'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 26 августа 2010, 17:08

И. ВОРОБЬЁВА — Меня зовут Ирина Воробьёва, я проведу этот эфир для вас. +79859704545. Телефон для ваших СМС-сообщений. Ну, у нас и так очень много тем, предупреждаю сразу. И первая тема, которая интересует не только меня, но и наших слушателей – что происходит, как вы считаете, с «Единой Россией»? Что произошло такого, что «Единая Россия» неожиданно поспорила с Путиным и начала за Химкинский лес вступаться. Что происходит?



В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да ничего не происходит. Происходит вышеупомянутая борьба нанайских мальчиков, тот же самый мышиный цирк. Карикатура на политику. Потому что в нормальной стране партия, находящаяся у власти, которая устроила всё это с Химкинским лесом — по совокупности, если всю грибницу эту брать, начиная с истории с Бекетовым, вот, оттуда…

И. ВОРОБЬЁВА — То есть, не отсюда, не с концертов уже.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, не с концерта, не с Боно, да, а оттуда. Всю историю с Химкинским лесом, с нападениями на журналистов, с диким коррупционным (прошлым) этой истории, с маршрутом, с преследованием тех — и угрозами, и давлением на тех, кто выступает, в ком кристаллизуется общественное мнение… Властная партия, которая всё это устроила, должна уйти. В принципе.

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Я говорю, как бы это было в условном люксембурге. Она уходит, а та партия, которая высказывается против и подпитывается общественным движением, безусловным общественным мнением, которое безусловно находится в оппозиции… я не слышал ни одного довода за эту трассу. Ни одного серьёзного довода со стороны общества.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, я могу вам сказать серьёзные доводы, могу. Потому что, вот, например, жители того района, через который может пройти альтернативный вариант трассы, это тоже общество, которое высказывается.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Понятно. Тем не менее, есть (мы об этом говорили много раз в этой же студии) — есть определённый механизм выработки в демократическом обществе такого рода проблем, да? Обсуждения проблем и выработки решений. Демократический способ. Здесь был выбран авторитарный, да? — проведена здесь линия, и пропадите все пропадом: в тюрьму, арестовывать, задерживать, разгонять, избивать, и так далее. Вот, по совокупности всей этой истории, партия, стоящая у власти (даже если бы ничего не было за этой партией другого, включая Беслан, у её лидера…) вот, только за это одно она уходит от власти. Приходит другая, и начинает совершать свои ошибки, та уходит в оппозицию, ну и так далее.

И. ВОРОБЬЁВА — Какой-то политический процесс.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Политический процесс. Здесь, поскольку всё это вытоптано стадо слонов уже давным-давно.

И. ВОРОБЬЁВА — Медведей.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ну, допустим. Всё вытоптано, ничего нет, никакой политической жизни, остались в политическом легальном пространстве только те, кто договорился с Сурковым, да? Вот, там, на этой площадочке, те, кто уместились на этой площадочке по размеру, они в политики, все остальные – маргиналы, как известно, да? Дальше они там внутри — вот, сейчас Левичев с Грызловым – вот, они теперь внутри там соревнуются на Старой площади, они соревнуются за рейтинг…

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите про Левичева, смотрите.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — То же самое, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, нет, нет, секунду, во-первых, у меня вопрос, который прислал наш слушатель из Казахстана. Он пишет, вот, секундочку: «Указующий карандаш по Химкинскому лесу уже заточен. Бон и Шевчук – общественная инициатива. Ядро политической инициативы и, возможно, решения». Так, вот, политические дивиденды в этой истории в нормальном обществе должны отходить условно Шевчуку, да?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Шевчуку.

И. ВОРОБЬЁВА — А отойдут они к власти.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Разумеется, об этом и речь. Об этом и речь, что Евгения Чирикова, Шевчук, примкнувший в качестве такого, ну, действительно…

И. ВОРОБЬЁВА — Символа.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Символа к этому, да? Вот, ясно, что эти люди – это и есть общество нормальное, без кавычек. Это вот и есть общественное движение нормальное. Даже не политическое. В широком смысле – общественное. За Чириковой — люди и интересы людей, и за Шевчуком в данном случае. Да, а дальше начинается делёжка. Все «поняли», потому что пять тысяч их уже пугают. Я уже об этом говорил. Когда на площадь выходят не 300 человек, а 5 тысяч, они, эти мышки начинают там бегать судорожно. Они понимают – ага! А в следующий раз к Шевчуку ещё кто-нибудь… ещё пара рок-звезд, там, глядишь, будешь не 5 тысяч, а 50. Это уже те цифры, с которыми эти мышки считаются. Это вам не Немцов с Пономарёвым, да? Это уже серьёзно. Это — числительные пошли в ход. Другие, с другими нолями. И, вот, эти мышки немедленно… побежали эти мышки, через голову своего главного мыша, побежали к Президенту… Вдруг выясняется, что они с народом! Вдруг выясняется, что и Лужков, собственно, не против.

И. ВОРОБЬЁВА — С Митволем.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — С Митволем. И Лужков.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, это я вам процитирую, слушайте, не могу удержаться, простите. Вот, практически с заявлением «Единой России» префект Митваль сообщил, что федеральная трасса может пройти и не через Химкинский лес, вот, сейчас внимание просто полностью: по его словам он сам предложил этот вариант на встрече с мэром Москвы с Юрием Лужковым, и тот поддержал эту идею.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ну, так скоро Чирикова будет в хвосте. Кто такая Чирикова? Вот спасители Химкинского леса – Митваль, Лужков и Грызлов! Всё равно хорошо.

И. ВОРОБЬЁВА — Вот, я хотела спросить, почему бы не порадоваться.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Радуюсь, радуюсь. Радуюсь тому, что в очередной раз подтверждено: дважды два – четыре. В очередной раз подтверждено, что общественное давление на власть — действенно. Когда выходят 5 тысяч человек, когда это становится общественным движением, когда словосочетание Химкинский лес уже кажется, так сказать, продолблено этим дятлом истории. Продолблено, да, в череп. Вот, в этот момент они все начинают вести себя по-другому.

И. ВОРОБЬЁВА — Хорошо. А тех, кто…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Этому можно радоваться. Нельзя радоваться тому, что всё это конвертируется — вот там, снова у них. Они там у себя в своём мышином цирке будут выяснять, кто в первом вагончике едет, а кто во втором. Кто победитель сегодня. Это к политике имеет очень мало отношения. Политика заканчивается выборами. Политика начинается свободными СМИ, общественными движениями, сверкой программ, а заканчивается выборами, где проигравший уходит к чертовой матери, иногда уходит, иногда – под суд, да? Так вот, этого механизма нет. Поэтому Грызлов… ну, в общем, как там было у Шварца? «Да здравствует победитель дракона!» Выходит Бургомистр. В данном случае — буквально бургомистр! Значит, вот победители. Ну, дай Бог. Если будет подтверждено… если в истории с Химкинским лесом Женя Чирикова и Шевчук, и все, кто за ними, — и Бекетов, да? Если они все (мы все) побеждаем, это значит, это очень важный момент, это значит, что эта машинка работает.

И. ВОРОБЬЁВА — Хоть как-то.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Это надо иметь в виду. И не говорите о том, что — «нет, ничего, всё равно они сделают, как хотят»… Нет. Когда 200 человек – да, когда 5 тысяч – другой разговор, 50 тысяч – третий будет разговор. Побегут впереди паровоза, мы всё это помним. Радоваться можно, но можно и огорчаться тому, что за этим не последует никакого возвращения политической… изменения политической жизни, налаживания, возвращения нормальной политической жизни, — нет, всё в рамках вот этого мышиного цирка, к сожалению.

И. ВОРОБЬЁВА — О политической жизни ещё поговорим чуть попозже. Вы произнесли фамилию Левичев. Есть у меня вопрос по этому поводу. Напомню, что это «Особое мнение» Виктора Шендеровича.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Напомню, что Левичев – это «Справедливая Россия», да.

И. ВОРОБЬЁВА — Напомню, что Левичев – это руководитель фракции партии «Справедливая Россия» в Госдуме. Он сегодня заявил просто какие-то потрясающие вещи, не согласен с планами реконструкции Триумфальной площади в Москве, и опять цитата, не могу не процитировать. Значит, «срочный порядок перестраивания площади, ставшей местом политических противостояний накануне очередного 31-го числа также наводит на размышления». Это всё говорит Левичев. «Усмирять радикальную композицию рытьём котлованов в историческом месте – неоправданная высокая цена за неспособность достичь гражданского согласия конституционными действиями». Эк!

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Господин Левичев видимо пребывал в анабиозе, в глубокой заморозке, его разморозили, он очнулся, осмотрелся — и пейзаж ему не понравился политический. Где он был, где он был прошлые 31-ые числа? Где был этот благородный господин с его благородной оценкой? Вот, они чувствуют запах тления, да? Политики – это такие люди, у которых обоняние очень хорошо развито. Они такие животные. Прошу не воспринимать…

И. ВОРОБЬЁВА — Так, спокойно, не надо новых исков, извините.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Не-не-не, такие вот, животные с хорошим чутьём. Животные с хорошим чутьём – это лучше, чем животные с плохим. Вот, они животные с хорошим чутьём. Что-то они чуют, такое тление… Поэтому вдруг выходит господин Левичев, сидевший тише воды, ниже травы вдруг — и заявляет вот такой не просто… выступает на стороне можно сказать общественности! Правда, что радикального в оппозиции, которая требует соблюдать Конституцию, пусть мне он отдельно объяснит. Ну, это уж ладно, не будем придираться.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, по сравнению с теми, кто стоит в пикетах из 3 человек с плакатами, в общем, то, что происходит на Триумфальной, это можно на самом деле назвать чем-то более радикальным, да?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да ничего такого.

И. ВОРОБЬЁВА — Я готова вступиться за партию «Справедливая Россия». Вот, смотрите. Во-первых, я видела обращение Сергея Миронова, лидера этой партии, по поводу Химкинского леса. Удивительно, призывал к компромиссу. Это ещё до «Единой России» было, однозначно совершенно. И ещё хочу вступиться, сказать, что на Пушкинской площади, как раз где было 5 тысяч человек, я видела справедливороса Антона Белякова, который тоже там был. Поэтому «Справедливая Россия» как-то, в общем, не вся в заморозке.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Нет, нет, нет. Это всё — нет. Как партия – в заморозке. Я не комментирую… там, отдельные люди приходят, я, между прочим, там встречал самых удивительных людей на этих митингах протеста — в персональном качестве, да? Мы сейчас говорим о партии как некоторой части политического механизма. Вот, она в Думе. Ну, вперёд! Вперёд.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, вы что, хотите, чтобы они этот вопрос на заседании думы подняли?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Хочу. Тогда у них… Если они — политическая партия в европейском смысле этого слова, тогда они заинтересованы в моём голосе. Вдруг я, избиратель, и ты, избиратель, и ещё сотни тысяч избирателей скажут – опа! Да эти ребята выражают мои интересы! А давай-ка я за них проголосую. Это если мы находимся в условном люксембурге, где происходят выборы и где их судьба политическая зависит от выборов. Но их судьба зависит в гораздо большей степени от того кабинетика на старой площади, в котором я, слава Богу, не был. И, надеюсь, не буду, да? Вот там, где обитают вот эти вот руководители этих грызунов всех, да? Значит, вот, их политическая судьба зависит от этого. Потому что там в этом кабинетике создавали «Родину», распускали «Родину». Создавали «Правое дело», распустят «Правое дело». Всё там, в этом кабинетике. А не мы с тобой и ещё сотня миллионов избирателей. Сотня миллионов! — не Люксембург, да? Поэтому когда будет восстановлен механизм, когда они будут зависеть от нас, от избирателей, и будут бороться за свой кусок электората реально, а не по разрешению Суркова или по запрещению Суркова, вот тогда – да, тогда он будет страшно заинтересован, чтобы оказаться нужным мне, а не Суркову, потому что я буду за него голосовать. И он будет думать о том, как я буду к нему относиться. Вот, Левичеву должно интересно быть, как я к нему отношусь, а не как относится Сурков. Ну, такой, коллективный «я».

И. ВОРОБЬЁВА — Очень вы такие вещи говорите, совершенно для меня, на мой взгляд, совершенно нереальные, по крайней мере, сейчас.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Нормальные. Нормальные.

И. ВОРОБЬЁВА — Смотрите, наш слушатель, который пишет нам СМС-ки. Это я сразу же по следам нашей темы. Дмитрий очень сильно удивляется, честно вам скажу, пишет одну фразу: «Путин же подписал указ о прокладке трассы. Как?». Как «Единая Россия» вообще смеет вот это всё делать? Здесь вопрос о противостоянии вдруг неожиданно партии и её такого харизматического…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Это не ко мне. Это к кому-то, кто обитает под этими коврами, он из-под этой пыли что-то какое-то зёрнышко правды вынесет, да? Наверняка есть люди… какая-то утечка будет. Кто-нибудь нам сольёт, что там происходит — или это какая-то игра, которую мы ещё не очень понимаем. Не интересно. Мне — не интересно. Не интересен психоанализ Бориса Грызлова. Просто это последнее, что меня интересует.

И. ВОРОБЬЁВА — Смотрите, тогда давайте о прогнозах экспертов поговорим. Вот, вчера, или, там, сегодня утром совершенно замечательная новость пришла, что эксперты на 2011 год, то есть, следующий, прогнозируют: Кремль начнёт сворачивать либеральные реформы.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Это потрясающе. Я тоже обратил на это внимание. Значит, у нас… мы пропустили с тобой… у нас — шли, по крайней мере, вот, ещё до сих пор же не свёрнуты, сейчас 10-ый год…

И. ВОРОБЬЁВА — Нет-нет-нет, до следующего года ещё ждем.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Значит, у нас сейчас идут либеральные реформы. Мы с тобой проглядели какого-то Александра Освободителя. Где-то отмена была крепостного права, учреждение земств, тут что-то происходит, что мы проглядели. Братцы мои, это всё галлюцинация какая-то. Знаешь, как бывает — человек просыпается, но он ещё во сне, он проснулся, но ещё нетвердо пришёл в сознание, у него там продолжается – куда-то идёт, что-то делает, уже завтракает… а он ещё лежит, значит, в этом самом… Так вот, не будем галлюцинировать, давайте проснёмся! Либеральные реформы не происходят при том, что главный контрреформатор находится на должности главы правительства, и все ключевые должности заняты его креатурами. Не происходят так реформы! Да, мы узнаем о том, что существует — в разные периоды истории. Вдруг выясняется, что нет Аракчеева, а есть Сперанский, условно говоря, да? Вдруг выясняется, что нету того, есть этот. Вдруг выясняется, что Слюньков, Зайков, Воротников – это уже не актуально, а есть какие-то там… Вдруг — Яковлев, допустим! Мы понимаем – ага! Сахаров был в Нижнем — ага, выпустили. Мы понимаем — таки да, реформы, что-то происходит. А это всё какая-то галлюцинаторная история.

И. ВОРОБЬЁВА — Подождите, секундочку. Вот, теперь я буду заступаться за Медведева.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Нет, секунду. Подожди, стоп.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — По поводу реформы.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, давайте.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — У нас сейчас кто сидит? У нас сейчас сидит Пономарёв, вот, в настоящее время сидит Пономарёв.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, у нас сидит Пономарёв.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да?

И. ВОРОБЬЁВА — Да.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — А кто у нас на свободе? Урод-прапорщик, который под телекамерой бил людей и называл их хорьками, и был в открытую среди бела дня. Он спустя месяц после этого (я просто констатирую) на свободе. И за него вступается ГУВД.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, питерское ГУВД вступается.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — «Идёт расследование». Ещё расследование! Ещё служебное!

И. ВОРОБЬЁВА — И это было 31-го числа прошлого месяца, это произошло.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Я просто хочу сказать – он сейчас сегодня на свободе, Пономарёв сейчас сидит — за то, что вышел с флагом Российской Федерации на улицу. Вот и всё. И возьмите себе, значит, «возьмите себе в уши мои слова, и начинайте идти», да? Со своими со всеми разговорами про реформы.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, подождите.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Это всё болтовня. Я верю своим глазам. Я верю своим глазам.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, послушайте. Мы же все понимаем, что история с Пономарёвым – это такая история, к сожалению, привычного для нашего мирового суда. НИП 19.3 вот этот, сопротивление милиции закрывают всех, кого хотят закрыть.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Секундочку, значит, когда будет…

И. ВОРОБЬЁВА — Секунду, это не значит, что нужно к этому относиться, там, равнодушно или спускать на тормоза, и так далее. Нет. Но это другая история. Это не…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Значит, есть такая фраза, что если руководитель не решил кадровый вопрос…

И. ВОРОБЬЁВА — Как Медведев…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Секунду. Если руководитель занят чем-то, кроме решения кадрового вопроса, значит, он не решил кадровый вопрос. Значит, в руках Медведева очень много чего. Вот, это самое перо, которым он может уволить одного и назначить другого. Вот и всё.

И. ВОРОБЬЁВА — Как Медведев может это делать…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Молча.

И. ВОРОБЬЁВА — Если он подписывает закон о либерализации законодательства, которое не позволяет сажать по экономическим преступлениям, и суды просто перестают ему подчиняться, говорят – а он не предприниматель.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Секундочку.

И. ВОРОБЬЁВА — Как Медведев может это делать?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Секундочку. Медведев может поменять кадровый состав, да? Кадровый состав может поменять. Я не знаю всей технологии подробно, поэтому молчу, но серьёзно поменять кадровый состав разных ветвей власти он может, он на это и есть гарант. Это единственное, что от него можно всерьёз ожидать, что можно считать его работой. Вот, встречаться с Боно может кто-то другой. А, вот, уволить Нургалиева может он. Уволить Чайку может он, да? Дать знаки… они понимают этот язык кадровый. А, значит, когда это не делается, то всё — дальше начинаются разговоры, и наша огромная радость по поводу того, что он там сказал и с кем он встретился.

И. ВОРОБЬЁВА — О Путине и Медведеве, о том, как они провели лето, мы с вами обязательно поговорим после перерыва, я просто хочу отдельно немножечко к этому вопросу подойти. Вопрос от слушателя есть. Студент из Нидерландов спрашивает: «Скажите, Виктор, вот, вы всё время утверждаете, что с нашей насквозь гнилой системой, — это, видимо, в Нидерландах тоже гнилая система, — нужно бороться цивилизованными методами, по-хорошему. Данная картина, — говорит нам студент, — сравнима с противостоянием интеллигента гопоте в подворотне. Не пора ли, — пишет вам студент, — как-то перейти к другим методам?» и по-хорошему вот этот этап уже интеллигенции…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ну, конечно, замечательно. Если интеллигент со словами «простите, пожалуйста, у меня тут…» вынимает из портфеля огнемёт, конечно, это милая картинка. Тем не менее, с огнемётами, заточками, с гексогенами и со всем другим очень много специалистов по белу свету. Ничем хорошим, даже в случае победы (и особенно в случае победы!) это не заканчивается.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, кстати, это относится и к ситуации разгрома администрации города Химок.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Разумеется, разумеется. Ничем хорошим это не заканчивается. Только отбрасывает некоторый цивилизованный нормальный процесс. Практика давления Ганди эффективнее.

И. ВОРОБЬЁВА — Ненасильственный протест.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ганди эффективнее. Это проходило человечество. Надо только в двоешниках не сидеть. Ганди эффективнее. Ганди эффективнее Кибальчича — ну, вот, эффективнее.

И. ВОРОБЬЁВА — Смотрите, а вот из Франции нам пишет художник: «Я живу в Париже. Вчера специально поинтересовался в мэрии по поводу проведения манифестаций. Оказывается в Париже нужно подать заявку с подробным объяснением, и место проведения предложит префектура. То есть, собираться, где угодно, нельзя. Зачем же всё время ссылаться, — спрашивает художник, — на западные страны? Мол, вам там можно, а у нас нельзя».

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Я не знаю, как это устроено во Франции. Это тема очень, между прочим, для отдельной программы на «Эхе» и для отдельного подробного разбора, как это там делается. Но как-то это там делается, что противники Саркози  — в скобках – Берлускони, кто там сейчас есть, Кэмерон, да?

И. ВОРОБЬЁВА — Угу.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — …могут выйти на улицу, могут. И полиция их охраняет, а не метелит.

И. ВОРОБЬЁВА — Метелит, давайте будем тоже справедливыми. Когда люди начинают выходить за рамки, да, они тоже начинают их метелить. Гораздо, кстати, более жестоко, чем наши.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ну, давайте пошлём ажанов в Благовещенск на повышение квалификации — давайте, посмотрим, сравним.

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, мирные акции они, конечно, не разгоняют, но когда то…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Значит, «когда то» — для этого во Франции есть свобода слова, есть независимый парламент, есть общественные организации, дадим им с этим разобраться, а мы будем разбираться со своими ажанами, которые со словами «хорьки, мля» среди бела дня метелят людей, вышедших на мирную демострацию. И остаются при этом на свободе.

И. ВОРОБЬЁВА — Что с этим, вот, «хорьком» делать? Ну, не хорьком, а тот, который…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — С прапорщиком?

И. ВОРОБЬЁВА — Да. Потому что Барщевский говорит – сажать.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Конечно, сажать.

И. ВОРОБЬЁВА — Сажать?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Нет, что значит… вы у меня спрашиваете. Я кто? Я судья?

И. ВОРОБЬЁВА — Нет, ну, вы как гражданин, вы считаете, что вот это вот…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Его надо… С моей точки зрения, первое: он автоматически — через сутки после того, как это стало достоянием гласности, по крайней мере, — должен быть уволен. То есть, государство говорит… сразу фиксирует, что этот человек не может быть на страже порядка!

И. ВОРОБЬЁВА — С нами.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Этот человек не на страже порядка, этот человек как минимум превысил, да? А дальше суд, который решит – сажать, штрафовать, это уже как решится. Но в любом случае государство, если это государство с обратной связью, из соображений просто предусмотрительности отделяет себя от этого урода. Оно говорит – нет, это не я урод, это он урод, ну, бывает, извините… И дальше решает конкретную меру наказания.

И. ВОРОБЬЁВА — «Особое мнение» Виктора Шендеровича. Напоминаю, +79859704545. Можете присылать СМС-ки, и мы продолжим через несколько минут.



НОВОСТИ



И. ВОРОБЬЁВА — Продолжаем «Особое мнение» с Виктором Шендеровичем. Вот, слушали новости сейчас. Мне кажется, оба как-то так слегка удивились. Вот, смотрите.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Я не удивился.

И. ВОРОБЬЁВА — Я очень удивилась. Интерфакс пишет: мэр Москвы Юрий Лужков считает, что столица страдала от смога и дыма из-за бездеятельности властей Подмосковья, то есть, возложил всю ответственность на власти Подмосковья. Очень прилично надышались тем, что шло из-за пожаров, говорит Лужков. Что же, Лужков не виноват, получается?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Нет, ну, перевод стрелок даже комментировать не будем. Это профессиональное. Он бы не стал мэром, если бы не умел быть невиноватым, да? Он бы столько… в этих номенклатурных коридорах умение переводить стрелки – главное умение. Тут ведь не вопрос в том, в чём виновата администрация Подмосковья. Речь идёт о том… Об этом просто подробно — сейчас не так много времени. Подробно в прошлом номере журнала «The New Times», посвящённом полностью этим пожарам.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, я читала.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Очень подробно про зону ответственности персонально Юрия Михайловича, мэра города Москва, про забитые морги, про то, что нету респираторов, про то, что никто не предупредил об опасности, как повторилась история с Чернобылем, когда говорили – закройте форточки, а сами бежали. И он сидел в своём австрийском шале.

И. ВОРОБЬЁВА — Лечил травму.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ошалел немножко, да? Так вот, речь идёт об его ответственности. И надо не путать, как сказано было, свою шерсть с государственной. Есть и другие зоны ответственности других людей, других чиновников, а есть — его. Вот, это десятимиллионная Москва, которая задыхалась, когда в моргах некуда было ставить трупы. И людей… у моей знакомой умерла мать в эти дни. Довольно молодая женщина, да? Никто не подумал, что астматикам, сердечникам это смертельно опасно. Ну, тут уж взывать к совести как-то поздновато, тут надо взывать к здравому смыслу нашему, нашему здравому смыслу… Тут он вчера выделил… — приступил к работе, вернулся из отпуска, приступил к работе замечательно! Он выделил в один день — финансово поддержал пчёл и инвалидов.

И. ВОРОБЬЁВА — Да.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — На инвалидов выдал 105 миллионов, на пчёл – 256, в два с половиной раза больше.

И. ВОРОБЬЁВА — Позорище. Позорище.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Потому что пчёлы – его любимые, а инвалиды – казённые, пропади пропадом.

И. ВОРОБЬЁВА — Пчёл он, кстати, тоже вывозил во время смога.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, пчёл вывезли, в отличие от людей, от детей, да? А теперь будет виноват Громов. Нет, ну сказано было у Шварца: пересадка кожи на лицо из-под трусов, да? С каковых пор стал тот персонаж «чрезвычайно бесстыден, и пощёчину называет просто шлепок». Ну, с гуся вода. Тут речь не о мэре Москвы, речь о нас, которые уже совершенно расслаблены в общественном состоянии, и продолжают жить после этого. Вот, он продолжает просто безнаказанно ходить по нашему городу.

И. ВОРОБЬЁВА — А что нам делать? Вот, скажите, что делать? Что, нам нужно выстраивать опять пикет у мэрии Москвы?

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, но только тысяч на сто. Вот и всё. И нет никакого Лужкова. Завтра.

И. ВОРОБЬЁВА — В респираторах.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Завтра. Вот и всё. Вот и всё. Либо — спасибо маркизу Карабасу за наше счастливое детство! Либо мы опять пережили, поскреблись, да, да и живём дальше до следующего катаклизма.

И. ВОРОБЬЁВА — Ну, август вообще у нас месяц непростой в стране, но давайте поговорим о том, кто как провёл лето, ну, забудем про Лужкова с его пчёлами. Главные лица государства…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — С его тараканами.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, с его тараканами. Медведев и Путин. Вот, инопресса смеётся над тем, как провели лето наши лидеры. Значит, фотосессия Владимира Путина в образе мужественного китобоя, который мчится на моторной лодке.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Китобой… амфибией он у нас был.

И. ВОРОБЬЁВА — Да.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Теперь он у нас китобой.

И. ВОРОБЬЁВА — Да. Ну, и на его фоне Медведев, который пьёт чай с лидером группы U2 Боно.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, да. Ну, у них разные жанры. Этот клоун-то просто. Клоун Вова. Он у нас — ни дня без репризы! Сегодня он играл в волейбол.

И. ВОРОБЬЁВА — И нет, это подождите, это отдельное… секундочку, я не могу пропустить этого. Волейбол – это прекрасно. Значит, смотрите, я хочу нашим слушателям эту историю рассказать про волейбол.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — А, да!

И. ВОРОБЬЁВА — Да. Значит, дело было в Хабаровске. Премьер-министр Владимир Путин после встречи с губернатором Хабаровского края прогулялся по набережной в компании главы региона и полпреда. Значит, видит, что играет в пляжный волейбол группа молодых людей. Глава правительства подошёл к ним, спросил, какой счёт, выяснил, что счёт 1:0, и он присоединился к лидирующей команде. После этого «мы обязательно выиграем» — сказали девушки, и сделал подарок.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Девушки были в чине лейтенантов, ребята – старшие лейтенанты. Случайно проходившие мимо зрители-майоры.

И. ВОРОБЬЁВА — Да, да, там…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Что это всерьёз комментировать? Клоун и клоун. Ведь вопрос в том, что эта клоунада пользуется успехом. Ведь обсуждать надо не то, что он летает на амфибии, лично тушит пожар, и после этого сообщается, что там внутри всё внизу зазеленело внезапно, да? А штука в том, что после этого у него продолжает расти рейтинг.

И. ВОРОБЬЁВА — Слушайте, если бы я увидела, как Путин играет в волейбол со своим ростом, мне кажется, у него рейтинг бы в моих глазах как-то не очень бы рос.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — А он разыгрывающий.

И. ВОРОБЬЁВА — А.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, он, знаете, номер… не помню, какой там номер на площадке. Неважно. Медведева чуть подрастили на фотографии, Путину — торс от Ванн Дама можно сделать. Это всё неважно. Важно то, что мы это — хаваем. Важно то, что мы это хаваем. Важно, что голоса по поводу того, что это представление уже надоело, «нас всех тошнит», — они раздаются всё-таки ещё от отдельных только людей, а не от групп населения, больших групп населения, потому что когда доходит до больших групп населения, то мы видим, как меняется жанр. Вот, на примере внезапной эволюции партии «Единая Россия» по вопросу Химкинского леса.

И. ВОРОБЬЁВА — Так, есть у нас вопросы от наших слушателей, которые пришли в Интернете нам, и, наверное, вот, я к событиям прошлым опять вернусь. Смотрите, опять про Лужкова. Опять про Лужкова спрашивают, просят прокомментировать, как он занял первое место в списке Forbes в качестве супруга.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — А что тут комментировать? Просто повезло человеку, удачно женился.

И. ВОРОБЬЁВА — Помните, как в рекламе? Почему люди худеют? Потому что неудачно женились.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Он женился удачно. Вдруг выяснилось, что та девушка, на которой он женился, вдруг она оказалась таким гениальным бизнесменом, что — как раз в то время, когда он случайно стал мэром Москвы, — она стала долларовым миллиардером. Так бывает. В других странах это называется коррупцией, сажают на большие сроки, а у нас — просто везение.

И. ВОРОБЬЁВА — Роман из Чикаго пишет: «Виктор, вы успели запастись гречкой? Если нет – я вышлю в любом количестве». Это, вот, к вопросу о том, что гречка…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Я в молодости запасся маршалом Гречко в таких количествах, что с тех пор не потребляю.

И. ВОРОБЬЁВА — Так, «на той неделе оправдали Квочкова. Почему нет либеральной истерики?», — спрашивает Юрий.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Ну, либеральная истерика была отчасти, в блоге Леонида Радзиховского. Нет, отвратительно. Отвратительная история. Отвратительный диагноз обществу, в котором, возможен такой оправдательный приговор. При этом, собственно, никто особенно даже… его признали… даже согласились с тем, что он пытался убить.

И. ВОРОБЬЁВА — Но при этом…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Но при этом признали… Я же был его избирателем, Квачкова! Механический голос в телефонной трубке у меня дома призывал меня голосовать за Квачкова.

И. ВОРОБЬЁВА — А, это когда…

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Да, да, да. Когда он ходил (на выборы) по Преображенскому, а я там жил неподалёку. И в качестве довода мне, избирателю, чтобы я голосовал за Квочкова, — было то как раз — что он обвиняется в покушении на врага народа, значит, на кровопийцу Чубайса. Это мне говорил механический голос из трубки, меня этим агитировали! Тем, что он потенциальный убийца Чубайса, Квочков, меня агитировали голосовать за него! Когда такой человек оправдан… я не говорю, что нужно, там, большие сроки… это уже другой вопрос. Но когда суд присяжных оправдывает такого человека — это отмашка, это отмашка. И это отмашка в смысле общественного мнения. Отмашка на мерзости. Это означает, что: значит, можно! Значит, на Чубайса можно. Отлично! И это, конечно, диагноз чудовищный.

И. ВОРОБЬЁВА — Так. Спрашивают всё время про трассу, но мы про трассу уже поговорили. Давайте ещё о чем-нибудь. Вот, Пушкинская площадь. Те самые 5 тысяч. «Корреспондент немецкой газеты, — спрашивает вас из Чикаго Влад, — описывает события на Пушкинской площади, где милиция следила, чтобы Шевчук не пользовался усилителями, озаглавил свою статью «Страх перед человеком с гитарой». И действительно власть боится Шевчука?», — спрашивает Влад.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Знаете, боится вообще свободных людей. Любой свободный человек неподконтрольный, которого нельзя купить или запугать… сильный свободы человек, уточню… — это предмет опасения, конечно, в этом мышатнике, там, на Старой площади. Они вокруг себя собрали тех, с кем можно договориться всегда, — таких, ну, оппозиционеров вроде Рогозина, который потом конвертировал в пост в Брюсселе, и вот он уже не оппозиционер.

И. ВОРОБЬЁВА — Неплохо, кстати, справляется.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Отлично, отлично! Значит, вот, номенклатурные их устраивает. Это опять к Шварцу в пьесе «Тень», да? Он честный человек! Хитреца мы бы обхитрили, да, злодея мы бы переиграли, а он просто честный человек, говорят про Учёного в «Тени». Что с ним делать? Просто честный человек. Не покупается и не боится, что делать? Боятся, конечно, они начинают трястись очень сильно.

И. ВОРОБЬЁВА — Короткий вопрос – короткий ответ. 31-го во вторник будет очередная акция, власти перекопали Триумфальную. Вы считаете правильным, что зовут людей опять на площадь, несмотря на то, что там всё-таки официальная стройка уже.

В. ШЕНДЕРОВИЧ — Не знаю. Не знаю. Не хочется быть гапоном. Не хочется говорить – айда, а потом как получится. То, что власть идёт на кровопролитие сама, просто это «хроника объявленной», может быть, не смерти, но — крови. Власть всё делает для того, чтобы устроить мордобой. Это очень опасная история.

И. ВОРОБЬЁВА — Посмотрим, что будет 31-го числа во вторник. Может быть, даже своими глазами. Это было «Особое мнение» Виктора Шендеровича, всем спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире