'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 02 августа 2010, 19:08

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Здравствуйте, это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. И сегодня у меня в гостях Дмитрий Быков, журналист и писатель. Здравствуйте, Дмитрий.

Д. БЫКОВ — Здравствуйте, друзья.



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — +79859704545, напоминаю вам номер СМС и прямая трансляция на нашем сайте, echo.msk.ru – оттуда тоже можно задавать вопросы. В семи российских регионах объявлен режим чрезвычайной ситуации. Связано это с пожарами и чего только уже ни делают. И Жириновский говорит, что депутатам надо вернуться из отпуска и молебны служит, чтобы дождь начался. Почему опять оказались не готовы?

Д. БЫКОВ — Нет, ну, видите, к стихийному бедствию нельзя быть готовым. Когда горят леса в Калифорнии – это тоже не вина лично Шварценеггера, но вопрос поведения людей в этой ситуации. Конечно, трудно себе представить американского фермера, который бы поджигал свою ферму, чтобы получить государственную компенсацию. О случаях такого мошенничества, поджоги дома сожительницы сегодня рассказало тоже «Эхо». Другое дело, что история, вообще, весь не механическая, а символическая. Хотим мы того или нет, символические какие-то вещи в ней будут отыскиваться всегда. И, вот, я, идя к вам, зашёл в дом книги на Арбате напротив и купил долгожданную биографию Блока работы Владимира Новикова, книгу, как я успел посмотреть, замечательную, и, вот, я из неё цитирую, 6 августа 17 года во время жары и горения торфа Блок записывает в дневнике: «Спасайте! Жёлто-бурые клубы, за которыми тление и горение, весь город окутан гарью, стелется в миллионах душ пламя вражды, дикости, татарщины, злобы, унижения, забитости, недоверия и мести то там, то здесь вспыхивает, русский большевизм гуляет, а дождя нет и Бог не посылает его. Боже, в какой мы страшной зависимости от твоего хлеба. Твой промысел был для нас больше нашего промысла, но шли годы и мы развратились, и теперь мы забыли твой промысел, а своего у нас по-прежнему нет». Вот это абсолютная гениальная констатация, здесь всё предсказано, и эта ситуация, действительно, спустя 90 лет остаётся абсолютно неизменной.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Как не было, так и нет, и, судя по всему, уже…

Д. БЫКОВ — Ну, под своим промыслом он имеет в виду, конечно, промышленность, отсутствие в России промышленности было его идеей фикс в последние годы, но то, что Бога нет и нет ничего взамен, и то, что пламя ненависти клубится на самом деле в душах и то, что торф восстания залегает очень близко, это мы все увидели лишний раз, хотя на обводнение всего этого торф требовалось в общем не так уж и много средств.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Слушайте, а история должна же чему-то учить, это 90 лет…

Д. БЫКОВ — А вот тут-то как раз и возникает странный вопрос о том, почему мы попадаем в повторение этой ситуации, а ситуация 10-го года вообще очень точно повторяет начало XX века по отсутствию связей между обществом и властью, по абсолютно разнузданным и никем не замечаемым экстремистским силам. Я об этих повторах много раз говорил и сам себе уже в этом качестве надоел. Почему это происходит? Наверное, потому, что, наверное, есть только одно от этого лекарство. История должна перестать быть делом кучки, горстки, да, самозабвенных одиночек и стать делом общенародным, делом общей ответственности, чтоб народ как-то решал свою судьбу, но он от этого продолжает отстраняться, поэтому история повторяется механически. Сначала власть делает всё, для того чтобы наружу выплеснулся инстинкт, потом инстинкт разрушает всё до основания, и всё начинается по новому кругу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Это всё, это навсегда? Это такой наш диагноз вечный.

Д. БЫКОВ – Нет. Я совершенно не убеждён. Мне кажется, что следующая такая революция просто приведёт к территориальному распаду, а тогда начнётся все иначе. Но пока я не вижу сил, которые могли бы её остановить. Отсрочить – возможно. Это понимаете, это как ситуация лесного пожара, когда до поры до времени ведь нет ничего тише торфяного болота. Их у нас там вокруг дачи довольно много, это тихое место, я хорошо это знаю, в нём все сохраняется прекрасно. Тихое такое место, а потом во время жары, во время какого-то внешнего обстоятельства оно вдруг перестаёт быть тихим и начинает гореть, это абсолютно точная метафора российской истории.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Послушайте, но ведь можно хоть что-то придумать? Это из года в год повторяющаяся ситуация.

Д. БЫКОВ — Очень просто.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Есть механизмы реагирования на это. Хорошо, если вы не можете предотвратить стихийное бедствие.

Д. БЫКОВ — Нет, ну я, знаете, я не большой, на самом деле, специалист в предотвращении пожаров. Это у нас Владимир Соловьёв хорошо разбирается в гражданской обороне, судя по его записям из блогов. Я человек гораздо более односторонний и немножко разбираюсь только в метафизике истории. Что касается конкретного решения этой проблемы, я прочёл где-то, что на обводнение вот этих всех торфяных залежей вокруг Москвы и других городов можно было бы потратить деньги, ну, сопоставимые с финансовыми влияниями в крупнейшие предприятия во время кризиса, что это, в общем, бюджету под силу было бы, но, наверное, почему-то, по разным причинам удобнее ждать, пока грянет гром. Я пока не очень понимаю… Ну, может, хоть сейчас наконец это будет сделано. Меня гораздо больше вдохновляет, понимаете, другое. Вот, что изменилось реально. Всё-таки гражданское общество – оно заключается не в том, чтобы требовать только свобод, оно заключается в том, чтобы выстраивать вот эту горизонталь взаимопомощи и то, какое количество людей сейчас собирают по Москве и передают деньги для пострадавших, одежду для погорельцев, какие-то предметы первой необходимости в диапазоне до детских колясок – это внушает определённые надежды. И особенные надежды – то, что люди делают это анонимно. Это политической активности у нас нет, а человеческая есть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Для того, чтобы каким-то образом разбудить вот эту горизонтальную взаимопомощь, необходимо стихийное бедствие?

Д. БЫКОВ — Нет, она всегда есть. Обратите внимание, что так называемый феномен Блата, о котором так много говорили в 70-ые годы – это ведь тоже феномен горизонтальной взаимопомощи. Тебе нужно устроить сына хорошо в армию, а тебе нужно поступить в институт, а я тебе за это ещё что-нибудь, например, колбасу, то есть это та система человеческого ответа на бесчеловечное государство, которую у меня язык не повернётся осудить, потому что коррупция всегда была такой формой спасения от бесчеловечности, и, конечно, я считаю, что эта горизонтальная взаимопомощь работает постоянно. Я тому свидетель на собственной даче или в собственном подъезде, когда у кого проблема. И точно так же, ну, вот, я не знаю, давече мы с соседом машину мою чинили. Это всё из того же происходит. Так что я очень рад, вот, как ни странно, что этот инстинкт неистребим, что, вот, вчера начались пожары, а сегодня уже вся Москва собирает помощь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Мы сейчас сделаем небольшой перерыв, буквально на минуту, никуда не уходите. Особое мнение с Дмитрием Быковым скоро продолжится.



РЕКЛАМА



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Продолжается программа «Особое мнение», напомню, что в гостях у меня Дмитрий Быков, журналист и писатель. Давайте поговорим немного про Украину, или я даже не уверена, Украина ли это. Вы провели неделю в Одессе.

Д. БЫКОВ — Да, в Одессе.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И, по вашему собственному признанию, Одесса – это всё-таки не совсем Украина.

Д. БЫКОВ — Нет, это совершенно особый умозрительный проект такой, действительно, великолепный аналог Петербурга, кстати говоря, и расчерченный также на квадраты, и замысленный примерно так же, как Южная Пальмира, такой великолепный южный торговый двойник административного Питера. Эта идея принадлежала жене, это как бы была такая просьба сделать ей подарок ко дню рождения, поскольку она заканчивает катаевскую биографию, уже сделала довольно такую увесистую, и ей надо было очень многое уточнить в одесском лит.музее, и, вот, я, кстати, читая в одесском лит.музее вместе с ней подшивки «Одесского листка» с 15-го по 17-ый год лишний раз подивился тому, как ничто никуда не девается. Абсолютно такие милые сегодняшние газеты. Та же проблематика, те же странные потуги на державность, на юмор, всё очень мило.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Ну, примерно в то же время мы следили за визитом патриарха Кирилла, на Украине он был, но Одесса, будучи всё-таки немного другим городом, может быть, не совсем украинским, как-то участвовала в обсуждении?

Д. БЫКОВ — Знаете, вот, мой великий друг Игорь Караулов, замечательный поэт, который там оказался одновременно, он буквально просто видел патриарха. Патриарх буквально перед ним вышел из машины. Я этого счастья был лишён, потому что приехал значительно позже, и до меня дошли только отзвуки визита. Мне представляется, что при всей плодотворности церковных контактов и при необходимости сближения, а, в общем, сближаться всегда лучше, потому что вместе проще бороться против бюрократии своей, мне всё-таки кажется, что можно было как-то развести по времени вот эти два визита – поездку Владимира Владимировича в Крым и поездку митрополита Кирилла в Одессу, потому что иначе получается какое-то ощущение некоторой массированной атаки, некоторого синхронного вхождения, когда одновременно в Крыму оказывается Путин, в Одессе – патриарх, причём Путин триумфально проезжает на трёхколесном байке, появляется какое-то ощущение, на мой взгляд, подчёркнутой смены парадигмы, что, наверное, и Януковичу самому не совсем в плюс. Мне кажется, если бы это произошло последовательно, а не параллельно, было бы лучше, но никакой особенной враждебности на Украине к этим визитам я не заметил. Наоборот, все с большим любопытством отреагировали, и, насколько я понимаю, патриарх Кирилл не сказал на Украине ничего, что могло бы задеть оба народа и, вообще, вёл себя исключительно дипломатично, как и я сейчас.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Визит Владимира Владимировича на трёхколесном байке.

Д. БЫКОВ — Это более интересная тема, конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вот это вот, вообще, выступление. Вообще, так разделили – Дмитрий Анатольевич с ipad-ом обращается в Twitter-е ко всем.

Д. БЫКОВ — Ну, да. Здесь пошла какая-то крутизна, конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А Владимир Владимирович, значит, на трёхколесном…

Д. БЫКОВ — Ну, это, конечно, сигнал главным образом для России, а не для Украины. Совершенно очевидно, что это старт новой предвыборной компании. По-моему, уж тут теперь никаких сомнений не осталось. Все эти прекраснодушные мечтания о втором сроке Дмитрия Анатольевича, хотя не знаю, кто мог бы об этом мечтать, включая самого Дмитрия Анатольевича, это, конечно, оказалось довольно внятным сигналом, как теперь говорят. Я, во всяком случае, с любопытством пронаблюдал. Меня потряс вот этот великолепный анекдот про исполнение песни, анекдот действительно с полным сознанием юмористичности ситуации, сказанной с понимающей улыбкой и, вообще, хорошо, что кто на байке – у того свобода. Мне проще, у меня сигвей, это ещё большая свобода, надо вам сказать, потому что у него вообще два колеса, и он непонятно как ездит, и строго индивидуальная машина, так что мне нравится, что свобода у нас ассоциируется теперь с колёсами.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть вы за Путина?

Д. БЫКОВ — Нет, я этого не говорил. Мне просто очень понравилось пиаровское оформление этого визита и то, что дан такой недвусмысленный весёлый-весёлый старт компании.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Хорошо.

Д. БЫКОВ — На трёхколесном велосипеде никто ещё свою компанию не начинал.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Тогда вот вам ещё один штрих к предвыборной или непредвыборной компании. Это замечательные высказывания относительного того, что кто ест слишком много, тот обкрадывает страну.

Д. БЫКОВ — Ну, эти ведь высказывания.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И лично Путин.

Д. БЫКОВ — Это же не Владимир Владимирович допустил.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Нет, это господин Якименко говорил, но всё-таки, опять же, апеллирование к Путину.

Д. БЫКОВ — Ну, совершенно понятно, как бы так сформулировать, в качестве какой силы позиционируют себя «Наши». Разумеется, это сила пропутинская. Причём, она поддерживает ту часть путинского электората, которая считает себя наиболее радикальной, наиболее силовой и так далее. Это формирование такого будущего авангарда на выборах. Я ничего… авангард подразумевается не в культурном, а в политическом смысле. Я ничего не имею против этого, каждый зарабатывает, как может, и мне кажется, что даже со стороны Василия Якименко это похвальная очень откровенность, потому что чем нагляднее, тем лучше. Я бы даже ничего не возражал против появившегося недавно в сети вброса о том, что его тоже можно рассматривать как возможного преемника. Мне кажется, это было бы очень интересно, смешно, это, по крайней мере, быстро завершило бы довольно печальный этап в развитии России. Это, во-первых, сделало бы его очевидным, вывело бы на поверхности, лишило бы всей этой цивилизаторской шелухи. Сразу стало бы понятно на самом деле всё, абсолютно. И я думаю, что цивилизованной Европе или, там, Штатам гораздо труднее было бы находить общий язык с этим персонажем и, в общем, всё пошло бы как-то быстрее.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Как-то вы до абсурда всё доводите.

Д. БЫКОВ — Да, конечно, вот это был бы чистый абсурд. Во-первых, стало бы очень весело.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вам пока недостаточно весело, Дмитрий?

Д. БЫКОВ — Нет, недостаточно. Отнюдь. Пока все ещё в каких-то рамках. А, во-вторых, это просто задало бы новые тренды политические. Ну, действительно, в самом деле, я уверен, что такой управленец, который до такого быстрого прогресса довёл организацию «Наши», я думаю, и страну так же быстро сумел бы ввести в инновационное русло, то есть мы бы перестали узнавать Россию стремительно, может быть, этот этап бы быстро закончился, и началось бы что-то другое, потому что ещё 10 лет застоя меня не устраивают совсем. Мне бы хотелось как можно быстрее перескочить в какой-то новый этап, который очевиден, неизбежен, но пока, вот, мы всё-таки гниём, теряем какое-то время дорогое, а тут всё как-то быстро бы произошло.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Это Дмитрий Быков в программе «Особое мнение». На прошлой неделе Россия отметила новый праздник, государственный праздник, день Крещения Руси. Вы, я стесняюсь спросить, как-то отмечали его?

Д. БЫКОВ — Нет, я вообще никак не отмечаю государственные праздники, я и личные не очень-то отмечаю. Видите, мы весь день рождения жены пролежали на пляже, даже не отвлекаясь ни на какое застолье. А что касается самого дня Крещения Руси, то для меня это очень знаковое событие, прекрасное событие, я не разделяю довольно широко сейчас освещаемые точки зрения о том, что принятие христианства было для Руси вредом. На самом деле, о том, что православие для России было вредно, очень многие люди говорили до знаменитого интервью Владимира Познера. Я уважаю его право на такую позицию, он атеист, материалист, это сейчас трудно. Но я иду по пути меньшего сопротивления и мне всё-таки кажется с рождения, причём, что в мире неслучайно, и что божий промысел присутствует довольно наглядно. Я очень позитивно отношусь к факту принятия Россией христианства, к факту Крещения Руси. Другое дело, что, может быть, оно было слишком быстрым, может быть, оно было насильственным. Может быть, оно не дошло в тот момент до каждого и было вызвано политической необходимостью. Мы мало знаем о, собственно, устремлениях святого Владимира. Но мы совершенно точно знаем, что лучше христианства пока ещё человечество ничего не видело. Поэтому да здравствует Крещение Руси.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И как государственный праздник тоже?

Д. БЫКОВ — Ну, пусть как государственный. Понимаете, меня всё, что связано с христианством, даже его такое огосударствливание, меня совершенно не отпугивает, потому что христианство очень хитрая и сильная вещь, оно умудряется победить любую государственность. Вот так получается, что не государство приручает Христа, а наоборот, Христос подчиняет государство довольно быстро. И никогда истинно верующий не станет государственником. Вот, хотим мы того или нет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Давайте посмотрим, что нам пишут слушатели на номер +79859704545. Спрашивает ваше отношение человек, подписавшийся Сафронов, к экологической шпане в Химках. Вообще, следите за ситуацией вокруг Химкинского леса.

Д. БЫКОВ — Слежу в той мере, в какой слежу, вообще, за новостями. Я не могу это назвать, естественно, экологической шпаной. Люди, находящиеся там, на мой взгляд, люди весьма культурные и достойные. Но я не разделяю ни целей движения, ни методов. Точно так же как не разделял в своё время… Мне очень горько об этом говорить, но если вы спросили, то чего ж делать. Точно так же я не разделял никогда вот эти методы защитников старины, которые, значит, выстраивались цепочкой вокруг сносимого здания, вставали на пути бульдозера, кричали бульдозеристу – фашист, и так далее. Я понимаю, что это дело благое. Но мне кажется, что поиски повода для самоуважения здесь более значительные, чем какие-то раздумья об интересах дела. Я должен признать, что России, хочет она того или нет, нужны новые дороги. Ей нужна новая дорога из Москвы в Петербург. Не может дорога между двумя главными городами страны пребывать в том состоянии, в котором она пребывает сейчас. Значит, надо искать варианты, значит, надо, действительно, или договариваться, или прокладывать её через Икею, там, я не знаю, что надо сносить вместо Химкинского леса, но то, что этот вопрос надо решать – безусловно, и решать его надо, на мой взгляд, не противостояниями, не великими стояниями и потениями в Химкинском лесу, хотя люди, которые там находятся, безусловно делают благородное дело и в этот момент очень себя уважают, но я против, к сожалению, таких методов. Ничего здесь не сделаешь. Вот, я такой человек плохой.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Ну, надо же, чтобы к переговорам стремились обе стороны?

Д. БЫКОВ — Надо, да. Надо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Давайте. Если мы отойдём вообще от ситуации с Химкинским лесом, там… Периодически возникают какие-то протестные движения, связанные с той или иной проблемы, и неважно, это мигалки или Химкинский лес или снос какой-то архитектурной ценности.

Д. БЫКОВ — Да, конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Или какой-то налог. Для диалога нужны две стороны.

Д. БЫКОВ — Да, совершенно верно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Этого не происходит.

Д. БЫКОВ — Нет, не происходит. Видите ли, Тань, вот здесь та самая ситуация, когда правых не может быть по определению, и то, что мы всё время загоняем себя в ситуацию, где нет правых – это то, что Солженицын назвал воронкой, когда каждая сторона всё время делает шаг хуже оппонента. Отвратительно, безобразно было, когда на химкинских экологов натравили банду, которая пошла их разгонять. Точно так же отвратительно было, когда сторонники Химкинского леса пошли в атаку на мэрию, об этом много говорилось и писалось, это даже называли провокацией. Нельзя до этого доводить, понимаете? Точно так же, как нельзя доводить до военного противостояния, как нельзя было доводить до ситуации с Белым домом, когда не было права и когда Ельцин хорош, Хасбулатов хорош, и ничего не поделаешь, а вся Москва – заложница двух амбиций. Это катастрофа. Я был в тот момент на ельцинской стороне, потому что мне очень не нравился Хасбулатов и те, кто за ним. Но я понимал и то, что доводить до этого было нельзя, принимать указ от 21 сентября было нельзя, потому что это перевод страны в режим конфронтации, а у нас, к сожалению, умеют мыслить только в режиме конфронтации, потому что режим экстремума, вообще, снимает все требования к обеим сторонам, всё становится можно, как война, понимаете? Поэтому войну многие считают лучшим временем. Она всё списывала. Нельзя доводить до войны. И, вот, здесь, к сожалению, мне кажется, какая-то одна сторона должна перестать воевать, она должна хладнокровно самоустраниться, избавиться от любых иллюзий и начать жить так, как будто этого государства над ней просто не существует. Потому что путь конфронтации в данном случае – абсолютно тупиковый путь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — То есть вы заранее сторону, которую должна сдаться, уже определили?

Д. БЫКОВ — Нет, почему, я не думаю что экологи…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Если вы говорите, что государство над.

Д. БЫКОВ — Нет, я не думаю, что экологи должны в этой ситуации сдаваться, но тот метод борьбы, который они избрали, мне кажется, заведомо ни к чему не ведёт.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И это можно перевести на любую другую ситуацию, да, если мы берём шире любой диалог с властью вокруг какой-то проблемы.

Д. БЫКОВ — Я давно ношусь с идеей, что идея конфронтации с властью в России в принципе непродуктивна. Вот, смотрите. Это я могу рассказать подробнее. До какого-то момента это идея чревата массовыми репрессиями, посадками, виселицами и ничем хорошим. Потом, когда страна в кризисе, эта конфронтация чревата просто обрушением страны, когда начинает больше везти оппозиции. Большевики, в общем, были абсолютно правы, обрушивая этот государственный механизм. Другое дело, что вместо него ничего хорошего не получилось. Продуктивна только одна стратегия: выстраивание альтернативы. То, что получилось в Индии. Когда несиловое сопротивление, идея, предложенная Махатмой Ганди, оказалась вдруг неожиданно гораздо более эффективна, чем любые восстания сипаев. Не нужно восставать, нужно выстраивать альтернативу, чтобы власть в один прекрасный момент увидела, что под ней нет страны, что она ничем не управляет, кроме Кремля и Рублёвки. И оставить им Кремль и Рублёвку, а самим жить, как будто их нет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вы думаете, что этот сценарий реален для России?

Д. БЫКОВ — Я абсолютно уверен, что 90% страны давно уже так живёт.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Мы сейчас прервёмся буквально на несколько минут, никуда не уходите. Дмитрий Быков в особом мнении, и мы скоро вернёмся к вам.



НОВОСТИ



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, напоминаю, что у меня в гостях Дмитрий Быков, журналист и писатель. Тут очень много вопросов приходит от наших слушателей.

Д. БЫКОВ — Спасибо им.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — И почти все касаются так или иначе Владимира Путина. Вот, например, Сергей из Тюмени спрашивает: «А затем Путину снова идти президентствовать? У нас все задумки либо носят пропагандистский характер, либо искусственный».

Д. БЫКОВ — Не знаю, об этом стоит спросить его. В любом случае, это решение принимал не я, так что Сергею, мне кажется, правомочнее обратиться в администрацию. Мне же кажется, что с самого начала план был именно таков – продолжить правление, поскольку Путин стал символом стабильности и символом поднятия с колен, символом единоначалия и вертикали и многих других вещей, любезных некоторым сердцам. Я думаю, что и Дмитрий Анатольевич Медведев прекрасно понимал, что его назначили местоблюстителем, а не Президентом. Это несколько иное занятие, тоже весьма достойное, но требующее совсем других качеств.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Михаил из Петербурга спрашивает: «Сгорят ли остатки рейтинга Путина на российских пожарах?».

Д. БЫКОВ — Знаете, показывает история, что по-разному это бывает. Иногда в минуты большого национального подъёма внешние вызовы даже наоборот способствуют роста рейтинга, как было, например, с рейтингом мэра Нью-Йорка или уж, тем, там, Джулиани, которого ненавидел весь Нью-Йорк, или уж тем более с ростом рейтинга Буша после известной атаки 11 сентября. Мы знаем, что и московские взрывы тоже очень способствовали в своё время консолидации страны вокруг власти. Хотя я продолжаю утверждать, что, конечно, я абсолютно убеждён в чеченском происхождении этих взрывов, а не в силовом. Так вот, мне кажется, что, ну, просто потому, что это могло сыграть в обе стороны. Так вот, мне представляется, что сегодня ситуация ещё не переломилась, большинство пока ещё патерналистски надеются на власть, поэтому пожары будут способствовать скорее к украшению рейтинга власти, тем более, что власть, надо отдать ей должное, довольно оперативно попыталась залить деньгами эти пожары, всё-таки какими-то огромными финансовыми потоками. Беспрецедентные средства выделяются, быстро поехал Премьер пообщаться с людьми, не избежал общения прямого, не стал выходить через заднюю дверь. Этот поступок вполне себе храбрый. Мне представляется, что сейчас рейтинг возрастёт в результате этих пожаров. Вот, как это аукнется дальше, будем смотреть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Мы говорили с вами о выстраивании альтернативы и один из наших слушателей, который подписывается Ч, спрашивает: «Да ладно, 90%. Пенсии-то кто выплачивает?».

Д. БЫКОВ — Не понял вопроса.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Я полагаю, что Ч сомневается в том, что 90%, да, по вашим словам, уже спокойно себе выстраивают альтернативу.

Д. БЫКОВ — А, в этом смысле. Ну, видите ли, получение пенсии никак нельзя считать столь значимой помощью государства. Я это знаю, потому что мать моя, например, получает пенсию, вынуждена работать до сих пор. Я не представляю человека, для которого эта пенсия действительно является абсолютной безусловной благодатью. Единственным источником существования – может быть, но даром судьбы – нет. Поэтому, кстати говоря, вот эта самостоятельность, она проявляется в бесчисленном разнообразии способов зарабатывания на жизнь. Люди зарабатывают себе на жизнь такими экзотическими штуками, понимаете, и всё это постоянно же множится и разнообразится. Я не думаю, что сегодня пенсия кого-то удержит от выстраивания альтернативы. Точно также, в своё время частные маленькие наши жалкие садовые участочки, которые сейчас пребывают в запустении, очень долгое время были реальной альтернативой советскому сельскому хозяйству, и клубнику свою в детстве получал я оттуда, а не от государства. Да, честно говоря, и теперь продолжаю иногда, в общем, рудиментарно выращиваю. Проблема заключается именно в том, что у нас пока недостаточно средств для этой альтернативы, но то, что эта альтернатива везде уже существует, будьте уверены. Блоги – это альтернатива государственным СМИ, и, прежде всего, телевидению, в которых нет, мало того, что ни слова правды, но абсолютно утрачены человеческие интонации. Коррупция – это попытка наладить человеческие отношения взамен бесчеловечного закона. Самодеятельная политика, которой тоже очень много особенно в провинции, она там довольно бурно проистекает – это опять-таки попытка то отсутствие политики, которое мы имеем сегодня. В общем, так или иначе я за самодеятельность. Мне кажется, что именно в этом… Знаете, у меня был знакомый, который сошёл с ума на идее стенной печати. Он утверждал, что раз вся власть лжёт, это были 80-е годы, правдивое слово должна нести стенная печать. Сейчас я думаю, что он как все безумцы просто опередил своё время.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но потом, глядишь, можно будет на заборах.

Д. БЫКОВ — Мы живём в мире стенной печати. Ведь то, что мы сейчас с вами делаем, это тоже по большому счёту стенная печать. Ведь всю эту шарагу прикрыть – это меньше одного взвода.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но то, что блоггеры – это великая сила, понимают уже по-моему абсолютно все.

Д. БЫКОВ — Вот, когда у нас будут свои производственные блоггеры, свои промышленные блоггеры, пищевые, тогда у нас настанет счастье.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Патриарх даже попросил, чтобы его во время поездок сопровождали блоггеры.

Д. БЫКОВ — Очень здравый ход.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Чтобы освещали его поездки.

Д. БЫКОВ — Ну, они, я думаю, без просьбы его освещали. Там очень много было добровольных желателей. Мне кажется, что гораздо более значим его призыв к православным блоггерам. Всё-таки осознавать, как их слово отзовётся. Это один из немногих его призывов, под которым стоило бы подписаться двумя руками, потому что никто так не компрометирует церковь, как фундаменталисты.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Гриша спрашивает: «Как вы относитесь к празднованию дня ВДВ?».

Д. БЫКОВ — Горячо поздравляю. Не только из чувства личного самосохранения, а потому что всё-таки я служил в армию, правда, не ВДВ, а форму мы носили флотскую, поэтому отмечаем… это был Ленинградский военный округ, поэтому мы, все сослуживцы, весь наш московский тот призыв, мы отмечаем день Военно-морского флота, это была такая воинская часть 71-113. Всем сослуживцам, кто меня слышит, передаю горячий привет. Что касается дня ВДВ, конечно, хорошо бы, чтоб это обходилось без побоищ, но с другой стороны, всякий раз, как я был свидетелем этого, это происходило довольно мирно, с какими-то жизнерадостными купаниями в фонтанах. Я особенно люблю в Петербурга это наблюдать. Там очень весело всегда.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Это вам как-то повезло.

Д. БЫКОВ — Повезло как-то, да. Как-то, знаете, везёт.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Не наблюдали никакого мордобоя.

Д. БЫКОВ — Слава Богу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Наш постоянный слушатель Алкид из Пензы спрашивает: «Зависит ли уровень бардака в России от оппозиции?».

Д. БЫКОВ — От оппозиции в России, к сожалению, почти ничего не зависит.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Вообще?

Д. БЫКОВ — Абсолютно. Даже её личная судьба.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Нет, ну, иногда, почему, зависит. Например состояние Триумфальной площади. Расписание мероприятий на триумфальной площади каждое 31-ое число точно зависит от оппозиции.

Д. БЫКОВ — Тань, я так устал уже повторять, что происходящее на Триумфальной площади не имеет никакого отношения к будущему России. Я очень уважаю некоторых людей, которые там находятся. Я очень люблю Лимонова как поэта и человека и писателя. Мне бесконечно симпатичен Борис Немцов, который под конец завершил круг своей политической карьеры, получив всё, что в России причитается крупному политику: премьерскую должность, мэрскую должность и ментовское насилие. Мне кажется, что это получает в России почти каждый крупный политик, только вопрос, в каком порядке он это получает. Иногда он сначала бывает Премьером, а потом его ментят. А иногда его, как Ленина, ментят, а потом он становится набор государства. Но этот набор получают все. И я абсолютно уверен, что это участь всякого политика в России — бывшей или будущей. Я поэтому приветствую Немцова, который уже свой набор огрёб. То есть там очень много хороших людей, но зачем люди туда ходят, я не понимаю. Само противостояние это мне кажется неактуальным. Революция в России если начнётся, не дай Бог, начнётся не оттуда.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Подождите, получается, что и нынешние наши политики, они все тоже пойдут по этому кругу?

Д. БЫКОВ — Ну, во всяком случае так всегда бывало. Посмотрите на судьбу Ленина. Посмотрите на судьбу Сталина, который долгое время… его ментили неоднократно за эксы главным образом, за экспроприации, да, ссылка была, потом власть всенародная. Посмотрите на Бориса Ельцина, которого пыталось поментить всё политбюро, то есть чередование опалы и власти – это в России набор неизбежный. Всякая власть кончается опалой и всякая опала кончается властью. Я думаю, что в этом смысле у Михаила Ходорковского очень интересные перспективы, у многих других жителей страны интересные перспективы.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Интересно, что произойдёт тогда с Владимиром Путиным или, например, Дмитрием Медведевым.

Д. БЫКОВ — Я думаю, что ничего плохого не произойдёт с этими людьми. Мне кажется, они обеспечили себе хорошее будущее, а вот со многими из тех, кто клеймил Михаила Борисовича и со многими из тех, кто его судил, я думаю, могут произойти интересные вещи. Это не значит, что я им этого желаю. Я просто говорю, что российская история преподаёт нам такой урок.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но, опять же, это всё произойдёт только после того, как мы из этого болотца скучного, которое недостаточно веселит, как мы выяснили.

Д. БЫКОВ — Ну оно нескучное, оно уже торфяное, оно уже по полной программе, значит, заполняет запахом своим все города, оно довольно веселое сейчас это болотце, но то, что в России грядёт какая-то смена парадигм, по-моему, это для всех очевидно. Другой вопрос – откуда это придёт. Хотелось бы, чтобы это пришло с какой-нибудь хорошей стороны, с ненасильственной, потому что ещё один насильственный переворот может оказаться для территориальной целостности страны просто фатальным.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Но пока что это всё исключительно гадание на кофейной куще.

Д. БЫКОВ — Ну, почему гадание? Периоды застоя в России бывали и заканчивались всегда очень внезапно и быстро. Надо готовиться, бодрствовать, ибо не знайте ни дня, ни часа. Помните, 910-ый год тоже был довольно застойный, и кроме ухода Толстого ничего особенно интересного не произошло. А потом вдруг начал происходить довольно быстро. Тем более, что и внешняя, внешнеполитическая ситуация, ситуация на границах у нас, в общем, нерадушная, и тоже там происходит своё тление, своё горение. Как мы убедились, сейчас на поверхность выхлёстывают уже отдельные язычки. Происходит это, например, в лагере «Дон», а например, и на «Чистых прудах», пока мы с вами разговариваем, тоже всё не очень спокойно. Поэтому я не стал бы уж особенно идеализировать эту тишь да гладь, в которой мы живём.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А вот эти вот язычки пламени можно ли будет залить деньгами, как с торфяными пожарами?

Д. БЫКОВ — Нет, конечно, такие ситуации деньгами не разруливаются. Мы наблюдали попытку залить деньгами огромную территорию, и не могу сказать, чтобы на этой территории вследствие этого упрочились законы Российской Федерации. Мне кажется, что здесь нужно действовать путём цивилизаторским, не колонизаторским, а цивилизаторским, распространять свои ценности, но для этого их надо сначала в порядке свободного обсуждения сформулировать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Спасибо большое, это был Дмитрий Быков в программе «Особое мнение», всем счастливо.

Д. БЫКОВ — Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире