'Вопросы к интервью
И.ВОРОБЬЕВА: Доброго времени суток, меня зовут Ирина Воробьева, это программа «Особое мнение» и  у меня в  гостях главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин – рада вас видеть в  студии. И сразу напоминаю номер СМС — 970-45-45. Владимир, начнем коротко о новостях, которые сегодня обсуждаются — то, что Дмитрий Медведев внес с Госдуму законопроект об использовании армии за пределами РФ  и речь идет о том, что это будет поправка в  федеральный закон – таким образом, не нужно будет согласия Совета Федерации на  отражение нападения на вооруженные силы, Отражение агрессии против другого государства, и  так далее – всего спустя год после событий в Южной Осетии. Как вы оцениваете такую инициативу президента?

В.СУНГОРКИН: Наверное, тут две части существуют. Первая часть сущностная – ясно, что в  нашем быстроменяющемся, динамичном мире, в той ситуации, которую мы имеем на границах, на южных границах, ясно, что запрос Совета Федерации немножко выглядит неадекватно – например, не дай бог сейчас, в  августе, а СФ у нас на каникулах – представляете, президент собирает СФ, говорит – ребята, там уже три дня, в Абхазии или в Осетии, или где-нибудь в Таджикистане какие-то события происходят – нельзя ли нам повоевать немножко. Поэтому думаю, что тут все достаточно резонно, поэтому мы  доверяем президенту, раз мы  его избрали, раз у нас президентская республика, то я думаю, все вполне логично. Вторая часть, безусловно, пиаровская существует – уверен, что сейчас поднимется страшная шумиха, в том числе, на  «Эхо Москвы» ваши эксперты будут говорить: все понятно, он  хочет развязать себе руки, не сегодня-завтра агрессия, мы предупреждали, и  грузины, трепещите. Поэтому, по сути, думаю, все понятно и логично, и по пиар-эффекту тоже все понятно.

И.ВОРОБЬЕВА: Говоря за наших экспертов, которые уже выступали в нашем эфире – они говорили, что это необходимо было сделать раньше – некоторые депутаты Госдумы, а другие военные эксперты говорили о том, что в случае недоработки такого законопроекта нас действительно могут ждать некоторые проблемы. Но отвлечемся от  этой темы, нынешнего президента. Хотела спросить – сейчас многие уже говорят и дают комментарии относительно 10 лет В.Путина у власти – в качестве президента, в качестве премьер-министра. Я так понимаю, что «Комсомольская правда» — чуть ли не одно печатное издание в  России, которому В.Путин давал интервью – действительно ли это так и  как это было?

В.СУНГОРКИН: Я не считал – единственное или нет,  — никогда не задумывался – Путин был у нас трижды, два раза он был  — правильно сказать, что первый раз, когда он  у нас был, он  еще не был президентом, он тогда только был назначен секретарем Совета безопасности и главой ФСБ.

И.ВОРОБЬЕВА: Это 1999 г.

В.СУНГОРКИН: Да, где-то в  июле. Произвел на нас на всех очень хорошее впечатление такими очень простыми манерами – тогда это было в диковинку. Я помню, чем она нам запал – он, во-первых, расспрашивал нас очень много. Обычно приходят большие начальники и вещают, а этот начальник ФСБ и Совбеза расспрашивал нас, как мы устроены, как работаем — было видно, что это ему действительно интересно было. После этого, когда он с нами поговорил, он был очень редкий гость, который завизировал практически все, что он нам говорил – даже я помню заголовок статьи беседы с ним, она называлась «Государственный переворот в  России уже невозможен» — тогда это было достаточно актуально – все-таки лето 1999, кризис начинался и запал нам кучей каких-то бытовых подробностей своей жизни, которые он совершенно не делал нужным скрывать. В частности. Он говорил – знаете, у меня семья в Питере, и  каждую субботу, когда у меня есть выходные, я летаю туда. Мы  его спросили — наверное, летаете своим самолетом, или бизнес-классом, а он — да нет, это частная поездка, в эконом-классе летаю. Ну, мы ему не поверили, естественно – знаем мы этот «эконом-класс». А  он говорит — вот  я завтра лечу, приходите на регистрацию посмотрите. Ну, не пошли – так поверили. Вот такие впечатления пришествия Путина.

И.ВОРОБЬЕВА: Это 1999, а  что было потом?

В.СУНГОРКИН: Потом он к нам приходил, когда баллотировался в  президенты, уже в рамках предвыборной кампании, он проводил прямую линию с читателями – сидели отвечал на вопросы читателей.

И.ВОРОБЬЕВА: Это 2000 г.

В.СУНГОРКИН: Да, видимо, февраль. И третий раз он приходил к нам уже, будучи президентом в гости – у нас был очередной юбилей газеты, получается, это был 2004 год или 2006. Ну, естественно, стилистика в значительной степени его менялась, каждый раз все это сопровождалось все большим и большим количеством всяких ритуалов – по системе безопасности, в последний раз уже рамка появилась железная, собаки стали бегать. Но в целом я бы не сказал, что он радикально изменился с точки зрения своего поведения. Поведение у него осталось практически тем же.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть, он также был простым, также расспрашивал вас.

В.СУНГОРКИН: Да, последний раз, когда он у нас был, он поговорил с коллективом, то-се, потом пообщался в достаточно прямой, присущей ему манере и потом мы еще пошли, закрылись у меня и  стали чай пить. Скажу честно — буквально взяли и замкнулись – чтобы никто не просовывался — сидели и чай пили, и разговаривали. О  чем мы тогда разговаривали?

И.ВОРОБЬЕВА: О чем разговаривал главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин с  Владимиром Путиным мы узнаем после очень короткой рекламы  — оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

И.ВОРОБЬЕВА: «Особое мнение», в студии главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин. Итак, о  чем вы говорили с  Владимиром Путиным во время чаепития за закрытыми дверями?

В.СУНГОРКИН: Я как раз сейчас вспомнил про стилистику его  — это был уже 2006 г. — как раз в этот момент он  произнес достаточно жесткие слова по поводу претензий то ли Латвии, то ли Эстонии на один из  районов России. И  он  как раз тогда сказал фразу – буквально за день или несколько ч асов до приезда к нам — нет, у  нас он сказал – в «Комсомолке» он сказал, что «от мертвого осла уши».

И.ВОРОБЬЕВА: Известная фраза.

В.СУНГОРКИН: Да, он это сказал в «Комсомолке», и я кА КрАЗ говорил – знаете, сейчас эта фраза будет комментироваться везде с чудовищной силой и по-разному интерпретироваться. Мы на эту тему поговорили — о пиар-эффекте тех или иных фраз, ему эта тема всегда интересна, насколько я  понимаю.

И.ВОРОБЬЕВА: Как вы поняли – он специально говорит такие фразы — «от мертвого осла уши», «мочить в сортире»?

В.СУНГОРКИН: Как минимум, я  убежден, как часто говорят конспирологи – наверное, сидит аппарат и  ему все придумывают  — в этот момент сказать то-то, в другой – другую, в  третий – третью. Думаю, что для него это органично и  в  его исполнении это вполне естественно. Другое дело, когда начинают подражать ему в этих жестких словах, тогда видно. Но я думаю  — я не исключаю, что это была импровизация – так спокойно приходит на ум эта фраза, он ее говорит – быстрая спортивная реакция.

И.ВОРОБЬЕВА: Сейчас 2009 г. — если бы  В.Путин, будучи премьером, сейчас пришел к вам на интервью, какой главный вопрос вы задали бы премьер-министру?

В.СУНГОРКИН: Знаете , мы  с ним встречались совсем недавно, 20 июля, он принимал у себя редакцию «Советский спорт», а  это наше подразделение, и  я был у него в  Ново-Огарево с группой ребят из «Советского спорта» — это была никакая не закрытая встреча, мы про нее везде написали, мы  все вопросы, которые хотели задать, задали, но они все касались в основном олимпийских игр, того-сего. Что меня интересует?

И.ВОРОБЬЕВА: Конечно, если бы это был не  «Советский спорт», а интервью «Комсомольской правде».

В.СУНГОРКИН: Думаю, один из самых интересных вопросов – будет ли он возвращаться в президенты, безусловно, – если говорить о  журналистских и народных интересах – вот, наверное, если один вопрос — то этот. Но ответ я примерно знаю.

И.ВОРОБЬЕВА: Поделитесь.

В.СУНГОРКИН: Ну, ясно, что он скажет, что еще рано, давайте посмотрим. Но, тем не менее, у нас уже в российской традиции задавать этот вопрос Путину – помните, начался второй срок, его стали спрашивать, и все 4 года потом спрашивали – пойдете или останетесь. И он всеми способами давал один и тот же ответ. Сейчас интерпретация этого вопроса, похоже, с зимы станет очень популярной. Просто по календарю я имею в виду.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, действительно. Итак, мы выяснили, о чем вы разговаривали с Путиным, перейдем к другим событиям, событиям даже не прошлого года, а год спустя – Южная Осетия, Абхазия год спустя. Вы, как главный редактор газеты, которая, как и все, пишут об этом – как вы оцениваете, что произошло за этот год, что изменилось – может быть, изменилась ситуация в информационном поле?

В.СУНГОРКИН: Я бы не сказал, что произошло какое-то принципиальное изменение оценок того, что произошло – ну, цифровые изменились. Думаю, вы помните в рамках информационной войны, когда только  эта война закончилась, назывались цифры 3, 5 тысяч погибших. Сейчас выяснилось, что к счастью, погибло гораздо меньше. Можно рассуждать, что даже если два человека погибли, это смерть, но все равно все мы взрослые люди, понимаем, что одно дело, когда одни цифры, другое дело – когда другие. Вот это, на мой взгляд, все-таки принципиальное изменение. Самое главное, что, мне кажется, надо сейчас решать — прошел год и не решилось,  — это то, что все участники этой войны не признаны участниками боевых действий. У нас есть такой феномен, что люди, которые участвовали в большом количестве военных конфликтов, на территории Таджикистана, Молдавии и  сейчас, на территории Грузии, Осетии и  Абхазии, не являются участниками боевых действий. ЭТ очень серьезная проблема, можно какие угодно законы принимать о дальнейшем участии, но в военной среде осадок остался – скажем так. Я уверен, что эту проблему надо решать на  законодательном уровне – может, в этом законе будет, м ожжет, другом законе,  — что надо их признавать участниками боевых действий со всеми вытекающими последствиями — о их мотивации, материальной помощи, пенсиях, и  так далее. За год  — у  нас только что наша бригада журналистов там была и  за год обнаружилось, что за год практически ничего не восстанавливалось,  — особняком стоит район, который построила московская Мэрия – там реально построены коттеджи, достраивается школа, которая начнет работать к  1 сентябрю. Достраивается больница, все современное, как положено. А все остальное ничего не изменилось, ничего не построено, не отремонтировано толком. Они объясняют, что целый год ушел на  принципиальную борьбу, чтобы отжать всяких мошенников, тех, кто откаты берет, построить более прозрачную схему,  — честно говоря, я не верю в это. Думаю, что чтобы построить любые надежные или ненадежные прозрачные схемы, нужны два-три месяца. Там ушел год на  говорильню, склоки, выяснение отношений, и ничего не строилось – вот это самое печальное.

И.ВОРОБЬЕВА: А возможно присоединение Южной Осетии и  Абхазии к России, это можно бы изменит такую ситуацию, изменить вообще ситуацию в этих республиках?

В.СУНГОРКИН: Там, насколько я понимаю, ситуация такая: Кокойты, президент Южной Осетии, неоднократно заявлял, в том числе и у нас, в «Комсомольской правде», говорит, что сторонник того, чтобы войти в состав России. Багапш так однозначно не говорит, он оглядывается на свой народ, у них очень благодатная там земля, территория, и они более с прищуром смотрят на ситуацию вхождения в Россию, и  вообще-то не декларируют этого. Я считаю, что абсолютно нереально в ближайшее время, к сожалению, для Южной Осетии присоединять ее к России, потому что опять это будет воспринято международным сообществом, частью которого мы  являемся, очень негативно. Это все равно, что Косово присоединить к Албании, а Северный Кипр присоединить к Турции  — много есть таких территорий. Поэтому я думаю, что это такая схоластическая будет ситуация без решений.

И.ВОРОБЬЕВА: Скажите, сейчас многие говорят об ограничении интернета, о необходимости введения той или иной формы цензуры, лишение пользователя анонимности – немалая часть вашего издания находится как раз в «он-лайне»  — на ваш взгляд, как нужно поступать с интернетом?

В.СУНГОРКИН: Вообще, конечно, ситуация, по-моему, ужасная – с точки зрения, скажем так – развала цивилизации. Потому что огромное количество в кавычках информационных потоков в интернете – они, конечно, абсолютно антигуманные, абсолютно по ту сторону цивилизованности и  по мере развития этого интернет-медиа, по  мере развития техниче5ских возможностей, у тех поколений, которые входят в жизнь, у них будут сбиваться вообще ориентиры — что хорошо, что плохо, что является добром, что является злом. Вот это, на мой взгляд, очень большая опасность. Особенно анонимность в интернете. Я далеко не буду ходить – я периодически про себя что-то такое читаю с изумлением, думаю — мама дорогая, но ведь  он  пишет, этот негодяй, под ником. Я сегодня буквально, идя к вам, отвечал там на один интернет-сайт – не поленился, ответил этому негодяю – он  меня в чем-то обвинил, я  ему ответил под своей фамилией. Но  ведь это проклятие повальное — ясно, что с этим надо что-то делать — не диктаторским режимом, не  кровавыми царьками – сама цивилизация должна искать, как оградить цивилизацию от этого нового нашествия варваров. Я бы не  недооценивал эти угрозы. Вообще бомонду, образованной публике, у них ответ часто готов, автоматически: нет, ничего страшного, интернет – это же такая… «бу-бу-бу». Не знаю, мне кажется, это от отсутствия мыслительного процесса в  их головах, просто правильный ответ: интернета не надо бояться. Это правильный, хороший, красивый, интеллигентный ответ. Я считаю, угроза огромная и, к сожалению, только действительность нас рассудит.

И.ВОРОБЬЕВА: Все-таки  это довольно расплывчатый ответ. Должна ли власть каким-то образом сейчас вмешаться в эту ситуацию, которую вы называете угрожающей?

В.СУНГОРКИН: Конечно. Я думаю, что власть должна вмешиваться — я не имею в  виду даже  российскую власть. Я считаю, что это угроза не российская, я считаю, что это угроза для любой страны, для любой власти. Хоть для английской, хоть для американской. В чем смысл власти? Смысл власти, смысл государства в том, чтобы следить за некими правилами игры и удерживать общество от  сползания к  хаосу и от возвращения в  животный мир. Потому что люди рождаются как животные, очень быстро туда сползают – у нас есть много исторических примеров, во что могут превратиться вполне цивилизованные народы — Гитлер всего 60 лет назад, и великий германский народ во что превратился  — к примеру. Или великий японский народ во что превратился к  1945 году. Поэтому я считаю, что это задача не  только российской власти, а любой власти  — думать. Но неготовность сегодня к этим угрозам очень высокая. Первый, кто начнет говорить вслух о наведении порядка в интернете тут же заслуживает ярлык «диктатора», «Большого брата», тут же  вспоминается Оруэлл, и пошло-поехало. По-моему, сегодня власть в любой стране просто не знает, что с этим делать. Ну, знает Китай – Китай сделал: взял, что мог, блокировал. Они не демократические, они какие есть – взяли и все, что смогли, перекрыли.

И.ВОРОБЬЕВА: А  в Казахстане, например — ввели закон, который приравнивает интернет к СМИ. То есть, все блоги, комментарии на  форумах  — все приравнивается к СМИ и отвечать этим людям придется тоже по закону.

В.СУНГОРКИН: Я знаю. Тут вся катастрофа на сегодня, или вся проблема в том, что очень сложно провести вменяемую границу. Все приравняли к  СМИ – опять же, власть тоже у нас не является венцом творения и совершенством. В  чем еще угроза, если по казахскому пути идти — создается огромная почва для злоупотреблений. То есть, иди, взятки собирай – любой человек неосторожно брякнул, — его можно брать — «иди сюда, плати 200 или 300 тенге, и будем дело закрывать». Сегодня же  к той коррупции, которая есть в том же Казахстане, как и  в  России, боятся другого джинна выпустить из бутылки – это тоже проблема, как к этому подходить. Но думаю, будем дозревать.

И.ВОРОБЬЕВА: На форумах «Комсомольской правды» в интернете довольно часто идут довольно жестокие перепалки.

В.СУНГОРКИН: Ой, ужас.

И.ВОРОБЬЕВА: Как вы с этим бреетесь?

В.СУНГОРКИН: У нас на форумах творится то же, что на всех других форумах. Это опять к вопросу об озверении людей. Пока мы интернета не имели, мы, собственно, о многих настроениях не особо подозревали – об озверении людей. Вот он есть интернет, и туда эти сотни тысяч людей заходят, «бу-бу-бу» — свою ненависть, агрессию, людоедство с удовольствием реализуют. Ну, мы модерируем, как и многие, пытаемся их  убирать – ксенофобию, оскорбления, мат-перемать — все этим занимаются. Но я к тому, что огромного часть любого народа – хоть нашего, хоть американского, хоть китайского – оно находится в таком состоянии людоедском. И  интернет это некое зеркало, которое показывает – ребята, вот это тоже часть народа.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир Сунгоркин, вернемся через рекламу.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА: Главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин – продолжаем нашу программу. Обращаясь к вопросам, которые задали вам на нашем сайте, Владимир из Чикаго: «Как бы вы прокомментировали высказывание Рамзана Кадырова в адрес убитой правозащитницы-журналистки Натальи Эстемировой в интервью радио «Свобода»?

В.СУНГОРКИН: А что он сказал-то? Я слышал – что-то «совести не было»?

И.ВОРОБЬЕВА: Он сказал, что, к примеру, у Эстемировой «никогда не было совести» — к примеру это.

В.СУНГОРКИН: Да, вспоминаю. Ну, Рамзан Кадыров вообще тот человек, которому лучше чаще молчать, как говорится, чем говорить. Потому что он абсолютно лишен каких-либо дипломатических, на мой взгляд, такта, и так далее, способностей. У него есть много плюсов — кстати, я к Рамзану отношусь с большим уважением – честно, — встречался с ним, бывал него в Чечне, это такой воин, действительно, объединивший значительную часть народа, но  как у любого человека – он не дипломат. Ну, он  действительно так думает, что с этим делать, я не знаю. Наверное, можно ему сказать — Рамзан, так нельзя. Я, немножко зная его,  — знаете, как он устроен? – я  думаю, он  сказал и пожалел – ну, что я сказал? Но уже сказал. Вот он такой человек. Конечно, слова плохие. Но я думаю, что он пожалел о них – почему-то мне так кажется.

И.ВОРОБЬЕВА: Многие сравнивают слова Рамзана Кадырова с  теми словами, которые произнес в свое время Путин в отношении убитой Анны Политковской. Вам не кажется, что Кадыров просто нахватался от своего любимого кумира-Путина и  выдал?

В.СУНГОРКИН: Может быть, и это. Безусловно, что Путин является кумиром для Рамзана – это не  секрет, он  сам много раз это говорил, говорит и будет говорить. Может быть, это. Но это такая уже не то, что калька, а  здесь это более неприлично получилось. При этом я говорю – я  думаю, что Рамзан потом пожалел о том, что сказал. Ну, уже что. Горячие люди.

И.ВОРОБЬЕВА: Говоря об  известных убийствах – на прошлой неделе Московский окружной военный суд отказался вернуть дело об убийстве Анны Политковской в прокуратуру. При этом гособвинение также выступало за то, чтобы это было сделано — чтобы объединили, дорасследовали. Как вы считаете, почему суд пошел против прокуратуры, почему это все происходит, и действительно – ваша газета наверняка следила за первым процессом – нужен ли, на ваш взгляд, второй, точно такой же процесс, или нужно отправлять в прокуратуру?

В.СУНГОРКИН: Я бы отправил все это в прокуратуру, будь моя воля, раз вы мое мнение спрашиваете, и начинал бы все с  начала. Но при этом я  считаю, что нужно подключать все источники информации, которые существуют. Ведь ребята в  «Новой газете» проделали колоссальную работу – все это псу под хвост. Я забыл  — этот парень, Сергей Китин, по-моему…

И.ВОРОБЬЕВА: Который проводил расследование? Сергей Канев.

В.СУНГОРКИН: Да, Канев. Я просто читал, следил. Мы мало к этой теме обращались, расписались очень быстро в бессильности понять в этих перемириях, мы не можем столько много давать места, как «Новая газета», и мы самые большие материалы печатали у  себя в «Комсомолке» Юли Латыниной  — я просто пришел к  Юле, говорю — Юля, попробуй так изложить, чтобы мы и читатели это поняли. Ну, она попробовала – даже не  с первой попытки у нас это получилось. Но  я считаю, что надо все начинать с  нуля по этому делу.

И.ВОРОБЬЕВА: именно из-за того, что был оправдательный вердикт?

В.СУНГОРКИН: Безусловно. И не стоит сюда впутывать присяжных, безусловно.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть, рассматривать дело без присяжных?

В.СУНГОРКИН: Конечно. Это ключевой вопрос. Я считаю, что Россия до  суда присяжных по таким сложным делам еще не созрела и не стоит здесь путать святой дух с  яичницей. Это просто мое глубокое убеждение. По-моему, это просто профанация – в такие сложные дела впутывать присяжных. Кстати, что Юлия Латынина блестяще продемонстрировала в своих публикациях.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть, вы считаете, что если бы на первом процессе были не присяжные, а  судья, то он вынес бы другой приговор?

В.СУНГОРКИН: Я в этом уверен. Но опять — кто был бы судьей. Потому что там и с судьей не очень большая уверенность — что это был тот самый судья, которому можно доверять. Я не помню уже в деталях, но  осадок остался, что называется.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир спрашивает: «Зачем в  кризис олимпиада?» — видимо, услышал, что вы с «Советским спортом» были у Путина.

В.СУНГОРКИН: Я считаю это тоже неправильным подходом — зачем в кризис Олимпиада, зачем в кризис то, другое. Во-первых, решение принималось международным олимпийским комитетом до  кризиса, сейчас расписаться и  сказать – знаете, вот сейчас кризис, мы от Олимпиады отказываемся – ну, мы все-таки огромная страна с огромными ресурсами. Мне кажется, надо уже стиснув зубы, или не знаю, кто что стиснет, но надо не позориться перед планетой, а все сделать, как положено. Я считаю, что это нормальное, правильное действие.

И.ВОРОБЬЕВА: Сегодня был выписан из больницы глава Ингушетии Евкуров, которого показали по телевизору. Как вы считаете, после покушения, которое привело к таким серьезным ударам, он должен уйти или остаться?

В.СУНГОРКИН: От вопроса я даже в  ступор вошел – безусловно, он не может уйти. Как он может уйти в этой ситуации? Не должен, не  может. Он военный, у  него есть понятие об офицерской чести и он должен  — он лидер, достаточно хорошо принятый и признанный ингушским народом,  — думаю, тут даже не о чем дискутировать.

И.ВОРОБЬЕВА: А какие-то радикальные решения, репрессии внутри республики после этого должны случиться?

В.СУНГОРКИН: Насколько я понимаю, он вообще не такой человек, этот лидер, чтобы озлобиться. Он все-таки с огромным военным, боевым опытом, и мне кажется, он отделяет террористов от народа. Думаю, что единственный вывод, который он должен сделать – он должен усилить свою охрану. Ведь он слишком там был незащищен, в этой мятежной воюющей республике. Вот это главный вывод, который он должен сделать и дальше продолжать свое дело, будучи больше защищенным.

И.ВОРОБЬЕВА: Говоря о новостях – в последнее время очень много уделяется внимание главному санитарному врачу Геннадию Онищенко  — во всех СМИ, Сегодня он говорит о  том, что необходимо ограничить массовые мероприятия из-за свиного гриппа, ну и здесь пошел удар по  оппозиции, которые встревожены этой рекомендации и говорят о том, что они все равно будут выходить на улицы. Как вы считаете, не перегибает ли палку г-н Онищенко, запрещая группам детей ездить в Великобританию, говоря о том, что необходим медосмотр?

В.СУНГОРКИН: Думаю, безусловно, он  перегибает палку, мне даже непонятно, что он так увлекся, потому что простейшая статистика показывает, сколько человек у нас от чего помирает и гибнет. Для начала нужно запретить ездить на  машинах – просто запретить. Потому что 30 тысяч убитых и  50 тысяч покалеченных  — это достаточный повод, похлеще свиного гриппа – просто остановить в стране движение, и все. Ну, вот он такой увлекающийся человек. Я вообще считаю, что многие его заявления и решения не очень адекватны ситуации.

И.ВОРОБЬЕВА: Например?

В.СУНГОРКИН: Например, все эти запреты отправлять детей в  Англию  — у меня, кстати, дети в  Англии, учатся много лет, живут, — мне почему-то в голову не приходило за них по этому поводу переживать. Есть огромное количество поводов переживать – за себя, за своих близких, и так далее. По-моему, он слишком все-таки злоупотребляет, я бы даже сказал, своей должностью.

И.ВОРОБЬЕВА: Сегодня Минобороны через электронный аукцион должно было выбрать издателя патриотических книг. Как, на ваш взгляд, Минобороны, которое будет печатать патриотические книги – они вообще своим делом занимаются?

В.СУНГОРКИН: Да конечно, своим. Потому что воин, солдат – я сам из военной семьи и понимаю, о  чем говорю  — любой солдат должен знать, за что погибает, должен быть соответствующим образом, скажем так, воспитан, обработан. Я не знаю другого способа, как воспитывать через книги людей. Примером, конечно, личным, и через книги тоже. Поэтому я считаю, все нормально. Кстати, я краем глаз видел этот список – там много действительно хороших во всех смыслах книг, написанных хорошими писателями, которые просто никто не издает, потому что чисто по коммерческим соображениям их  издавать смысла нет. Ну и слава богу. Всегда, в любой армии есть – в любой, хоть в американской, хоть в немецкой, хоть британской – есть огромные штаты, которые занимаются воспитательной работой. Без этого армия разбежится при первой же возможности, при первом же боестолкновении.

И.ВОРОБЬЕВА: Сумму, которую Минобороны потратит — 13 млн. рублей.

В.СУНГОРКИН: Ну, это все условно. Вот вы меня не напугаете 13 миллионами – я не знаю, много это, или мало, зависит от  тиража. У нас в  армии сегодня служит миллион 300 тысяч  — только в  армии. Плюс МВД, МЧС, то, се, пятое-десятое – я называю структуры, которые регулярно находятся в  экстремальных ситуациях. Пусть читают книги. Это лучше, чем они будут чем-то другим заниматься.

И.ВОРОБЬЕВА: К примеру, интернетом.

В.СУНГОРКИН: Да, например. В том интернете, который нам не нравится.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое. В «Особом мнении» был главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин. Всем до свидания, спасибо.

В.СУНГОРКИН: Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире