'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 сентября 2009, 17:08

С.БУНТМАН: Добрый вечер, «Особое мнение» пятничное в 17 часов. Сегодня нет Николая Сванидзе, но мы сохранили его членство – мы вместе с президентом России – его членство в Общественной палате, мы сохранили всех наших людей, особомненьцев, фракцию. И Николая Сванидзе, и Михаила Шевченко, мы сохранили всех. Отчего вы, Михаил Иосифович Веллер, не в Общественной палате?



М.ВЕЛЛЕР: Вы знаете, Сергей Александрович, вот, надысь, буквально неделю назад на, пардон, радио России было мне сказано «Доколе в Общественной палате Комиссия по фальсификации истории, где сидит Николай Сванидзе и эти другие прочие евреи?» И вот неким образом сегодня я работаю как бы Николаем Сванидзе. Я могу назвать первую причину отсутствия меня в Общественной палате – не звали. Стоит ли после этого называть остальные?

С.БУНТМАН: А знаешь, такое замечательное: незваный член Общественной палаты.

М.ВЕЛЛЕР: Тоже хорошо.

С.БУНТМАН: Да. Но если мы отвлечемся от Общественной палаты и предадимся рассуждениям о проектах, проектах той же самой партии «Единая Россия». Я давал вам почитать, Михаил Иосифович, воспитательную концепцию «Единой России».

М.ВЕЛЛЕР: Да, я получил наслаждение.

С.БУНТМАН: Да. Какого рода наслаждение вы получили, Михаил Иосифович, если чуть-чуть поподробнее об этих самых интимных подробностях?

М.ВЕЛЛЕР: Да-да. Это мне напоминает чудесную старую шутку «Больной, сколько лет вы страдаете геморроем?» — «Я не страдаю, я им наслаждаюсь». Во-первых, надо, естественно, понимать, что такое партия «Единая Россия». Партия «Единая Россия» — это, простите, что я повторяю еще раз, политическое оформление властвующих кланов, не более чем – это раз. Второе, так вот, что это партия сделала? Она решила, что нужна какая-то идеологическая подоплека. Поскольку – не мои слова – подошла у нас к уровню трепыхания такого легкого близ ровной линии так называемая политическая жизнь, то как писал писатель Юлиан Семенов, мы с вами одинокие стареющие мужчины, нам умирать не страшно. Но подумаем о женщинах и детях. Так вот, мы с вами помним, как в качестве новогоднего развлечения – я как-то под огромной елкой в 10 минут первого поставил пластинку с речью Леонида Ильича Брежнева. Гости числом ровно 25 попадали со стульев – это было сочтено за юмор высокого класса. Ну, эпоха.

Так вот, мы вернулись к этой словесности по Куприну: «Знамя есть священная херугва, которая, которой». Вот самый ад – когда я работал в газете, это было отсидеть неделю на первой полосе. Этим нечеловеческим новоязом ты из совершенно пустых фраз составлял какие-то блоки, чтобы это было на что-то похожее, после этого у тебя был невроз. У меня он, отчасти, до сих пор. Вот мы вернулись опять к эпохе словесности. «Учитель должен быть идеалом, примером который высоко держа, с честью взяли и несут», — буквально по Жванецкому. Дайте учителю достойную зарплату.

С.БУНТМАН: Да.

М.ВЕЛЛЕР: Пусть у учителя будет достойный социальный статус. Пусть до всех, наконец, дойдет, что учителя – это те люди, непосредственно через которых культура воспроизводит себя в последующие поколения. Нет учителей – все, приехали. Нет народа, нет страны, нет истории. Ничего подобного! Они работают за гроши. Они пока не вышли на забастовки, значит, можно платить гроши. А при этом учитель должен быть идеалом.

С.БУНТМАН: Но здесь же хотят много платить! Михаил Иосифович.

М.ВЕЛЛЕР: Вот, хотят. Вот, они хотят. Это, опять же, хотят – не хотят, да кто же им даст. Они потом найдут причины, почему не получилось много платить и так далее. Это все как я понимаю, расплодившиеся комитеты и комиссии, которые должны оправдывать свое существование и отчитываться бумажным валом наверх. Там везде стоят хорошие новые принтеры, высокопроизводительные, и они работают как в типографии в газетах, они шлепают эти бумаги, и эти бумаги коробками из-под ксероксов поднимают по инстанциям.

С.БУНТМАН: Ну вот ты как-то так, общо, в целом отметаешь. А вот что ты можешь иметь против такой вещи? «Современный национальный воспитательный идеал – это высоконравственный творческий компетентный гражданин России, принимающий судьбу Отечества как свою личную, осознающий ответственность за настоящее и будущее своей страны, укорененный в духовных и культурных традициях многонационального народа РФ».

М.ВЕЛЛЕР: Вот мне особенно нравится слово «укорененный» — нечто вроде о трансплантации искусственного зуба в десну.

С.БУНТМАН: Имплантации. Имплантация.

М.ВЕЛЛЕР: «Им», «им». Им, им, всем. А Волга впадает в Каспийское море. Не надо красть, не надо ругаться, не надо грубить старшим, не нужно писать публично на улицах и так далее, так далее, так далее. Вот все эти слова – они столь же истинны, сколь абсолютно бессмысленны. 10 заповедей существуют, мамы с папами детей, все-таки, как-то воспитывают. Все-таки, вырастают, ну, сколько-то нормальные люди, за редким исключением. Абсолютная бессмысленность всего, которая подменяет какие-то живые действия, а именно. Ребят, ну-ка давайте поглядим, кто у нас за место идеалов много ворует? А вот можно совершенно конкретнее? А вот можно подумать: чего подправить в консерватории, чтобы это воровство прекратило повальный характер? Потому что, ведь, всех не пересажаете. Вот что мы можем сказать министру внутренних дел, четырехзвездному генералу Нургалиеву по поводу того, что 400 и сколько-то милиционеров село в еще неистекшем году. Что, может быть, можно как-то исправить существующие отношения в МВД, потому что всех не пересажаете. Что ж мы? Всех сажать, что ли? Очень хорошо.

С.БУНТМАН: Декларацию будут подавать. Я ждал результатов месячных поисков методов борьбы с коррупцией, которые некоторые малосознательные граждане, да и я заблуждался, приняли за месячное искоренение коррупции. Ему уже двадцатые числа, я бы сказал, василианско-антонианскому календарю, Орех и Уткин предложили – это было 21-е число. По моему, сергианскому это с завтрашнего дня не будет коррупции. Оказалось, это просто ищут способы, и вот будут подавать декларацию все сотрудники МВД.

М.ВЕЛЛЕР: Человек, подайте декларацию! Господи, ну сколько можно заниматься этими глупостями? Разумеется же, все граждане являются налогоплательщиками и должны подавать декларации. И за сокрытие налогов надобно карать, потому что ты живешь, все-таки, за счет государства, оно тебя как-никак, якобы, охраняет, обеспечивает и так далее. Укрыл – значит, ты преступник. Но на самом деле, боже мой, ну какие декларации? Ну о чем вы говорите? У нас существует человек, который символизирует происходящее, — это губернатор Чукотки Абрамович. Какая разница?

С.БУНТМАН: Он уже не губернатор Чукотки.

М.ВЕЛЛЕР: Уже сняли?

С.БУНТМАН: Нет, он отказался. Он в отставку ушел давно.

М.ВЕЛЛЕР: И у него приняли отставку?

С.БУНТМАН: Приняли.

М.ВЕЛЛЕР: И он теперь лишен депутатской неприкосновенности? Могут попросить у Великобритании выдать Абрамовича?

С.БУНТМАН: Зачем? Абрамовича не собирается никто выдавать и даже спрашивать не собирается. Пусть Роман Аркадьевич занимается своими Челсями – все в порядке.

М.ВЕЛЛЕР: То есть честный человек?

С.БУНТМАН: Абсолютно.

М.ВЕЛЛЕР: А Чичваркин – не честный?

С.БУНТМАН: Нет!

М.ВЕЛЛЕР: И никакая декларация ему не поможет? Сереж, а вот скажи, на твой взгляд. Вот, значит, они человека, который украл у них солидную партию телефонов, пристегнули наручником к батарее в пустой квартире и сказали «Будешь сидеть, пока не отдашь». Посидел-посидел, затосковал, отдал. Теперь Чичваркину за вымогательство, насилие, самоуправство – суд Линча. Скажите, а вот этого человека за воровство не надобно ли отдать под суд за то, что он украл? То, что отдал – смягчающее обстоятельство. Правда, если бы не пристегнули, не отдал. А за то, что украл, не надо под суд? И кроме того, интересно: суд присяжных оправдал бы Чичваркина вот за это? На мой взгляд, однозначно! А может быть, дело в том, что у него хотят бизнес прибрать в свете уменьшения денежных потоков при кризисе?

С.БУНТМАН: Ну, там такие задействованы силы.

М.ВЕЛЛЕР: Вот и моральный идеал.

С.БУНТМАН: Но ты понимаешь, в случае с человеком, который украл, а потом его приковали – здесь, понимаешь, ты как-то странно рассматриваешь. Ты рассматриваешь это как 2 отдельных деяния. Плохо, что он украл, за что его, по идее, надо наказать, если доказать, что он украл, а других наказать за то, что приковали.

М.ВЕЛЛЕР: А вот с этим я не согласен. А в другой стране отрубили бы руку, и все бы сказали «Правильно».

С.БУНТМАН: Так это в другой стране. Для этого должна быть другая страна и законы должны быть. Я тебе про другое скажу.

М.ВЕЛЛЕР: Если мы будем так воровать, то в XXI веке у нас будет другая страна, другая.

С.БУНТМАН: Ты знаешь, а, может быть, начать… Да, сейчас завершим с человеком и Чичваркиным. Ты мыслишь неправильно. Мы разберем в дальнейшем. Неправильно просто. Потому что еще исторически неправильно.

М.ВЕЛЛЕР: Да и политически неправильно.

С.БУНТМАН: В нашей одной из следующих тем, которая касается резолюции Польского Сейма, принятой единогласно, называющей кошку кошкой, а агрессию агрессией.

М.ВЕЛЛЕР: Это тоже неправильно. Приковать к батарее.

С.БУНТМАН: Приковать к батарее целый Сейм – это здорово, конечно.

М.ВЕЛЛЕР: Отлично!

С.БУНТМАН: Да. Это такой Александр Васильевич Суворов почти.

М.ВЕЛЛЕР: Да.

С.БУНТМАН: Да-да-да. И Костюшко, во главе с Костюшко.

М.ВЕЛЛЕР: Думайте, не отходя от батареи.

С.БУНТМАН: Да. Ну вот смотри. Просто пользуясь формулировками, что «а вы забыли 17 сентября 1939 года, а другое – там 600 тысяч лежат советских солдат». Понимаешь в чем дело? Человек, прикованный к батарее, своей кровью, своей же искупил свое воровство. Лучше бы чужой, как наши.

М.ВЕЛЛЕР: Вот давайте мухи от котлет отдельно. Вот давайте, если мы вспомним, что Каин убил Авеля и таким образом все мы каиново семя, то разговор примет совсем иной оборот. Я полагаю, что за преступлением должно следовать наказание. И вот когда у нас за преступлением наказание не следует, то это значит, человек вроде бы и не виноват. Только что за глупости, честное слово? Ну, мы же дошли до совершеннейшего абсурда: когда человек в состоянии самозащиты убивает 2-х уродов, которые иначе его просто размазали бы по асфальту, и потом раз есть 2 трупа, он должен сидеть. То есть это, говоря о воспитании идеального члена общества, высоко морального и укорененного куда надо поглубже, мы каждый день заставляем людей делаться аморальными. Мы уничтожаем, вот, любые мельчайшие ростки гражданского общества, говоря: «Не сметь высовываться без спросу против ветра». Вот гражданское общество – это в свободное время с лопатами и вилами выйти и добровольно помочь правительству и государству. А вот если ты, сволочь, против с каким-нибудь транспарантом, мешая общественному движению и нарушая порядок своей поганой тряпкой напал.

С.БУНТМАН: Или как здесь подчеркивают, историю не так понимаете, да.

М.ВЕЛЛЕР: Вот, историю – я точно. Да-да-да-да-да.

С.БУНТМАН: Вот здесь все последнее. Тут Евгений Герасимов говорит.

М.ВЕЛЛЕР: Он еще говорит. Что он говорит?

С.БУНТМАН: Евгений Герасимов говорит, что сегодня даже взрослые солидные люди, прочитав труды альтернативных историков, считают, что Куликовской битвы не было. С каких пор у нас Фоменко в школе преподает?

М.ВЕЛЛЕР: Ах, Носовский и Фоменко?

С.БУНТМАН: Да. Это Евгений Герасимов что, считает, что у нас в школе преподают… Зачем? Он над нами смеется. Мне кажется, он издевается над нами, Михаил Иосифович.

М.ВЕЛЛЕР: Есть эти люди, которые сильно развлекаются, которые если кому-то охота, которые в рамках свободы слова разумные люди, к ним всерьез, на мой взгляд, относиться не могут, хотя, философ Зиновьев относился к ним всерьез, но светлая ему память. Ну, как же можно заниматься такой ерундой? Но говорить, что если эти товарищи… вот выкладки у них такие математические, вот у них таракан в голове крапчатого цвета, и не заявляют, что не было. И паять им за это статью за недостаточный «патриотизьм» – ну, это как-то будет чересчур. Они-то имели в виду установление истины со своими даже глупыми ошибками.

С.БУНТМАН: Наверное, да. Я так думаю. Если, конечно, не объявится, что это великая мистификация, о чем в запечатанном конверте, например, после кончины Фоменко и Носовского будет сказано.

М.ВЕЛЛЕР: Я постоянно так подозреваю, потому что эти чудесные Ермаки, они же Чингисханы, они же фараоны и так далее, и так далее – да нет, ну, все это несерьезно. Существуют книги королей, существуют книги памяти.

С.БУНТМАН: Да не будем даже.

М.ВЕЛЛЕР: Не будем, не будем.

С.БУНТМАН: Да, Михаил Иосифович, ну будем об этом говорить. Я хотел про другое спросить. Тут пункт а). Вот здесь есть в идее Единомыслия и идеального человека в России, есть одно предложение, которое, на мой взгляд, совершенно поразительное и я с ним абсолютно согласен. Потому что самое забавное в этом состоит, что я абсолютно согласен с предложением Никиты Сергеевича Михалкова. Все встают.

М.ВЕЛЛЕР: Все встают.

С.БУНТМАН: Аплодисменты.

М.ВЕЛЛЕР: Аплодисменты.

С.БУНТМАН: Переходящие в овацию. Так вот он. Сказал одну совершенно простую вещь: «Мужики, сказал он, я перевожу так просто, мужики, мы живем в такой грязи как в хлеву. Давайте начнем с очень малого. Давайте мы перестанем банки, окурки бросать, поганить все от лесной поляны до все вокруг себя. Может, мы с этого как-то начнем?» Ты знаешь, мне нравится. Мне нравится!

М.ВЕЛЛЕР: Ты знаешь, первое. Я совершенно с этим согласен. Второе, поскольку воспитать нового человека так сразу непросто, то, вот, смотри: в России водители пешехода на зебре не пропускали никогда в жизни до прошлого года, когда за это залудили серьезный штраф. И вдруг стали пропускать на зебре. В Сингапуре жили еще несколько веков назад совершеннейшие туземцы, но как только там залудили штраф от 400 долларов и выше за брошенный окурок, там настала абсолютная чистота.

Народ – он простой. Вот если, действительно, нельзя – вот если нельзя так, что нельзя, то он не будет. У меня из головы не идет из памяти история, как мы с моим однокашником в университете на каникулах пили у него в Белоруссии, и дедок такой, расписной такой к нам подошел и рассказывал «Ерунда, и при Сталине он воровал, при Никитке – и говорить не приходится, и при Ленине воровал. Вот только при немцах не воровал». А чего ж, говорим, дядя Боря, ты и при немцах не воровал. Он посмотрел на нас как на идиотиков, сказал: «Так они за это вешали». Все.

С.БУНТМАН: Ты знаешь. Вот, если я…

М.ВЕЛЛЕР: Ну вот вешать надо начинать не снизу, а сверху – я уточняю.

С.БУНТМАН: Да! Когда едешь в сухой погожий, но ветреный день по улицам Москвы центральным, по магистралям, по шоссе, знаешь, какие-то вот, как будто вьюга такая поднимается. А это – выброшенные бычки из окон всех автомобилей, которые кучами несутся по улицам.

М.ВЕЛЛЕР: Как только как в штатах за выбрасывание любого предмета из окна идущего автомобиля залудят 500 баксов, так мгновенно перестанут выбрасывать, ну кроме разве что крутых быков, которые могут показать, что им не жалко.

С.БУНТМАН: Да.

М.ВЕЛЛЕР: И человек перевоспитывается на самом деле очень быстро.

С.БУНТМАН: Да, но там есть кому за это наказывать. Понимаешь? У нас проблема не в том, что нет «кого наказывать», а «кому наказывать».

М.ВЕЛЛЕР: Вот поэтому должны быть…

С.БУНТМАН: Тот, кто пальцем в зубном порошке проводит тебе сплошную линию, а потом за это штрафует – тот будет наказывать?

М.ВЕЛЛЕР: Опять наша несчастная милиция. Меня удивляют, все-таки, некоторые вещи. У нас же было всегда как? Правительство – плохое, вот во главе него лысый Винни-Пух, президент – хороший. Министр МВД – отличный, вот только милиция плохая. Вот, ну вот, есть недостатки на местах, но наверху все отличные.

С.БУНТМАН: Ты знаешь про открытие… Про открытие министра Нургалиева ты слышал?

М.ВЕЛЛЕР: Что он открыл?

С.БУНТМАН: Которое связано с декларациями, еще со всеми этими антикоррупционными мерами. Он говорит: «Слушайте, ребята, я тут посмотрел, на каких машинах наши мужики ездят, мвдшные. Да на такую машину, если честно, работать 10 миллионов лет! Невозможно!» — это он сейчас узнал.

М.ВЕЛЛЕР: Как говорит мой друг, «у тебя не ум, а стальной капкан».

С.БУНТМАН: Да. Просто, да. Представляешь? Увидел. Кстати говоря, о декларации. Декларация – это одно, подаются декларации, все в порядке. Но кто-то будет сравнивать их с покупками, там, с какими-то делами? Это же совершенно другие законы.

М.ВЕЛЛЕР: У кого надо, могут сравнить. Я думаю вот чего.

С.БУНТМАН: Во! «У кого надо» — это хорошее слово.

М.ВЕЛЛЕР: Как когда-то в старом фильме «Председатель» Ульянов говорил, Стефан Орловский это говорил, председатель колхоза знаменитый, что работу председателя в колхозе надо начинать с того, что ты выбираешь себе хороший солнечный пригорок с березкой и говоришь: «Когда я умру, хочу, чтобы меня похоронили здесь». То есть, чтобы люди знали, что ты приехал к ним навсегда. Так вот, когда народ знает, что Наполеон впереди колонны через пустыню идет пешком и жрет тот же паек, который выдается остальным, то его солдаты вдруг делаются дисциплинированными и верят ему. Когда ходят слухи, что…

С.БУНТМАН: Чего ж они в палестинах-то взбунтовались?

М.ВЕЛЛЕР: Совершенно верно. Что у короля очень много всего, и неправильно все, кроме слов, то ожидать абсолютно нечего. Кроме того, когда-то блистательно сформулировал Фридрих II: «Голодной армии для поднятия духа очень полезно видеть сытого короля». И вот наша голодная армия видит наших королей с котлами, начиная от 10 тысяч долларов на запястье. Хоть бы кто-нибудь надел часы российской марки из патриотизма. После этого любая борьба с коррупцией превращается в фикцию – все, это так, слова.

С.БУНТМАН: Михаил Иосифович, и вторая вещь. Да, 2 уже вещи я рассказал, и а), и б) пункт. Теперь я хотел бы, все-таки, задать вам вопрос международного характера.

М.ВЕЛЛЕР: Конечно.

С.БУНТМАН: Дмитрий Анатольевич Медведев уже как-то совершенно по-другому стал относиться к санкциям против Ирана после истории с ПРО. И ассамблея, и двусторонние консультации это показали. А сегодня еще в МАГАТЭ доложено «А у нас есть второй заводик, — сказали иранцы, — о котором вы догадываетесь. И не хуже первого». Что это будет? Вот, полторы минуты вам на изложение.

М.ВЕЛЛЕР: Происходит смена центра мира, происходит падение, условно говоря, христианской цивилизации, которая разложилась, которая не дает никаких системообразующих ценностей, никаких императивов, где начальник государства катается как сыр в масле. Это он в Америке может декларировать доходы, а у нас все это глупости. И идет ислам с жесточайшей регламентацией твоих поступков, жесточайшими наказаниями, убеждением того, что отдать жизнь за святое дело – это самое лучшее, с прекрасной рождаемостью и с желанием забрать у этих неверных ожиревших, ленивых, поганых собак жирные куски, которые им по праву не должны принадлежать. Таким образом, через 100 лет будет могучий исламский центр, где Иран хочет быть посередине и, может быть, и будет. И будут белые, которые будут согласны отдать все, только бы их не трогали, только бы не было войны.

С.БУНТМАН: Ну а сейчас-то что делать со 2-м заводиком? Это я понимаю. Чтобы этого не было, ну, или чтобы это было как-то полегче.

М.ВЕЛЛЕР: Со вторым – то же, что с первым. Если вы не хотите, чтобы вас шантажировали бомбой, эти заводы бомбятся и в Иране меняется власть. Все. И все это уничтожается под метелку. Если вы находите, что это не гуманно, то ваши внуки будут ползать на карачках по их воле. Все.

С.БУНТМАН: Михаил Иосифович, Ирак получится? Сейчас там такое…

М.ВЕЛЛЕР: Нет. Ирак – это следствие огромной глупости неодемократов, которые думали, что государство, которое принципиально не существовало по демократии, вдруг им станет. Мы продолжим.

С.БУНТМАН: Хорошо. Через 3 минуты.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: И сегодня в «Особом мнении» Михаил Веллер. Миш, ты хотел досказать про Ирак, потому что мы так вот завернули.

М.ВЕЛЛЕР: Не более одной минуты. Когда проклятые белые колонизаторы ушли из Африки, а там раньше они везли с собой лекарства, они везли с собой Библию, они везли с собой учебники, они везли с собой одежду и они, все-таки, не давали неграм резать и жрать друг друга. И вот когда они ушли – это отдельная история – то там вспыхнули вот эти геноциды.

С.БУНТМАН: Надо говорить «афроафриканцы».

М.ВЕЛЛЕР: И эти геноциды, эти этнические чистки, это людоедство, это все на свете. И вместо того, чтобы убить тех, кто режет, стали кормить тех, кого не дорезали. Это называется гуманизм.

Вот с Ираком произошла аналогичная вещь. Они там в Белом доме большого ума благородные доны полагали, что если сказать «А теперь, ребята, Кот Леопольд с бабочкой, давайте жить дружно!», то сейчас они себе выберут правительство. При том, что страна, которая всю жизнь состояла из 4-х разнородных частей, демократическим образом существовать вместе не будет, потому что не хочет. Единственный был способ абсолютно жесткий неоколонист и неоколонистки. То есть ты сажаешь свое карманное марионеточное правительство, которое ты жестко контролируешь. И это правительство держит страну в кулаке, потому что иначе будет хуже.

С.БУНТМАН: Но местное правительство, местное!

М.ВЕЛЛЕР: Потому что лучше, когда граждане боятся правительства и власти, чем когда граждане по Гоббсу, война всех против всех, впадают в гражданскую войну и резню. Так вот, в Иране нет этого. И не только в Иране, и нигде этого быть не должно. Потому что там, где ты собираешься изменить что-то, потому что иначе хуже будет, ты должен контролировать ситуацию до тех пор, пока не будешь уверен, что она стабилизируется. Иначе все это совершеннейшие благоглупости. Потому что когда я видел Кофи Аннана, который сидит в ООН. Простите ради Бога, его папа в набедренной повязке был вождь?

С.БУНТМАН: Ну, что ты имеешь против Кофи Аннана?

М.ВЕЛЛЕР: Да нет, ничего. Ну, там, то-се, взятки, белые люди берут взятки.

С.БУНТМАН: Белые люди берут полным-полно взяток.

М.ВЕЛЛЕР: Я имею в виду, это не более чем вывеска, потому что сначала надобно пройти путь исторического развития – сначала за тобой должна стоять история культуры твоего народа, а потом ты будешь вывеской вылезать на трибуну. А это все по типу обязательно должен быть негр в кадре, потому что это называется политкорректность.

С.БУНТМАН: Ну, прошел же достаточный путь Нельсон Манделла, например?

М.ВЕЛЛЕР: Вот если бы поганые южноафриканцы и белые буры, африканеры были не столько гуманными, он бы свой путь не прошел. Это же надо: лет 40 просидеть в этой тюрьме и выйти оттуда здоровее нового. А в Кресты бы его надо было сдать, и ничего бы тогда не было, не дошел бы он до конца жизненного пути. Ну и конец теперь Южной Африки. Вот теперь все эти дороги и мосты, которые обтягиваются железной сеткой – оттуда все бегут и скоро там все окончится, скоро там будет нормальная Африка.

С.БУНТМАН: В 2010-м году, посмотрим, там будет чемпионат мира. Вот мы как раз и поглядим.

М.ВЕЛЛЕР: Ну, пожалуйста! Обнести колючей сеткой, нагнать полиции и устроить чемпионат мира – проходите.

С.БУНТМАН: Ну, посмотрим. Я надеюсь, коллеги поедут и расскажут нам, как это.

М.ВЕЛЛЕР: И я послушаю.

С.БУНТМАН: Да. Сегодня, кстати, Футбольный клуб в 23 часа. А сейчас у нас «Особое мнение». Ну вот. Сейм Польши издал резолюцию, в которой пишет что? Двоеточие, смотрим далее: «17 сентября 1939 года войска СССР без объявления войны совершили агрессию против Речи Посполитой, нарушая ее суверенитет и попирая нормы международного права. Основание для вторжения Красной армии дал пакт Молотова-Риббентропа, заключенный тогда-то тогда-то. Таким образом был произведен 4-й раздел Польши, Польша пала жертвой 2-х тоталитаризмов – нацизма и коммунизма». Что здесь неправильно?

М.ВЕЛЛЕР: Во-первых…

С.БУНТМАН: Подло излагают события.

М.ВЕЛЛЕР: Права была еще царская словесности в армии, опять же, по Куприну, «внутренний враг кто есть? Жиды, скубенты и поляки». Вот теперь поляки из внутреннего стали внешним врагом. Что здесь неправильно? На самом деле, сионизм и фашизм – это близнецы-братья, потому что кто принимал с Гудерианом парад союзных войск под Брестом? Комбрик Кривошеин – это он так Кривошеин, на самом деле он был еврей. Вот такая история.

С.БУНТМАН: К чему вы клоните-то, Михаил Иосифович?

М.ВЕЛЛЕР: Значит, что меня только удивляет? Что меня удивляет? Это делал Советский Союз, от которого все дружно отреклись. Вот все, кто у нас сейчас во власти, от Советского Союза дружно отреклись. Это делала коммунистическая партия, из которой все дружными рядами вышли и сейчас как могут, понимаешь, гоняют там на коротком поводке Зюганова, и никто у нас сейчас, ни Путин, ни Косачев, никто, разумеется, не коммунисты. Что случилось?

Когда железного Феликса поднимали цинично за шею, то все молчали, а сотрудники с Лубянки смотрели в окна. Что сделали бы разумные люди в разумном парламенте, которым нужны хорошие отношения с соседней страной? Они бы сказали: «Да, вот что делал Советский Союз. А вы думаете что? Нам под ним было хорошо? Мы вместе с вами это осуждаем и все это совершенно гнусно, и мы отрекаемся и отрясаем прах. Потому что мы вот с этими, которые принимали решения, с товарищами Молотов, Сталин и прочими, не хотим иметь ничего общего. Потому что мы с теми, которые клали жизнь за освобождение. А вот что касается этого, позвольте пожать вашу руку, еще раз простите, ребята, нам это обошлось еще круче – все.

С.БУНТМАН: И никакой бы резолюции Сейма не было.

М.ВЕЛЛЕР: «Русский и китаец – братья навек». Но ума не хватает. Это какой-то уровень кухонного мышления. Вот 2 мужика за бутылкой сидят, рогом друг в друга уперлись, что «нет, этот лучше – нет, этот лучше», и все. Ему наплевать на то, что будет из его слов, ему наплевать на результат, ему наплевать на отношения с Польшей, ему наплевать на все. Ему самое главное высказать свое мнение. Эти люди политически непригодны.

С.БУНТМАН: Кто? Какие люди?

М.ВЕЛЛЕР: Типа Косачева.

С.БУНТМАН: А! Это говорили. Дело в том, что Константин Косачев направил письмо…

М.ВЕЛЛЕР: На деревню дедушке.

С.БУНТМАН: Нет, председателю соответствующей комиссии Сейма.

М.ВЕЛЛЕР: Да.

С.БУНТМАН: И что ж? Лучше было бы, чтобы Дума какую-нибудь громоподобную, безумную, бездарную резолюцию бы сделала?

М.ВЕЛЛЕР: Нет, это было бы еще хуже. Я вот чего думаю. Вот иногда вот, да, вот-вот-вот, упаси нас Господь от каких бы то ни было массовых репрессий. Но если всех этих ребят как-нибудь резко понизят в социальном статусе, за их бездумные и вредоносные пустоболтства. Но ведь это же будет справедливо.

С.БУНТМАН: Стоп! Они повторяют то, что сказало начальство, еще на него ссылаются. «Мужики, вам же все было сказано в статье в газете «Выборча», а также в устных выступлениях 1 сентября. Вам же все было сказано».

М.ВЕЛЛЕР: «Поэтому теперь вы должны молчать».

С.БУНТМАН: Да.

М.ВЕЛЛЕР: Вот с этого мы имеем то, что имеем. Когда через 18 лет независимости России у нас испорченные отношения абсолютно со всеми соседями, то, может быть, наконец, надо подумать, что внешняя политика глупа, бездарна, ошибочна, вредна. Надобно убрать всю верхушку аппарата МИДа и надобно подумать, как вести ее дальше, чтобы отношения были хорошими. Дело же не в том, чтобы сказать кому-то «Ты сам дурак», а в том, чтобы придти к желаемому для тебя результату. Результат получаем обратный, зато вслед кричим «Сам такой».

С.БУНТМАН: Ну вот смотри…

М.ВЕЛЛЕР: Это что, политики? Это же недоумки!

С.БУНТМАН: Здесь еще Константин Косачев, а также очень многие говорят, что, вообще-то, такими вещами должны заниматься историки, а не политики.

М.ВЕЛЛЕР: Историки уже занимались. Мы уже знаем, что историки писали. Я уже с таким историком месяц назад беседовал по телефону, там, для «Комсомолки». Доктор исторических наук, человеку 70 лет, фамилия его Жуков, имя Юрий, отчество забыл. Это человек, который путает бомбардировщик ТБ-3 и АНТ-25.

С.БУНТМАН: Нет, но есть нормальные историки.

М.ВЕЛЛЕР: Есть. Покажите. «Поднимите мне веки».

С.БУНТМАН: Ну вот смотри. Как у нас 9 мая, этим, этой историей должны заниматься политики. А как у нас 1 сентября, этим должны заниматься историки. Владимир Владимирович Путин здесь встал в позу и резко сказал про заплесневелую булку истории, из которой каждый хочет выковырять изюм. Мне кажется, что это очень правильно сказано. Так что здесь выковыривается изюм в виде 9 мая, а всем остальным получается: давайте историки у нас займутся собственно тестом.

М.ВЕЛЛЕР: Плохому танцору мешают не только, а мешает все – и ботинки, и пиджак, и жилет жмет подмышками. А хорошему все помогает. Хороший политик все обстоятельства должен обращать себе на пользу. А плохой – вы знаете, давайте этого не будем, пусть этим занимаются историки. Все это внушает, ну, не знаю, жалость, сочувствие, сожаление. Я повторяю, эти люди профессионально непригодны. Лучше бы, действительно, учились у товарища Сталина, который всем очень мягко стелил и потом всем было очень жестко спать, но так, как он собирался. Ей-богу, я бы в МИДе ввел изучение курса сталинизма.

С.БУНТМАН: Они учатся, они учатся только другому. Они занимаются таким вот сталинизмом, знаешь, для чайников. Вы знаете как я люблю братьев Качиньский, мы неоднократно говорили. Громадного ума политики. Но Лех Качиньский просто взял и выбил все козыри у Владимира Владимировича Путина, сказав «За Тешинскую Силезию и за события 1938 года, польские захваты нет нам прощения» — все! Что ты думаешь? Какая-нибудь резолюция была?

М.ВЕЛЛЕР: Вот, ведь, близнецы поганые.

С.БУНТМАН: Вот, да, действительно.

М.ВЕЛЛЕР: Когда они принимали участие в размонтировании Чехословакии.

С.БУНТМАН: Ну да, все, мы сейчас уже все. Здесь нам придется поставить отточие. Будем встречаться, друзья мои. Это Михаил Веллер, его особое мнение сегодня.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире