'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 24 декабря 2009, 17:08



И.ВОРОБЬЕВА: Ну что же? Четверг, как всегда Виктор Шендерович, писатель, журналист. Просто Виктор Шендерович у нас в «Особом мнении» со своим особым мнением. Что вы улыбаетесь, Виктор Анатольевич? Я, вот, не поняла, что это были за усмешки такие?



В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, это я от торжественности представления замлел.

И.ВОРОБЬЕВА: Замлели?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Виктор Шендерович в программе «Особое мнение», повторюсь еще раз. И давайте так, и, конечно, я не оригинальна, потому что этот вопрос задают вам большинство наших слушателей. И честно скажу, когда я открыла список этого прекрасного президентского кадрового резерва, у меня, прям, вот, перед глазами фамилия Шендерович вместо этой фамилии.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Мне человек 15 позвонило с этой радостной новостью.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну так что? Господин Абельцев возглавляет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Возглавляет. Ну, возглавляет, строго говоря, по алфавиту, да? Так удачно с фамилией сложилось у человека. Но, конечно, это визуально смотрится блестяще. Я все думал: что за модернизация? Какая? Что он имеет в виду? Все не понимал. Теперь понял. Вот, значит, господин Абельцев, значит, Хинштейн, да? Яровая из православного крыла «Единой России», да? Ну и для комплекта сын гения, на котором природа отдохнула. Вот эти люди будут теперь нас модернизировать. Отлично! Нет, в каком-то смысле очень хорошо. Очень хорошо. Может быть, это пойдет на пользу. «Больному дать желудку полезно ревеню», как сказано было у Алексея Толстого… Может, это пойдет на пользу тем моим – без иронии говорю – друзьям или людям, которых я чрезвычайно по отдельности уважаю, которые, вот, провели год в хождениях к Медведеву… к радостным крикам в своих блогах о том, что — ой, он похож на человека! Да, у него человеческое лицо, он слова человеческие говорит! Он вообще прогрессивный и так далее…

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, так что ж? Не человек разве?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, человек, конечно. Да. Но, может быть, их немножечко этот список вылечит. Да? Вот, вид этого списка, может быть, он их вылечит в каком-то смысле. Потому что, ну — вольно не понимать до какого-то момента, да? Ну, в какой-то момент романтизм переходит в идиотизм. То есть до какого-то момента можно допускать что-то хорошее, исходя из собственных хороших побуждений. Но уже время этого, как мне кажется, прошло. С моей точки зрения. С другой стороны, список очень показательный еще вот чем… Тут мне один знающий человек назвал цену попадания в такой списочек.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, хоть, ничего цена-то так?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Хорошая. Цена нам с вами не грозит – 300-500 тысяч евро, на всякий случай. Это вот такой разброс. Причем, заметим: за участие в лотерее! Ведь, это же не назначение на должность, где можно немедленно в течение, там, полугода-года «отбить эти бабки», говоря практическим языком, да? Понятно, на каких-то решениях… Нет, это деньги за право участия в лотерее. Это мелочь такая. Да, 300-500 тысяч евро – действительно, пустячок… В этом смысле, — поскольку человек, который мне это рассказывал, очень хорошо представляет, как устроены тамошние коридоры (ну, то есть, совсем не из богемы мне это человек рассказывал), верить, судя по всему, можно… Цена колеблется сильно. Люди разные. Но система работает, как он выразился: если можно что-то снять, если можно снять денег, система будет снимать денег. То есть там, где мы ищем политику, собственно, и, ковыряясь в этом списке с пинцетом, говорим: ой, вот это вот лоббирование – да, это, так сказать, взаимозачет влияний, это то, это сё», — надо не забывать, что там есть, разумеется, и эта тема — компромиссов кадровых. Но в значительной степени эта система «снимает деньги» везде, я цитирую, где она может «снять деньги». Вот и все. Если есть возможность снять 300 тысяч евро, то почему бы не снять?

И.ВОРОБЬЕВА: Хоть что-то, да. Ну, вообще-то, не хоть что-то – не так уж мало, вообще-то.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Знаешь, десять бабок рубль, как в анекдоте про Раскольникова. Значит, вот те, кто, собственно говоря, отвечали за попадание того или иного человека в этот список… ничего; как говорил Воланд буфетчику Сокову, «маловато, но при скромной жизни хватит».

И.ВОРОБЬЕВА: Да уж. Действительно, скромная жизнь. Ну что же? Давайте тогда поговорим о Медведеве. Вот, действительно, прямо под нашу с вами программу…

В.ШЕНДЕРОВИЧ: А мы уже начали фактически…

И.ВОРОБЬЕВА: Да. Но мы сейчас прямо плотно так забудем Абельцева и перейдем к Медведеву, который, прямо, действительно под нашу программу наговорил, ну, прямо паровоз и маленькую тележку. Знаете, что? Хочу начать с внесистемной оппозиции.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Там за час двадцать было много воды вылито, да? Но по сути дела, таких значимых вещей (которые и цитируются, собственно, во всех новостях) было сказано совсем немного. И надо заметить, что когда Дмитрий Анатольевич говорил вообще, он производил-таки впечатление цивилизованного, интеллигентного человека. Как только он спускался на землю и пытался по земле ходить, тут же ноги проваливались в эту трясину по пояс, да? я цитирую (про оппозицию): «Она потому и внесистемная, что внутри системы себя не видит». Конец цитаты. Значит, по Медведеву, это проблема офтальмологии. Что Немцов, Каспаров, Касьянов и Милов, они просто не видят себя внутри системы…

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, что-то со зрением случилось.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, что-то со зрением. Я не знаю, что со зрением у Дмитрия Анатольевича. Может быть, он газет не читает, там, интернет не смотрит. Хотя, продвинутый вроде, да? Вот, Немцов, например, пытался увидеть себя внутри системы. Немцов, Милов, Яшин, да? И были выброшены из избирательного списка — причем, у Яшина было 104% брака, как мы помним…

И.ВОРОБЬЕВА: Да-да-да.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Значит, вот это по поводу того, что не видят себя. Ну, отдельной строкой упомяну то, что не все как-то, может, заметили: что господин Медведев не отказал себе в легком хамстве, говоря о внесистемной оппозиции. «Бывший известный шахматист», да? Аттестовал он…

И.ВОРОБЬЕВА: Да-да-да. «Бывший премьер-министр и другой бывший известный шахматист».

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот, по поводу бывшего известного шахматиста я хочу заметить, что господин Медведев не видит картинки со стороны. Потому что он, довольно слабый продукт пиара, позволил себе с пренебрежением отозваться о человеке, который принес России славы больше, чем Медведев и вся его администрация вместе взятые, да? И в мире фамилию Каспаров до сих пор знают гораздо лучше, чем фамилию Медведев.

И.ВОРОБЬЕВА: Наверное, не будет такого вопроса «Who is mister Kasparov?»

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. «Who is mister Kasparov» — как-то известно во всем мире. А, вот, «Who is mister Medvedev» — как-то… Ну, я хотел сказать «предстоит выяснить», но, в общем, уже понятно, да? В общем, уже более-менее понятно. Вот, кадровый список и вот это интервью во многом закрывает тему. Вообще, в интервью я там любовался большей частью на своих бывших коллег, заматеревших до состояния крупных федеральных чиновников. Это было очень выразительно, конечно. Они — ну, двое из них хотя бы формально журналисты…

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, почему «хотя бы формально»?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, формально. Формально. Потому что журналисты задают вопросы. А эти люди выводили раз за разом… задавали приятные вопросы и выводили Медведева, что называется в волейболе, «на чистую сетку», да? Я тут выписал некоторое количество вопросов. Ну, вот, «Земля остывает или нагревается?», «Наш ядерный щит не заржавеет?» — вот, встревожило Константина Львовича. «Как ваша жена переносит ваше бремя?» — спросил Кулистиков (отдельный поклон ему, этому журналисту). «Как жена переносит ваше бремя». Значит, вот, вопросы такого типа Путину задавались – помните: «Как вам удается поддерживать такую хорошую форму?» Но Путину этот вопрос задавала блондинка. Константин Львович Эрнст в интеллектуальном качестве блондинки – это, конечно, очень сильное зрелище.

И.ВОРОБЬЕВА: Но подождите! Они же спросили не только об этом. Они говорили и про реформу МВД, и, вот, про «басманное правосудие» даже спросили. Оказалось, что господин Медведев знает, что это такое, и называет его злом.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Слышал термин «басманное правосудие», цитирую я.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. А чего сейчас не сказал? А про «хамовническое» ничего не сказал?

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, пока нет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, еще нет. Еще не в курсе.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, видимо, еще не настолько «хамовническое правосудие».

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Там замечательно было. Вот это к теме приятных вопросов, да? Вот, там, тяжелый график, во сколько встаете, как ваша семья? Вообще, задача у всего есть – я уже говорил, я режиссер по первой специальности… Постановка задачи: чего хотят, чего хочет персонаж? Вот — зачем это было? Это было для того, чтобы почтенной публике впарить простую мысль: он такой же как вы, он нормальный человек. Кстати, сын роком интересуется, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Да, Linkin Park.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Сам Ремарка читает перед сном и, как он там выразился, мне очень понравилось, значит, про Ремарка… «Поднимает ему настроение перед сном». Я не понимаю, как может Ремарк поднимать настроение перед сном – там у него красивые девушки умирают все время… Но некоторым поднимает настроение и это.

И.ВОРОБЬЕВА: Не только.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, хорошо, ладно. Ключевского читает! Вот тут-то у меня, как сказано у Достоевского, и запятая. Потому что я, может быть, в силу возраста начал читать Ключевского немножко раньше Дмитрия Анатольевича. Я готов – «как старший товарищ, неглупый и чуткий» поделиться некоторыми выписками, которые у меня были из Ключевского. Вот, например… Может, просто интересно будет Дмитрию Анатольевичу, может, он до этого места не дошел… Вот, о текущей политике тут Ключевский высказался: «Мы низшие организмы в международной зоологии. Продолжаем двигаться и после того, как потеряем голову», – это Василий Осипович высказался о текущей политике. А вот он высказался по результатам десятилетия… правда, он про другую эпоху писал, но — неважно, это то же самое. Цитата: «Разбоями низ отвечал на произвол верха. Это была молчаливая круговая порука беззакония и неспособности здесь, и безрасчетного отчаяния там». Конец цитаты.

И.ВОРОБЬЕВА: Как-то очень на Северный Кавказ похоже.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Василий Осипович Ключевский, да? Позапрошлый век. Ну, уж не знаю, по какому это поводу, просто процитирую: «Есть люди, которые умеют говорить, но не умеют ничего сказать. Это ветряные мельницы, которые вечно машут крыльями, но никогда не летают». Конец цитаты. Это, вот, из Ключевского.

И.ВОРОБЬЕВА: Как-то грустно у вас получается.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это у Ключевского. Он вообще не был… Поскольку он был умный человек, он не был оптимистом.

И.ВОРОБЬЕВА: Хорошо. Напомню нашим слушателям, что это особое мнение Виктора Шендеровича.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: И Василия Осиповича Ключевского.

И.ВОРОБЬЕВА: Да. Господина Ключевского еще. Но мы, все-таки, говорим о Дмитрии Медведеве, президенте нашем, и напомню также, что идет видеотрансляция на сайте echo.msk.ru, где вы можете видеть Виктора Шендеровича в прекрасном оранжевом свитере. Это вы специально, я так понимаю.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это реклама?

И.ВОРОБЬЕВА: Нет. Это вы так специально, я подозреваю вас.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет-нет-нет. (смеется) До выборов на Украине далеко, и я вообще никак не связан… В следующий раз, когда я… Знаете, как в том анекдоте? «От вас выходил майор – так что, война?» Нет, цвет свитера моего никак не связан… Когда я приду в черном, это не траур. И когда приду в красном — это я не вступил в Компартию.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы меня даже немножечко разочаровали.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет-нет-нет.

И.ВОРОБЬЕВА: Хорошо. Тогда давайте поговорим про Новый год, и Медведева, который попросил россиян вообще бросил пить и законом запрещает пить за рулем. Вот, видимо, Дмитрий Медведев что? Только что выяснил, что у нас алкогольное опьянение за рулем – это основная причина аварий?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я не знаю. Нет, это даже неловко комментировать. Значит, в эфире, во время эфира за час двадцать было несколько точек, болевых точек, где пару раз попали в болевой нерв. И этот болевой нерв тщательно был обойден или, там, купирован, да? Заморозка такая была вкачана в ответе.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, например?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, про выборы.

И.ВОРОБЬЕВА: Так? Да, про выборы не стерильно было.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот-вот-вот! «Общая юридическая обстановка по итогам выборов показывает, что выборы прошли не стерильно». Вот это слово: «нестерильно». Ну, можно, конечно, этот за десятилетие загаженный единороссный сортир назвать словом «нестерильно» — это тоже будет верно. Но по мне это как-то чересчур интеллигентно. Это не называется «не стерильно». Не стерильно выборы проходят и в Америке, потому что всегда что-нибудь, какая-нибудь оплошность, что-нибудь, какие-то замечания есть. Всегда есть что-то. Вот это называется «не стерильно». В Норвегии может быть не стерильно, если вдруг что-нибудь обнаружится. У нас в случае с Дербентом и вот этими списками со 104% брака – это не называется «не стерильно», это называется «Африка», это называется, так сказать, эпидемия чумная… Это не называется «нестерильно», — там все кишит червями. В этом смысле — вот такое благодушество. Ну, да, есть отдельные… Ну, в Дербенте переизберут, да. Все. Ну, и слава Богу…

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть там, где самое, в общем…

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да! Там, где уже просто ОМОН не пускал избирателя на участок, там переизберут. Еще раз говорю, есть болтовня всевозможная, а есть практика. Вот то, что на этой неделе — разгон обманутых дольщиков, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Да. Об этом, кстати, и слушатели наши спрашивают. Около Госдумы.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Во-первых, напомню, что они требовали привлечения к ответственности депутата-единоросса, который является основателем компании-застройщика в Домодедово. И были отметелены Федеральной Службой Охраны. Сломано ребро… переломы ребер, черепно-мозговая травма, сотрясение мозга и так далее. Причем, заметим, что Ольга Мазур, которая получила там перелом основания грудины, она снимала это. То есть она выступала в качестве журналиста.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть она не участник?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Она снимала эту демонстрацию! Ну, чтобы потом, может быть, выложить в интернете. То есть мера воздействия такая, да? Женщине сломать основание грудины – это было применено по отношению фактически к человеку, исполнявшему функцию журналиста. Значит, дальше очень важный поворот для Дмитрия Анатольевича Медведева. Практически в конце второго года его президентства, можно сказать, они, супруги эти, не решили, будут ли жаловаться на действия сотрудников ФСО в Прокуратуру. То есть им сломали грудину, ребра и череп, и они не уверены, что стоит жаловаться, потому что они живут не в эфире Первого, второго и четвертого канала, не в студии, где эти четыре господина мирно беседовали, а на местности. И они понимают, что им будет хуже, что правды они не добьются. А прошло почти 20 месяцев, 20 месяцев у власти новый уже президент. И за 20 месяцев было наговорено про «свобода лучше, чем несвобода», про права человека, хрена в ступе, да? А люди в Москве – в Москве! – это не Элиста, не Ингушетия, не Чечня, в Москве — люди не уверены, что стоит обращаться в суд, сомневаются…

И.ВОРОБЬЕВА: Но при этом, я, вот, хочу вам сказать, что когда Медведев говорил о несистемной оппозиции, он говорил, что да, пусть все будут, и пусть будет эта несистемная оппозиция, только чтобы она действовала в пределах закона. Если они действуют в пределах закона, то пусть работают, как им нравится. Но при этом Медведев будет относиться к ним с уважением, если при этом не происходит нарушения законодательства об общественных объединениях и о митингах. Так, может быть, люди нарушили законодательство, по мнению Медведева? И нарушают его регулярно? Там, марши несогласных и так далее.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, если юрист не в курсе, что главным документом в стране является Конституция, если президенту это надо объяснять, ну, давайте я объясню, что все законы, подзаконные акты, которые противоречат Конституции, Дмитрий Анатольевич, они являются незаконными! Они имеют неприоритетное значение. Приоритетное значение отдается — Конституции. И ни Лимонов, ни эти супруги, ни те люди, которые выходят и будут выходить на улицы Москвы, Конституции не нарушают, если только они не предлагают что-нибудь, там, с кем-нибудь сделать физически, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть нет призыва к насилию?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет призыва к насилию. А если они выходят как… Да, они выходили с лозунгом «Свободу не дают, свободу берут», и суд признает это экстремистским, то это уже проблемы вашего суда, Дмитрий Анатольевич, который при вас в России продолжается.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, вот, кстати, о призывах к насилию. Вас тут очень многие наши слушатели, да и я, собственно, тоже хочу спросить. Попросить прокомментировать заявление Рамзана Кадырова в его интервью, которое он дал не так давно, я сейчас процитирую, чтобы, не дай Бог, не ошибиться. Кадыров заявил: «Грузия, Южная Осетия, Украина – все это будет продолжаться и продолжаться, это такой тайный недуг России. Почему мы должны постоянно страдать, если можем устранить это раз и навсегда? Мы –великая держава, у нас есть все – армия, техника. Нам надо идти в наступление», — сказал Кадыров.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Мне это комментировать?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, хотелось бы как-то.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я лучше прокомментирую Генпрокуратуру, которая не возбудила никакого дела. Вот: «Свобода лучше, чем не свобода», в смысле, да — «Свободу не дают, свободу берут» — это экстремизм, а это – не экстремизм, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, это, скорее, под другую статью подпадает, но, тем не менее, такая статья есть.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Значит, вот, чего комментировать Рамзана Кадырова? Аллах ему судья, да? За неимением земного суда. А, вот, Генпрокуратура, Следственный комитет и все эти толпы в синем, которые так успешно охотятся за участниками марша несогласных и так успешно лишают имущества Лимонова за какое-то там мнение о Лужкове… так успешно противостоят этому чудовищному злу… — вот к ним вопросы! То есть, тут-то никаких вопросов нет давно. Если бы Кадырова не было, его надо было бы выдумать для того, чтобы была яснее мера зачумления.

И.ВОРОБЬЕВА: Точно так же, как список?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, да. Вот, мера зачумления. Значит, там, где один из видных деятелей правящей партии, герой России и глава субъекта федерации призывает к интервенции, говоря русским языком. К интервенции на территорию других государств. Это не получает никакой немедленной юридической оценки, и даже не юридической, даже моральной. Он когда это сказал, раб божий?

И.ВОРОБЬЕВА: Да вот, буквально.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Буквально?

И.ВОРОБЬЕВА: Буквально.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну вот, подождем.

И.ВОРОБЬЕВА: Вчера-сегодня.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот, подождем, не сделает ли ему замечание президент страны.

И.ВОРОБЬЕВА: Президент?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Хотя бы замечание, публичное. Публичное замечание – я не говорю о том, что замечание – это очень мало.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть снять?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Что, в принципе, просто немедленно такой человек отправляется в отставку. Я имею в виду, нормальную страну, да? Нормальную, цивилизованную страну. А вот у нас как-то одновременно получается, что «свобода лучше, чем несвобода», и в прямом эфире обсуждаются литература Ремарка и Ключевский. И все так интеллигентно и тонко. И одновременно вот это происходит, одновременно метелят дольщиков у здания Госдумы.

И.ВОРОБЬЕВА: В одну картинку складывается.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: И все это складывается в одну милую картинку, которая, конечно, никаким образом не может дойти ни до Первого, ни до второго, ни до четвертого каналов. Но картинка складывается. И еще раз тогда, в связи с этим, тот же самый кусок: «Разбоями низ отвечал на произвол верха. Это была молчаливая круговая порука беззакония и неспособности здесь, и безрасчетного отчаяния там». Значит, про какой именно смутный век русской истории писал это Ключевский, врать не буду, не помню. Выписывал давно.

И.ВОРОБЬЕВА: Но подходит.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, но подходит к любому веку и к любой стране. Там, где долгое время, так сказать, беззаконие и неспособность наверху, то есть полностью описывает действие дуумвирата, да? Беззаконие и неспособность (даже когда есть желание что-то сделать), неспособность это сделать, аукается пугачевщиной, аукается разбоем внизу. «Безрасчетного отчаяния там». Безрасчетное отчаяние!

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте – осталось у нас 2 минуты – мы начнем эту тему и продолжим ее спустя несколько минут перерыва. Начнем с вопроса. Наш слушатель на сайт прислал, спрашивает про взорванный в Кутаиси памятник и решение Путина поставить его, такой же, восстановить его в Москве.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, на идиотизм грузинской администрации наша администрация немедленно ответила своим идиотизмом. Вот и весь комментарий.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, в чем же идиотизм? Люди хотят помочь.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет-нет-нет. Идиотизм грузинской администрации в том, что взорван этот памятник, на мой взгляд. Идиотизм нашей — в том, что радостно бросилась набирать очки политические. Потому что все, что плохо Саакашвили, хорошо нам. Не все! Оставить бы их со своим идиотизмом разбираться – там есть кому ответить. И, как бы, развести руками, пожать плечами… Констатировать их идиотизм. Но зачем немедленно громоздить свой? Церетели… Ну, понятно.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, на фоне же, может быть, все-таки, Путин с его решением, и, вот, Госдума, «Единая Россия», Лужков – все те, кто высказывался на эту тему, может быть, они выглядят, действительно, защитниками?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот, в том-то и дело. Их задача попиариться, да? Любой случай попиариться в таком контексте. То, что это уже поперек ума и здравого смысла, это никого не останавливает. Ну вот, они ответили немедленно. Я думаю: «Неужели, идиотизм грузинский останется без ответа?» Нет. Ответили собственным.

И.ВОРОБЬЕВА: Татьяна говорит про ваш оранжевый свитер, и, видимо, смотрит нашу видеотрансляцию, потому что SMS пришла из Интернета. Ну а мы, действительно, прерываемся на несколько минут. Никуда не уходите, обязательно возвращайтесь в нашу студию RTVi и «Эха Москвы». Виктор Шендерович со своим особым мнением.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА: Виктор Шендерович в программе «Особое мнение». И мы сейчас как по моей традиции уже начинаем отвечать на вопросы наших слушателей, которых много, очень много. И давайте так вот. Влад, пенсионер из Чикаго прислал на сайт нам сообщение: «Отца Александра убил рецидивист, отбывавший наказание за убийство и с первого раза решением суда получив УДО, условно-досрочное. Вы помните, сколько времени, заседаний судов, подписей общественности и так далее потребовалось, чтобы УДО получила Бахмина? Можете на эту тему высказаться?» — спрашивает Влад.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, я многократно это комментировал. Есть два механизма – просто коррупционный (денежно-коррупционный) и как разновидность коррупционного механизма – административно-коррупционный. Можно выпустить убийцу… обычно выпускают убийцу обычным денежно-коррупционным механизмом. В том случае, когда это какой-то классово близкий мент или начальник, и так далее, то включается еще административно-коррупционный механизм — вместо или вместе с денежным, это когда как. А вот когда уже Алексанян или Бахмина, вот тут надо просто лечь на амбразуру, там, нескольким сотням публичных людей, чтобы одну беременную женщину – даже уже не беременную, с ребенком – отпустили. Все зависит от того, классово ли ты близкий.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну а вообще ситуация в стране, учитывая, что у нас происходит с МВД последнее время. Вот это жуткое убийство отца Александра, когда он вышел на лестничную площадку сказать, что ребят, прекратите здесь пить и орать, а ему в спину, собственно, выстрелили. Это дико же.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, это дико, но чего ж мы будем обсуждать этих недолюдей? Можно говорить об общем уровне законности в стране. Милиции, которой хватает на очень многое, еще раз повторю. Милиции, которой хватает, и органов безопасности в стране – всей вот этой огромной армии, прокурорско-ментовско-фсбшной армии, которая в разы расширилась за последнее десятилетие, финансирование — в десятки раз! И которых хватает на все, кроме самой малости – обеспечения безопасной жизни граждан обычных. Вот на этих ублюдков, и на этих, и на всю череду ублюдков — их, в основном, не хватает. А когда — вот, менее трагическое… меня подвозит узбек от метро «Сокол», и жалуется. Сегодня сели трое к его приятелю в машину в «Жигули» в Красногорск. Он поехал, они под Москвой выбросили его из машины, отобрали все документы, просто выбросили из машины и уехали. Значит, тут, ведь, важная вещь какая? Важная вещь, что эти угонщики, де-факто, работают вместе с милицией, — потому что они знают, кого выбрасывать. Они знают: если этот узбек, приехавший сюда, так сказать, из нищеты что-то подкалымить, что он не придет в милицию, что он даже не пойдет, скорее всего, в милицию! Это преступление, зуб даю, даже не зарегистрировано, потому что он — как вот эти дольщики, которые не уверены, что им стоит обращаться в суд, избитые… Хотя, просили встречи не с ФСО, а с Грызловым, да? Они и этот узбек — они знают, что на милицию у них и вообще на закон у них надежды нет. Поэтому те люди, которые просто его выбросили из машины, они знают, что они в безопасности. Они работают, в общем, по большому счету в одной банде с правоохранительными органами. Это один круг. Так вот, у них хватает сил на все. И мы можем перечислить по пальцам, на что у них хватает, а на что не хватает.

И.ВОРОБЬЕВА: С другой стороны, многие даже в этой студии мне говорили, и вообще говорят, что гражданское общество должно уже как-то активизироваться и начать самим пытаться наказывать этих людей. С другой стороны, мы же оба с вами понимаем, что не только те, кого ФСО избил, не только узбек, но и мы с вами очень редко ходим в милицию, жалуемся и добиваемся снятия чего-то.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да я тот же узбек! И моя жена – узбечка. Потому что когда у нас раскурочили гараж и вырезали из машины магнитолу… причем, это делают постоянно, это уже напоминает ритуал – это делали несколько раз, да? Просто вырезали магнитолу. Ну, такая народная традиция, да? Вскрывать гараж и вырезать магнитолу. В милиции честно сказали: «Заберите заявление, не портите нам статистику». Вот и все.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть даже можно не пытаться?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Просто тот же узбек — ты. Причем, это мы с пропиской, местные, не узбеки и так далее. «Заберите заявление, не портите нам статистику»! Я не помню случаев, чтобы… Ну, правда. Ведь, ты озираешься вокруг, да? Вот, что со мной было? Воровали, квартиру грабили, нос ломали. Много чего со мной было, — давно живу, да? Ни одного раза милиция – ничего… То есть я как потребитель ее услуг имею только некоторые хлопоты и плачу налоги. Мы – те же узбеки.

И.ВОРОБЬЕВА: Осталось не так много времени до конца эфира, и у меня целых 2 вопроса еще. На этой неделе начался суд над майором Евсюковым. И некоторые, в частности, адвокат Трунов говорит, что господин Евсюков, это я сейчас, конечно, загну, тем не менее, ведет себя нагло и, в общем, похоже, не собирается раскаиваться. Вот, вам важно, чтобы Евсюков раскаялся? Или достаточно просто, чтобы его хотя бы наказали?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, от Евсюкова мне ничего не нужно уже. Ну, на приговор это должно повлиять как-то, раскаяние – не формальное, а чистосердечное, которого, видимо, нет. Но это уже не мое дело, это вопрос суда. А меня интересуют некоторые изменения в работе системы общественной в связи с этим, в связи с делом Евсюкова. Их нет. Когда ты сказала, что, вот, нужно каким-то образом, граждане должны сами воздействовать, значит, есть две формы воздействия: одна – европейская, другая – пугачевщина. Ну, так, я беру крайние варианты. Значит, либо мы меняем власть — коррупционную власть, которую только и защищает эта милиция, эта ФСБ, эта прокуратура – она защищает интересы властной, так сказать, группы, да? Она защищает их интересы. Либо мы законными, описанными в Конституции, способами меняем эту власть и дальше уже, как следствие, меняется милиция, здравоохранение, там, то-сё, пятое-десятое… Постепенно, постепенно. Что-то резко, что-то не очень резко меняется. Либо, как предлагал господин Нургалиев, значит, давать отпор ментам. То есть просто призыв к Гражданской войне, по-русски говоря. До этого дойдет, разумеется. До этого дойдет рано или поздно. На Кавказе уже дошло. На Кавказе — вот то, что мы видим эскалацию, это и есть. Просто на Кавказе немножко другая мера терпения, другое представление о гордости, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну да, там тоньше.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Поэтому когда оппозиционера убивают, потом взрывают его беременную вдову, то их родственник садится в начиненный тротилом или чем-то машину, и едет на ближайший пост к ментам, да? Это в чистом виде вот тот самый Ключевским описанный механизм. Потому что если бы оппозиционеров не убивали, их сын не садился бы в машину с тротилом. Был такой фильм «Регтайм» — на чужом материале, по роману Доктороу. Про этого черного паренька, пианиста, которому всего лишь надо было, чтобы перед ним извинились за буквально наложенную кучу в его автомобиле. Он хотел, чтобы перед ним извинились. Перед ним не стали извиняться. Он пошел этими кругами, и закончилось тем, что он стал террористом и был убит, и пернед тем сам начал убивать. Этот механизм – не мы первые по нему идем. Но мы по нему аккуратно идем, по этому пути. Значит, еще раз: либо надо отправлять в отставку Рамзана Кадырова, отправлять в отставку тех, кто назначил Рамзана Кадырова, отправлять в отставку Генерального прокурора. И людям добиваться этого! Либо всем поодиночке терпеть, так сказать, кочумать и потом дожидаться, в общем, пугачевщины, по большому счету, по призыву товарища Нургалиева.

И.ВОРОБЬЕВА: Совсем не хочется пугачевщины.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: И мне не хочется.

И.ВОРОБЬЕВА: И я, знаете, специально оставила на этот вопрос не так много времени, честно скажу, потому что, вот, как-то, мне кажется, что ответ будет не очень длинный. Чуть-чуть хочу забрать от итогов 2009 года, хочется попросить их вас подвести. Но! Попросить подвести позитивные итоги года. Позитивные – то есть не Саяно-Шушенскую ГЭС, не Евсюкова и так далее.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да-да. Позитивные итоги года – можно, напрягшись, увидеть в решении, там, скажем, Верховного суда по Лебедеву какой-то позитив. Улита едет, когда-то будет, — но улита поехала, вроде. Но! Главный для меня позитив связан, конечно, не с государством, а с отдельными людьми.

И.ВОРОБЬЕВА: Например?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: С отдельными людьми. А их мало кто знает, хотя, есть и…

И.ВОРОБЬЕВА: А Бахмина?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да… Нет, я сейчас про другое. Я говорю про то, что я знаю людей, которые занимаются дцпшными детьми — не пиарясь, занимаются… Я знаю замечательную театральную актрису, которая занимается глухонемыми ребятами, театр с ними делает. Я знаю людей, которые собирают деньги на лечение детей, взрослых, и вокруг меня несколько таких человек, которые жизнь свою, вот, всю посвятили тому, чтобы какое-то количество людей вокруг себя спасти. Вот это — позитивный итог. Эти люди есть, эти хорошие люди — есть. Их близко нет во власти. Ну, может быть, есть близко несколько человек… я знаю несколько приличных человек во власти. Ну, так, вокруг… Но это не «типичные представители», как говорилось раньше. Но вот позитивный итог: я знаю этих людей, их очень много! Как бы сделать так, чтобы они, эти люди диктовали правила игры? Эти люди были лицом государства, а не вот это, да? Вот это задача серьезная.

И.ВОРОБЬЕВА: Но, тем не менее, позитив и спасибо за позитив. Тут слушатели начинают вас поздравлять с Новым годом, но я скажу, что торжественно пообещал мне Виктор Шендерович быть 31 числа в «Особом мнении». Так что спасибо говорю я вам, Виктор Шендерович. И эту программу для вас провела «Ирина Воробьева». Спасибо, до свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире