуют? Вся система так устроена.

Н. СВАНИДЗЕ — Сереж, может быть, иначе не проголосуют. Но у каждого свой способ ухаживать за девушкой. Если один хватает, а другой комплименты говорит. А третий ручки целует. У кого что лучше получается. И если получается, то таким путем человек исследует. Тем более что этот путь в данном случае для него органичен, естественен. У него такой путь к сердцу нашего избирателя. И этот путь пока что подтверждал свою адекватность, свою действенность и эффективность. Человек 10 лет у власти в нашей стране, так или иначе. И рейтинг просто как застыл на немыслимо высокой отметке. Значит, он действует эффективно.

С. БУНТМАН – Тогда причем здесь 2012 год. Это просто постоянное поддерживание давления в котлах.

Н. СВАНИДЗЕ — Но с разной степенью интенсивности. Он премьер-министр, и, в общем, не каждый день премьер-министр садится на Ладу-Калину и едет в сторону океана. Стуча, чем там стучит Лада-Калина, я не знаю. Какими своими механизмами. Не каждый день. И так надолго. Это все-таки очень агрессивная политическая кампания, агрессивная политическая акция. Значит, все-таки я думаю, что приближается 2012 год. Может быть, еще нужно было стряхнуть со своих ног прах этих пожаров, которых уже как мы знаем, не было и смога этого. Которые могли негативно отразиться на отношении к власти в целом. А власть я еще раз повторяю, у нас персонифицирована.

С. БУНТМАН – Ну ладно. Пусть будет так. Спасибо, Игорь, я знаю, как переводится easy rider , но не буду же я это говорить вслух. Николай Сванидзе, «Особое мнение». Всего доброго.

Н. СВАНИДЗЕ — До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире