'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 07 мая 2010, 19:08

О. ЖУРАВЛЕВА — Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в гостях сегодня Леонид Радзиховский. Здравствуйте.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Привет.



О. ЖУРАВЛЕВА – Мы начинаем вот с какой темы. Вы все спрашивали, что меня волнует. Волнует не только меня, наши слушатели задали довольно много вопросов. Которые касаются сегодняшнего интервью нашего президента «Известиям».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я спрашивал, без чего вы жить не можете. Это не то, что же волнует.

О. ЖУРАВЛЕВА — Хорошо, жить не могу без вас в данном случае.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — За это я вам объясню все.

О. ЖУРАВЛЕВА — Договорились. Отлично. Спрашивают наши слушатели, например, по имени Антон Ярцев, экономист из России: уважаемый Леонид, многое из того, что высказал Медведев в интервью «Известиям», трудно представить исходящими из уст Путина. Как вы считаете, это лицемерие Дмитрия Анатольевича в особо крупных размерах, или свидетельство того, что Путин поджал хвост?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Странная форма. Многое из того, что сказал Медведев, невозможно представить в устах Путина, предположим. Вывод – это лицемерие Медведева, может быть это лицемерие Путина. Странная логика у Антона. Но по сути его вопрос я прокомментировать затрудняюсь, поскольку «Известия» не читаю давно, интервью не читал, если вы мне расскажете, что сказал Медведев такого, чего не мог сказать Путин.

О. ЖУРАВЛЕВА — Ну неужели вы в новостях сегодня ничего не слышали?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Слышал отдельные фразы. Что-то слышал. Я не понял, чего из этого не мог сказать Путин. Вы мне уточните.

О. ЖУРАВЛЕВА — Давайте по конкретным темам. По поводу того, с кем Россия будет воевать. Очень интересуются наши слушатели. Пишет нам специалист по битью баклуш: здравствуйте, Леонид, ваше мнение, что России не с кем воевать, и что воевать она ни с кем не будет, давно известно. А вот господин президент Медведев заявил, что Россия должна быть готова к международному конфликту. Причем по силе сопоставимым со Второй мировой. Так кто же прав? С кем собрался воевать наш президент, по-вашему?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Это интересный вопрос. Меня удивило, почему журналист, насколько я понимаю, Медведев не разговаривал сам с собой, а против него сидел как бы журналист…

О. ЖУРАВЛЕВА — Главный редактор сидел.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Тем более, тем менее. Неважно, сидел некий человек. Почему этот человек не задал ему этот вопрос или он был так потрясен фразой Дмитрия Анатольевича.

О. ЖУРАВЛЕВА — Нет, вопрос был такой: будет ли конфликт, сопоставимый со Второй мировой. Возможен ли. Медведев сказал: возможен, к этому нужно готовиться. Мир очень разный, очень много врагов, враждебных противостояний. Нужно обязательно быть сильными и готовым к тому, что конфликт, сопоставимый со Второй мировой случится.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Понял. И журналист не уточнил, с кем.

О. ЖУРАВЛЕВА — Вообще в интервью с президентом, насколько я понимаю, задаются те вопросы, которые были посланы заранее. Насчет уточняющих не могу сказать.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Не полагается. Я не имел счастье беседовать с президентами, поэтому может быть вам виднее. Я не думаю, что будет конфликт, сопоставимый со Второй мировой. Во-первых, конфликтов, сопоставимых со Второй мировой, с Первой мировой, с рыцарскими войнами по определению не будет, потому что время течет в одну сторону, назад оно бегать не умеет. Поэтому это уже невозможно. Но в принципе крупная война я не думаю, что в обозримом будущем будет. Я бы разделил тему на несколько. Во-первых, крупной войны в Европе с моей точки зрения уже не будет никогда. Последняя война, которая закончилась, она была действительно последней. Здесь я небольшое могу сделать отступление и сказать, что знаете, я очень люблю в Париже есть такой отель Les Invalides. Там могила Наполеона находится. И кроме Наполеона могилы многих французских полководцев. Там есть очень любимая мною, чуть не сказал дорогая мне могила маршала Фоша, это герой Первой мировой войны, французский Жуков такой, который считается основным победителем в Первой мировой войне. Надгробие его замечательно сделано. Там показана группа солдат, которые несут гроб Фоша и они согнулись под этой невозможной тяжестью. Мне кажется, что это одно из самых удачных изображений невозможной и неподъемной тяжести войны, военной работы. Как люди гнутся от этого. Естественно, легких войн так же как бескровных войн, не было никогда. Но времена меняются и люди меняются. Война 18-го года, 14-18 года была последней войной для Франции. В 39-40 году Франция воевать уже физически не могла. Они объявили войну и капитулировали. У них не было моральных сил воевать. Я думаю, что война 45 года была последней европейской войной для Германии. После войны 18-го года у немцев были моральные силы на войну, я выскажу кощунственную мысль, что война 45-го года была последней войной для России. Моральных сил, да и физических сил у нас на новую войну такого масштаба просто нет. Я поясню. Во-первых, самое простое, количество жертв. Если французы сломались морально, потеряв миллион 300 тысяч человек, в 18-м году, то Россия потеряла по разным подсчетам, если даже выделить из Советского Союза только РФ, порядка 15 миллионов. Такие жертвы уже обозначают некоторый край существования генофонда нации.

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть это просто предел прочности.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Это молодые мужчины, это лучший генофонд нации, вторую такую потерю, нация это сложный организм, каждый отдельный человек не думает о нации, но нация сама о себе думает. Например, известно, что во время войны рождается больше мальчиков. Ведь каждая мама не думает, но так получается. Есть какие-то механизмы действительно малоизученные, которые организовывают популяцию в целом. Так вот, моральный дух нации после таких потерь, кровопролитий напрягается до предела. И ломается, может ломаться. Но это не единственная причина. В средние века были еще более пропорционально кровопролитные войны и, тем не менее, после этого как миленькие воевали. Воевали, в конце концов, до полного истребления наций. Но 20 век это другое время и другие люди. Во-первых, исчезли многодетные семьи. Когда в крестьянской семье 10 человек детей, из них 5 мальчиков, это одна семья и одна война, когда у вас один единственный сын или двое детей и из них один сын, это другая семья, другое отношение и другая война. Это одна причина. Для того чтобы люди воевали, чтобы они убивали других и умирали сами, нужны очень серьезные причины. Если просто выступит президент и скажет, что я решил или парламент решил, или государственные интересы требуют, это очень мило, когда речь идет о повышении налогов, или о войне с Грузией, в которой погибло 50 человек. Или когда речь идет о захвате пиратов. Но когда он выступает и говорит, что должны погибнуть миллионы…, прервемся, я продолжу.

О. ЖУРАВЛЕВА — Леонид Радзиховский в «Особом мнении». Никуда не уходите, скоро вернемся.

РЕКЛАМА

О. ЖУРАВЛЕВА — И снова с вами программа «Особое мнение». Мы продолжаем. Леонид, в ту тему, о которой вы говорите, Николай пишет: время течет в одну сторону. От одной войны к другой. Вы говорите о том, что каждая нация имеет свой предел военной прочности.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Человеческой прочности.

О. ЖУРАВЛЕВА — Потом это восстанавливается?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Не знаю. Действительно время течет в одну сторону, в Европе, например, периода, когда 65 лет не было войн, просто не было ни разу за всю историю Европы, которую мы можем проследить. А сейчас он есть. Но я хотел бы закончить, почему с моей точки зрения что качественно изменилось. Не просто огромный объем жертв, изменилась структура общества, и отношение людей. Если выступает президент или голосует парламент, то люди, которые относятся к государству так: я плачу налоги, от которых не могу увернуться, я соблюдаю законы, я перехожу улицу, но умирать и убивать, потому что решил парламент, а не проще ли переизбрать этот парламент. Если речь идет о массовом убийстве. Не о том, что пошлют 10 тысяч профессионалов в Афганистан или сто тысяч профессионалов…

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть вопрос в том, насколько меня лично это затрагивает.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Разумеется. Люди воевали и умирали массово, безропотно и беспрекословно как мне кажется при трех условиях. Первое: они верили в Бога. И войну всегда освещали именем Бога. Всегда перед строем выходил священник или мулла или кто угодно другой, воевали во имя Бога. Потому что война это настолько страшное дело, массовые убийства и собственная смерть настолько серьезное и страшное дело, что ради уважаемого президента и парламента дураков это делать нет. Вера в Бога резко ослабела в Европе. Именно после 45-го года. Что носят крестики, что ходят в церковь, все чепуха. Реальной веры, которая была в средние века, которая еще теплилась в 19 веке, сейчас нет.

О. ЖУРАВЛЕВА — Леонид, но в те же крестовые походы, освещенные просто самой идеей веры шли всевозможные люди, чтобы спастись от какого-то преследования, разрешить какую-то личную проблему, чтобы награбить просто, мир посмотреть.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Награбить, мир посмотреть это очень хорошо, но вы считаете, что случайно, что они шли во имя божие. Нет, это неслучайно. Ведь награбить и мир посмотреть они могли пойти и так, зачем им для этого разговоры про Гроб Господень, зачем религиозная составляющая. Она излишняя. Вы хотите пограбить, вы же не идете к попу и не говорите: слушай, я хочу создать шайку разбойников, и ограбить ближайшее селение. Вам для этого поп не нужен.

О. ЖУРАВЛЕВА — Потом индульгенцию купить у него.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Потом – ради бога. Когда поднимают большие массы народ в целом, на смерть, имя Божье далеко не лишнее. Это не главное может быть, не единственное условие, но не лишнее.

О. ЖУРАВЛЕВА — Другие два других.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Бога убили в 20 веке. Народ в нем массово разуверился. Есть второе условие очень важное. У людей должна быть собачья жизнь, у массы людей, у простых крестьян. А сейчас в Европе, да и в России жизнь у людей далеко не собачья. Поднять людей массово на смерть можно, когда им живется действительно здорово плохо. На грани голода. И третье условие — общество должно быть сословным. Должно существовать понятие дворянской чести, офицерской чести, потому что офицер принадлежит к другому биологическому виду, чем солдат. Офицер — дворянин, солдат – крестьянин. И когда дворянин говорит крестьянину идти, то крестьянин, это освещено веками, идет и выполняет. Сословного общества нет. Все равны. Совсем другая штука. Есть демократическое общество. Есть массовое общество. Появилось небывалое ранее понятие массовых прав человека. Теперь представьте себе людей, которые в бога не особо верят, могут свечку поставить, которые очень распрекрасно понимают про свои личные права, не про права родины, государства, президента, царя, а про свои личные. Которые прекрасно знают, что нет помазанника божия в лице короля, императора, царя, а есть избранный ими бестолковый чиновник, который сидит в кресле и обзывается словом президент. Которые живут совсем неплохо, привыкли потреблять и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА — Наши слушатели уже поняли вашу логику и уже вам отвечают. По логике Радзиховского исламисты свободно победят Европу. Уж мальчиков у них хватит на три Европы.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Согласен.

О. ЖУРАВЛЕВА — Получается, что Европа не сможет противостоять мусульманскому нашествию. Все три причины, которые вы назвали для большой войны, они есть в другом мире.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Согласен. Но есть две детали. Первое, исламисты это не какая-то единая армия, подчиненная единому главнокомандующему. Там нет центрального рубильника, передернув который Бен Ладен или Ахмадинежад или кто угодно другой может запустить этот механизм. Это огромная сеть, в которой разные организации, разные люди. Второе, исламисты это ничтожная часть людей мусульманского вероисповедания. Значительная часть мусульманского вероисповедания разлагается. Права человека, сытная жизнь, удобство это очень…

О. ЖУРАВЛЕВА — Равноправие полов, отсутствие всевозможных социальных расслоений.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Подождите, не в один день Москва строилась. Люди, попав в приятную теплую комфортную обстановку, начинают и довольно быстро разлагаться. Если раньше у них было 10 человек детей, то прошло 20-30 лет и уже 5, еще 20-30 лет и 2-3. Если раньше женщина вообще была никто, женщина друг человека, то глядишь, и они начинают рот разевать, права подавать. Если раньше какие могут быть выборы в принципе, в фундаменталистском религиозном государстве. Власть от Бога, а не от выборов. Власть дает Бог. И вот вам, пожалуйста, эклектика, с одной стороны фундаменталистское государство, где власть по определению от Бога, а с другой стороны какие-то безобразные выборы чисто европейские штучки. То есть, если бы напротив демократичной, сытой и так далее Европы и не только Европы, но, между прочим, и России, где может быть нет демократии политической, но о правах свои люди расчудесно понимают, вот если бы напротив них стояла орда единая, монолитная, неделимая, в общем, орки, тролли и прочий Толкин, то тогда вопроса бы не было. Смяли, съели и выплюнули. Но когда перед ними сеть достаточно рыхлая, разрозненная, очень подверженная сколько бы она ни делала вид, что чур меня, европейским влияниям и европейским соблазнам, то ситуация совсем другая. И, наконец, последний довод королей — терроризмом заниматься легко. Войны объявлять, террористы не объявляют войны, они ведут внутренние войны, но ни одно государство, в том числе исламистское будь то Иран, например, или кто угодно другой, как-то не горит желанием сгореть в атомном аду. Но спасение Европы, тут вообще такая штука, называется…

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть разврат, шикарная жизнь…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Не шикарная, права человека.

О. ЖУРАВЛЕВА — И прочий иной демократический разврат европейские штучки, это все привело к золотому веку, к миру между народами, всеобщему счастья.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Всеобщего счастья, как известно не бывает. Люди болеют, умирают, страдают, любят, в том числе безответно, как я вас, например. То есть много на свете есть конфликтов и проблем. Но проблема войн массовых в Европе действительно кончилась, потому что люди не могут воевать. И что интересно, есть такое понятие предустановленной гармонии. Господь Бог, когда создал историю, создал ее очень хитро. В тот самый момент, когда кончились моральные силы на войну, появилось единственное оружие, способное уничтожить весь мир — атомная бомба. Казалось бы, параллельные и независимые процессы, кто мешал, теоретически…

О. ЖУРАВЛЕВА — Солдат так много уже не нужно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Верно. Только нужно, чтобы погибли миллионы людей при этом. Если война будет атомная. Кто мешал создать термоядерное оружие, которое есть гарантия от войны в то время, когда люди в Европе еще были морально готовы воевать. Допустим, Кюри бы сделали свое открытие, Эйнштейн бы написал формулу E=mc² , а Ферми бы провел бы эксперименты на 40 лет раньше. И атомная бомба появилась бы, предположим, в 20-е годы, когда был еще моральный драйв на войну. Нет, кончилась моральная сила у цивилизованных наций на массовую войну, отдельные эпизоды типа Афгана, Вьетнама не обсуждаются.

О. ЖУРАВЛЕВА — Но есть Югославия, Грузия, что совсем недавно было. Любит человечество немножко друг друга поубивать, не может остановиться.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Нет, Оль, Югославия и Грузия это военные прогулки. Какие же это войны. Это вообще не обсуждается. Естественно, тестостерон окончательно из людей не ушел, но, кстати, к вопросу о вечном мире. Кант, когда писал свою работу «Вечный мир», ему действительно тогда казалось, что вечный мир это прекрасно. А потом уже лет через 50-60 поклонники вечного мира, их презирали, особенно Шпенглер написал, потому что говорили, что конец войн означает конец Европы, закат Европы. И действительно мы наблюдаем интересную штуку. Когда у Европы хватало сил на бессмысленное взаимное истребление, одновременно Европа была центром мировой науки, это была великая наука, мирового искусства и это было великое искусство. Вообще страсти-мордасти. Когда наступило…

О. ЖУРАВЛЕВА — Вы про пассионарность.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да. Я про общенациональный тестостерон. Когда он уменьшается, когда уменьшается брутальность, бессмысленная агрессия по непонятному закону, уменьшается какая-то интеллектуальная потенция. Почему это так, я не знаю. Но это факт. С момента прекращения войн за последние 65 лет мы не назовем в Европе ни одного ученого, сопоставимого, допустим, с Эйнштейном. Ни одного художника, после смерти Пикассо, сопоставимого с Пикассо. Ни одного писателя масштаба Чехова или Бальзака.

О. ЖУРАВЛЕВА — Может, нам просто масштаб вблизи не виден.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Нет, это не так. На самом деле в начале 20 века все понимали, кто такой Толстой, Достоевский. Кафку не оценили, Пруста вовремя не оценили. Но таких людей, Пикассо оценивали при жизни.

О. ЖУРАВЛЕВА — Леонид, уже просто один за другим приходят однотипные вопросы. А есть Китай, который хочет Сибирь и может и так далее. Насчет пассионарности уж тогда и Китай охватите.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я же говорил, что войны в Европе закончились. Китай разве в Европе?

О. ЖУРАВЛЕВА — А мировая война может начаться где угодно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Если наши слушатели считают, что Китай находится в Европе, я их разочарую. Китай не в Европе. Может ли Китай воевать, это совершенно отдельная песня. Насколько я понимаю историю Китая, Китай занимался внутренними гражданскими войнами, внешняя агрессия это не китайское развлечение. Поскольку в России существует массовый психоз на тему о том, что китайцы захватят Сибирь, я должен сказать, что она элементарно проверяется. Посмотрите про китайскую внешнюю торговлю, про китайские общины. Вы увидите, что китайцы, не будь дураки, стараются мигрировать и действительно контролировать гораздо более вкусные, нам-то кажется, что лучше Сибири ничего на свете нет, а китайцам так не кажется. Они мигрируют вниз, Таиланд, Малайзия, Индонезия. Сверх густонаселенные страны. Очень развитые в отличие от Сибири. Дают промышленности гораздо больше. И там действительно гигантские колоссальные китайские общины, в том числе экономические. Которые практически контролируют экономику этих стран. Речь идет о сотнях миллионов людей. Их население превышает не только население Сибири в десятки раз, но и население России. Их ВВП намного больше совокупный, чем ВВП России. Что касается России, то пока она исправно снабжает Китай нефтью и газом, металлами, заключает по сути дела очень выгодные для Китая, но не совсем выгодные для России договора, и наконец исправно снабжает Китай оружием, то с какого бодуна китайцам от такого счастья начинать конфликты с термоядерной Россией. Да, я думаю, что драйв китайского общества совсем другой и права человека там не те, что в Европе.

О. ЖУРАВЛЕВА — Но они уже заглянули туда.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Они точно также разлагаются, никуда не денутся, но на сегодняшний день конечно Китай по своей потенции, прежде всего моральной абсолютно несопоставим с Россией. И съел бы ее как Бог черепаху. Но Курчатов, Харитон и Берия дали нам атомную водородную бомбу. И Сахаров еще. Так что этого вполне достаточно, чтобы охладить любых китайцев.

О. ЖУРАВЛЕВА — Давайте еще несколько тем осветим. Во-первых, всех очень интересует история про пиратов. Пираты у нас были сначала пойманы доблестно, потом их обещали судить по всем законам мирного времени, но морского права. А потом их посадили в лодку и отправили в чистое море. По последним сообщениям вроде как их невозможно судить, потому что и судно не под тем флагом, и пираты непонятно какого гражданства. Это настоящие истории или нам изложили какую-то версию на самом деле совершенно других событий?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Вы знаете, Оля, я знаю, в чем дело. Но меня обязали молчать.

О. ЖУРАВЛЕВА — Ах вот оно что. Это секрет.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — С меня взяли подписку в военно-морской контрразведке. Поэтому поделиться своим знанием по этому вопросу я не могу.

О. ЖУРАВЛЕВА — Тяжело с вами.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я там был, вы видите, я загорелый.

О. ЖУРАВЛЕВА — Вот почему вы в белом костюме.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Ну естественно. Я все это знаю.

О. ЖУРАВЛЕВА — На самом деле если говорить, просто отстраняясь от конкретной истории, Арктик-Си, сегодня вынесли приговор, 5 лет строгого режима захватчику. А вот этих пиратов вроде бы обещали, а потом почему-то отпустили. С чем это может быть связано?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — До чего же вы женщины пиратов обожаете.

О. ЖУРАВЛЕВА — Конечно. Вы же говорили о брутальности…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да, да, вот скучно вам с этими журналюгами.

О. ЖУРАВЛЕВА — Мачо не хватает в жизни.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я понимаю. С этими журналюгами, даже если они оденут ослепительно белый пиджак, невыносимо скучно, с их псевдоумными, нудными рассуждениями, которым цена копейка.

О. ЖУРАВЛЕВА — Рафине.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да какое там рафине, рафинад, на который покапали какой-то жидкостью. Я понимаю, Оля, безумно скучно. Мне самому скучно. Ну что я могу поделать. Я вам еще повторяю, знаю, но не скажу. Не имею права. Военная контрразведка обязала молчать.

О. ЖУРАВЛЕВА — Тогда вы мне скажите в рамках своей же теории. Вот Сомали понятно, это не сверхдержава и не Европа, но тем не менее, у них явно присутствует такая проблема, которую вы упоминали как один из толчков, как очень плохое состояние дел скажем так.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Жрать нечего.

О. ЖУРАВЛЕВА — И у них есть оружие, те самые пассионарные молодые люди, которые готовы, рискуя собою, пойти и что-нибудь такое наворотить. А мировое сообщество будет объединяться и каждому такому государству выдавать какие-то вспомоществования, чтобы избавиться от этих уколов или нет?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Зачем избавляться, чтобы вы удавились от тоски окончательно. Если ликвидируют пиратов, представляете…

О. ЖУРАВЛЕВА — Я найду, чем заняться…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Может быть, вы лично найдете, я не спорю. И то небось задаетесь, ни черта вы не найдете. Вам будет безумно скучно. Маленький огонек горит, маленький брутальный огонек, заплевать его затоптать и окончательно тишина и гладь. На самом деле эти пираты, эти Флинты и Морганы ни одного человека, по крайней мере, на данном судне не убили. Это пираты на мягких копытах, завернутые в мягкие тряпочки.

О. ЖУРАВЛЕВА — Это такой софт вариант пирата для 21 века.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Постмодернистские пираты.

О. ЖУРАВЛЕВА — Даже здесь уже нечего…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Ну факт, никого они не убили, никого из них не убили.

О. ЖУРАВЛЕВА — Убили одного.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да может, он со страху умер просто. Когда увидел, что это не пиротехника.

О. ЖУРАВЛЕВА — Не верите ни во что.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Какие же это пираты, если бы Флинт увидел таких пиратов, если бы слепой старик Пью узнал о таких пиратах, я не говорю о Сильвере, Сильвер бы своей деревяшкой размазал всю эту шпану по стенке. За то, что они оскорбляют высокое имя пирата. Вместо того чтобы захватить, повесить, я имею в виду моряков, пираты захватывают, вешают, грабят и так далее, что они сделали? Они захватили, вроде бы никого пальцем не тронули. И это пираты и морские разбойники. Поэтому их и не повесили, поэтому не расстреляли. Поэтому с ними ничего такого и не сделали. Как они с моряками, так и с ними.

О. ЖУРАВЛЕВА — Всем не хватает никаких сил.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Постмодернистские пиратики. Так что должен вас огорчить, Оля, и там жизни нет. В Сомали тоже жизни нет. Может быть десяток неизвестных рифм, только и остался что в Венесуэле. Но я, честно говоря, про Чавеса думаю, что никаких там рифм особых нет, но в Сомали уж точно, доказано.

О. ЖУРАВЛЕВА — То есть мы с вами весь мир уже обшарили. Нигде ничего хорошего не будет.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — В Афганистане сколько угодно. Вообще в фундаменталистских режимах мусульманских странах там всего этого добра пока хватает. Разлагаются потихоньку.

О. ЖУРАВЛЕВА — Пишет нам наш слушатель: Медведев категорично осуждает Сталина. Матвиенко якобы не может прекратить проезд автобуса с портретом по Невскому. Либо Матвиенко на ковер и в отставку, далее на эзоповом языке все обрывается. В том же самом интервью президент еще и очередной раз проартикулировал ту же самую историю, которую все давно знали, что есть такая официальная позиция и Путин уже говорил, что преступление и все такое. Скажите, пожалуйста, а случится ли когда-нибудь некий документ, некий официальный закон какой-нибудь, который осудит преступление. Как преступление.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Оля, я понимаю, что вам это надоело гораздо больше, чем все остальное и мне это надоело. Поэтому говорить про дедулю с усами…

О. ЖУРАВЛЕВА — Я не про дедулю, я про нас.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Говорить про то, что убивать людей нехорошо, я не буду. Кто считает, что не хорошо, тот так и считает, кто считает, что хорошо, тот так считает. Предмета для спора тут нет. Мне не нравится только одно — когда говорят про Сталина, а не про сталинизм и про то, что он был такой бяка, людей убивал. Не просто он был бяка, это был определенный режим, который не просто людей убивал, а террористический режим, режим террора против собственной страны. И даже не это интересно, а интересно то, что этот режим, террор и так далее это не марсиане, не жидомасоны, не из запломбированного вагона, это просто высшая точка доведения до логического конца всей державной линии русской истории. Вот только этим действительно интересен Сталин. И только поэтому сталинизм не лично папашу, пропади он пропадом, а сталинизм осудить наше государство не может, поскольку само это государство в нынешнем виде тоже принадлежит к той же державной традиции. И осудить самое себя оно не может. Крайности сколько угодно, но сам принцип этой державной традиции государство осудить не может. Генетический анализ русской власти, не сталинской, не Ивана Грозного, не Петра, не сегодняшней, русской власти в целом дала Ахматова в одном стихотворении, которое действительно как бы про Сталина, но речь там идет не про Сталина, а про все это. Про державную линию. В Кремле не можно жить, преображенец прав, там зверства древнего еще кишат микробы; Бориса дикий страх и всех иванов злобы, и самозванца спесь взамен народных прав. Это рентгеновский снимок не одного Сталина, Бориса дикий страх и всех иванов злобы, и самозванца спесь взамен народных прав. Это не портрет Сталина, хотя это конечно портрет Сталина. Это генетический анализ российской власти. Причем были цари абсолютно легитимные, совсем не самозванцы…

О. ЖУРАВЛЕВА — Были просвещенные.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Но степень этого бесправия, монгольского бесправия, ордынского она делала даже легитимных царей самозванцами. Волошин написал, что большевизм это тот же самый русский царизм, только доведенный до последней степени, последний градус логического развития. Вот что важно. Не папаша с нудными преступлениями, с его бесконечным списком убийств…

О. ЖУРАВЛЕВА — Как от этого уйти?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Никак. Это державная суть той самой исторической вертикали. На которую мы как на шампур нанизаны. Это меняется постепенно. Под влиянием внешних обстоятельств.

О. ЖУРАВЛЕВА — Внешних? Это пломбированный вагон?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да нет. Вызовов мира. Если мы хотим соответствовать миру, если мы не хотим стать музеем живой кунсткамеры страшного прошлого, если мы хотим тащиться за миром, мы вынуждены меняться. Откуда у нас выборы появились. Откуда права человека.

О. ЖУРАВЛЕВА — Ну неужели у мира никогда не было такой же гнусной гадкой истории. От Войны роз и до казни Карла Первого.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Это особая длинная песня, о которой можно долго говорить. Похоже, такой степени действительно монгольского, не в смысле монгольского этноса, а в смысле ордынского бесправия действительно, пожалуй, в Европе не было. Но у них были свои прелести, и они их постепенно изменили сами. А мы их меняем под их влиянием.

О. ЖУРАВЛЕВА — По капле выдавливать из себя раба.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Догоняющее развитие. Мы занимаемся последние сотни лет догоняющим развитием с огромными зигзагами в 50-100 лет. Но в принципе движемся в ту сторону. А куда мы денемся.

О. ЖУРАВЛЕВА — Оптимистичный финал. Журналист Леонид Радзиховский был сегодня гостем «Особого мнения». Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире