'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 сентября 2009, 19:08

С. БУНТМАН: Добрый вечер, «Особое мнение». Леонид Радзиховский, ведёт программу Сергей Бунтман. Идёт видео-трансляция, также идёт поток ваших сообщений на экран.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Поток ваших сознаний.

С. БУНТМАН: Поток ваших сознаний. Ваши сознания принимаются по номеру +7-985-970-45-45. Скажи мне, пожалуйста…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Где Проханов, это тебя интересует?



С. БУНТМАН: Я знаю. Вот ты знаешь, интернет замечательная штука, ещё круче, чем даже СМС-ки. Она полна тем, что Проханов куда-то пропал.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Венедиктов-то как тут волновался, места себе не находил, метался.

С. БУНТМАН: Конечно, он человек ответственный.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Проханов?

С. БУНТМАН: Нет, Венедиктов.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А Проханов безответственный?

С. БУНТМАН: Это не означает, если Венедиктов ответственный, то это автоматически не означает что все остальные безответственные.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вот Бунтман, что я всегда в тебе ценил, так это логику, вот логикой ты дожмёшь, и возразить нечего.

С. БУНТМАН: Нечего тебе возразить, но Венедиктов ещё человек действия. Он тут же набрал номер Проханова, и попал на кого, знаешь?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Не знаю.

С. БУНТМАН: На Проханова. Так что он никуда не пропал, Александр Андреевич наш. Он есть.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Солнце русской поэзии не закатилось.

С. БУНТМАН: А раскатилось наоборот. Всё в порядке. Так что все, кто думает, что он пропал, он не пропал, это было очень смешно. Это всегда надо проверять. Вот мне скажут, что пропал Радзиховский из студии, я посмотрю, а он здесь сидит. Просто есть простые вещи. Хорошо, скажи мне лучше про Иран, который признался МАГАТЭ в существовании таинственного второго завода. Сначала про него говорили Обама и все остальные.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А потом Иран вспомнил, что он есть.

С. БУНТМАН: И сказал: «Да, конечно, он есть, и не хуже первого». Это приближает, отдаляет санкции, меняет отношение кого-то к Ирану?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ты знаешь, я вот, честно говоря, всю эту бодягу пытаюсь разложить логически, потому, что другого инструмента, к сожалению… Я не такой логик, как ты, слабее, но я пытаюсь, другого инструмента у меня всё равно нет. Первое, что касается этих санкций. Единственное, что в них интересного, насколько я понимаю, это проголосует ли Россия за эти санкции, и сильно ли она их изуродует. Всё остальное неинтересно по двум причинам. Первая, что санкции всё равно не будет, поскольку постоянный член совета безопасности Китай на них вето наложит на эти санкции практически наверняка, представители Китая об этом уже говорили. Почему они наложат вето, тоже более-менее известно, потому что у Китая громадные экономические связи с Ираном. Иран, это чуть ли не главный поставщик нефти в Китай, особое отношение, и Китай эти санкции забодает. Поэтому интересно только одно, в какой мере Россия хочет продемонстрировать, что она пытается нажать на эту самую кнопку перезагрузки, и использовать историю с Ираном, как повод демонстрации Америке и всему миру, что позиция России немножко изменилась. Это первое. Второе, если даже представить, что Китай по каким-то причинам проголосует за эти самые санкции, толку от них крайне мало, потому что накладывают на них санкции, не накладывают, (неразборчиво) едет. Так что если Иран делает атомную бомбу, то хоть с санкциями, хоть без санкций, он её в положенный ему срок сделает. И вот это как мне кажется самое интересное, потому что я всё-таки не могу понять на самом деле так без дураков, что такое иранская атомная бомба. Официальная версия, которая повторяется по всем нормальным, вменяемым СМИ, заключается в том, что иранская атомная бомба это последний подарок Гитлера. Это атомная бомба имени Гитлера, цель которой уничтожение Израиля. Но как постоянно говорит господин президент Ирана: «Холокоста же не было, но эту неприятность ещё можно поправить». Вот они её и поправят. Это версия, о которой говорят все. И следовательно, если эта атомная бомба имени Гитлера, то за 5 секунд до воскрешения Адольфа Аваизовича Израиль просто обязан разбомбить атомные объекты Ирана, обязан ради элементарного самосохранения. Вот это версия, вокруг которой все ходят. Я, честно говоря, её никогда не мог понять по одной простой причине, потому, что я могу апеллировать только к обыкновенной человеческой логике. И эта обыкновенная человеческая логика говорит: «Последнее государство в мире, на которое Иран мог бы напасть, это Израиль». Почему последнее государство в мире, потому что Израиль это единственное государство в мире.

С. БУНТМАН: Которое привинтивно бабахнет?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет.

С. БУНТМАН: А что?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: С которым у Ирана нет вообще никаких конфликтов, потому, что нет никаких отношений, у них нет общей границы, у них нет торговли, у них нет дипломатических отношений, у них вообще ничего нет. То есть Иран с Израилем связывает гораздо меньше, чем Россию связывает с Соломоновыми островами, вообще ничего. Раз нет никаких отношений, то нет ни одной нерешённой проблемы, кроме одной единственной проблемы. Президент Ирана считает, что Израиль вообще не имеет права на существование, но Израиль так не считает. Вот собственное единственное их разногласие, дистанциальное разногласие. Но достаточно ли этого дистанционального разногласия, чтобы не имея, я ещё раз подчёркиваю, ни единой проблемы с Израилем, покончить не с Израилем, разумеется, а с собой, то есть совершить термоядерное самоубийство. Достаточно ли этой глубоко дистанциальной проблемы, что Израиль существовать, чтобы броситься животом на ядерный меч свой собственный. Совершенно очевидно, что если бы Иран нанёс ядерный удар по Израилю, то Ирану конец. Во-первых, это ответный удар Израиля, а бомб и ракет у Израиля поболее, чем у Ирана. Во-вторых, даже если представить себе, что Ирану удалось… хорошо, делаем перерыв.

С. БУНТМАН: Ну, скажи фразу-то.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Если представить себе, что Ирану удалось нанести удар по Израилю и не получить израильский ответ, то он получит более страшный ответ со всех сторон, и вовсе не из-за того, что кто-то любит Израиль или хочет отомстить за Израиль, а по совсем другим причинам.

С. БУНТМАН: Леонид Радзиховский, через минуту продолжим.

Перерыв.

С. БУНТМАН: Леонид Радзиховский. «Круто» — пишет Евгений. +7-985-970-45-45. «Наши продали голосование по санкциям, а их всё равно не будет, Китай заблокирует, зато нам должны будут за это».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: По гроб жизни.

С. БУНТМАН: Да.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Так вот я хочу сказать, что если Иран нанесёт удар по Израилю, а Израиль к невероятной радости половины слушателей «Эхо Москвы» и некоторых выступающих на «Эхо Москвы», не сможет нанести ответный удар, вы думаете, что будет счастье. Нет, дорогие товарищи, никакого счастья не будет. А счастья не будет по одной простой причине, что ни одно государство в мире, а в особенности ни одно государство, имеющее ядерное оружие просто не может позволить сумасшедшему, вооружённому окровавленной ядерной бритвой бегать по городу и кричать: «Всех замочу». Поскольку у Ирана нет никаких, я ещё раз подчёркиваю, никаких проблем с Израилем, кроме одного: «Я так хочу, такая в жизни я. Я Ахмадинежад, решил, что Израиль права на существование не имеет». Пацан сказал – пацан сделал. Ждать, что следующий захочет сделать пацан, никто увы не может. Поэтому, нанеся удар по Израилю, Иран бросается голой грудью на ядерный меч. Он будет стопроцентно уничтожен, уже не будет никаких санкций, а будет уничтожен другими ядерными государствами, отнюдь не из любви к Израилю, и отнюдь не в порядке мести за Израиль, а только из-за любви к самим себе. Потому что позволить одному государству бросать атомные бомбы на другое государство просто так, потому что моя левая нога так захотела, или потому что дух Гитлера или Аллах, или ещё кто-то мне это подсказал, этого мировое сообщество никому, даже самому Ирану, позволить не может. Следовательно, вопрос обстоит так. Перед нами действительно шахиды, действительно государство шахидов, действительно настоящий буйный из Высоцкого, или просто городская шпана, которая блажит, и пытается привлечь к себе внимание истерическими воплями: «Вот я вам Холокост устрою». То есть понимаешь, есть шахиды, которые готовы покончить собой за идею в масштабе всей страны, а есть скинхеды, которые готовы на мировом заборе написать: «Смерть жидам» и убежать, пока милиция не подошла. Вот кто перед нами, исступлённый шахид, или всего лишь скинхед. Чего в господине Ахмадинежаде больше, Гитлера или Жириновского. Вот некоторый непонятный вопрос. Но при этом надо иметь в виду, что у Израиля времени на этот психоанализ нет, имея в виду израильскую историю, притом. Что Холокост всё-таки был, и второй серии они действительно не хотят. Просто, чтобы российским слушателям было как-то понятнее, представьте себе, что господин Ахмадинежад сказал: «Вот мы тут подумали и решили, что Россия не имеет права на существование».

С. БУНТМАН: Да, придумали себе вторую мировую войну.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Провели исторические исследования, которые нам показали, что это гнилое государство просто не имеет право на историческое существование, должно быть, допустим, мусульманское государство. Или чтобы ещё проще было уважаемым радиослушателям. Представьте себе, что Грузия, маленькая, бедная, несчастная Грузия начала вести сугубо мирные работы в области атома. Но не пускают почему-то туда инспекторов Магате. Впрочем, время от времени президент Грузии заявляет, что Россия не имеет право на существование. Все понимают, что Грузия не может напасть на Россию хоть с атомной бомбой, хоть без атомной бомбы. Но с другой стороны трудно было бы России допустить, чтобы такое маленькое безобидное государство делало атомную бомбу. Поэтому если Иран действительно атомную бомбу сделает, хотя я, честно говоря, в этом сильно сомневаюсь, и непонятно, зачем. Но если сделает, то Израиль просто обязан из чувства самосохранения за 5 секунд до появления иранской бомбы решить этот вопрос, так или иначе.

С. БУНТМАН: Вот Стас из Киева пишет: «Иран, в скобках Персия, существует тысячу лет, Израиль 62 года. Так, где проблема». То есть Иран имеет право.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это правильно Стас из Киева, тем более, если иметь в виду, что Украина существует 15 лет, а допустим Польша несколько больше. Почему Польше не захватить Украину.

С. БУНТМАН: 70 лет назад два пацана из двух древних старых больших империй. Решили, что не стоит существовать каким-то географическим новостям.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: В принципе Стас, вы правы, более того, я вам должен сказать. Я не знаю, сколько вам лет, но представьте, что найдётся человек, которому на несколько лет больше чем вам, или который немножко тяжелее, чем вы. Пойдёт и убьёт вас, и он будет прав. Вы, допустим, живёте на свете 40 лет, а он 70, вы весите 50 килограмм, а он 80. вобьёт вас в стенку и всё.

С. БУНТМАН: Тут не получается.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Почему?

С. БУНТМАН: Потому что тот, кто живёт 40 лет, должен быть посильнее того, кто живёт 70.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Отлично, разворачиваем в обратную сторону. Дедуле 80, кому он нафиг нужен, зря землю беременит. А тут идёт конкретный Стас, такой накачанный пацан, раз, и нет старушки, зря только дышит. Так что логика ваша правильная, и на земле должен существовать один Китай, который как известно, самое древнее государство из всех ныне существующих.

С. БУНТМАН: Так вот как бы ты не думал про Польшу. Польский сейм принял резолюцию, который констатировал факт агрессии 17 сентября.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: До тех пор, пока историки не доказали, что после 16 сентября 1939-го года сразу наступило 18-е.

С. БУНТМАН: Нет, наступило 22 июня 1941-го.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да, ты прав. Я забыл, извини. Так вот до тех пор пока историки этого не доказали, оспорить польскую резолюцию достаточно сложно, как мне кажется.

С. БУНТМАН: Но оспорили тем не менее.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: То есть доказали, что не было этого?

С. БУНТМАН: Конечно. Это клеветническое измышление.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Что именно?

С. БУНТМАН: Всё, что это была агрессия.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А это была не агрессия?

С. БУНТМАН: Какая же агрессия.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я просто не совсем понимаю. Если одно государство, даже более древнее, вторгается на территорию другого государства менее древнего, без приглашения этого государства, то обычно это называется агрессия.

С. БУНТМАН: Вот слушатель нам пишет: «Это было освобождение братских народов».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Польского от польского правительства.

С. БУНТМАН: Нет, белорусов, украинцев.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А они просили, поляки?

С. БУНТМАН: А поляки-то тут причём, это не польские земли.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А государство польское.

С. БУНТМАН: А государственность на нём была польская.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А земли не польские?

С. БУНТМАН: А земли не польские.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ясно. Видите ли, в чём дело, тут можно долго и бессмысленно стебаться. Я бы сказал следующее. Польская резолюция констатирует, что Волга впадает в Каспийское море, а 17 сентября 1939-го года последовало за 166-м сентября. И здесь как мне кажется предмета для спора нет, или это должен быть уж очень интеллектуальный спор. Другое дело, что абсолютная несомненная правда заключается в том, что на этих землях действительно: А – жило большинство поляков и украинцев. И – жили они в Польше паршиво, как кошка с собакой, и действительно, я не знаю, были ли там формальные ограничения, наверное не были, но фактические ограничения, и фактическая эксплуатация, подавление, несправедливое отношение к полякам и белорусам несомненно имело место, это тоже факт. Другое дело, что это абсолютно не является причиной для того, чтобы кто бы то ни было вторгался на территорию другого государства. Например, Иран решит, что мусульман чеченцев угнетают в России, и решит освободить чеченских братьев. И это не понравится не только России.

С. БУНТМАН: Это другое дело, а почему азербайджанцы существуют.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вот он может решить, что азербайджанцев угнетают в России. Вот скинхеды нападают, убивают, вот у Тельмана Исмагилова отель отбирают. Короче говоря, угнетают азербайджанцев в России, и решит освободить своих братьев на территории России. Это не понравится не только России, но это не понравится всему мировому сообществу. Потому что границы государственные установлены как для государств хороших, так для государств плохих, как для тех, где угнетают, так и для тех, где не угнетают. И в этом смысле аргумент, что красная армия освободила поляков и украинцев с точки зрения международного права представляется очень странным. Есть другие вещи, о которых поляки в своей резолюции могли бы сказать, но не сказали. Например, действительно такая вещь, что красная армия отнюдь не из любви к полякам, но, тем не менее, по фактам в 1944-м году освободила Польшу, и спасла поляков от физического уничтожения.

С. БУНТМАН: Почему об этом нужно говорить в резолюции о 17 сентября?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Видишь ли, в чём дело. Конечно, об этом не надо говорить в резолюции по 17 сентября, но если вы, поляки, хотите поддерживать нормальные отношения с другим государством, то вы можете на килограмм соли положить и щепотку сахара.

С. БУНТМАН: Разве поляки об этом не говорили?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: По крайней мере, насколько я понимаю, в этой резолюции не говорили.

С. БУНТМАН: Почему в этой резолюции?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, примите отдельную резолюцию.

С. БУНТМАН: Что-нибудь про 20-й год, про 1612-й.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Неважно. Я просто хочу сказать, что отношения России с Польшей, как мне кажется, не отношение всегда виноватого и всегда невиновного. Это отношение двух стран, которые порядочно гадостей понаделали друг другу, как положено соседям. И в принципе исторический взаимозачёт был бы, мне кажется довольно правильным. Другое дело, что здесь есть проблема, не связанная с поляками, а проблема, которая связывает нас только с самими собой.

С. БУНТМАН: Вот мне кажется правильно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Мы, то есть российское государство на сегодняшний день 100-процентно считаем себя наследниками российской державы Ности от Ивана Грозного как минимум и до Леонида Ильича Брежнева. Менялись строи, менялись цари, менялось то, менялось сё, но мы, как говорится, гордимся всем, и Грозным, и Годуновым, и Петром, и Николаем Романовым, и Владимиром Ульяновым, Иосифом Джанашвили. Все наши. А на самом деле это означает, что мы гордимся только одним, что в этой стране государство давило, давит, и давить будет этих сукиных детей, именуемых людишками, которые были, есть и будут навозом для великой империи, чем они, людишки, безумно горды и счастливы, а государство тем более гордо и счастливо. Поэтому все военные походы, Суворов, который захватывал Варшаву, и войны с турками, войны с немцами, войны со шведами, и так далее, войны оборонительные и войны наступательные, и войны всякие, это всё наше. Вот мы плоть от плоти и кость от кости всех российских держав, всех империй. Вот это наша официальная на сегодняшний день идеология. Вот по этой идеологии мы со своей имперской гордыней свою имперскую высокую гордую (неразборчиво) никогда ни перед кем, ни на микрон не наклоним, а они все обязаны наклонять и кланяться. Вот идеология, которая сегодня есть во внешний мир, но во внешнем мире она слабо работает. А где она реально работает, так это во внутреннем мире, потому что она говорит людям: «Вы, конечно, никто в этой стране, но ведь вы никто в какой стране, в великой империи. Гордитесь тем, что вы нули, но нули где. Да, вы песок, да вы мусор, да, об вас всякий мент может ноги вытирать». Но менты эти где, в великой империи. Я как-то давным-давно был на телепередаче, и там речь шла, а тогда ещё Павел Павлович Бородин, мученик истинный, сидел в американской тюрьме. И его адвокат защищал Павла Павловича как мог, и привёл такой аргумент: «Вы знаете, что Павел Павлович так отделал кабинет президента России таким золотом, что когда сюда приехал Гельмут Коль, он со стула навернулся, и сказал, что он такого не видал нигде». И какой-то враг народа в этой студии робко поднял руку и сказал: «а хорошо ли это было со стороны Павла Павловича. Тут пенсионерам не платят, тут беспризорники, тут бездомники, а он золотом отделал царский кабинет». Адвокат подумал и сказал гениальную фразу: «Да, в чём-то вы правы, но давайте вспомним, рабы умерли, а пирамиды остались». Вот это и есть вся наша национальная гордость внутри страны. А во вне страны она транслируется в том, что будут знать все остальные, с кем имеют дело. Но остальные не знают, а мы знаем.

С. БУНТМАН: Леонид Радзиховский через 3 минуты, во время чего будет идти вэб-трансляция, мы вернёмся в студию радио и телевидения.

Идут новости.

С. БУНТМАН: Ну что же, распутаем кашу, как любит говорить Леонид Радзиховский.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это поэтическая метафора Бунтман. Вот ты начитанный парень.

С. БУНТМАН: Эта поэзия мне глубоко чужда.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я понимаю.

С. БУНТМАН: Это какой-то модернизм вы мне предлагаете.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Постмодернизм.

С. БУНТМАН: Вот смотри, какая каша в голове. В сентябре 1939-го года СССР вернул земли России, отнятые по Брест — Литовскому (неразборчиво). Что это?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вернул и вернул.

С. БУНТМАН: Дальше, у Советского Союза был пакт о ненападении с Польшей, извини меня.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Что хочет сказать слушатель?

С. БУНТМАН: Юридический договор, который никогда не расторгался.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Что слушатель хочет тебе сказать?

С. БУНТМАН: Владимир из Казани не знаю, что он хочет тебе сказать.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: В смысле, что это не было нападение?

С. БУНТМАН: Конечно. «А 17 числа» — пишет другой слушатель – «Польши уже не было». Даже Вячеслав Михайлович Молотов запутался в пространстве одного доклада, была, так не была Польша.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это польская интрига, это обычные польские интриги. Они делают вид, что умерли, чтобы запутать Вячеслав Михайловича.

С. БУНТМАН: Кончено.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я хочу сказать уважаемым слушателям, что понимаете, в чём дело? Вообще говоря, обычно, например, в коммерческой деятельности, последующий договор сильнее предыдущего. Вот договор, который был у Советского Союза с Польшей, и утверждал эти границы сильнее Брест — Литовского. Ну, может быть, вы, в своей коммерческой и личной жизни, действуете по другой логике, что предыдущий договор, сильнее последующего. Это тоже бывает. Правда не понятно, зачем запрещать последующий. Но я ещё раз повторяю. Проблема тут не в Польше. У польских политиков свои резоны, у польского общества – свои резоны. Мне кажется, что единственная проблема 39-го и не 39-го годов. Это наша проблема. Вот до тех пор, пока российский народ считает своих палачей своими героями, при этом он знает, что они палачи, прекрасно.

С. БУНТМАН: Своих палачей.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Своих палачей, не польских, только своих.

С. БУНТМАН: Нет, палачей своего народа.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Своего народа, естественно. Не польского народа, а своего, только своего. До тех пор, пока российский народ считает своих палачей, в смысле палачей своего народа своими, в смысле, они наши, родные, при том, что они все прекрасно знают, что они палачи. Вот сегодня таких городских сумасшедших, которые не знают, что Сталин был палач своего народа, их просто нет. В особенности, среди политически продвинутых людей. Да, палач, но наш палач. И нефиг вам соваться. Отлично отбросили их, нету их, они не суются. Остались мы. Теперь можно разобраться? Нет, нельзя. Почему нельзя теперь? Потому, что во-первых, как только мы начнём говорить, они опять сунутся, и опять нам всю малину испортят. А во-вторых, да, палач. Но, рабы умерли, а пирамиды остались.

С. БУНТМАН: Конечно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: До тех пор, пока рабы смотрят на пирамиды, построенные из их костей, это вполне определённое устройство общества. Но тогда, дорогие товарищи, не смейте осуждать мента, который вам рёбра поломал, или деньги выцыганил, Чиновника, который вам даже не сказал: «Вас много, а я одна». Настолько призирает, что с вами разговаривать. Тогда не смейте осуждать систему, в которой вы никто. Песок. Сталин говорил «Винтики», можно говорить песок, можно говорить щепки. Вы горды тем, что вы щепки, и единственное, что вас не устраивает, что мы щепки не в тех пирамидах. Ну, это да, серьёзная проблема, сейчас пирамиды стали пониже. Это проблема только внутри Российская. Никакого отношения ни к каким полякам и разным прочим шведам, не имеет. Шведы, поляки, и прочее, со своей историей, где тоже дерьма хватает, пусть разбираются сами. Нам надо разбираться с нашей историей. Мы разобрались. Мы – навоз для великой империи. Отлично, но тогда не петюкайте сегодня. Коль навоз, так и живи по навозному.

С. БУНТМАН: Мне очень нравится. Оказывается, мы стрелку переводим.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: В смысле? Откуда куда?

С. БУНТМАН: С евреев на азербайджанцев.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А, евреев хотят захватить?

С. БУНТМАН: Да. Нет, пусть тиран лучше пойдёт на Азербайджан. Еврейские штучки, понимаешь, всё. Буфер себе выставлять.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Понимаете, ребята, я бы рад делать не еврейские штучки, но при всём желании, какие бы штучки я не делал, у меня всё равно, еврейские получаются. Тут уж от меня не зависит.

С. БУНТМАН: (Неразборчиво) штучки. Блиц у нас такой. История про «Антисоветскую». И про этих реанимированных уродов, прости господи. Ну, я сколько себя помню, столько помню, что эту шашлычную несчастную называли «Антисоветской». Игра слов тут простейшая. Она находится напротив гостиницы «Советская». Ну, теперь, «Советскую», можно назвать «Антишашлычная».

С. БУНТМАН: Ну, даже черт с ним, с товарищем Долгих.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, ну с чего началось-то?

С. БУНТМАН: Товарищ Долгих оказался тем самым ветераном.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, Долгих, да. Нет, ну, в общем я, честно говоря, почему вдруг наши опять… Ну, вообще говоря, они в своё время воевали, с кем они воевали? С Сорокиным. Да?

С. БУНТМАН: Да. Нет, там были ещё «Идущие вместе».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А, ну извините.

С. БУНТМАН: Понимаешь? Это другая организация.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Понятно. Прошу прощения. Ну, так наши тоже хотят, но они как-то выбрали…

С. БУНТМАН: А у них была медаль за победу над Эстонией.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: «За победу над Сорокиным», а теперь, будет медаль «За победу над Подробильником». Я читал статью Подробильника. Я должен сказать, что я от неё абсолютно не в восторге. Я должен сказать, откровенно. Она написана резко. И, по-моему, в ней было то, что могло обидеть ветеранов.

С. БУНТМАН: Какой там резко? Статья абсолютно понятная, и человек просто в ужасе от того, что как можно, во-первых, наехать на «Антисоветскую» шашлычную. На полном серьёзе, по указанию товарища Долгих, как все прибежали, а во-вторых, что это все на цырлах побежали сразу снимать?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, в этом отношении, конечно, он прав на 200 процентов. Тут даже обсуждать нечего. Так же, как вообще, кому какое собачье дело, как называется чья-то шашлычная? В названии нет ничего оскорбляющего. Ни конкретного человека ни чьё-то национальное достоинство, ни чьё-то социальное достоинство. Это просто ироническое название, кстати, общепринятое ещё раз говорю, 1000 лет её звали «Антисоветская». Ну, хорошо, теперь назовите её «Советская». А гостиницу «Советская» — «Антишашлычная». Не в этом дело. Я просто хочу сказать другое, что понимаешь, на самом деле, это опять же, всё тот же самый вопрос. Был ли советский строй, в частности сталинский строй, который многие защищают, фашистским? Да, был. Это абсолютно очевидно, тут нечего даже обсуждать. Это был чистейшей воды фашизм, такой законченный, дистиллированный фашизм, по всем определениям. Тоталитарный строй, одна партия, тайная полиция, единомыслие. Ну, в общем всё, как это описал Орал, просто по учебнику. Он просто взял, и соединил гитлеровский и сталинский строй, который полностью совпадает, и описал. Можно ли ставить знак равенства между гитлеровским строем и сталинским, нет, с моей точки зрения, ни в коем случае, нельзя. Хотя бы, по одной простой причине. Вот я лично, являюсь материальным доказательством того, что это разные строи. Если бы в Советском Союзе был гитлеровский строй, я бы здесь за столом не сидел. И ты наверное, тоже.

С. БУНТМАН: Да?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: И факт своего существования, для меня не последнее деталь в этой жизни, и поэтому сравнивать их, приравнивать их друг к другу, я не могу.

С. БУНТМАН: У нас много было других художеств.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вот. Это разные…

С. БУНТМАН: Я по другим причинам чудом родился кончено.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, это разные формы фашизма. Это фашизм, один расовый, направленный на уничтожение неполноценных рас во вне. Другой фашизм, направленный на уничтожение, а точнее даже не уничтожение, а растаптывание своего народа, прежде всего, а вслед за своим народом, остатки сладкие, и по другим погуляем. Это 2 разных формы фашизма. Какая из них лучше, какая хуже, это как говорится, на любителя. Можно ли не чувствовать благодарности к тем людям, которые на полном серьёзе по любым мотивам спасли мир, ну я не знаю, кем надо быть, чтобы не чувствовать.

С. БУНТМАН: А кто не чувствует?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вот есть такой бодрый журналист Минкин, который пишет, что лучше было бы проиграть Гитлеру. Ну, может быть, ему лично было бы лучше, я не знаю. Но мне лучше не было бы.

С. БУНТМАН: Наверное, это сарказм такой.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Возможно. Я не очень понимаю такой сарказм. Мне бы лучше не было. И другим бы лучше не было. По отношению к внешнему миру, Советский Союз, какой бы он ни был, был несомненно лучше, нацистской Германии. Тут даже нечего сравнивать, он просто спас мир. По отношению к своему народе, советский фашизм, был ничуть не лучше. Чем фашизм любой другой. Другое дело, что при советском фашизме, Россия не стала колонией, это правда. При советском фашизме, сохранилось государство. Ужасное государство, но сохранилось. Это материя для долгих разговоров. Но для начала, неплохо было бы средней школе понять, что у нас был фашистский строй. Это не ругательство, это просто констатация общеизвестных признаков строя, под названием фашизм. Кстати, лучше всех, об этом сказал сам Гитлер. Он сказал: «Национал социализм, это и есть большевизм, очищенный от абсолютно чуждого большевизму псевдо-гуманизма, и интернационалистской болтовни». Вот если вы возьмёте большевизм сталинский, то он очищен от псевдо-гуманистической болтовни – раз, и очищен от интернационализма – два. Это и есть национал-социализм, фашизм. И этакие партии, под названием «Русские фашисты», таких партий было очень много в 30-егоды. Совершенно открыто называли Сталина русским фашистом номер 1, и русский фашист очень известный, Родзаевский такой был, почти мой однофамилец, написал ему письмо. Из тюрьмы, правда. Что «Мы восхищаемся вами, мы считаем вас первым русским фашистом, и создателем русского фашизма». Весьма разумная точка зрения. Ещё раз повторяю, это вовсе не означает, что гитлеризм и сталинизм, одно и то же. Совсем не одно и то же.

С. БУНТМАН: Всё. Леонид Радзиховский. «Особое мнение», всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире