'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 августа 2009, 19:08

А.ВОРОБЬЕВ: Здравствуйте, это программа «Особое мнение», в  студии прямого эфира телекомпании RTVI и радиостанции «Эхо Москвы», Эдуард Лимонов, политик и  писатель сегодня отвечает на мои и ваши вопросы – приветствую вас.



Э.ЛИМОНОВ: Добрый вечер.

А.ВОРОБЬЕВ: Напомню, что на сайте нашей радиостанции можно увидеть прямую трансляцию того, что происходит в студии, так что это еще один дополнительный сервис, опция, ресурс, как угодно.

Э.ЛИМОНОВ: Дополнительное удовольствие – я бы так сказал.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, давайте так назовем. Сегодня стало известно, что столичные власти отказались согласовать с вами проведение очередной акции «Другой России» на Триумфальной площади в Москве 31 августа, чем мотивирован был этот отказ?

Э.ЛИМОНОВ: Мотивирован он был тем, что на  Триумфальной площади в  18 часов 31 августа будут проходить культурно-массовые мероприятия.

А.ВОРОБЬЕВ: Посвященные Дню знаний?

Э.ЛИМОНОВ: Да. Раньше 31 июля и  31 мая там проходил «спортивный фестиваль» — три велосипедиста крутили педалями. А  в этот раз будет культурно-массовое мероприятие, либо культурно-массовые мероприятия. На вопрос, почему в будний день, в  понедельник, вечером, будет там происходить культурно-массовое мероприятие, чиновник московского правительства не нашелся, что ответить.

А.ВОРОБЬЕВ: Просто промолчал?

Э.ЛИМОНОВ: Да, он промолчал и  молчал довольно длительное время – была пауза.

А.ВОРОБЬЕВ: Как я  понимаю, вы все равно собираетесь проводить свою акцию именно  там, и в назначенное время?

Э.ЛИМОНОВ: Да, безусловно. Кампания гражданского неповиновения, ненасильственная, мирная, будет продолжаться. Мы не намереваемся даже выходить с лозунгами или с какими-то кричалками – мы хотим придти и молча выразить свой протест против того, что у нас происходит, против зачистки вот этих последних островков, кусочков свободы и  это будет победа, если даже  нас всех немедленно схватят, как это было в прошлый раз — меня задержали за  час двадцать до этого в  совершенно другом районе Москвы. Но все равно я сделаю все от меня возможное, чтобы туда явиться. И граждане должны туда приходить, иначе у нас отберут последнее. Это акция в духе диссидентства, времен советской власти, наша борьба сходна с борьбой Андрея Дмитриевича Сахарова. И  я надеюсь, что если бы он был жив, он был бы  с нами. Возможно, даже  Людмила Алексеева, я надеюсь, сможет придти 31 августа.

А.ВОРОБЬЕВ: Это будет молчаливая акция?

Э.ЛИМОНОВ: Для меня она вынужденно-молчаливая – я ничего не успеваю сказать. Я только  открываю рот и говорю: я здесь для того, чтобы отстоять мои и ваши гражданские права и  дальше уже меня волокут – обычно 3-5 человек, и  тащат в автобус.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы  в  так называемом списке «заказанных» политиков?

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, что на сегодняшний день я, наверное, во главе этого списка, я  полагаю. В свое время один прокремлевский фэбовский юноша написал книгу под названием «Семь смертных врагов Путина» — я там был один из  семи смертных врагов. А  так как хочу сказать, что я не являюсь «смертным врагом Путина», я против путинизма – назовем это так, а  Путин мне как-то совершенно безразличен. Но из этих врагов Гусинского мы не слышим, Березовский тоже где-то слился с пейзажем, мы о нем ничего не знаем. Ходорковский сидит в тюрьме, ну и там есть еще люди, но  я думаю, что я  самый ярко выраженный во главе этого списка.

А.ВОРОБЬЕВ: Что происходит с вами, каким образом вас «пасут», как это происходит?

Э.ЛИМОНОВ: Яркий пример: 31 июля — обычно я перед такими мероприятиями даже дома не ночую – неравен час, просто блокируют, и не выйдешь из подъезда. Но я был за городом, возвращался, и должен был сменить машину на Кропоткинской – нас уже ждали, разумеется, остановили сотрудники ГИБДД, немедленно со всех сторон бросились к машине оперативники, немедленно подъехал автобус с ОМОНом — 9 солдат и  один за рулем — итого десять. В общей сложности, около 50 человек — вот такая спецоперация, чтобы остановить машину с тремя гражданами РФ  внутри.

А.ВОРОБЬЕВ: И  что вам сказали?

Э.ЛИМОНОВ: А они ничего не говорят – что тут говорить? — ситуация всем ясна – и нам ясна и  им ясна.

А.ВОРОБЬЕВ: Но какой-то повод для задержания должен быть?

Э.ЛИМОНОВ: Знаете, даже  в милиции никакого повода не высказывают. Потом, в  протоколе был очень смешной повод, над которым судья издевался через несколько дней. Я обвинялся в  том, что я мешал проведению митинга несанкционированного, который я  сам же и организовал.

А.ВОРОБЬЕВ: И что постановил судья?

Э.ЛИМОНОВ: Судья был участником, я  полагаю,  — по моему мнению, я  назову это так – этого сговора, потому что это уже второй раз в нашей практике, когда административные дела не  возбуждаются под предлогом того, что милиционеры напутали в  бумагах. Милиционеры, когда надо, ничего не путают. Делается это для того, чтобы невозможно было обжаловать. Фактически, если вы не осуждены по  административному, а  только задержаны, то вам нечего обжаловать даже  — вы не можете обжаловать, нет оснований. Поэтому 31 мая и  31 июля подобная тактика с  успехом применяется. Дела нет, а одновременно свою задачу выполняет бедная милиция нехотя – это им не нужно. Нас останавливают от участия в  митинге.

А.ВОРОБЬЕВ: Эдуард Лимонов. Вернемся через минуту, оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

А.ВОРОБЬЕВ: Здравствуйте еще раз. Это «Особое мнение», Эдуард Лимонов, писатель и политик отвечает на мои и ваши вопросы. Давайте по темам дня сегодняшнего – мэр Москвы Юрий Лужков призвал обеспеченных состоятельных москвичей отказаться от  ежемесячных детских пособий — это 750 рублей,  — мол, деньги должны пойти на какие-то другие цели и  обеспечить выплату по другим обязательствам столичных властей. Что скажете, о  чем это говорит? Многие усматривают в этой истории различные аспекты — «от» и «до».

Э.ЛИМОНОВ: Я усматриваю в  этом популистский жест. Нравиться хочется москвичам, неимущим – сейчас кризис, их больше, чем имущих – понятно. Но на самом деле не определены никакие координаты: не  сказано, кто у нас «имущий», сколько денег семья должна получать, чтобы она считалась «имущей». Второе в этой истории – а  куда пойдут эти деньги? Если они в  океан коррупции упадут, будут поглощены и распределены – нам это не нужно, никому это не необходимо. Ну и, честно говоря, я не верю, что в  Москве так много людей, у  которых лишние деньги, чтобы идти в СОБЕЗ и  получить пособие, нужна огромная энергия – нужно собрать тучу справок. Если люди проходят через все это, то  я полагаю, что им действительно необходима эта помощь. Это популистский жест, и не более того. Я думаю, что по привычке.

А.ВОРОБЬЕВ: Но он призывает к  «гражданскому самосознанию».

Э.ЛИМОНОВ: Давайте начнем со списка «Форбса» и  всем, кто там находится, в  том числе, с супруги Юрия Михайловича — давайте тут начнем с гражданским самосознанием. Вот если бы у меня были деньги, я бы взял бы, хряпнул их  об стол, и  сказал бы: вот, я даю. Мне нечего дать, к сожалению. А что тут разводить вот это? Те, у кого миллиарды – пускай дадут немного. У кого 15, если он отдаст один. Вот тут мы  и увидим. Я бы рукоплескал, если бы такой жест кто-то из наших ребят сделал, я бы сказал – да, душа у вас была черствая, но теперь размягчилась. И тогда и люди бы поняли, что мы заодно. А когда он  от нас требует постоянных каких-то жертв, а мы видим, что другие люди не приносят жертв, это нам неприятно.

А.ВОРОБЬЕВ: А нужно обязывать людей это делать?

Э.ЛИМОНОВ: Обязывать? Я не считаю, что это необходимо. Тогда мы докатимся, знаете, до продразверстки.

А.ВОРОБЬЕВ: Многие высказывают мнение, что раз уж Лужков пошел на такое заявление, это может говорить о том, что казна московская, если не пуста, то, во всяком случае, испытывает большие проблемы? Считаете ли вы, что эта точка зрения имеет право на существование?

Э.ЛИМОНОВ: думаю, что дела не так плохи в Москве. Я полагаю, что это просто один из  множества популистских жестов, и  не стоит ему уделять столько внимания, сколько наше общество всегда ищет традиционно какого-то значения во множестве высказываний наших руководителей, руководителей даже такого большого региона, которым является Москва. Я бы не стал так серьезно к этому относиться – ну, сказал и сказал. Сейчас все это забудут.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, хотя он обещал подумать о том, чтобы развернуть в  СМИ необходимую кампанию.

Э.ЛИМОНОВ: Думаю, что надо вызвать богатых людей и сказать – ребята, раскошельтесь. Собирали на храм Христа-Спасителя, сейчас кризис – давайте собирать.

А.ВОРОБЬЕВ: А вы считаете, что их не вызывают?

Э.ЛИМОНОВ: Я не знаю, мне не дано. Меня эти люди, которых, может быть, вызывают, боятся как огня – они мне не скажут, что их вызывали.

А.ВОРОБЬЕВ: Давайте сменим тему.

Э.ЛИМОНОВ: Давайте.

А.ВОРОБЬЕВ: Что вы думаете о происходящем на северном Кавказе, почему активизировались боевики? Таких сообщений достаточно много – люди спрашивают об Ингушетии, Чечне, Дагестане.

Э.ЛИМОНОВ: Люди не даром спрашивают. Я недавно беседовал с  одним моим приятелем-чеченцем и  среди прочего он мне сказал – уже некоторое время создан – как он, правильно говорить? — «амират», или «эмират» — Кавказский эмират. Объединены все военные силы так называемых боевиков  — и в Дагестане, и в Ингушетии, и в Чечне. Они перебрасывают свои силы согласно надобности из одной республики в  другую. Нам об этом очень мало говорят, или вообще не говорят. Говорят, что уже есть даже в горах территории – как они считают — освобожденные от  «русской оккупации», и все это очень серьезно. И  я бы еще обратил внимание на то, что вот этот «эмират» или «амират» перешел к тактике борьбы с помощью шахидов. И эта борьба практически настолько трагическая  — и не военная одновременно, и психологически страшно-мотивированная, — потому что думаешь, что раз люди готовы своей жизнью пожертвовать, то наверное, они дошли до  края, до  последней капли. Это долгая история – мы помним, как Израиль очень долго боролся с этим. Израилю хотя бы удалось сегрегировать арабов от евреев – так или иначе, территориально хотя бы, построив стену вокруг Газы и прочими методами. А как мы свои кавказский республики отделим от нас? Это тяжелая война, не обещающая ничего хорошего.

А.ВОРОБЬЕВ: Почему сейчас активизация этих действий?

Э.ЛИМОНОВ: А  потому что в военном отношении мы помним, что В.В.Путин в свое время принял не такое плохое тактическое решение, когда взял и  свалил всю тяжесть войны на чеченцев.

А.ВОРОБЬЕВ: «Чеченезировал» конфликт.

Э.ЛИМОНОВ: Правильно. Создал ситуацию гражданской войны в Чечне. И  чеченцы сами стали воевать между собой – клан Кадырова выиграл, вышел из этой войны. И тактически уже противником Кадырова и сторонникам дестабилизации на  Кавказе, так называемым боевикам, логически надо было придти именно к этому выводу: изменить характер войны. Они не могут уже выступать – или сейчас, на  какой-то момент,  — они не  могут собирать огромные воинские массы и противопоставлять их  нашим воинским массам. Поэтому они перешли на тактику индивидуального террора. Заметьте – сегодня человек, который взорвал четверых милиционеров, и двое гражданских погибли  — он, в довершении всего, носит еще и фамилию «Шахидов». Мало того, так еще и  «Шахидов» — и это все подчеркивается. Ничего хорошего будущее не обещает — я считаю, что на Кавказе давно надо переосмыслить – то, что мы там делаем, и  поступать по иному. Военное решение не приводит к желаемым результатам.

А.ВОРОБЬЕВ: А каким образом поступать? После взрыва в Ингушетии, в  Назрани, унесшим многие жизни, ответственность за это была возложена на  руководство местного МВД.

Э.ЛИМОНОВ: Я считаю, что на  Кавказе должна проводиться иная по характеру политика. То есть, надо перестать преследовать так называемых ваххабитов,  — в  ваххабиты там зачисляют любого, более или менее набожного человека. Надо менять этот подход, надо разрешить тем регионам Кавказа, где такое гомогенное, однообразное население мусульманское, жить в большем соответствии с  их желаниями, законами шариата. И не навязывать им руководителей, давать им возможность выбирать тех популярных руководителей, которых они хотели бы видеть.

А.ВОРОБЬЕВ: Но это приведет к потере контроля со стороны центра.

Э.ЛИМОНОВ: Совершенно нет. Кстати, если вы проанализируете поведение и царского правительства и  потом большевиков  — и на Кавказе и в Средней Азии – они опирались на  старые элиты и жизнь в Средней Азии и на Кавказе не была похожа на  те строгости, которые внедряли в  России. Все было умно. Сейчас это перестало быть умно, и отсюда все те проблемы, которые мы имеем.

А.ВОРОБЬЕВ: Есть ли у вас ощущение того, что у  федеральных властей есть понимания сценариев, по которым должна развиваться там ситуация?

Э.ЛИМОНОВ: У меня нет достаточно сведений о том, какую информацию получает Путин, премьер-министр, либо получает Медведев — я не знаю. Если бы я знал, что они получают полный объем информации, я  бы мог сказать, что они бесталанно себя ведут, получая такой полный объем информации. Видимо, они получают, на мой взгляд, частичный объем информации. Кроме того, они являются приверженцами старого, архаичного мышления, это мышление, скорее, свойственно 19 веку, первой половине 20 века, — о том, что всего можно добиться насилием и полицейскими мерами. Далеко не всего можно добиться.

А.ВОРОБЬЕВ: Владимир из  Грозного пишет: «Как вы оцениваете успехи МВД в Дагестане, где милиционера на улице встретить уже нет возможности. В Ингушетии, где они напуганы уже до такой степени, что без маски из дома не выходят, и наконец, в  Чечне, где каждый день убивают сотрудников милиции и  федеральных структур, находящихся там в командировке?»

Э.ЛИМОНОВ: Я согласен с  человеком, приславшим это свое впечатление очевидца, видимо – раз он так пишет. Мне трудно сказать, ходят ли милиционеры в Дагестане, или не выходят. Но есть две концепции Кавказа. Одну защищают федеральные власти – она ложная концепция. А другая концепция тоже радикальная – освобождение Кавказа от русских, — они мне ни одна не близки. Поэтому я  не могу присоединиться ни  к тому, ни к этому видению. Я хотел бы видеть Кавказ частью России, безусловно, но одновременно здравый смысл и мой опыт подсказывают мне, что нужно дать людям возможность жить в  соответствии с их традициями, ближе к этим традициям.

А.ВОРОБЬЕВ: Но  по нашим законам? Или по своим законам?

Э.ЛИМОНОВ: По нашим законам. Но  кроме этого, надо еще и самим стать привлекательнее. Когда у нас здесь полицейщина, вдруг представить себе спокойный и  свободный Кавказ не приходится. Поэтому я считаю, что эта проблема полностью может быть решена  — сегодня нашей власти нужно о ней задуматься, — но полностью она может быть ершена только при ином строе, иной власти, при других руководителях.

А.ВОРОБЬЕВ: Эдуард Лимонов отвечает на ваши вопросы. Продолжим через несколько минут. А пока начнем другую тему – я  имею в виду призывы главы МВД Рашида Нургалиева решить проблему коррупции в органах МВД за месяц – наверняка вы это слышали. Это что, оговорка, глупость, или — я не знаю, что это, что это?

Э.ЛИМОНОВ: Нургалиев обязан на критику общества, критику правозащитников, наверное, и  критику власти, каким-то образом отзываться. Однако я наблюдаю: на каждый митинг «Несогласных» приезжают бывшие РУБОПовцы, а ныне из  Центра «Э» — пускай Рашид Нургалиев пойдет и посмотрит, на  каких автомобилях они приезжают и  уезжают. Этого достаточно.

А.ВОРОБЬЕВ: Через месяц посмотрим. Делаем паузу, оставайтесь с  нами.

НОВОСТИ

А.ВОРОБЬЕВ: Здравствуйте еще раз  — Эдуард Лимонов, писатель и политик, отвечает на  ваши и  мои вопросы Мы  говорили о том, что Рашид Нургалиев призвал искоренить коррупцию в рядах МВД за один месяц, и  совершенно непонятна мотивация и  вообще формулировка проблемы в таком виде.

Э.ЛИМОНОВ: Коррупция в  МВД? Надо составить список всех, владеющих там автомобилями свыше определенной цены, заставить их всех сдать эти автомобили, продать, к чертовой матери – хорошее начало.

А.ВОРОБЬЕВ: Почему?

Э.ЛИМОНОВ: А как? Ну, почему люди, часто там какой-то капитан, майор – он  ездит на  автомобиле, который я, писатель, бог знает. Сколько лет, я  себе представить не могу, как я  куплю такой автомобиль — какой-нибудь там «Порше-Кайен»— на чем ездил Евсюков, который всех расстрелял? Это заведомо добыто неправедными средствами. А  вообще если говорить о  коррупции, не только в  МВД, то, безусловно, у  нас бизнес и власть слились, милиция тоже власть определенного уровня. И если хотят начинать, то надо начинать – надо убрать всех господ из  «Газпрома», представителей правительства, Сечина, — где он, что он  у  нас там возглавляет? Надо этих сиамских близнецов разрезать, совершить тяжелую, болезненную, но нужную операцию – власть отдельно, бизнес – отдельно. Никаких ссылок на Берлускони нам не надо. У нас страна совершенно определенная: у нас коррупция чудовищная, — в  Италии, наверное/, она есть, но где-то там, под водой, а  у нас она повсюду. У нас на каждый раз на  маршах «Несогласных» я гляжу и  убеждаюсь в этой коррупции – как вижу, как там стоят вокруг автомобили. Ну, в Центре «Э», думаю, они все обеднеют немедленно  — тут денег не заработаешь – с  экстремистами бороться. Но они заработали, видно, свои деньги в  РУБОПах, или в каких-нибудь там «по борьбе с экономической преступностью». Невозможно святых создать в этой обстановке России сегодняшней. Святого милиционера не будет. Любого святого чиновника не будет, потому что надо менять весь климат. Когда был Ленин в заштопанном пиджаке — я знаю, что вы  Ленина не любите, но я привожу пример, или Дзержинский в заштопанной гимнастерке.

А.ВОРОБЬЕВ: И Лимонов в пиджаке всего за  3 тысячи рублей.

Э.ЛИМОНОВ: Лимонов в пиджаке, который он носит уже 5 лет, и слава тебе, Господи, и  все этот пиджак видели, и  предлагаю людям оценить, как он долго держится.

А.ВОРОБЬЕВ: Я слушателям и телезрителям скажу, что пока была пауза, работала веб-трансляция, и  мы как раз обсуждали стоимость пиджака г-на Лимонова.

Э.ЛИМОНОВ: Он действительно стоил 3 тысячи рублей, и я его купил, выйдя из тюрьмы – я себе искал просто черный пиджак, но таковых не было. И плюс я  не гигантского роста, и  мне пиджаки на три пуговицы не годятся, а у нас в  России как начнут завозить что-нибудь, то обязательно на три пуговицы, раз уж мода такая, то поди, что-нибудь, найди.

А.ВОРОБЬЕВ: В Лондон надо ездить.

Э.ЛИМОНОВ: В Лондон меня приставы не пускают, да я и не поеду.

А.ВОРОБЬЕВ: «Когда, наконец, левая оппозиция объединится в интересах народа? Это особенно важно перед выборами. В случае, если кто-то из оппозиционных кандидатов будет набирать большее число голосов, нужна договоренность с  другими оппозиционными кандидатами о присоединении их голосов к голосам более успешного. Возможно ли это?» — пенсионерка Мадлен

Э.ЛИМОНОВ: Я разъясняю людям неустанно: была создана в  2006 г. широкая коалиция «Другая Россия», надо было держаться вместе. Мы держались, я  и мои сторонники, зубами и когтями, все время за  широкую коалицию. Но не по нашей вине от  коалиции стали отходить люди — вначале М.М.Касьянов,  — это тоже не  во всем его вина, потом были созданы узкие группы – например, был создан «Левый фронт», была создана «Солидарность», на мой взгляд, такая буржуазная коалиция, и это регресс по отношению к  2006 г. И обвинить в этом регрессе можно либо иллюзии  — наверное, иллюзии у всех – у  господ Немцова, Каспарова, Милова, Яшина, — что они могут сами справиться. Либо это какая-то робость, граничащая с трусостью  — мне трудно сказать. Я за объединение, только я  уже не верю, что с нынешними руководителями оппозиции можно каким-то образом работать вместе. Я за то, чтобы объединяться на уровне народа, а может быть, руководители нам особенно и не нужны. Зачем, давайте собьемся в толпу без руководителей. И чем больше визгливых и очень умных руководителей, тем хуже становится — ни до чего нельзя договориться, ничего нельзя решить – это годами продолжается. Вот смотрите пример — я далек от того, чтобы всех критиковать, я за объединение, я тысячу раз повторяю. Я дружелюбно отношусь ко всем – и к левым, — вы говорите, что левым надо объединиться, а я говорю – не только  левым, надо объединиться и тем, кто себя называет либералами, демократами,  — хотя я не называю себя, но по сути все равно являюсь демократом. Объединиться надо всем без исключения.

А.ВОРОБЬЕВ: А ради чего?

Э.ЛИМОНОВ: Ради одной простой вещи – нас лишили политики вообще как таковой. Для того чтобы наше общество было здоровым, необходимо восстановить политику, восстановить выборность, истинную выборность парламента российского, истинную выборность президента, и  это должны сделать мы все. А на руководителей не обращайте внимания, не обращайте внимания на так называемых «лидеров» — сегодня он лидер, завтра он потерял доверие. У нас много таких кочующих рыцарей, от которых остался один щит и забрало, больше ничего. Вот они ходят и заявляют, что они лидеры. Надо понимать – надо объединяться на уровне народа. Вот приходите 31 числа – это не моя выдумка, я не придумал все это, это нам необходимо всем. Забудьте обо мне — не хотите идти к Лимонову, идите к  себе подобным — там такие же, как вы.

А.ВОРОБЬЕВ: Что вы скажете по поводу мнения Алексея Мельникова, члена партии «Яблоко», который считает, что «у части соотечественников, интересующихся политикой, существует убеждение, что российский авторитаризм и российская оппозиция имеют, по большей части, разную природу», он пишет, что «право-левые радикалы вполне вписаны в российскую авторитарную политическую систему, а либерально-демократическая оппозиция, использующая мирные способы борьбы, является настоящим противником российского авторитаризма».

Э.ЛИМОНОВ: Это очень умно и крайне спорно. Я считаю, что поневоле сегодня российская оппозиционная политика может быть только радикальной – поневоле. Потому что нам противостоит полицейский режим. Если бы это был режим более или менее буржуазно-демократический, вот тогда действительно радикалы выглядели бы  как экстремисты, – это точно. А  в данном контексте надо понимать, что мы поневоле, чтобы быть действенными, занимаем радикальную позицию. Я готов идти с  властью завтра – если Медведев хочет, даже на уровне министра внутренних дел — я готов идти и разговаривать, — давайте разговаривать, давайте решим, как мы будем проводить те же митинги «Несогласных». Я  с кем угодно готов разговаривать – это они не хотят разговаривать.

А.ВОРОБЬЕВ: реплика для вас: «Почему вы считаете, что Кавказ надо оставить в  составе России? Может, отказаться от него, зачем он там?» — Илья. И такие мнения сейчас очень часто звучат. Люди не понимают, что это по-прежнему часть России и  так болезненно то, что там происходит, не воспринимается.

Э.ЛИМОНОВ: Я бы не стал винить людей – я  не  Новодворская, которой подавай другой народ. Я считаю, что у нас все правильно – если бы  у  оппозиции была бы  возможность выходить к людям чаще и разговаривать с ними, то можно было бы ряд иллюзий как-то уничтожить. Знаете, у нашей страны устройство федеративное. И если мы откажемся от  Кавказа, то потом это у нас все так быстро посыплется, и возникнут серьезные претензии у того же  Татарстана. У  Башкирии,  — ладно Татарстан, но и внутри России. А Башкирия. Бурятия, — они находятся там, Где-то рядом с сопредельными странами, и  выйти из России им ничего не будет стоить. Мы не можем отказаться от принципа российской цивилизации — если мы от него откажемся, это будет огромное геополитическое, историческое поражение чудовищное. Мы просто с вами не сможем остановить вот эту лавину.

А.ВОРОБЬЕВ: Пенсионер из Москвы: «В каких границах вы ощущаете Россию?»

Э.ЛИМОНОВ: Я считал, что СССР это Россия. Всегда считал и продолжаю, как ни странно, считать – может быть, за исключением Прибалтики, которая действительно представляется несколько чуждым элементом.

А.ВОРОБЬЕВ: Границы бывшего СССР, минус Прибалтика. Эдуард Лимонов, я – Алексей Воробьев. До  свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире