'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 31 августа 2010, 17:08

А.ГРЕБНЕВА: Здравствуйте, в прямом эфире программа «Особое мнение». Меня зовут Алина Гребнева, и я с радостью представляю нашего сегодняшнего гостя, это Михаил Барщевский, добрый вечер.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер.



А.ГРЕБНЕВА: Давайте начнем с вами не с политики, а с юриспруденции, вашей любимой темы. Мы не будем как бы обращать внимание на то, что там через час начнется на Триумфальной площади, но, тем не менее, что у нас говорит действующее законодательство о проведении таких маршей и об использовании спецсредств? Действительно ли имеют право омоновцы, милиционеры, которые уже стянуты несколько часов подряд, применять дубинки резиновые к тем людям, которые придут на Триумфальную площадь, ну или на любую другую площадь, вот мирно соберутся?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, судя по проекту закона о полиции, они имеют право применять дубинки, при этом не затрагивая голову, руки, плечи, проекцию сердца, а также не ударяя два раза по одному и тому же месту.

А.ГРЕБНЕВА: Но это проект закона. А действующий закон?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А действующий закон ничем не отличается от проекта. Если серьезно, то я просто не в курсе, я не знаю. Есть какая-то инструкция по применению спецсредств, их МВДшная инструкция. Я не знаю. Для пресечения незаконных действий теоретически имеют право применять спецсредства. Какие и в каких случаях, когда водометы и когда слезоточивый газ, когда дубинки, просто я не знаю. Это надо кого-то из милиционеров спрашивать.

А.ГРЕБНЕВА: Ну давайте так. Я вот готовилась к нашему эфиру. Закон о милиции действующий, статья 14-я нам рассказывает о том, что «применяются специальные средства, а именно – дубины, резиновые палки: 1) для отражения нападения на граждан и сотрудников милиции, для пресечения оказываемого сотруднику милиции сопротивления и для пресечения массовых беспорядков и групповых действий, нарушающих работу транспорта, связи и организаций».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Групповые действия, нарушающие работу транспорта, налицо.

А.ГРЕБНЕВА: То есть эта статья применима к тому, что там…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Был бы человек, а статья найдется. Знаете, у меня контрпредложение. Вы готовились к эфиру, и я тоже готовился к эфиру. Но мы готовились по-разному, по разным вопросам.

А.ГРЕБНЕВА: Михаил Юрьевич, давайте не уходить от этой темы. Мы с вами сидим в студии, все хорошо, красиво, красные чашки, «Эхо Москвы», RTVi, а люди сейчас пойдут на Триумфальную площадь, им по голове могут настучать дубинкой или еще куда-нибудь. Это правомерное действие сотрудника милиции? В какой случае оно может быть правомерным?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну вы сами сейчас сказали, что сопротивление сотрудникам милиции. Вот милицейская цепь начинает вытеснять кого-то с площади. Неважно, на Триумфальной или на любой иной. Люди не расходятся. То есть формально имеет место сопротивление сотрудникам милиции. Формально в этой ситуации, согласно той цитате, которую вы прочитали, можно бить дубинкой.

А.ГРЕБНЕВА: Так.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Дальше. Массовое мероприятие, как вы сказали, мешающее движению транспорта. На Триумфальной площади есть движение транспорта. Оно есть. Люди вышли на площадь и перекрыли движение транспорта – формально есть повод для использования дубинки. Формально. Но, понимаете, в чем дело – между формальностью и здравым смыслом… Помните, у Ленина… А, да, извините, ошибся, не помните. Поверьте мне…

А.ГРЕБНЕВА: Меня хорошо загримировали сегодня.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, поверьте мне, у Ленина была такая цитата: «Формально все правильно, а по существу издевательство».

А.ГРЕБНЕВА: Но можно ли как издевательство расценивать слова, например, Владимира Путина? Можно даже забыть про Владимира Путина. Водитель-дальнобойщик, который считает, что если не выдано разрешение на проведение акции, уже милиционеры, омоновцы могут применять.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Очень много разговоров по поводу 31-й статьи Конституции, по поводу можно и нельзя, что такое согласование, нужно согласование, не нужно. Я сказал, я сегодня готовился к эфиру, мне подготовили такую справочку, что по этому поводу сказал Конституционный суд уже по этому поводу что-то сказал?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, вот давайте я несколько минут на эту тему поговорю, чтобы поставить все точки над i не устами Михаила Барщевского, а устами Конституционного суда. Конституционный суд в своем определении от 2 апреля 2009 года, то есть свеженькое, указал, что «государство должно воздерживаться от применения необоснованных косвенных ограничений права на свободу собраний, должны иметься убедительные и неопровержимые доводы, оправдывающие вмешательство в это право». Дальше Конституционный суд говорит, что «использование в Федеральном Законе о собраниях, митингах и демонстрациях, шествиях и пикетированиях таких понятий, как мотивированное предложение и согласование, не предполагает, что орган публичной власти может запретить или не разрешить проведение публичного мероприятия, он вправе лишь предложить изменить место и/или время его проведения, причем такое предложение обязательно должно быть мотивированным и вызываться либо необходимостью сохранения нормального и бесперебойного функционирования жизненно важных объектов коммунальной или транспортной инфраструктуры, либо необходимостью поддержания общественного порядка, обеспечения безопасности граждан – как участников публичного мероприятия, так и лиц, которые могут находиться в месте его проведения в определенное для него время, либо иными подобными причинам». Дальше Конституционный суд пишет, что «понятие «мотивированное предложение» означает, что должны быть приведены такие веские доводы в обоснование того, что проведение публичного мероприятия не просто нежелательно, а невозможно в связи с необходимостью защиты публичных интересов. Что касается понятия «согласование», то заложенный в нем конституционно-правовой смысл предполагает обязанность органов публичной власти предложить организатору публичного мероприятия для обсуждения такой вариант проведения публичного мероприятия, который позволял бы реализовать его цели, а заявитель, соответственно, реализуя свое право при определении проведения времени и места мероприятия, должны, в свою очередь, предпринимать усилия по достижению согласия на основе баланса интересов». И дальше Конституционный суд пишет, что «при недостижении согласия между сторонами вопрос решается в суде». Вот что сказал Конституционный суд.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, то есть можете как-то популяризировать то, что вы прочитали?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Перевести на русский язык.

А.ГРЕБНЕВА: Да, то, за кого вступился КС.

М.БАРЩЕВСКИЙ: КС в данном случае разъяснил действие закона, который является, в свою очередь, законом, уточняющим реализацию 31-й статьи Конституции. Что сказал Конституционный суд? Что согласование – не есть запрос на разрешение. То есть вопрос о разрешении не стоит. Согласование означает согласование место и времени. То есть не в принципе власть может сказать, что вот это мероприятие мы вам не разрешаем. Власть обязана… то есть не разрешить, не надо спрашивать разрешения, но заявители и власть должны согласовать место и время. Почему все время правительство Москвы от отказывает стратегии «31». На каком основании? На том основании, что здесь уже раньше была подана заявка доноров, мотоциклистов, любителей зелени.

А.ГРЕБНЕВА: Сейчас ремонт.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, ремонт – более или менее объективная причина более или менее. Я не знаю, идет ремонт или не идет ремонт, я не был на Триумфальной площади, но это более или менее объективная причина. То же самое касается согласования времени. Вот я вам разъяснил, перевел на русский язык, что сказал КС. Ну а моя точка зрения по поводу Триумфальной остается неизменной: в данном случае организаторы провоцируют власть сознательно, именно прося того, чего точно власть не разрешит, а власть провоцирует организаторов, не разрешая именно на Триумфальной площади и именно в это время. То есть в данном случае – кто кого. При том, что все уже, по-моему, забыли о сути проблемы. Организаторам предлагается Болотная площадь. Они говорят: «Мы не хотим. Вот Болотную мы не хотим – мы хотим именно Триумфальную». Организаторам предлагается – пожалуйста, вашу заявку, но без Лимонова. «Не, именно с Лимоновым». С другой стороны, я, честно говоря, не понимаю московские власти. Ну вот на Дворцовой площади в Питере проходят без проблем, ну проходят. Собирается 200-300 человек. Постояли полчаса-час.

А.ГРЕБНЕВА: Ну еще у Гостиного двора собираются другие люди, которых потом, опять-таки, дубинками по лицу и матом обкладывают и за волосы таскают.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я сейчас про другое говорю. То, что матом обкладывают и хорьками обзывают и драться лезут, это вообще уголовное дело, иная тема. Так вот, знаете, как говорят – «если бы директором был я». Я считаю, что ничего страшного. Уступает тот, кто сильнее. Уступает не тот, кто слабее. Уступает тот, кто сильнее. И я бы на месте московских властей уступил бы и разрешил бы 31-го провести на Триумфальной площади. Вот без всяких проблем. И проблем бы не было. Я все время привожу пример со вторым «Маршем несогласных». Первый запретили, разогнали, второй разрешили. Ну прошли люди, и что?

А.ГРЕБНЕВА: Михаил Юрьевич, одно уточнение. Может быть, кто-то сейчас собирается на Триумфальную площадь, думает, идти не идти. Все-таки не разрешенная акция. Одно уточнение, с юридической точки зрения. Я вам процитировала «Закон о милиции». В принципе появление человека, он не будет сопротивляться милиционерам, просто он появился на Триумфальной площади, где не разрешен митинг, он со значком «31»…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это не основание.

А.ГРЕБНЕВА: Ему по голове могут дать дубиной?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Вы же сами правильно процитировали, что дать дубиной по голове можно в случае сопротивления сотруднику милиции. Причем, обратите внимание, сопротивления, а не неподчинения. Это же очень важно. Там же сказано «сопротивления», а не «неподчинения». Я правильно вас цитирую?

А.ГРЕБНЕВА: Вы правильно цитируете «Закон о милиции», статью 14.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так вот, если человеку говорят «Пройдите отсюда», и он говорит «Не пойду», то это еще не основание дать ему по башке.

А.ГРЕБНЕВА: Тогда вопрос. Все не дает мне покоя Владимир Владимирович. Цитирую его интервью газете «Коммерсант»: «Вышли, не имея права – получите по башке дубиной».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Поскольку Владимир Владимирович Путин является моим непосредственным начальником, то, согласитесь, было бы крайне неэтично, с моей точки зрения, как-либо комментировать его интервью.

А.ГРЕБНЕВА: Безусловно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Единственное, что могу сказать тем, кто его сам не читал, а знает в пересказе, очень советую прочесть. Только вот оригинал, с первого до последнего слова.

А.ГРЕБНЕВА: На вас эстетическое впечатление произвело?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это, по крайней мере, интересно. По-моему, это очень интересно.

А.ГРЕБНЕВА: Это особое мнение Михаила Барщевского. Мы поговорили о том, безотносительно к Владимиру Путину, в каких случаях милиционеры имеют или не имеют права бить дубинками по голове. Еще один момент. ГУВД сегодня столичное…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Простите, если вдруг меня слышит сейчас начальник ГУВД, то я могу дать ему один совет. Вот если сегодня сотрудники милиции во время проведения этого мероприятия будут стоять на площади, не допуская никаких беспорядков, просто отстоят, и эта акция пройдет мирно и спокойно, полчаса, час, то я думаю, репутационно милиция окажет очень большую помощь московским властям.

А.ГРЕБНЕВА: Михаил Юрьевич, вот вы очень правильно сейчас выбрали адресата своего обращения. То есть у нас все эти условные какие-то беспорядки, не беспорядки, но какие-то непонятные вещи начинают исходить со стороны сотрудников правоохранительных органов. Потому что ветеран войны с орденами или женщина, которая держит какой-то плакат, не набрасывается на ОМОН.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы знаете, в чем дело – лично я никак не могу ожидать разумных шагов от политических провокаторов любого рода и толка, к коим я отношу непосредственно Лимонова. Лично я. По моему мнению. Я не отношу к ним Алексееву, боже упаси. Меня вообще эта комбинация – Лимонов-Алексеева – очень странна. Знаете, как две крайности сходятся. Вот человек, который пользуется моим безграничным уважением, и человек, который пользуется мои безграничным презрением, оказались вместе. Для меня здесь некое раздвоение личности происходит. Так вот, поэтому призывы к Лимонову о том, чтобы проявить просто благоразумие и не подставлять под дубинки своих молодых сторонников или ветеранов войны, то есть не провоцировать людей, не милицию, а людей не провоцировать на сопротивление милиции, бессмысленны. К Лимонову бессмысленно обращаться.

А.ГРЕБНЕВА: То есть как только к вам подходят, хватают вас за ноги и за руки, нужно ничего не делать?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот обратиться к сотрудникам милиции и к начальнику ГУВД Москвы, напомнив о том, что уступает тот, кто сильнее, и больше уважения вызывает тот, кто уступил, а не тот, кто лез на рожон, вот такой призыв я лично от себя могу сделать.

А.ГРЕБНЕВА: Давайте пока 31-е число и Триумфальную оставим в покое. Но не будем уходить далеко от силовых ведомств. Сегодня пришли новости и о том, что было совершено ограбление здания подмосковного отделения Следственного Комитета при Прокуратуре. По данным источника, пропали материалы одного резонансного дела. Там какая-то удивительная история, что под покровом ночи зашли, взломали там чуть ли не 25 кабинетов, 25 сейфов, и, по официальным данным, унесли только телевизор или еще что-то, а вот источник Интерфакса в оперативно-следственной группе, которая занимается этим происшествиям, что даже материалы дела грабители перелистывали это все, разбрасывали. Вы вообще представляете, что такое возможно у нас в стране?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы знаете, я сегодня смеялся, как ребенок. Таким счастливым детским смехом.

А.ГРЕБНЕВА: Что же вам так развеселило?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сейчас расскажу. Я представил себе: СКП по Московской области, не самая последняя организация, охраняется она милицейским ВГУПом, то есть там милиционеры. Приходят грабители. Допустим, их даже было пять человек, и милиционеров связывают, как баранов, мягко скажем. Хороша же у нас охрана милицейская! Пункт первый. Пункт второй: хорошая же там охранная сигнализация, видеонаблюдение и так далее, если люди смогли спокойно взломать 25 кабинетов, и ни на одном пульте ничего не высветилось и никто не приехал. Пункт третий: я представляю себе пять грабителей, которые по сейфам ищут телевизоры. Пункт четвертый: мне очень интересно, как тот, кто эту официальную информацию давал, он за кого нас вообще всех принимает? Вот вы верите, что грабители пришли и в сейфах искали телевизоры?

А.ГРЕБНЕВА: Нет, конечно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Странно.

А.ГРЕБНЕВА: А вы верите? Михаил Барщевский верит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А расчет был на то, что вы поверите.

А.ГРЕБНЕВА: Может, кто-то поверил.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот если поверить тому источнику, что конкретное уголовное дело похитили, то вот тут становится все на свои места, все становится очень интересно. То есть то, что у нас в стране есть серьезная организованная преступность, это не досужие домыслы журналистов. Это правда. И то, что сейчас правоохранительные органы наступили на хвост крупной преступности, это тоже правда. И то, что СКП берется за довольно такие, так скажем, дела, за которые они раньше не брались, это тоже правда.

А.ГРЕБНЕВА: То есть пока они ловят таких крупных рыбин, тут на маленьких делах…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот тут, видимо, речь идет о деле какой-то крупной рыбины, я думаю. И, видимо, о такой крупной рыбине и таком крупном деле, во всяком случае, этот источник по Интерфаксу говорит об очень резонансном деле, а дальше мы можем догадываться, какое резонансное дело может быть, но у меня нет конкретных предположений, что, видимо, очень стыдно признаться, что так его хорошо охраняли. А должен вам сказать, что уголовные дела похищали во все времена, и похитить уголовное дело – это дело серьезное.

А.ГРЕБНЕВА: Но тот же Интерфакс дает одну из версий, что речь может идти о материалах дела в отношении главы Воскресенска, Юрия Слепцова, который обвиняется в вымогательстве взятки и превышении должностных полномочий.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не знаю.

А.ГРЕБНЕВА: Ну это просто информация, которая идет.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это уже спекуляции. Я не знаю. Но ясно совершено, что в той версии, если не телевизор, а уголовное дело интересовало, то мы понимаем объем войны. Это история для такого хорошего американского боевика.

А.ГРЕБНЕВА: И что делать теперь? Найдут?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я думаю, что, прежде всего, говорить правду. Прежде всего, не рассказывать сказки про телевизор. Вот это первое. Вообще, меня удивил Маркин, который всегда очень разумные вещи говорил по поводу действий СКП, он как-то очень высокой репутацией даже пользуется у журналистов, и СКП при нем стал в рейтинге одной из самых открытых для журналистов организаций. Вот эта версия насчет телевизора как-то из уст Маркина звучала неубедительно. Хотя, бог знает, может, это и правда. Но если это уголовное дело, то, конечно, интересно узнать, чье. И главный вопрос у меня, на самом деле, к этому самому ВГУП охраны. Это надо же так хорошо охранять Следственный Комитет, где лежат уголовные дела и вещдоки, что можно милиционеров, как баранов, вязать. Не стрелять. Перестрелка была бы – ну понятно еще. А просто связали. Возникает вопрос: ребята, а сколько вы получили за то, что вы разрешили себя связать?

А.ГРЕБНЕВА: Оставим этот вопрос тоже следователям, которые будут расследовать это происшествие. Особое мнение Михаила Барщевского, на +7 985 970 4545 вы можете присылать свои вопросы. Сегодня же, продолжаем следственную и судебную хронику, приступил суд к рассмотрению уголовного дела бывшего сотрудника вытрезвителя, Алексея Митаева, которого обвиняют в издевательствах над журналистом, в результате которых журналист из Томска, Константин Попов, погиб. Ну, можно оставить за скобками профессию Константина Попова, которого приволокли в вытрезвитель, издевались, потом просто это все вышло в прессу за счет того, что он был сотрудником СМИ. Вообще, вот как человек ночью, пьяный он или не пьяный, попадает в такую ситуацию, вот что ему делать, если начинают над ним издеваться и еще что-нибудь?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не могу посоветовать, что делать в этой ситуации. Я могу сказать только такую вещь – то, о чем я кричал много лет, что ответственность сотрудников милиции, прокурорских, судейских работников должна быть повышенной по сравнению с ответственностью аз аналогичные действия рядовых граждан, наконец сейчас услышано и по инициативе Медведева в УК вносятся соответствующие поправки. Поэтому что делать с этим милиционером, если его вина будет доказана, совершенно очевидно: сажать, и без разговоров. А что касается медвытрезвителей, я почему-то на этом слове заикаться начинаю, хотя никогда там не был, так вот, с ними же вообще очень смешная история. Вы знаете, что они подчинены милиции. А вы знаете, что Нургалиев пытается пять лет от них избавиться и передать их в ведение Минздравсоцразвития?

А.ГРЕБНЕВА: То есть ему не хочется такой головной боли?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Пять лет как минимум Нургалиев пробивает передачу медвытрезвителей, поскольку это медицина, в Минздравсоцразвития. А Минздравсоцразвития никак не может их принять к себе, потому что, в общем, эти люди же преступлений не совершили, им требуется медицинская помощь. Почему медицинской помощью занимается милиция, вы никогда не задумывались?

А.ГРЕБНЕВА: Нет.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну вот интересно.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, то есть не получается пока людей в погонах на людей в белых халатах заменить?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да.

А.ГРЕБНЕВА: Еще сегодня приходили новости, и вы в прошлом эфире комментировали, эта Химкинская история. Вы сказали, что вы, в принципе, сторонник строительства трасы через лес…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я сказал не так.

А.ГРЕБНЕВА: Вы сказали, что лучше, чем сносить дома. Так прозвучало.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это правда.

А.ГРЕБНЕВА: Сегодня просто, я поясню новость, что и «Молодая гвардия» «Единой России» собрала, по-моему, 14 000 жителей Химок, которые говорят: «Нет, давайте нам дорогу, нам так лучше, нам плохо от загазованности на Ленинградке, и мы за трассу!» Ваша позиция.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я сегодня записывал передачу на субботу, «Dura Lex», с главой Люберецкого района, Владимиром Ружицким. И спросил его отношение к Химкинскому лесу, поскольку у него в районе…

А.ГРЕБНЕВА: Как всегда, Михаил Барщевский сначала приводит мнение других авторитетных источников.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Так вот, он мне сказал, что у них была такая история по Малаховке. Ровно такая же история. В итоге глава местной администрации, узнав, что должна пройти по головам людей трасса, по деревням, по домам, договорился, убедил проектировщиков – трассу перенесли так, что все оказались довольны.

А.ГРЕБНЕВА: А что нам делать с Химками, мы с вами поговорим после новостей и рекламы.

НОВОСТИ

А.ГРЕБНЕВА: Вторая часть программы «Особое мнение». Вас приветствую я, Алина Гребнева. И в студии «Эха Москвы» и RTVi Михаил Барщевский, еще раз добрый вечер.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер.

А.ГРЕБНЕВА: Итак, про Люберецкий район сначала.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну вот я привел пример с Малаховкой. Просто глава администрации поселка нашел аргументы и убедил проектировщиков переложить трассу так, чтобы она не шла по головам людей. Я не знаю ситуацию в Химках. То есть я не знаю оптимальный способ решения этой проблемы. То, что я говорил в эфире, я говорил о том, что есть интересы дальнобойщиков, водителей, которые ездят между Москвой и Питером, которым нужна хорошая, быстрая скоростная трасса, потому что от Москвы до Клина трасса ужасная совершенно, и есть интересы местных жителей, которые хотят дышать нормальным воздухом. Я не судья, я не берусь сказать, кто прав, кто не прав. Другое дело, что я лично смирился с тем, что в 21-м веке, к сожалению, экология оказывается падчерицей. Как культура оказывается падчерицей при распределении бюджета, так и экология при решении вопросов развития экономики, экология оказывается в подчиненном положении в нашей стране. Я вот когда был в Канаде, посмотрел, как канадцы относятся к своей природе. Ну, к сожалению, мне до этого не дожить. Вот. Решения химкинской проблемы я не знаю. Я знаю только одно – что, с моей точки зрения, когда решение принимается, оно должно быть всесторонне обдумано и взвешено. А принятое решение надо исполнять. Потому что когда решение принято, а потом остановились – нет, давайте еще раз подумаем…

А.ГРЕБНЕВА: Но это же президент сказал, Дмитрий Медведев.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так я повторяю еще раз – Дмитрий Медведев сказал, фактически получается, одно из двух: либо «Подождите, ладно – коли такой шум, давайте еще раз посмотрим», первый вариант, а второй вариант – он как бы сказал «Да, действительно, наверное, решение было не очень обоснованным, давайте мы его пересмотрим». Мне оба варианта не очень нравятся. Я вообще хочу, чтобы решения власти были взвешенными до того, а не после того. Ну вспомните закон о монетизации льгот – как его приняли, народ зашумел, тут же начали переигрывать. Тема с Речником – половину Речника снесли, потом вспомнили, что вообще, может, как-то комиссию создать. Комиссия под руководством Игоря Манылова, зам министра экономики, вроде бы эту проблему сняла. По каждому дому там обсуждается, решается скандала сейчас нет. Вроде бы сейчас недовольных нет. То есть, мне кажется, прежде чем принимать какие-то решения, надо взвесить все за и против. Но если решение принято, надо идти и его исполнять.

А.ГРЕБНЕВА: Особое мнение Михаила Барщевского. Тут вас не отпускают по поводу разрешенности и неразрешенности, и один слушатель говорит: «Разве у нас нудно именно согласовывать, а не уведомительный характер носят все митинги, шествия, демонстрации?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я рекомендую закон почитать, там все сказано. Уведомительный порядок имеет согласование. Там есть термин «согласованность». Не получать разрешение, а согласовывать время и место. Порядок уведомительный, но уведомление подразумевает согласование властью времени и места проведения.

А.ГРЕБНЕВА: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот давайте приведем такой пример. Забыли про Триумфальную. Вот мы, присутствующие в студии, нас здесь пять человек. Вот мы с вами пишем уведомление о том, что мы собираемся провести шествие, митинг, демонстрацию по Третьему транспортному кольцу 10 ноября в 19 часов. И мы говорим – 31-я статья Конституции не требует ни от кого разрешения. Вот мы, пятеро здесь в студии находящиеся, решили, и мы это сделаем. А вы, господин Лужков, будьте любезны обеспечить нам безопасность. Представляете себе, на Третьем транспортном кольце в семь часов вечера 10 ноября мы с вами демонстрируем…

А.ГРЕБНЕВА: Михаил Юрьевич, но это изначально нелогичное заявление.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вы знаете, на самом деле, чтобы понять проблему, надо довести ее до абсурда. Тогда становится понятна проблема. Значит, вы согласны с тем, что вряд ли можно…

А.ГРЕБНЕВА: Потому что Третье транспортное кольцо – это не…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Во! Алин, это вы решили, что Третье транспортное кольцо – это не Триумфальная площадь. Но компетенция не ваша и не моя, а компетенция это правительства Москвы. И правительство Москвы у нас пока такое, какое мы выбрали. Ганапольский сегодня утром в эфире говорил же, что это последний избираемый мэр. Мы его выбрали. Вот тот человек, которого мы выбрали, которому мы дали компетенцию решать, где можно и где нельзя, он считает, что Триумфальная площадь, она как Третье транспортное кольцо. Нельзя. Все претензии к тому, кто так решает.

А.ГРЕБНЕВА: Еще просят вас прокомментировать события в Миассе. Александр пишет: С чем вы связываете этот погром, где молодчики, по пояс раздетые, с арматурой? Рок-фестиваль, люди просто танцевали…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Если бы директором был я, я просто назавтра снял бы начальника ФСБ области и начальника Управления внутренних дел области. Просто снял бы. Потому что правоохранительные структуры, которые живут, между прочим, за наши с вами налоги, обязаны предвидеть такие вещи. У них должны быть осведомители, у них должна быть профилактическая работа. Это не один-два сумасшедших решили битой помахать, это организованная группа, которая давно существует, которая наверняка где-то собирается, тренируется, которые обмениваются письмами в интернете. Ну не голубиной почтой точно. Это классический пример такого, знаете, массового террора. Пока без трупов. И ФСБ, и МВД за это головой должны отвечать, за такие вещи.

А.ГРЕБНЕВА: Слушатель, подписавшийся как «Овощ», спрашивает: а вот этот налет на фестиваль под Челябинском – это случайно не намек «Несогласным», что может быть еще все жестче и страшнее?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не сторонник конспирологии. То есть то, что в стране есть третья сила такого, националистически-патриотического, коричневатого оттенка, то есть патриотизм коричневатого цвета, это совершенно очевидно. И я думаю, что, на самом деле, на уровне руководство ФСБ и МВД они об этом знают. Но механизмов борьбы особых нет. А дальше мы возвращаемся к моей любимой теме – об отсутствии молодежной политики в стране.

А.ГРЕБНЕВА: То есть «нашисты» многотысячные, «Молодая гвардия» — это не политики?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это не политики.

А.ГРЕБНЕВА: А в каком виде должна выражаться политика молодежная?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ой, Алин, у нас до конца эфира три минуты, а здесь нужно минимум тридцать. Политика вообще – это не вещь, где решения принимаются очень просто, однозначно, пункт 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й. Политика – это управление массами. Прежде всего, управление сознанием масс. С той же самой молодежью – ей нужно предложить какое-то интересное занятие. Для нее интересное.

А.ГРЕБНЕВА: Выстраивается – все хотят в чиновники, все хотят идти во власть.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это не занятие, это проявление, скажем так, молодежной наивности, потому что почему-то все считают, что все чиновники жируют и очень богато живут. Это совсем не так. Знаете, когда я стал адвокатом, я слышал разговоры: «Ну все, адвокат. Все адвокаты хорошо зарабатывают». И, честно говоря, я тоже так думал, что все адвокаты хорошо зарабатывают. А потом, когда я столкнулся и три первых года работал адвокатом, голодал в буквальном смысле слова голодал, я понял, что такое быть адвокатом и как адвокаты зарабатывают. Что это бегать, бегать и еще раз бегать. Так вот, то же самое про чиновников. Все думают, что раз ты чиновник, то у тебя уже лопатой загребай. А сейчас пока чиновников загребают мешками в тюрьму за коррупцию и злоупотребления своим положением.

А.ГРЕБНЕВА: Ой-де, прям мешками.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вы посмотрите цифры этого года. А вы посмотрите. Они очень красноречивы. Пока это не крупняк, но это и заместители мэров, и заместители губернаторов, это…

А.ГРЕБНЕВА: Только, знаете, их вроде как забирают, уголовное дело, а потом – раз так, отпускают.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Под подписку о невыезде отпускают. Но не уголовные дела прекращают. Посмотрите статистику, Алин. Еженедельно сообщение про одно дело громкое уже мы имеем. Вот еженедельно сообщается про новое дело. Так вот, молодежная политика – вещь, на самом деле, в достаточной степени сложная. А альтернативы комсомолу, комсомольским стройкам, комсомольской романтике никто не предложил на сегодняшний день. Движение фанатов, которое могло канонизировать молодежную энергию, не состоялось.

А.ГРЕБНЕВА: Ну почему?

М.БАРЩЕВСКИЙ: В том виде, в каком хотелось бы.

А.ГРЕБНЕВА: У нас достаточно сильны наши спортивные болельщики. Именно фанаты.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Правильно. И они сегодня стали куда более цивилизованными, чем, например, были пять лет назад. Про фанатские драки мы с вами уже не очень часто слышим. А пять лет назад это было почти ежедневно. Вот тут государство вмешалось, толково люди этим занялись, и вроде бы более или менее это стало пристойно. Но цельной молодежной политики, с моей точки зрения, в стране нет, и нет органа, который бы этим занимался.

А.ГРЕБНЕВА: Как нет? У нас Василий Якеменко занимается государственной молодежной политикой.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет, у нас есть Министерство спорта, туризма и молодежной политики. Но мне кажется, что Министерство спорта – это одно, туризма – это другое, а молодежной политики – это третье. И эти вещи совершенно разные и требуют разных подходов. Если в спорте – быстрее, выше и дальше, то в политике – умнее, глубже и спокойнее.

А.ГРЕБНЕВА: Может быть, в один из своих следующих эфиров вы позовете к себе Василия Якеменко и поговорите с ним о том, что можно и нужно делать с молодежью. Спасибо большое. Это было особое мнение Михаила Барщевского в эфире «Эха Москвы» и телеканала RTVi. Эфир для вас провела Алина Гребнева. Всем счастливо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире