'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 11 июня 2010, 19:08

Добрый вечер, это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. У нас в гостях Леонид Радзиховский. Добрый вечер.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Здравствуйте.



О.ЖУРАВЛЕВА: Традиционно в этот час и в этом месте, традиционный номер.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И в этом пиджаке.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, в летней форме одежды, это называется. Видеотрансляция на сайте «Эха Москвы» идет. Можно к ней присоединиться. Номер для связи остался прежним — +7 985 970 4545. Есть несколько тем, которые появились в последние дни, которые взволновали наших слушателей до эфира, по интернету то, что спросили. И вот одной из первых тем сегодняшнего дня стала тема, которая волнует юриста из Москвы. Пишет он: «Сегодня прошла новость: правительство Москвы разрешило оппозиции провести вечером 16-го июня на Триумфальной площади акцию, посвященную действиям милиции при разгоне митинга 31-го мая». Акция вслед акции. Ну хорошо, главное — на Триумфальной. «Венедиктов, получается, поспешил со своим предложением запретить всем проводить акции на Триумфальной площади. Значит, он был не прав, что власть не уступит никогда, и ошибся? А мне предложение Венедиктова сразу не понравилось», — пишет нам юрист. А вам оно понравилось?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Мне понравилось. Я же его поддержал на «Эхе Москвы».

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, поэтому к вам и обращается наш слушатель. Разъясните ему, пожалуйста, свою позицию.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Жизнь удалась. Я имею в виду, что разрешили. Правда, если 16-го не будут разгонять, то о чем будет следующий митинг? Вот в чем вопрос.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так это можно было сделать еще два года назад — вообще бы никаких митингов не было.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это верно. Вот вы ответили сами на все вопросы. Время и место. Меняем время на место. Я думаю, что то, что эти митинги запрещали, это была выдающаяся глупость. Это первое. Это, по-моему, все понимают. Второе — я думаю, что не место красит и не время красит. Конечно, место подходящее — рядом с Маяковским. Как известно, он написал: «Ненавижу всяческую мертвечину, обожаю всяческую жизнь». Поэтому всяческая жизнь вокруг него, наверное, покойнику бы понравилась. Но, в общем, я не могу сказать, что это великое завоевание чего бы то ни было и кого бы то ни было. Безусловно, это будет подаваться как колоссальная победа «несогласных» вообще, а конкретно — Лимонова, поскольку именно он придумал стратегию «31». И это, правда, его победа. Он добился. Бился, бился и добился.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, как бы не совсем.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Сто процентов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Число-то не то.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А, да. Мало того, что правду можно сказать только на площади Маяковского, но ее еще можно сказать только 31-го числа. Это верно. Забыл. Второе условие произнесения правды забыл. Так вот, в точном соответствии с установкой первого и великого большевика, стена догнивает, ткни, и развалится, стучал, стучал — проломил. Поздравляю Лимонова. Действительно, добился. Его достижение. Не поздравляю попутчиков Лимонова, в качестве которых выступают правозащитники, либералы и так далее. Понимаете, когда вы участвуете в футбольном матче, то вы не знаете, кто сидит рядом с вами на трибунах, и кричите вместе с ними.

О.ЖУРАВЛЕВА: Участвуете в качестве болельщика.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В качестве зрителя, разумеется. Мне даже в голову не пришло участие в другом качестве. Это так далеко от меня. Кстати, хорошая аналогия: когда вы участвуете в качестве игрока, для вас важно, кто играет вместе с вами, а когда вы в качестве фаната, то для вас все равно — вы болеете за одну команду.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не соглашусь с вами, Леонид, сразу же. Потому что как раз в этой футбольной ситуации очень важно, чтобы болельщики одной команды находились в одном секторе, потому что если их перемешать, получается Триумфальная, 31-е число.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Совершенно верно. Если вы фанаты одной команды, то вам неважно, кто другие фанаты той же команды, каковы их взгляды, каков их интеллект, какова их внешность, какова их прежняя жизнь и так далее, каков их культурный уровень и так далее. Вы просто фанаты. Таким образом, если мероприятие 31-го числа — это просто праздник непослушания и единственное, что объединяет людей — «мы, фанаты, против власти, будем дружить против», то в этом смысле это несомненная, стопроцентная и полная победа. Но после этого встает естественный вопрос: ну и? Вот как раньше говорил сын Венедиктова — «И?» И вот на вопрос «И?», мне кажется, ответить абсолютно нечего. Потому что более разношерстной и не просто разношерстной, а взаимоисключающей друг друга публики, чем лимоновцы, либералы, правозащитники, сторонники АКФ или как его, Удальцова, в общем, есть такая группа, АКМ, кажется, они называются, «Авангард Красной Молодежи» или что-то в этом роде. Короче говоря, ничего более разнородного представить себе нельзя. И собрались, добились — и что? Что сказать? Как в известном анекдоте: заходил — может, сказать чего хотел? Чего сказать-то? «Да здравствует Маяковский»? «Мы победили»? Кого? Что? Чего?

О.ЖУРАВЛЕВА: В данной ситуации митинг против действий ГУВД, против незаконных задержаний, против избиений, того-сего. У нас еще совсем недавно, буквально на днях, была история с гражданином, которого обвинили в разбитии носа милицейского. Он получил два года.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, понимаете, еще раз говорю — если…

О.ЖУРАВЛЕВА: Проблемы-то есть кое-какие.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если их не побьют 16-го, то как проводить следующий митинг? О чем, против чего?

О.ЖУРАВЛЕВА: Будет повод. Почему? Вот вам Закон об ФСБ, который в первом чтении принят. Вот еще что-нибудь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И что?

О.ЖУРАВЛЕВА: Можно выйти и сказать — «Мы против!» Власти сказать — «Нам не нравится этот закон». Выйти с плакатами.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, минуточку. Нефига подобного. Лимоновцы, насколько я понимаю… Я уважаю лимоновцев как последовательных людей. Не будем цепляться к названию — национал-большевики. Ладно, бог с ними. Не будем цепляться к присказке «завершим реформы так — Сталин, Берия, ГУЛАГ». Хотя для людей, которые (я имею в виду правозащитников) борются за свободы, выражение «защитим свободы так — Сталин, Берия, ГУЛАГ» звучит, мне кажется, довольно странно. Ну бог с ним. Но у лимоновцев есть много других идей, которые довольно четко выражаются в их лозунгах. Например, «Россия все, остальное — ничто!», «Америка — параша, победа будет наша!» Они имеют определенные политические взгляды, согласно которым, например, в 2008 году надо было добить Грузию, дожать ее, согласно которым, например, капитализм — дерьмо, прямо так и пишут, и целый ряд других абсолютно закономерных, совпадающих логически одна с другой идей. Это определенный пазл. У меня вопрос: правозащитники тоже считают, что «Россия все, остальное — ничто»?

О.ЖУРАВЛЕВА: Встанут ли они под эти лозунги в том числе.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, считают ли они, что в 98-м надо было бросить танки на Тбилиси? Считают ли они, что капитализм дерьмо? Считают ли они, что «Америка — параша, победа будет наша»? Если они так считают, то их союз с Лимоновым имеет смысл не только как карнавал, праздник непослушания — все вместе против, но имеет и дальнейший смысл. Если же они так не считают, то… Мы прервемся

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы прервемся здесь на минутку. Никуда не уходите. Программа «Особое мнение». Леонид Радзиховский здесь в студии. Мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА

О.ЖУРАВЛЕВА: И снова здравствуйте. Программа «Особое мнение». Здесь в студии Леонид Радзиховский. Меня зовут Ольга Журавлева. Видеотрансляция на сайте есть, смс есть. Мы продолжаем. И вот как раз на смс присылает нам такой вопрос Андрей: «Если власть запрещает митинг в конкретном месте, является ли это нарушением 31-й статьи Конституции?» Вот разъясните Андрею, как вы это понимаете.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, я не юрист, но меня, в принципе, больше интересует, не где, а о чем и с кем. Вот с вами, например, я готов был бы встретиться даже не в этой студии — представляете? А с другим человеком мне и в этой студии было бы неинтересно. Так что для меня важна не студия, а тема и собеседник. Я думаю, что и для многих людей так. В действительности, еще раз повторяю, лимоновцы — это последовательные люди, можно не вешать им ярлыки «большевики», «фашисты» и так далее. Просто у них есть определенная идеология. Как сказано в «Золотом теленке», сумасшедший не может менять мании, как перчатки — вчера был вице-королем Индии, а сегодня Эмилем Золя. Эта идеология не с неба упала, она вполне определенная. И вот к этой идеологии, кстати, требование свободы действительно очень слабо подходит — как гвоздь с панихидой не совпадают. Это единственное, что чужеродно в их идеологии, потому что в действительности это идеология жестких этатистов, жестких государственников, вполне последовательных националистов. Может быть, не таких, как скинхеды, но достаточно последовательных. И эта идеология, которая полностью, на сто процентов противоречит тому, что говорят их коллеги по митингам — правозащитники, либералы и так далее. В этой ситуации, мне кажется, что есть такое старое доброе выражение, для меня, во всяком случае: ты лучше будь один, чем вместе с кем попало. Вот еще раз повторяю — если просто фанаты против и праздник непослушания, то ваше объединение вполне понятно. Если вы пытаетесь сделать хотя бы шаг дальше, то оно непонятно. Более того…

О.ЖУРАВЛЕВА: Леонид, логика ваша абсолютно кристально ясна.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я хочу просто последнюю фразу сказать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Давайте.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если с кем-то лимоновцам было бы естественно стоять рядом, логически естественно, то, разумеется, с «Нашими». «Россия — все, остальное — ничто!» — лозунг «Наших»? «Наших». Лимоновцев? Лимоновцев. «Америка — параша, победа будет наша» — лозунг «Наших»? «Наших». Лимоновцев? Лимоновцев. «Раздавить Грузию» — лозунг «Наших»? «Наших». Лимоновцев? Лимоновцев. Идеологическое совпадение. Но, как говорится, свой своя не познаше. Бывает.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну не срослось.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Один раз не срослось — по поводу Маяковского и 31-го числа. Более того, поскольку идеи Лимонова гораздо, в десятки раз популярнее, чем…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну давайте выключим Лимонова из этой группы.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Как это выключим? Это основа. Давайте Маяковского оттуда уберем.

О.ЖУРАВЛЕВА: Добились. Можно ходить в том числе и на Триумфальную, заявительный порядок, как написано в Конституции, все очень хорошо. Лимоновцы захотят — на какой-то площади выйдут узко со своими лозунгами, скажут, покричат, у них появятся какие-то там сторонники. А остальные со своими лозунгами — в другом месте, в другой день, по другому поводу.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот это вы ошибаетесь, потому что лимоновцы — не узко, а остальные, как вы верно заметили, узко. Вот лимоновцы — не остальные. Если бы у нас в стране…

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы видите в этом опасность.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, несомненно. Если бы у нас в стране были действительно честные, открытые и демократические выборы, то, может быть, не лично Лимонов — немножко экзотическая, странноватая для нашего избирателя фигура, но люди с вот такими лозунгами, несомненно, имели бы очень большой успех, а либералы и правозащитники — просто никакого. Ну, может быть, наскребли бы свои 5%.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть вы хотите сказать, что если все делать по Конституции, то в парламенте будет сидеть Лимонов с огромной фракцией и еще парочку — ЛДПР и кто-то еще, да?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, в парламенте будет сидеть очень большая фракция начальства, всегда, потому что оно начальство и за него голосуют всегда чиновники, пенсионеры, военные и конформисты. Она будет значительно меньше, чем сейчас…

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда в чем опасность?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Договорить можно?

О.ЖУРАВЛЕВА: Прошу прощения.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Она будет очень большой. Меньше, чем сейчас, но очень большой. Будет большая, намного больше, чем сейчас, фракция коммунистов. Будет большая фракция Лимонова. Будут любители ЛДПР, такие вот любители экзотики. А сбоку на приставных стульчаках будет 5-6 либералов, которых так, для смеха, выберут. В чем опасность? Очень просто, в чем. Потому что то, что есть в сегодняшней власти симпатичного мне, например, то есть — попытки сближения с Западом, при таком составе Думы и при свободной политической жизни, конечно не пройдут. Плоская шкала налогов, которая мне нравится, конечно, будет уничтожена, вне всякого сомнения. Что же касается свободы слова и прочих свобод, то люди таких взглядов за эти свободы ровно до тех пор, пока им не дают говорить вслух. Как только им дают говорить вслух, выясняется, что отнюдь не свобода, отнюдь не права человека, а «Россия — все, остальное — ничто», а Россия — это государство, а государство — это мы, и все. Поэтому со свободами им по пути ровно до 31-го числа. А вот уже 1-го числа следующего месяца — зачем им нужны свободы? Свобода не является самоценностью. Права человека отнюдь не являются самоценностью. А уж всякие там свободы предпринимательства и частной собственности не только не самоценность, а просто отрицательная вещь. Вот и все.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тогда скажите мне, пожалуйста, вот эта вот политика официальных властей — я уж не знаю, на каком уровне это было принято решение, именно о дожимании вот этой вот темы Триумфальной, столько времени, так что объединились действительно абсолютно разные люди с одним-единственным вопросом: почему нельзя? И — соблюдайте Конституцию. Это было ошибкой, потому что вот в этой пене вышло много всяких других проблем и много всяких удивительных людей, и много братаний произошло странных достаточно. Или это был расчет?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это была обычная бюрократическая тупость, бюрократический инстинкт самосохранения, потому что любой чиновник знает: перебдеть нельзя, недобдеть можно. Если я запретил, то — да, я дурак, но я преданный дурак, да, я дурак, но я пасть порву, я не дам. Это нормально. За это могут не поощрить, но уж по крайне мере по шапке не дадут. А если ты хоть один раз разрешил что-то, чего разрешать не надо, взял на себя, то башку оторвут. Как вот был такой фильм Рязанова «Мелодия для флейты» — там один бюрократ, Гафт его играет, исполняет такие куплеты: «Разве ж я чего-то разрешил? Разве ж я входил куда без стука? Почему же камень положил рок в мою протянутую руку?»

О.ЖУРАВЛЕВА: Да.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если ты разрешил, то рок положит тебе камень. Если ты тупо запрещаешь, то тебя никогда за это не осудят. Поэтому это просто обычный инстинкт бюрократической задницы — сидеть и не двигаться.

О.ЖУРАВЛЕВА: Значит, то решение, которое принято сейчас, должно быть принято с самого верха.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вне всякого сомнения.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть это следствие всех этих историй, шума вокруг предложения Алексея Алексеевича Венедиктова, разговора с Шевчуком, всего-всего на свете, интервью французским СМИ по поводу того, что у нас полная свобода, и вот мы даже с Шевчуком поговорили об этом?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, я не знаю, какая тут роль Шевчука, Венедиктова…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, общественное кипение некое, бурление повлияло?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Бурление, пение, кипение. Я думаю, что просто кто-то из начальников внезапно додумался до гениальной вещи: ну соберутся, и в чем проблема-то? Что случится? Более того — пока мы им не даем, у них есть цель, их объединяющая: вместе против. Мы стараемся собраться там, где нельзя когда нельзя и с кем нельзя. Теперь: разрешите — все, общая цель исчезла. Сами загрызут друг друга, развалятся. Весьма разумный подход. Почему надо было высшим начальникам так долго его не разрешать, не знаю. Не доходило. Ну вот дошло — разрешили. Посмотрим, что будет дальше. Ведь, заметьте, что любые попытки содержательно объединиться, не просто «дайте нам 31-го числа припасть к Маяковскому», а содержательно объединиться, любые эти попытки разваливались. Вот они создали какой-то там Объединенный Гражданский Фронт, где сидели рядом оголтелые сталинисты, Каспаров, Лимонов…

О.ЖУРАВЛЕВА: И оголтелые либералы.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И оголтелые либералы. Посидели немножко — развалилось. Но это естественно. Они не могут не развалиться, по определению. Потому что у этих людей идеологически разногласия по аграрному вопросу — кто кого закопает. Но у них есть один-единственный пункт: даешь 31-го числа! Сталинисты за свободу, лимоновцы, национал-большевики за свободу, Авангард Красной Молодежи за свободу.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да просто даже за Конституцию.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: И за Конституцию. И либералы за свободу. И так далее. Все. Как только вожделенную свободу им дали, они одержали победу, еще раз повторяю — это, конечно, будет подаваться, и справедливо, как победа Лимонова, и его либеральные попутчики, «меньшевики», окончательно оказываются в положении действительно попутчиков и действительно меньшевиков. Вот вам большевики и меньшевики. Вот и все. Поэтому разрешение — это та самая Пиррова победа, которая, по мысли начальства, по крайней мере, должна эти семь пар нечистых и семь пар чистых резко развести друг с другом. Заметьте, что в 89-м году, когда был единый фронт «Демократическая Россия», этих людей что-то объединяло, кроме того, что — дайте нам где-то поговорить. Кстати, давали им самые забубенные места, где-то там около стадиона Ленина, где-то на Ленгорах и так далее. Никто и не мечтал тогда о площади Маяковского. Но у них было содержательное единство — они знали, чего они содержательно хотят все вместе. Потом все эти люди разгрызлись, разругались и так далее, но в тот момент у них было содержательное единство. Здесь содержательного единства нет изначально. А есть, еще раз повторяю, только против кого дружить. И враг моего врага — мой друг. То есть, короче говоря, фанаты собрались на стадионе, но когда они после стадиона пошли обсуждать игру своей команды, они рискуют сильно разойтись в разные стороны.

О.ЖУРАВЛЕВА: Хорошо. В общем, можно резюмировать, что в данной ситуации конкретно власть проявила вдруг ранее не свойственную ей прозорливость, разум и вообще какие-то такие прекрасные вещи.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Согласен.

О.ЖУРАВЛЕВА: Замечательно. Хорошо. Андрей задает вопрос: «А в Приморье кто — бандиты или партизаны?» Вот о терминах вас спрашивают.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В Приморье не бандиты и не партизаны. В Приморье террористы. Люди, которые нападают на представителя власти за то, что это представитель власти, это террористы, находятся ли они на Северном Кавказе, в Приморье, еще в каких-то местах. Это называется — террор. Убийство представителей власти ровно за то, что они представители власти.

О.ЖУРАВЛЕВА: Они потом стали говорить, что они просто оружие таким образом добывали, потому что оно, собственно, у милиционеров и есть.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Понятно. Ну, говорить можно все, что угодно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Сейчас уже спросить-то практически некого.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Почему? Не надо грязи.

О.ЖУРАВЛЕВА: Две самоубились.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Двое самоубились, а двое, как нам объясняют, активно сотрудничают со следствием. Так что этих героев можно спросить. Не надо грязи. Живы-здоровы. Там была некая безумная листовка, которая фигурировала в интернете, очень любопытная. Любопытна она тем, что она была подписана: «Офицер ВДВ Роман Муромцев». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что офицера ВДВ по имени Роман Муромцев в природе не существует.

О.ЖУРАВЛЕВА: А существует рецидивист, уголовник…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, просто не существует человека, homo sapiens по имени Роман Муромцев, члена этой банды. Это тролль, виртуальное некое существо. То есть это кто-то, кто прицепил свою консервную банку к хвосту другой кошки, воспользовался. Но это типично. При террористических актах это абсолютно типичная вещь. Ну вот, письмо он написал любопытное. Это было письмо полковнику Квачкову от десантника Муромцева, где он объяснял, что мы герои, мы идем на смерть, «мы», то есть члены этой самой банды, мы идем на смерть, чтобы бороться с беспределом — внимание — мировой закулисы. Оказывается, за ментами стоит мировая закулиса и еврейский фашизм.

О.ЖУРАВЛЕВА: Неужели вы этого не знали? Это же написано на каждом заборе.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы знаете, я это знал, но мне было приятно это лишний раз прочесть. Тем более, на многих сайтах. Получил много удовольствия.

О.ЖУРАВЛЕВА: Леонид Радзиховский со своим особым мнением в одноименной программе. Меня зовут Ольга Журавлева. Мы сейчас удаляемся на небольшой перерыв. Слушаем новости, возвращаемся сюда. Никуда не уходите.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева. Мой собеседник — Леонид Радзиховский. И мы продолжаем наш разговор. Есть еще одна тема. Мы вот как-то при Триумфальную со всех сторон обсудили. Есть еще вот вопрос от врача-кардиолога из Петербурга. «Какие мысли у уважаемого Леонида о новом законе для ФСБ? Или этот вопрос для вас неполиткорректен?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А я просто не знаю, какой закон.

О.ЖУРАВЛЕВА: Закон очень интересный. На самом деле, конечно же, это еще только первое чтение, а у нас их должно быть три. Поэтому пока еще ничего не действует. Но согласно законопроекту, руководитель органа ФСБ или его заместитель смогут объявлять гражданину официальное предостережение, если ФСБ сочтет, что гражданин делает что-то неправильно. Еще его пока нельзя повязать. Формулировка такая: «о недопустимости действий, вызывающих возникновение причин и создающих условия для совершения преступлений, которые находятся под ведомством ФСБ, при отсутствии оснований для привлечения к уголовной ответственности».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ничего не понял.

О.ЖУРАВЛЕВА: И это будет большой красивый закон. Я думаю, что примут.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я просто ничего не понял в той формулировке, которую вы сказали.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, вы знаете, как в поликлиниках писали — «грипп лучше предупредить, чем лечить»?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, это правильно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот то же самое приблизительно. Если человек может встать на скользкий путь, мы его заранее предупредим, сделаем ему строгое внушение, и он не встанет на скользкий путь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Оль, ну тогда есть простой способ: надо изолировать тех людей, которые не могут встать, потому что их, очевидно, в десятки раз меньше, чем тех, которые могут встать при определенных обстоятельствах.

О.ЖУРАВЛЕВА: А они и так изолированы — в детских садах и в яслях, которые пока не встали на путь.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот людей, которые точно не могут встать, стопроцентная гарантия, что не могут встать, их так мало, что их надо просто изолировать, создать для них отдельную страну… ну, отчасти она создана, хотя далеко не все граждане Рублевки не могут стать при определенных условиях, их надо изолировать, а остальные все являются подозрительными, и с ними, очевидно, надо работать. Правда, в этом случае непонятно, кто будет работать, потому что про каждого ли сотрудника ФСБ, то есть про каждого ли, у кого есть корочка ФСБ, стопроцентно ясно, что он ни при каких условиях не может стать на путь, который способствует…

О.ЖУРАВЛЕВА: Если есть два свидетеля — милиционер и не милиционер, то прав милиционер. Как бы закон жизни такой. С ФСБ тоже все понятно. На путь может встать только тот, у кого нет корочки ФСБ. Ну это же очевидно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вы абсолютно неправы. А если один офицер ФСБ говорит, что другой офицер ФСБ при определенных обстоятельствах может создать условия…

О.ЖУРАВЛЕВА: Старшие товарищи им объяснят.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А если старший товарищ… То есть понятно, да? То есть найти людей, кроме имбецилов, слепоглухнемых, парализованных и так далее, которые ни при каких условиях не могут встать на путь, это задача довольно сложная, но я рад — ФСБ будет чем заняться: оно будет искать тех людей, которые ни при каких условиях не могут встать. Нормально.

О.ЖУРАВЛЕВА: В пояснительной записке к законопроекту необходимость расширения полномочий органов ФСБ обосновывается так — что анализ поступающей информации свидетельствует об активизации радикальных организаций.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это правда.

О.ЖУРАВЛЕВА: Более того, отдельные СМИ — как печатные, так и электронные — открыто способствуют формированию негативных процессов в духовной сфере, утверждению культа индивидуализма и насилия, неверию в способность государства защитить своих граждан, фактически вовлекая молодежь в экстремистскую деятельность.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это правда. ОРТ, РТР, НТВ.

О.ЖУРАВЛЕВА: Увлекают активно очень всех.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Люди же смотрят. Вот есть несколько программ, которые совершенно четко занимаются активной антигосударственной деятельностью — разжигают ненависть, например, внушают идеи, что мы являемся осажденной крепостью, например, рассказывают, что кругом враги, чем просто сводят людей с ума.

О.ЖУРАВЛЕВА: Нет, тут еще речь о том, что неверие в способность государства защитить своих граждан рождается от этих ужасных передач.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, видите ли, после такого закона неверия уже быть не может. Это совершенно очевидно.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть уже решена радикально проблема.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если государство считает себя способным бороться со всеми, кто при определенных условиях может, и так далее, то одно из двух: или государство страдает манией величие в тяжелейшей форме, или государство может все. Вот поэтому…

О.ЖУРАВЛЕВА: Надо просто выбрать себе одну из идей и дальше жить спокойно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: О неспособности государства после такого закона говорить уже нечего.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тоже, в общем, интересная мысль. Но вот скажите мне, пожалуйста, если можно, поконкретнее. Вот только что мы говорили о том, что власть все прекрасно понимает, видит, знает, она делает ложные ходы, еще какие-то…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я не говорил этого. Это вы говорите, что она все прекрасно понимает.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но вы же в принципе не говорите, что вот собрались какие-то люди, которые совершенно не в курсе, что в стране происходит. Происходят какие-то вещи, оно как-то реагирует…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Что-то понимает, что-то не понимает, на что-то реагирует. Что вас конкретно интересует?

О.ЖУРАВЛЕВА: Есть ли какие-то действительные причины по поводу роста экстремизма и всяких настроений…

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Есть.

О.ЖУРАВЛЕВА: Что для вас признак? Партизаны приморские, площадь Триумфальная, что угодно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Есть причины. Причин этих очень много. Прежде всего, это невозможная скука, которая охватила нашу страну. Такая безнадежная тоскливая скука. Первое. Второе — запредельный уровень брехни, государственной брехни, которую все видят, все понимают. Третье — некоторое падение жизненного уровня, хотя это штука сложная. Например, по Москве судя, за год-полтора т.н. кризиса окончательно исчезли на улицах «Жигули», остались только иномарки. Если это падение жизненного уровня, то в какую сторону он падает, не совсем понятно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Кстати, была государственная программа по утилизации старых автомобилей.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А, ну, может быть, поэтому. Не знаю.

О.ЖУРАВЛЕВА: Деньги давали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Возможно. Не знаю. Вот я думаю, что этих трех причин было бы достаточно. Но есть еще четвертая причина — многолетняя, как совершенно правильно сказано в этой преамбуле к закону, пропаганда государственного чванства, империализма, милитаризма, государственного национализма и так далее. Вот такой суп. С одной стороны ложь, с другой стороны невероятная скука и убийство всякой общественной жизни, с третьей стороны пропаганды агрессии, милитаризма, государственного чванства. Что же, кроме радикальных, агрессивных националистических и прочих настроений, в таком компоте может родиться? Ничего. Так что причин более чем достаточно. Все вполне логично. Все вполне очевидно.

О.ЖУРАВЛЕВА: И русский бунт, бессмысленный и беспощадный, тоже где-то зреет?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, абсолютно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Нет? просто скучно? Так, что хочется взяться за оружие?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нет. Хочется поиграться в какое-то такое дураковалянье. А насчет бунта — я думаю, что после того крупного… Знаете, в Средние века почти все болезни лечили кровопусканием. Вот в нашей стране было столько кровопусканий, начиная с начала 20-го века и примерно до его середины, что это значительную часть гемоглобина и тестостерона из общественного организма выпустило. Поэтому драйва на какие-то бунты, по-моему, нет, что мы видели в 91-м году, когда на улицы вышел миллион человек и было все тихо и мирно. Настоящих буйных действительно мало. Ну вот несколько бандитов в Приморском крае. Они ж себя не случайно назвали «приморские партизаны». Ведь у приморских партизан, как известно, богатая история. «Грозовые ночи Спасска, волочаевские дни». Правильно? там были десятки тысяч приморских партизан, которые убили десятки тысяч других людей. Здесь — четыре бандита, из которых двое сдались и активно сотрудничают со следствием.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть даже партизаны оказались фальшивыми? Не радуют?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Двое покончили собой, несуществующий виртуальный Роман Муромцев призывает истреблять мировую закулису, которая творит беспредел, и еврейский фашизм, который стоит за спинами милиционеров и гаишников. Вот такие нынче пошли партизаны. Свой закончили поход. На Тихом океане они свой закончили поход. А в других местах и не начинали. Так что насчет русского бунта я бы поостерегся, а вот вялотекущий фашизм — это запросто. В форме ли товарищей лимоновцев, в форме ли более радикальных националистов, это сколько угодно. И его попутчики в лице тех либеральных сил, которые считают, что самая главная опасность — это власть. Я тоже считаю, что власть у нас очень плоха именно тем, что она продуцирует своей, еще раз повторяю, милитаристской, националистической, агрессивной и шовинистической пропагандой ровно те силы — национал-большевиков, националистов…

О.ЖУРАВЛЕВА: С которыми сама же и борется.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: С которыми сама же и борется. А либералы с этими силами кучкуются. Вот такая у нас диалектика.

О.ЖУРАВЛЕВА: Если можно, буквально минуту. У нас завтра праздник национальный — День России. У вас есть напутственное слово, поздравление?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Есть. Сравните свою жизнь в 90-м году, когда объявили Декларацию России, и в 2010-м году. Выйдите на улицы, посмотрите на магазины, на автомобили, посмотрите на свою квартиру, и скажите, стали ли вы в 10-м году жить хуже, чем в 90-м, или лучше. А потом подумайте, стали ли вы в 10-м году жить веселее, чем в 90-м, или скучнее. И потом подумайте: у вас в 90-м году были планы и проекты, и есть ли у вас планы и проекты в 2010-м? Вот по этим трем параметрам уровень жизни — уровень потребления, качество жизни — весело, скучно, и перспективы жизни — планы, проекты — сравните 90-й год и 2010-й год, и вам станет интересно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Спасибо большое. Леонид Радзиховский был сегодня гостем «Особого мнения». Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо. Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире