'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 03 сентября 2009, 19:08

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, добрый день. Это программа «Особое мнение». В студии телекомпании RTVi и радио «Эхо Москвы» Ольга Бычкова. С особым мнением у нас сегодня Глеб Павловский. Добрый вечер вам.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Добрый вечер.



О.БЫЧКОВА: Ну, 3 сентября – это день, когда вспоминают жертв Беслана, и вот вместе с ними сейчас вспоминают тех, кто погиб во время теракта или штурма при теракте на Дубровке. Ну, и как-то люди опять, спустя пять лет, задаются разными вопросами. Ну, во-первых, спрашивают многие, почему российские лидеры не поехали туда, где все это происходило, хотя бы в круглую годовщину поехать положить цветы, например. Не знаю. Или, например, один из наших слушателей из Чикаго, Влад-7, как он себя называет, пишет, что ведь действительно нигде в мире при операциях по освобождению заложников не погибало такого количества заложников, как в Беслане и на Дубровке. Обычно спецслужбы получают приказ освободить заложников, а судьба террористов никого не интересует, что резонно. Массовая гибель заложников, считает наш слушатель и зритель, связана с получением приказа уничтожить террористов. Ну, короче говоря, это то, о чем чаще всего говорят. С другой стороны, говорить-то говорят, но вот только у меня есть такое ощущение, что как-то эта история отошла сильно на задний план – в телевидении, в новостях, в общественном каком-то ощущении.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Заметьте, не хотят самые разные люди, не только официальные, вспоминать.

О.БЫЧКОВА: Не хотят вспоминать. При том, как совершенно прав слушатель и зритель Влад, вопросов осталось множество, вопросы не закрыты, ответов нет, по крайней мере вразумительных ответов нет, которые бы всех удовлетворили. Может, они и правильные, эти ответы, но они неубедительные. Почему так?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я думаю, что это очень понятная реакция массовая, на самом деле, на эпоху террора и террористов. Все хотят забыть. Вы знаете, что-то подобное бывало во всех странах, где были такие полосы. Нечто подобное было и после 2-й Мировой войны, когда, как ни странно, люди не хотели говорить об этой войне, которая была недавно, слишком недавно. Все вытесняют эту тему, не хотят вспоминать, а политические какие-то использования этого, демонстрации по этому поводу, они не высоко ценятся. Я тоже думаю, что надо было бы кому-то из руководителей страны поехать в Беслан.

О.БЫЧКОВА: Неужели бы кто-то осудил бы и сказал – вот, светятся перед камерами?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, я думаю, что здесь то же самое стремление – поскорее это забыть, чтобы такое ложное ощущение – не будем будить лиха, оно вроде уснуло. А на самом деле, во-первых, оно не уснуло.

О.БЫЧКОВА: И оно существует совершенно отдельно от этой истории.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Во-вторых, конечно, «Норд-Ост» и Беслан – очень разные вещи при том, что, конечно, злой гений Басаева чувствуется и там и там в планировании чудовищных подробностей того, как все это происходило, но, конечно, жертвы «Норд-Оста» — это в значительной степени люди, которые пострадали совсем не при попытке уничтожить террористов, они пострадали из-за отвратительного обращения после, из-за того, что их кидали в автобусы одного на другого…

О.БЫЧКОВА: Их покидали штабелями, да, в бессознательном состоянии.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вот. И, собственно говоря, этих жертв могло бы не быть. Беслан – это другая история. Она была с самого начала Басаевым задумана – он собирался идти до конца. И вот сама эта идея – постепенно лишать детей еды, воды и так далее, это совсем другая история. Я думаю, что Беслан – это маленький российский Освенцим. И, между прочим, до сих пор идут дискуссии, почему союзники – и русские, советские, и английские, и американские – не бомбили эти лагеря, о которых они знали.

О.БЫЧКОВА: Ну давайте к Беслану вернемся сейчас все-таки. У меня еще такой вопрос все время возникает. Вот говорят, что с террористами нужно или нельзя вести переговоры, что если пойти на какие-то уступки, то в следующий раз они снова это сделают. Ну, это известные такие рассуждения. Но вот тут вот есть такое ощущение, что террористы, в общем, не сильно испугались. Но и те, кто неправильно освобождал заложников, они тоже, поскольку все это не закончилось ответами на вопросы, не факт, что сделали все нужные выводы, и нет никакой уверенности, что если, не дай бог, что-то еще такое случится, мы не получим третью такую историю.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Мы нуждаемся в честном разборе всех этих историй, и они будут, я думаю, идти…

О.БЫЧКОВА: Так они закончились уже, все.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Нет, ну в каком смысле закончились? Выходят книги, идут общественные расследования. Они будут, я думаю, и дальше. Люди не оставят эти исследования.

О.БЫЧКОВА: Но официально же дела закрыли.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Официальные дела закрыли, и вряд ли их итог мог бы быть другим, мне кажется. Но возвращение к подробностям будет, несомненно. Это неизбежно. Пройдет лет пять. Должно пройти какое-то время, чтобы люди были готовы говорить. Те, кто помнят, стараются молчать. И здесь очень трудно говорить о деталях.

О.БЫЧКОВА: Вы думаете, что те, кто сейчас что-то знают, но молчат, рано или поздно заговорят?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Вы знаете, я же не зря упомянул такие случаи массового геноцида. В других случаях обычно проходило лет десять, когда начинали появляться серьезные расследования.

О.БЫЧКОВА: Мы делаем небольшой перерыв в программе «Особое мнение». Глеб Павловский вернется в эту студию через минуту.

РЕКЛАМА

О.БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Особое мнение». Глеб Павловский в студии RTVi и радио «Эхо Москвы». Вот у меня есть еще один вопрос от нашего слушателя, а может, зрителя, который пришел на сайт «Эха Москвы» в интернете. У него ник – Речник, страхование, Москва, Россия. Он спрашивает: «Уважаемый Глеб, могу ли я подать в суд на начальника московского метро Гаева за то, что он унизил мою честь и достоинство надписью про Сталина в метро, станция «Курская»? я признан пострадавшим по политическим репрессиям, реабилитированным. Есть ли перспектива что-нибудь отсудить?» Ну, другой наш слушатель вспоминает, приводит цитату заявление одного из представителей РПЦ, который сказал, что в знаковых местах не место изображениям и цитатам людей, которые виновны в смерти большого количества невинных граждан. Вы думаете, это вот какая-то ерунда произошла с этими буквами на станции «Курская» или надо какой-то более серьезный тренд в этом во всем подозревать?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, во-первых, Речник прав. И я бы на его месте, именно потому что у него есть еще и личный мотив, личные основания, этическое основание, я бы подал в суд. Другое дело, что, конечно же, руководитель метрополитена не имеет к этому, я думаю, никакого реального отношения. Но пускай он тогда перебросит ответственность на тех, кто принимал решение – на московское начальство. Между прочим, они сохранили только половину этого высказывания. Ленина обрезали, Сталина оставили. Это особенно смешно. Значит, тезис о том, что они восстанавливали исторический вид, совершенно не верен. Во-первых, там стояла эта дура памятника Сталину…

О.БЫЧКОВА: Так эту дуру они не нашли, они сказали, они хотели найти, но не нашли.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Какая жалость!

О.БЫЧКОВА: Какая жалость, да. Обрыдаться.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А во-вторых, на всякий случай… Значит, Ленин показался им более опасным человеком, чем Сталин. Часть этого про Ленина убрали, оставили про Сталина. Мне кажется, и безвкусно, и политически аморально, и мне кажется, нормально – подать в суд, особенно если человек… у нас в стране все еще есть, как ни странно, люди, которые лично пострадали от Иосифа Виссарионовича Сталина. Многие еще живы.

О.БЫЧКОВА: Так, многие не то что живы, а многие находятся не в самом преклонном возрасте, если учесть, что пострадавшими считаются дети, например, репрессированных или дети, которые родились где-то в лагерях. Так что нет, там еще долго, слава богу, будут оставаться люди.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Другое дело, что это говорит о состоянии общества, о чудовищной каше в голове.

О.БЫЧКОВА: Ну вы как думаете, это просто какая-то такая… ну я даже не знаю, что… ну, глупость очевидная?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Глупость, я думаю, это самое точное слово.

О.БЫЧКОВА: Но ведь подозревают же, что вот это все появилось, потому что в воздухе витают…

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А подозрение – это тоже глупость.

О.БЫЧКОВА: Ну почему глупость?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вы знаете, я думаю, что правильно – глупость всегда ориентируется на то, что витает в воздухе. А конечно же, за этим никаких тайных сил нет, и сегодня было бы просто невозможно реабилитировать Сталина, давайте скажем прямо: Иосифа Виссарионовича Сталина при любом политическом ресурсе, при любой популярности его имени реабилитировать невозможно в Российской Федерации. Это говорит о том, что суд состоялся.

О.БЫЧКОВА: Ну подождите…

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Моральный суд состоялся.

О.БЫЧКОВА: Говорят же, что висят в кабинетах… знаю три, по крайней мере, таких примера конкретных, называть не буду. Висят портреты… ну, в общем, почти Сталина.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А что значит «почти Сталина»? это как?

О.БЫЧКОВА: Ну потому что если, например, это какой-нибудь Берия или Дзержинский, это ничуть не лучше, согласитесь, но они висят, эти портреты, в конкретных местах, мне известных.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Это уже наш мир мультимедиа, где такие этикетки, как Сталин, Берия, Гулаг, это поводы для игры. Это совсем другое. Это не очень морально, но не опасно. Опасно что? Опасно то, что отсутствует критика опыта. Не осуждения, как в советские времена – «Мы осудим культ личности Сталина». Ну осудили. В итоге часть населения страны не приняло этого. Надо не осуждать, надо подвергнуть разбору. А вот этого разбора публичного, открытого, у нас не было. Гласность была коротким эпизодом и скорее таким пропагандистским. Она скорее взбаламутила головы, в которых, собственно говоря, ничего не застряло.

О.БЫЧКОВА: Ну да. В период того, что называется гласностью, это было на уровне как бы публицистики такой. Книжки выпускались, статьи писались, разговоры разговаривались.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, а не было серьезного разбора.

О.БЫЧКОВА: Ну вот такого, скажем, на уровне государственных комиссий или чего-то такого было, но не всерьез.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Не было ни серьезного честного суда… Сталин тоже заслужил справедливый суд. Этого не было. Поэтому возможны такие возмутительные вещи, как случай, когда прокуратура говорит, что, знаете, этот череп из Катыни – неизвестно, от чего умер человек, от чего у него три дырки в голове. Понимаете, вот это уже не просто аморально. Это уже свинство. Но это возможно, потому что мы пропустили урок.

О.БЫЧКОВА: Так это тот же Беслан, в конечном счете. Вот страница не закрыта.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Сейчас, вы знаете, интерес к истории возвращается. Пускай в такой базарной форме, но возвращается.

О.БЫЧКОВА: Почему в базарной?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну зайдите в магазин и посмотрите на литературу. 90% этого надо выкинуть немедленно, не читая. Я думал про благотворительный фонд, который бы скупал вот эту всю дрянь, эту макулатуру. Люди начнут этим заниматься, начнут думать. Когда они начнут думать, они вынесут свою оценку. Сталин – очень интересный, удивительно интересный негодяй. В истории таких не очень много. И к нему будут все время возвращаться.

О.БЫЧКОВА: Ну да. Вот как раз только что к этим историям возвращались, когда в Польше были церемонии, посвященные 70-летию начала 2-й Мировой войны, как мы знаем. И много ждали от всего от этого. Тут вот радио «Свобода» сверило, например, перевод выступления Ангелы Меркель, который был сделан на государственном телеканале, и тот, который, собственно, был опубликован на сайте канцлера, и обнаружило, что там были выпущены какие-то важные моменты, почему-то пропущены российским телеканалом. А Меркель говорила, что Германия не забудет своей вины и ответственности за начало войны и что для стран Восточной Европы по-настоящему мирная жизнь стала возможной после падения Берлинской стены и «железного занавеса», а немцы не забудут роли Михаила Горбачева, например. Как-то вот… Это совсем недавняя история, уж совсем недавняя просто, недалеко это было.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вы знаете, но это уже другое. Это политическая работа с историей. Это совсем другие дела. Меркель тоже вспоминает очень избирательно. Германия в каком-то смысле обязана тому же Сталину тем, что она сохранилась как единое государство, потому что Черчилль хотел ее разделить. Сталин выступал против раздела Германии на 4 или на 5 частей, как хотел Черчилль. По своим соображениям. Он просто собирался завладеть ею всей. Но, тем не менее, это так. Я думаю, кому обязана Германия и чем обязана Германия, это совсем другой вопрос. Я думаю, что канцлеру Германии вообще в принципе трудно сказать что-то хорошее в таких ситуациях. Лучше помолчать.

О.БЫЧКОВА: Но, видимо, она нашла какие-то слова. Но почему-то не все их услышали из российских зрителей, что тоже интересно. Потому что нам же менее важно, что там немецкие товарищи себе думают. Интересно, но менее важно, чем то, что думают себе российским товарищи про это.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну а что, слова Путина все есть на сайтах официальных.

О.БЫЧКОВА: А вы довольны словами Путина, сказанными в Польше?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Для политика он сказал даже чуть-чуть больше того, что можно было ожидать. Он все-таки стал определенно – и это важно – на сторону тех, кто… традиции, я бы сказал, советской еще традиции антисталинизма. Это важно. Он сказал очень определенно, что это была аморальная политика и что она была еще и бесполезной. Мало того, что она была аморальной, она оказалась и практически бесполезной, потому что она ввела страну в заблуждение. Мне кажется, он это все хорошо сказал.

О.БЫЧКОВА: Ну вот как специалист по публичным имиджам и пиар-кампаниям – можно я так выражусь? – вы можете ответить на вопрос зрителя из Чикаго же, все-таки как понимать: с одной стороны, Путин выступил с довольно-таки примирительной речью, направленной на смягчение российско-польских отношений, с другой стороны, перед этим была известная кампания, опять-таки, на государственных каналах, выступление министра иностранных дел и так далее. То есть с одной стороны так, с другой стороны так. Бедные люди не знаю, на что ориентироваться.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, каждый может выбрать себе ориентир – один Путина, другой Медведева, третий, может быть, Лаврова или Ангелу Меркель. Мне кажется, что, во-первых, эта кампания предшествующая, этот всплеск нездоровых страстей был, кстати, возбужден польскими притязаниями, которые тоже у нас передавались отрывочно и поэтому вызывали у многих, я знаю, просто очень яростные эмоции. Вообще, история и яростные эмоции – это плохое сочетание. Но я могу предположить, что коридор для вот этих страстей предоставили сознательно для того, чтобы Путин мог выступить в белых одеждах, мог выступить таким взвешенным, разумным центристом.

О.БЫЧКОВА: Но при этом чтобы каждый нашел для себя все, что он хочет.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. И, по-моему, это произошло.

О.БЫЧКОВА: Это называется мудростью или это называется беспринципностью?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Это называется жизнью.

О.БЫЧКОВА: Да ладно, жизнью. Жизнью – это слишком просто.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: В жизни все получают примерно то, чего они и хотели.

О.БЫЧКОВА: «Оцените вероятность экстрадиции Чичваркина из Англии», — спрашивает нас слушатель через интернет.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Очень трудно оценить.

О.БЫЧКОВА: Но поскольку вопрос очень трудный, то я специально вам для этого оставила последние несколько секунд перед перерывом. Вам вопрос.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я не знаю. Сейчас есть какие-то разноречивые данные о том, есть ордер на его арест британский или нет ордера на его арест. Но мне кажется, что в его деле вероятность этого достаточно велика. Именно в его деле. Потому что там речь идет о лишении человека свободы. По британскому праву, это одно из самых тяжелых преступлений.

О.БЫЧКОВА: Мы делаем перерыв на несколько минут в программе «Особое мнение». Затем продолжим с Глебом Павловским.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Особое мнение». В студии компании RTVi и радио «Эхо Москвы» Ольга Бычкова. С особым мнение Глеб Павловский. И вот не могу именно вас не спросить вот о чем, вернее, не попросить прокомментировать такую историю. Правительство Белоруссии ведет переговоры с Лондонским Институтом государственных идеологий, который, возможно, займется финансированием имиджа страны. Александр Лукашенко будет работать с местными и западными экспертами и его люди. Возможно, будет создана постоянная смешанная комиссия, которая занималась бы вопросами имиджа Белоруссии на международной арене. До этого белорусские власти сотрудничали и прекратили сотрудничество с британским пиар-агентством и решили, что Лукашенко будет сам заниматься собственным имиджем и имиджем государства. Теперь вот он якобы нашел себе другую лондонскую компанию. Что такое Лондонский Институт государственных идеологий? Вы знаете такой?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я думаю, что, судя по названию, ветер дует с востока. Потому что в Британии это абсурдное самовыражение — Институт государственных идеологий. Что такое государственные идеологии, это нужно отдельное примечание на английском языке, чтобы объяснить. Поэтому это явно создано какими-то людьми с востока, и я не исключаю того, что это структура, аффилированная тем или иным способом с Минском. То есть он, может быть, и будет сам заниматься своим имиджем, но с помощью таких…

О.БЫЧКОВА: Ну, это мы можем предполагать только.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Но, в общем, это не одна из известных мировых пиар-фирм.

О.БЫЧКОВА: Но Лукашенко-то вы бы что посоветовали? В смысле работы над имиджем страны и своим собственным.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Вы знаете, Лукашенко – очень интересный человек. Он такой вот… это тип тиранов Возрождения. Он очень одновременно и позитивный, и предельно авторитарный, это очень мягко сказать о нем. Это именно такой вот народный тиран.

О.БЫЧКОВА: Такое семейство Медичи в одном лице.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Но, конечно, в современной архитектуре он выглядит довольно странно. И там, например, есть такие случаи, с которыми трудно справиться любому пиар-агентству. Например, исчезновение политиков. У Лукашенко есть тоже здравое объяснение того, что это делают его враги. Они их прячут, где-то держат и его подставляют таким образом. Но вот если он большие ресурсы государства бросит на то, чтобы найти хотя бы одного из этих спрятанных политиков и его освободить, достать и показать, то, в принципе, он решит половину проблем своего имиджа. Это я точно могу сказать. На Западе, во всяком случае.

О.БЫЧКОВА: Ну так это имидж или это просто изменение политики?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я думаю, что это политика. Я думаю, проблема в политике. И он очень сильный политик во всех отношениях, кроме одного. Он чувствует себя в современном мире неловко. Он очень хорошо, уверенно чувствует себя в Белоруссии. А весь остальной современный мир для него – джунгли. Так бывает.

О.БЫЧКОВА: А зачем ему улучшать свой имидж, собственно?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Он хочет интегрировать, в каком-то смысле вернуть страну в большой мир, но так, чтобы не разрушить то, что он построил. Это здоровое желание. Разрешима эта задача или нет, это политический вопрос, но никак не вопрос пиара. Пиаром этот вопрос решить нельзя.

О.БЫЧКОВА: А я думала, что имидж такой вот – это длина усов, цвет галстука, что-нибудь такое. Нет?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: А, ну вы знаете, для этого, как говорится, достаточно личного косметолога. Для этого не нужен Институт государственных идеологий.

О.БЫЧКОВА: Работа серьезная, да. Работа все-таки более серьезная, чем я легкомысленно думала. Строитель Тушин спрашивает, как вы относитесь к идее переноса столицы России за Урал? Потому что это простой, по его мнению, и ясный путь развития самого государства. И слушатель считает неизбежным перенос столицы в географический центр страны куда-нибудь, но может оказаться поздно. Как вы относитесь к этой мысли? Некоторые государства практиковали вполне успешно.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, первый вопрос, который у меня возникает: перенос вместе с москвичами за Урал? Всех будут отправлять или кого-то оставят?

О.БЫЧКОВА: Вместе с чиновники, потому что тут предложено таким образом создать градостроительную структуру, которая отвечала бы всем параметрам жизнедеятельности бюрократии, чтобы она обслуживала своих работодателей, то есть нас. Про нас с вами, например, речь не идет. Если мы не чиновники.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, есть у нас перед глазами опыт Казахстана и города, выстроенного в степи, можно сказать, Астаны, города будущего. Снижения, резкого падения коррупционных издержек у бизнеса не произошло. Наоборот. То есть в каком-то смысле им пришлось дополнительно оплачивать еще и новую обойму чиновников. Поэтому здесь, я думаю, так это не решается. Но это серьезный вопрос. И я думаю, что не сейчас, но действительно через несколько десятилетий, если мы займемся подъемом Сибири, то либо надо переносить столицу всей страны, либо строить в каком-то смысла сибирскую столицу, столицу восточных земель России. Я думаю, что мы к этому придем.

О.БЫЧКОВА: Либо заниматься нормальной децентрализацией административно-политической системы, как у людей.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, Кудрин на это денег не даст.

О.БЫЧКОВА: Но вы ж говорите, через… не сейчас.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: У нас же министры меняются редко, а мэры столиц – даже страшно сказать.

О.БЫЧКОВА: Может быть, проще дать больше полномочий регионам, и как-то вопрос о Москве отпадет сам собой?

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну сейчас полномочия регионам нужны только вместе с дополнительными бюджетами, как вы понимаете. Полномочия сейчас их меньше интересуют, чем трансферты.

О.БЫЧКОВА: А вот скажите, политики на самом деле действительно такие же эмоциональные люди, как все остальные? Потому что вот история про Маумара Каддафи, который собирается официально предложить ООН стереть Швейцарию с карты мира и поделить ее по языковому принципу между Францией, Германией и Италией. Там есть еще четвертый язык, правда, в Швейцарии, местный. Непонятно, не говорится, куда его нужно пристроить. Ну, все это связано, говорят так или иначе, с недавним скандалом. Все помнят. Вы помните, да? Когда сын Каддафи и его жена повздорили, чуть ли не подрались с прислугой в Швейцарии в гостинице, кто-то кого-то побил. В общем, короче говоря, лидер Ливии, видимо, обиделся. Неужели действительно действия политиков, даже на высоком международном уровне, могут определяться личными эмоциями? Это же удивительно, на самом деле.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Политики – более страстные люди, по моим наблюдениям, чем все остальные. Просто они иначе работают со своими эмоциями и страстями. Они их пускают на другие цели. Но, как правило, это люди бушующих страстей. Каддафи легко предложить просто взять и купить все швейцарские гостиницы. Он, в принципе, это может. И поделить, раздать их трем странам. Раз его обидел гостиничный бизнес. Или он может в пределах своей страны стереть Швейцарию с карт, и школьники будут учить географию, в которой нет Швейцарии.

О.БЫЧКОВА: Выпустить пар таким образом.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да. Но вообще, он человек колоритный и не слишком европейский. А вообще-то говоря, любые политики – это люди более сильной энергетики, как правило. Просто иначе выглядит энергетическая схема, чем у простых обывателей.

О.БЫЧКОВА: Ну, тут у нас продолжают люди. Все-таки эта история про Молотова-Риббентропа не оставляет ни наших слушателей, ни, видимо, всех остальных, потому что вот теперь Андрей из Москвы пишет: «Я так и не понял позицию России по поводу всей этой истории».

Г.ПАВЛОВСКИЙ: По поводу какой истории?

О.БЫЧКОВА: Ну, позицию России по поводу Молотова-Риббентропа, Польши, 2-й Мировой войны. Вот люди не поняли позицию России. А вы говорите – жизнь.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, как юридический документ пакт Молотова-Риббентропа перестал функционировать 22 июня 41-го года. В силу войны между Германией и Советским Союзом.

О.БЫЧКОВА: Хорошо, спасибо за разъяснение, Андрей получил исчерпывающий ответ.

Г.ПАВЛОВСКИЙ: И я надеюсь, Ангела Меркель не подпишет с нами некую новую версию этого пакта.

О.БЫЧКОВА: Андрей из Москвы, я бы, конечно, предложила вам написать гневную отповедь Глебу Павловскому, но уже у нас просто не остается на это времени. Поэтому в следующий раз. Спасибо большое. Это была программа «Особое мнение».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире