'Вопросы к интервью
О. ЖУРАВЛЕВА — Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». По вторникам у нас традиционно «Особое мнение» Михаила Барщевского. Здравствуйте.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Добрый вечер.





О. ЖУРАВЛЕВА — Мы переходим к темам дня. Вызвавшее уже достаточно много отзывов и комментариев заявление Минфина. Точнее предложение. Бюджет больше не позволяет наращивать социальные расходы и Минфин предлагает индексировать зарплаты бюджетникам максимум на размер инфляции и сократить 20% федеральных чиновников. Так пишут сегодня «Ведомости». Вообще чисто по-человечески сократить чиновников все за, кроме чиновников.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да нет. Может быть и чиновники тоже за. Я недавно видел цифру, количество чиновников на душу населения в США и России. В США их больше. Во Франции больше.

О. ЖУРАВЛЕВА — Не верится.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Тем не менее. Переспросите у экономистов. Дело не в этом. Дело в том, что когда проводили административную реформу, по-моему, был 2005-2006 год, прошло 30% сокращение. После этого через два года количество чиновников не только выросло до прежнего уровня, но еще плюс 30%. Надо понимать, что управляемое государство подразумевает большое количество госслужащих. Не очень люблю слово «чиновники».

О. ЖУРАВЛЕВА — А вот здесь простите, госслужащие и чиновники, есть госслужащие, а есть чиновники, бюрократы.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Есть госслужащие и есть бюджетники.

О. ЖУРАВЛЕВА — Они тоже в общем госслужащие.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, это другая категория. Это управленческое звено, исполнительная власть. Мне кажется, что это процесс идет за счет объединения некоторых служб и сокращения управленческого звена этих служб. Например, Роскадастр, Роснедвижимость и чего-то еще. Сейчас объединили в одну службу. С одной стороны. С другой стороны на территориях очень много в субъектах федерации людей, которые даже не числятся как федеральные служащие, хотя работают в территориальных управлениях федеральных служб.

О. ЖУРАВЛЕВА — И что?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Мне кажется, что чиновников очень много. Избыточно много.

О. ЖУРАВЛЕВА — Мне тоже так кажется.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ощущение. С другой стороны это общее ощущение обывателя. Но есть сфера, в которой я немножко разбираюсь. Это судебная система. Не хватает людей.

О. ЖУРАВЛЕВА — Михаил, я прошу прощения.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Оль, просто чтобы вы понимали размер катастрофы. Те же самые госслужащие. Тоже относятся к категории чиновников, о которых говорит Минфин. Судья обычного суда в Москве должен рассматривать в день 70 дел. Займитесь простой арифметикой. Возьмите 9-часовой рабочий день, разделите на 70, сколько минут будет на каждое дело. У мировых судей еще больше нагрузка. То есть физически не хватает судей. А поскольку нагрузка вот такая, то мы имеем то самое правосудие, которое мы имеем. По качеству.

О. ЖУРАВЛЕВА — Есть еще масса всяких сфер, в которых мы сталкиваемся с чиновниками. И мелкого достаточно уровня. Когда безумные очереди, очень мало окон, нужно получить тучу печатей, бумаг и прочей ерунды. Здесь есть два пути, либо наоборот добавить, чтобы в каждом окне сидело по тетеньке, либо уже с этими бумагами что-то сделать.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы меня сейчас ставите в положение адвоката власти. Не хочу быть в этом положении.

О. ЖУРАВЛЕВА — У вас в принципе такая должность, извините, конечно.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Когда я эту должность исполняю, мне зарплату платят. А здесь у вас я бесплатно.

О. ЖУРАВЛЕВА — Вот вас сократят на 20%, посмотрим, как вы будете тогда работать.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Во всяком случае, я знаю, что мне уже два года зарплату не повышали, хотя инфляция за два года составила 20%.

О. ЖУРАВЛЕВА — Мы вам глубоко сочувствуем.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Переживу. Не в этом дело. Дело в том, что я не могу сказать за всю Одессу, я могу сказать по поводу судебной ветви власти. Там катастрофически не хватает. Я даже не сказал о секретарях, помощниках судей. Я говорю о самих судьях. У них перезагрузка просто нечеловеческая. Во всяком случае, в крупных городах и регионах. Что касается того, как решить проблему. Понятно, что раздувать штат чиновников, в каждое окошко сажать по тетушке невозможно, тем более что каждый чиновник это еще определенная потенциальная опасность коррупции. Особенно когда очередь выстраивается. Поэтому сейчас Медведев и Путин в один голос активно проводят вопрос об электронном правительстве. Чтобы все можно было делать через компьютер.

О. ЖУРАВЛЕВА — Да не получится ничего.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Получится. Я беру в пример то, что сделали западные посольства с визами. Раньше надо было выстоять в очереди, получить анкеты, заполнить, потом выстоять в очереди, сдать и так далее. То же самое. Бюрократия во всем мире одинаковая. Сейчас что американская виза, что канадская, что Шенген ты с компьютера скачиваешь анкету, заполняешь ее, отправляешь ее, и все это сократилось по времени в десятки раз. Идея по крайней мере того же самого техосмотра, с получением справок, по линии Росимущества, Роскадастра. Идея такая есть. Вопрос в том, насколько быстро она будет реализована, и сколько денег надо вложить в ее реализацию. Потому что любая новелла требует денег. Знаю, что сейчас по налоговым декларациям на подходе такая система. Налоговую декларацию можно будет по электронной почте отправить. Есть проблема электронной подписи.

О. ЖУРАВЛЕВА — Да у нас все требуют в оригинале. От руки. С синей печатью.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Уже во многих случаях нет. Ни вы, ни я в этом вопросе не специалист. Можем констатировать как медицинский факт, что на сегодняшний день ситуация нестерпимая как с точки зрения количества чиновников, так и с точки зрения очередей…

О. ЖУРАВЛЕВА — Качества их работы.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Бюрократии, волокиты и так далее. И второе, то, что я знаю, что вопрос об электронном правительстве поставлен сейчас очень жестко, и Медведев поставил вопрос о персональной ответственности тех, кто за это дело отвечает. И срок, по-моему, конец этого года.

О. ЖУРАВЛЕВА — Хорошо, запишем, поставим галочку, посмотрим, что получится. Хотя я как обыватель не верю в сокращение чиновничьего аппарата и в экономию в этой области.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Поддерживаю вас, тоже был Фомой неверующим абсолютно. Пока не столкнулся с историей с визами.

О. ЖУРАВЛЕВА — Хорошо. Есть еще замечательные люди на государственном обеспечении как депутаты. Когда возник скандал по поводу того, что показали, как один депутат голосует за 50 человек…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Такая история у нас продолжается уже 20 лет.

О. ЖУРАВЛЕВА — Не так давно возникла опять эта тема. И вы в прошлой передаче говорили о том, что это абсолютно традиционная вещь, в Америке так делают. Хотелось бы вас поправить, что в Америке это наказуемо.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Видимо, я не очень удачно выразился. Если мы говорим о пустом зале, то я сам в Америке видел пустые залы. Там в конгрессе и сенате машинки для голосования стоят чуть ли ни в туалетах. То есть и в коридорах, и кабинетах, и так далее. Там за голосовать нельзя в Америке. Это уголовное преступление. Кто-то за кого-то проголосует. Но просто в зале очень многие не сидят, смотрят по трансляции и голосуют у себя из своего кабинета или коридора.

О. ЖУРАВЛЕВА — Это совсем другая история.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Абсолютно. Я, видимо очень неудачно выразился, если вы меня поняли так, что там тоже голосуют за кого-то. Я имел в виду, что там тоже в зале не сидят, я был свидетелем этого. А у нас действительно есть дежурные, у меня есть несколько знакомых депутатов…

О. ЖУРАВЛЕВА — У нас есть регламент ГД, который позволяет предоставить доверенность и когда пойдет проверка, доверенности у всех будут. Вот в чем проблема.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я последний, кто поддерживает Грызлова, но, тем не менее, именно Грызлов позавчера сказал о том, что мы будем пересматривать регламент, отменим…

О. ЖУРАВЛЕВА — Уже в ближайшую пятницу планируется принять в первом чтении законопроект, обязывающий депутатов и членов Совета Федерации посещать заседания.

М. БАРЩЕВСКИЙ – В Совете Федерации посещаемость намного выше. Но эта история как и транспортный налог пример того, что власть прислушивается к мнению улицы.

О. ЖУРАВЛЕВА — Прямо прислушивается?

М. БАРЩЕВСКИЙ — А разве нет? Просто возмущения должно быть много, и оно должно быть конкретным. По поводу того, что показывают кадры иногда, камеры тоже ставят так, сидит 5 человек, крупный план камеры, и мы видим заполненный зал. Там всего 5 человек, а вокруг пустота. С другой стороны есть еще одно обстоятельство, о котором недавно один депутат рассказывал. Правительственный час. Вроде бы в целях того, чтобы правительственный час не превращался в крик, а был нормальный разговор, депутаты стали сдавать свои вопросы министру заранее. Чтобы у министра была возможность подготовиться и отвечать конкретно с цифрами, аргументировано. Хорошая идея?

О. ЖУРАВЛЕВА — Замечательная. Только потом запретили задавать по ходу вопросы.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да. А когда вопросы заданы заранее и текст выступления министра можно будет прочесть, чего мне ходить тогда.

О. ЖУРАВЛЕВА — Я хочу, чтобы вы резюмировали по этому вопросу.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я считаю, что депутаты должны присутствовать в зале заседания. Неправильно сказал. Депутаты могут не присутствовать в зале заседания.

О. ЖУРАВЛЕВА — Там написана уважительная причина. У кого какая.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Они могут не присутствовать в зале заседания, в это время может быть ему важнее и полезнее сидеть работать над законопроектом у себя в кабинете.

О. ЖУРАВЛЕВА — Или быть в регионе.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Нет, региональная неделя у них для этого есть. Сидит человек, работает над законопроектом. Условно говоря, по жилищной проблематике, в чем он специалист, а слушается вопрос о детском отдыхе. Пускай слушается без него. Но голосовать за него никто не должен. За исключением уважительных причин. Может из своего кабинета проголосовать. Как это сделано в Америке.

О. ЖУРАВЛЕВА — Опять получится, что все попадут на деньги. Потому что, чтобы обеспечить ГД аппаратами в нужных местах, будет тендер огромный, аппараты будут золотые и вы знаете, чем это кончится.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не я сказал, что власть удовольствие дорогое. Но если тендер будет электронный, и будут электронные торги, и заявки будут подаваться в Интернете, а не чиновнику определенному и будут категорически запрещены дополнительные соглашения к договору, который заключается с победителем тендера. Как сейчас делается, человек выигрывает тендер по самой низкой цене, правильный человек, все остальные отвалили. После чего в тиши кабинета заключается дополнительное соглашение.

О. ЖУРАВЛЕВА – Лав ми тендер — как пелось в одной песне.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Только там другой тендер имелся в виду. И цена становится нормальной.

О. ЖУРАВЛЕВА — К сожалению, это тоже существует. В общем, мы пришли к выводу, что все было бы хорошо, если бы все доводилось до конца и все идеи разумны. Теперь еще есть один острый момент, вы говорите, что граждане выражают свое возмущение и власть реагирует. Есть у нас камень преткновения. Граждане в небольшом достаточно количестве, но с завидной регулярностью пытаются сказать, что власть нарушает 31-ю статью Конституции.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Оль, давайте уточним. Граждане пытаются сказать, что власть нарушает 31-ю статью Конституции…

О. ЖУРАВЛЕВА — Не разрешая этим гражданам об этом сообщить.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Повторяю: на Триумфальной площади.

О. ЖУРАВЛЕВА — Очень хорошо. Сегодня известный вам член общественного совета при ГУВД Алексей Алексеевич Венедиктов предложил…

М. БАРЩЕВСКИЙ — Слышал это имя.

О. ЖУРАВЛЕВА — Знакомое имя. Вы, наверное, даже видели его когда-нибудь. Этот самый гражданин предложил как вариант наложить мораторий на Триумфальную вообще. И нашим, и не нашим, и молодогвардейцам и всем прочим.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я бы не хотел показаться невежливым, но могу сказать, этот Алексей Алексеевич, судя по тому, что вы сейчас процитировали, вообще неглупый человек. Правда, он не первый, кто говорит о том, что либо всем разрешать, либо никому не разрешать. Но я бы дальше пошел, я бы не остановился только на одной Триумфальной. Те же самые законодатели Мосгордумы целых 33 «единоросса» есть, могли бы сесть, составить перечень улиц, на которых запрещены любого рода массовые действия за исключением 1 мая и 4 ноября и 12 июня.

О. ЖУРАВЛЕВА — А что 12 июня можно ходить перед больницами?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Перечень улиц, на которых запрещено вообще кроме этих дат, перечень улиц и площадей, на которых вообще запрещено всегда. И перечень, на которых разрешено. И этот список должен соблюдаться для всех. Потому что можно по-разному относиться к политическим взглядам тех, кому не дали на Триумфальной площади 31 числа каждого месяца провести пикет. Можно быть и сторонниками, можно быть и противниками. Но у их сторонников есть один неубиенный аргумент. Вы нашим людям или нам не разрешаете, а другим разрешаете. Почему?

О. ЖУРАВЛЕВА — Есть объяснение. Потому что есть политическое мероприятие, а есть гуманитарная миссия. Как конвой шел один известный. Флотилия. Поэтому когда молодежь подает заявку на гуманитарную миссию типа сдачи крови или танцы для детей или стрельба из лука для детей сотрудников МВД, у них одни сроки подачи заявок. А когда политический митинг, то другие.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Поскольку уже я понимаю, что наш национальный вид спорта это бег по граблям, но уже несколько раз столкнулись с проблемой 31 числа, несколько раз делали милицию заложником политической ситуации…

О. ЖУРАВЛЕВА — Эти заложники неплохо себя проявили.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Какую команду получили, так себя и проявили.

О. ЖУРАВЛЕВА — Кто дал команду?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не знаю. Но факт медицинский в том, что уже ясно, что с Триумфальной площадью есть проблемы. Поэтому предложение Венедиктова о том, что бы на нее вообще наложить мораторий – правильное предложение. Но я бы дальше пошел.

О. ЖУРАВЛЕВА — А может на 31 число наложить мораторий? 31 никуда не ходить.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не надо передергивать. После Триумфальной будет Пушкинская. После Пушкинской будет площадь трех вокзалов. Поэтому нужно просто договориться один раз законодателю и определить, что вот эти площади нельзя, а вот эти можно.

О. ЖУРАВЛЕВА — Законодатель найдет такую площадь в Митино.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я знаю, что предлагают Болотную. Между прочим, центр Москвы.

О. ЖУРАВЛЕВА — Но такой центр в общем не самый ходовой.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Никому не помешаешь там, когда проводишь.

О. ЖУРАВЛЕВА — Никто не заметит.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы говорите про социальные мероприятия и про политические. Я сейчас как юрист рассуждаю, давайте, для социальных мероприятий вот эти места разрешены, а для политических вот эти.

О. ЖУРАВЛЕВА — На Пушкинской политики, а на Триумфальной  — эти.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Но и для «Наших» тогда тоже политические места вот эти.

О. ЖУРАВЛЕВА — А вам не кажется странным и даже смешным тот факт, что вы юрист, чиновник сейчас пытаетесь высказываться робко достаточно за то, как обыватель практически, чтобы соблюдался закон для всех. Это не обидно вообще?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я довольно резко высказывался об этом и в прошлый вторник.

О. ЖУРАВЛЕВА — А где результат?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Мы же с вами договорились о том, что власть прислушивается к мнению улицы, когда мнение высказывается конкретно, вот сегодняшнее предложение Венедиктова конкретно, и когда высказывается громко и массово. Не один, два, три человека.

О. ЖУРАВЛЕВА — Но вы все-таки можете один за многих высказаться.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не надо преувеличивать…

О. ЖУРАВЛЕВА — Как юрист, официально приближенный.

М. БАРЩЕВСКИЙ — … мою роль в истории. Я отвечаю за позицию правительства в Верховном, Конституционном и Арбитражном судах. Если в Конституционном суде слушалось бы подобное дело, то я мог бы влиять на позицию правительства. И то решаю не я, а премьер-министр. Но я мог бы влиять. А по общечеловеческим вопросам, общеюридическим вопросам у меня такие же полномочия, как у вас. Даже у вас больше, вы чаще в эфире бываете.

О. ЖУРАВЛЕВА — Тогда давайте попробуем понять по поводу согласных, несогласных, чего еще помимо 31 статьи Конституции нас беспокоит. Один из наших слушателей пишет: «Почему зачинщиков беспорядков на Триумфальной площади реально не привлекут к ответу? Например, 15 суток. Пусть уже эти альбац, лимоновы, каспаровы и прочие гапоны хоть раз в жизни сделают что-нибудь полезное для моей родины. Пусть поубирают улицы с метлами в руках». Объясните, пожалуйста, нашему слушателю из Заводоуковска.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я ничего не могу сказать по поводу Каспарова и Альбац, при всех сложных наших личных взаимоотношениях, эти люди для меня абсолютно в иной ипостаси существуют и рассматриваются в иной плоскости, чем Лимонов. И я никогда не скрывал своей личной точки зрения, что Лимонов всю жизнь был провокатором. Он провокатор в литературе как писатель, что в литературе и искусстве заслуживает поощрения и одобрения, потому что это всегда интересно, но он провокатор и политический. Моя точка зрения.

О. ЖУРАВЛЕВА — А политика вообще бывает совсем не провокаций?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы понимаете, можно провоцировать, как провоцировал, например, Сахаров и самому ехать в ссылку в Горький.

О. ЖУРАВЛЕВА — Лимонов тоже в тюрьме сидел.

М. БАРЩЕВСКИЙ — За хранение оружия. Можно провоцировать, как провоцировал Солженицын, или как Ельцин, и все за это страдали. Потому что один стал президентом, а другой стал эмигрантом. Лимонов провоцирует молодых людей, он умеет хорошо говорить, он блестящий оратор, у него очень простые линейные прямые идеи. Очень понятные для молодежи. И из-за него довольно много молодых людей оказалось со сломанной судьбой. Выгнанными из институтов, осужденных на небольшие сроки и так далее. Я не люблю Лимонова. Не скрываю этого.

О. ЖУРАВЛЕВА — Очень многие наши слушатели тоже очень переживают за молодых людей и по этому вопросу, например, очень не любят армию.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Это немножко другая тема. Я думал, что вы скажете о молодежной политике. Которой с моей точки зрения в стране нет. Комсомола не стало, а ничего другого альтернативного не появилось.

О. ЖУРАВЛЕВА — Не хватает комсомола.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Ничего другого альтернативного не появилось. Молодежная политика должна быть. И молодежная политика в виде комсомола это уродливая молодежная политика, но наличествующая. А у нас сегодня ее просто нет. Есть призывы по поводу молодежных клубов, спорта, но я не вижу…

О. ЖУРАВЛЕВА — Активная молодежь, которая раньше могла бы работать в комсомоле, точно также может пойти к Лимонову, к кому угодно. Потому что они хотят принимать участие в общественной жизни. Так что же в этом плохого?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Плохого в этом ничего нет. Но мне кажется, что если раньше комсомол, я не совсем сторонник комсомола, но комсомол реально оказывался кадровым резервом и для исполнительной власти и для партийной…

О. ЖУРАВЛЕВА – Выращивал бюрократов.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не только. Не надо. Гагарина тоже выращивал комсомол. Если на то пошло, если так натягивать. Но через комсомол проходили все.

О. ЖУРАВЛЕВА – Потому что другого варианта не было.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Правильно.

О. ЖУРАВЛЕВА – В институт поступить было нельзя.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Правильно. Я поэтому говорю, что это уродливая молодежная политика, но она была. То сегодня политики молодежной не существует как таковой в принципе. Я ее не вижу. Молодежи не предлагается никакой альтернативы. А молодежь хочет активно участвовать в политической жизни. И мне кажется моя позиция, что молодежь сегодня объективно выталкивается в экстремизм.

О. ЖУРАВЛЕВА – Какие предлагают альтернативы молодежи, в том числе и армейские, мы поговорим в следующей части нашей программы.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА — И снова с вами программа «Особое мнение». Я, может быть, не зачитывала какие-то реплики, но на самом деле задавала Михаилу именно ваши вопросы по поводу Триумфальной в частности. Есть еще одна история, даже две чудовищных истории, так или иначе, связанных с армией. История чудовищная номер раз. Которая говорит о том, что у погибшего срочника вдруг обнаружили родственники, что его вскрывали и что у него якобы украли органы. Хотя сказали, что он самоубился. Шок, большой скандал. И слушатели задают очень простой вопрос. Что делать человеку, чтобы не попасть в такие ситуации. Это же государство берет детей и делает с ними, что хочет.

М. БАРЩЕВСКИЙ – История, если она правда, как было в «Новой газете» описано…

О. ЖУРАВЛЕВА – А многие верят.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я говорю: если. То история не просто ужасная, а она за гранью добра и зла, катастрофическая. С точки зрения репутации армии, с точки зрения нашего общества, психологического, психического, морального, нравственного здоровья нашего общества. И если это правда, то я бы как обыватель жаждал крови тех офицеров, которые там служат. Которые за все это отвечают. Причем сроки раздавал бы, я против смертной казни, но до пожизненных. Если это все окажется правдой. Но поскольку, к сожалению, у нас довольно часто бывает, что в газетах сообщается одна информация, потом оказывается, что это чуть не совсем так, маленькая деталька упущена. Поэтому я эту ситуацию как факт комментировать подожду, пока пройдет расследование. Что мне известно, из личного опыта, что даже в Москве с моим родственником был случай несколько лет назад. Человек покончил с собой. И когда его мама приехала в морг, то ей медсестра сказала, что ему все равно, а почки мы забрали. Конкретный случай.

О. ЖУРАВЛЕВА – Это тоже на самом деле противочеловечно и противозаконно, потому что мама сначала должна была дать согласие.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Но если ждали, пока мама даст согласие, то почки бы уже погибли. И для нее и для меня, мы родственники, она советовалась со мной, что делать. Поднимать хай или нет. И мне было очень трудно ответить на этот вопрос. Потому что она убита горем. Сын покончил жизнь самоубийством. Оно ей сейчас надо, справедливость восстанавливать. А с другой стороны не восстанавливать справедливость здесь, завтра этот случай повторится где-то еще. А с третьей стороны почки забрали у мертвого, а спасли жизнь живому. Кто-то на этом заработал левые деньги. Неоднозначный ответ. Поэтому если там действительно было самоубийство, и почки забрали у мертвого, это одна ситуация. И у меня не будет однозначного ответа.

О. ЖУРАВЛЕВА – Тоже, в общем, фиговая ситуация.

М. БАРЩЕВСКИЙ — С точки зрения закона одно, с точки зрения здравого смысла другое. Тут сам черт ногу сломит. А вот если ему помогли умереть, и ведь намек в статье на это идет, чтобы забрать почки, то это не просто убийство. Это уже за гранью добра и зла.

О. ЖУРАВЛЕВА – Еще одна история, это история с польскими карточками банковскими. Поляки еще вчера сделали официальное заявление, официальные органы польские, что воспользовались карточками погибшего во время аварии. И российская сторона признала, что есть 4 обвиненных в этом преступлении. Четыре солдата срочника. Меня поразило в этом даже не то, что солдаты потратили какое-то количество денег, снятых в банкомате на поесть и попить, и выпить. Что уже о многом говорит, об их полете мысли и так далее. То, что из четверых трое были осуждены до того по разным…

М. БАРЩЕВСКИЙ — В армию уже призваны после отбытия срока наказания.

О. ЖУРАВЛЕВА – Судя по всему, да. Причем за серьезные вполне вещи.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не буду комментировать того, что мародерство это свинство, подлость и мерзость. А это мародерство — снять с трупа кредитную карточку. Ровно так же как не буду комментировать, что солдатам хочется поесть и выпить. А я хочу сказать вот о чем. У нас многие удивляются, а чего матери и отцы не хотят своих детей в армию отдавать. Вроде срок сократили до года. И армия вроде по разговорам становится цивилизованной.

О. ЖУРАВЛЕВА — Да и вообще это долг перед родиной.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Да. И вообще Конституцию сегодня упоминали, конституционная обязанность. А потому и не хотят. Потому что по случайной выборке из четверых служащих трое осужденных. То есть матери…

О. ЖУРАВЛЕВА – Хорошо им жить в казарме.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я про что и говорю. Поэтому мне кажется, если мы хотим сделать армию престижной…

О. ЖУРАВЛЕВА – Не хотим, я вам точно скажу.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я все-таки оптимист. Если мы хотим сделать армию престижной, если с контрактниками у нас не очень получается, то никаких денег надо не жалеть на то, чтобы все-таки  были контрактники. И в армию призывать людей, не отбывавших срок. Но чтобы не получилось так, чтобы не идти в армию, я лучше украду и сяду на полгода. Тоже такой способ…

О. ЖУРАВЛЕВА – Прекрасно, дешево и сердито. Хорошо, что вы сейчас предложили. Многим это поможет.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Конечно. Дешево и сердито. Надо продумать, я не готов сейчас в прямом эфире с ходу предложить схему, при которой такой способ косить от армии будет эффективным и выгодным.

О. ЖУРАВЛЕВА – Михаил, есть еще один вопрос…

М. БАРЩЕВСКИЙ — По принципу штрафбата. Те, кто сидели у них свои части, а те, кто не сидели — свои.

О. ЖУРАВЛЕВА – С другой стороны вы понимаете, как юрист, что если человек отбыл наказание, какие к нему вопросы. За свое отсидел. Чист.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Пускай служит в армии вместе с теми, кто…

О. ЖУРАВЛЕВА – Почему он должен быть поражен в правах?

М. БАРЩЕВСКИЙ — С теми, кто, как и он не поражен в правах, а отбыл наказание.

О. ЖУРАВЛЕВА – За правду или за истину. Из Великого Новгорода к вам пришел вопрос: как вам законопроект о подкупе от армии? Речь идет о миллионе.

М. БАРЩЕВСКИЙ — ЛДПР. Чем все сказано.

О. ЖУРАВЛЕВА – Хотите, не хотите, ЛДПР есть. У них есть вице-спикер, официальная партия в парламенте присутствует. Что вы так ухмыляетесь.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Не моя.

О. ЖУРАВЛЕВА – Миллион рублей было предложено. Студент нам пишет, что в Киргизии это удовольствие стоит 300 долларов плюс месячное обучение в армейском центре, а в Грузии ежегодная отсрочка стоит 100 долларов. Студента волнует даже не сам откуп, а суммы потрясающие. На самом деле действительно на этот миллион можно прекрасных нанять контрактников. Богатырского роста, с гвардейскими усами.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Законопроект с моей точки зрения дурацкий в сегодняшних условиях, то, как он сформулирован.

О. ЖУРАВЛЕВА – Так взятки все равно платим.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Я говорю с моей точки зрения дурацкий. Легализация взяток не есть борьба с коррупцией. Единственное надо принять политическое решение о том, какую армию мы хотим. Контрактную или призывную. Я сторонник контрактной армии, с моей точки зрения государство и общество должно понимать, что контрактная армия это очень дорогое удовольствие. Если общество к этому готово, значит надо переходить на контрактную армию. Если общество не готово, то это конституционная обязанность для всех одинаково в армии служить. Делать призывную армию только из бедных, чтобы богатые могли откупаться, это практически создание революционной ситуации в стране. В одно касание.

О. ЖУРАВЛЕВА – Мы же уже проходили это, продавали свой призыв, потому что уходили на 25 лет, самого беззащитного отправляли из деревни.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Все это было, поэтому я сказал слово: в сегодняшних условиях.

О. ЖУРАВЛЕВА – Еще кое-что, что возмущает публику. Как всегда ДТП с участием важных машин. Но вопрос тут конкретный от Вадима из Красного Села: «Вчера, на Калужском шоссе Cadillac из сопровождения замглавы МВД протаранил Mitsubishi, освобождая дорогу начальнику. Очевидцы заметили, что после ДТП Mercedes c госномером снял мигалку и уехал. С Cadillac охрана сняла номера, он остался на месте ДТП. Можно ли по закону снимать номера с машины, пострадавшей в ДТП?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Насколько я знаю, нет. По-моему, нет.

О. ЖУРАВЛЕВА – Почему сопровождение ездит не на «козле» отечественной сборки, а на Cadillac Escalade стоимостью $90,000?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Потому что ему надо ездить.

О. ЖУРАВЛЕВА – А вы считаете, что это единственный способ ездить?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Что вы от меня хотите?

О. ЖУРАВЛЕВА – Есть машины подешевле, я вам скажу – какие. Когда выйдем из эфира.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Кадиллак не самая дорогая машина. Меня в этой истории другая вещь порадовала. При всей возмутительности этой истории, но что меня порадовало, что в нашей жизни все-таки что-то меняется. Что Кадиллак не уехал с места аварии.

О. ЖУРАВЛЕВА – Боже мой.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Несколько лет назад он бы просто уехал с места аварии. И все. Если все, что там описано по поводу этой истории, что действительно машина из сопровождения, замминистра, все правда, уже спасибо, что не уехал. Только я прошу понять правильно мою иронию в данном случае для блогеров, которые будут потом комментировать мои слова. Но на самом деле еще лет 5 тому назад в этой ситуации такая машина уехала бы с места ДТП.

О. ЖУРАВЛЕВА – И застрелила бы жертву.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Это лет 15 назад.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть мы все-таки идем к какому-то счастью и всеобщему благоденствию?

М. БАРЩЕВСКИЙ — Вы можете, Оля, иронизировать сколько угодно.

О. ЖУРАВЛЕВА – Я не иронизирую. Слушатели спрашивают: доколе.

М. БАРЩЕВСКИЙ — Машина сопровождения с зам. министра внутренних дел, если это правда, осталась на месте, пускай, даже сняв номера, это означает, что уровень понимания того, что закон един для всех, несколько поднялся. До определенных сфер. Еще не совсем доверху…

О. ЖУРАВЛЕВА – Вашими бы устами. Все-таки очень оптимистичный финал.

М. БАРЩЕВСКИЙ — А я оптимист.

О. ЖУРАВЛЕВА – Оптимист Михаил Барщевский в программе «Особое мнение». Всем спасибо. Всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире