'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 24 апреля 2009, 19:08

С.БУНТМАН: Добрый вечер. Вторая серия «Особого мнения» по пятницам, в 19.08, и сегодня к нам вернулся после непродолжительного отсутствия Леонид Радзиховский. Сергей Бунтман ведет эту программу. Выборы в Сочи, расклад сил и появление тайной армии уж не знаю, кого – абхазов, российских граждане прописанных в Сочи.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Насчет абхазов тут дело понятное – например, я, наконец, понял стратегический смысл войны в Абхазии и Южной Осетии.

С.БУНТМАН: Выборы в Сочи – это было главное?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Естественно.

С.БУНТМАН: А что так заранее?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Постепенно. Стратегический план. Это были скрытые резервы главного командования. Кстати, я думаю, что граждане Южной Осетии еще свое слово на этих выборах скажут.

С.БУНТМАН: На этих или во Владикавказе?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Зачем они нужны во Владикавказе – там итак голосуют, как надо. Оборона Сочи, это была первая линия оборона – Сочи, которую мы закрепили в августе прошлого года и подготовились к тому, что сегодня эту линию обороны никто не пробьет.

С.БУНТМАН: Может быть и раньше – когда гражданство давали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Кстати, может быть и так – посмотрели тогда на Немцова и почувствовали, что с такими деятелями нужно ухо держать востро. И выстроили несколько линий глубоко эшелонированной обороны. Но что касается результатов выборов в Сочи, мне самому жутко интересно. То есть, то, что победит Потапов – так, кажется, его фамилия, нынешнего мэра Сочи?

С.БУНТМАН: Исполняющего обязанности? Пахомов.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Прошу прощения, что победит Пахомов, и победит в первом туре, тут все равно можно не гадать. А вот с каким результатом действительно интересно. Мне поначалу казалось, что Немцов свои 20-25% возьмет. Теперь вроде бы ставки понизились, хотя социологии никто не знает – говорят, теперь 15%. Не знаю. На самом деле первое что интересно – какой процент получит Немцов, — получат Немцову, поручат Немцову. И второй вопрос, который абсолютно для меня непонятен: на кой черт вообще все это?

С.БУНТМАН: Все твои стратегические рассуждения о маленькой победоносной войне..

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Глубоко эшелонированной обороне.

С.БУНТМАН: Найти закорючку, и отменить его регистрацию как кандидата.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Первое. Второе – зачем вообще нужны выборы? – не только в Сочах, а везде? Выборы в том виде, в каком они есть? У Искандера есть такой рассказ «Созвездие Козлотура», повесть. И там есть замечательная фраза: «Чтоб я съел эту сволочь на поминках того, кто все это выдумал». Под «этой сволочью» понимается Козлотур – животное, которое не размножается в наших условиях. Вот Козлотуром в наших условиях является сам институт выборов. Зачем это издевательство проводится – ну, правда, теперь уже в городах, — понять абсолютно невозможно. Все знают, что это никакие не выборы, все прекрасно знают, кто на этих выборах-не выборах будет избран, и кто на этих выборах-не выборах будет не избран — для чего? Для какой «княгини Марьи Алексевны», из какой западной страны, для какого Ревизора этот цирк устраивается, понять абсолютно невозможно. Зачем эти Потемкинские деревни? То ли просто потому, что надо чем-то занять армию оголодавших политтехнологов – тоже люди, — Павловский, прочие?

С.БУНТМАН: Ну, это слишком благородно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я верю в благородство нашей власти, ибо иных мотивов — «княгине Марье Алексевны» глубоко на это дело наплевать – абсолютно наплевать. И если бы сегодня это отменили, как отменил губернаторские выборы, — ну, скажем, в ситуации, когда мы с огромным трудом освободили Южную Абхазию и Осетию, невозможно проводить мэров городов – это очевидно. Столь же очевидно, как после Беслана нельзя было проводить..

С.БУНТМАН: Логика есть.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Стопроцентная. Отменили бы, и все. То есть, я еще раз скажу: «Чтоб я съел это на поминках того, кто все это выдумал». Зачем это делается, понять трудно. Но, тем не менее, это делается. Еще менее понятно, зачем пустили козла в огород? — я не имею в виду никаких грубых сравнений с: Немцовым — просто поговорка такая. Почему его не сняли с регистрации в самом начале, для чего этот фарс — у меня это в голове не укладывается. Медведев в интервью «Новой газете» сказал, что «мне нравится, когда выборы зрелищные, острые», и так далее. Ну, может быть, по этой причине? – хочется человека порадовать, — может быть, это.

С.БУНТМАН: Но выглядит как-то современно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А для кого? Кто смотрит? А зрители – кто?

С.БУНТМАН: ну, самому приятно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Самому – да. Театр одного зрителя и многих актеров. Может быть, да, что касается Немцова, то он, конечно, прав, что в этом деле участвует.

С.БУНТМАН: Несомненно.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Согласен. Ему по жизни скучно, и почему не побороться, если есть возможность? Ну, если он наберет хотя бы те же 20%, это все-таки не позорный проигрыш, тем более, что 20% в таких условиях – можно ввести хотя бы коэффициент «два». А 40% это уже вполне пристойный результат. И еще меня удивило, почему молчат лучшие люди России? Я, честно говоря, надеюсь на завтрашний день. То есть, я включаю телевизор – программы Караулова – где рассказы о Немцове?

С.БУНТМАН: Зачем?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Как, помилуй, а гражданская совесть? Она у Караулова кипит, или уже остыла окончательно? Где рассказ о том, что Немцов воровал деньги, растлевал малолетних, был с детства английским шпионом, а в последнее время опустился до того, что превратился в шпиона парагвайского?

С.БУНТМАН: Что, этого нет ничего?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Нету. Этого нет в программе Караулова, нет в программе Шевченко, даже «Однако», посвященного Немцову, нет. Я просто не понимаю, в чем дело – где вы, мастера культуры, где их совесть, гражданский пафос?

С.БУНТМАН: Обленились абсолютно. Через минуту мы продолжим. РЕКЛАМА

С.БУНТМАН: Леонид Радзиховский. Чем хороши СМС, знаешь?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Тем, что не ругаются громко матом в эфире.

С.БУНТМАН: Нет. Тут Наташа, например, по-матерному пишет. Но тихо. Я читал сто томов вопросов тебе, из них 99 — полемика между собой.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: «Любовь во мне, объект неважен» — люди изливаются, и хорошо. Я в этом свою миссию и вижу.

С.БУНТМАН: «Выборы для того, чтобы потом сказать народу – вы же и сами выбирали».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А зачем народу что-то говорить? Кто вообще собирается с этим народом о чем-то разговаривать? Сказать народу, не сказать.

С.БУНТМАН: Зачем ты так говоришь? Президент завел блог. Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Выборный?

С.БУНТМАН: ЖЖ. Ты можешь пойти и написать комментарий.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Такой же, как Наташа?

С.БУНТМАН: Нет, там модерируется. Но ты же можешь написать комментарий.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Наверное. Как-то не задумывался об этом.

С.БУНТМАН: В ЖЖ написали президенту Медведеву, что очень плохой сайт у ФМС. А он ответил сразу – надо заняться этим.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Господи, где же у него время все это читать? Или за него кто-то? Понять не могу.

С.БУНТМАН: Да нет, сидит и тюкает. Параллельно, как мы любим – работаем и в ЖЖ тюкам.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Между прочим, действительно. Если вспомним Цезаря, он одновременно был и в ЖЖ и руководил заседаниями государственного совета, ел одновременно – по-моему, 6 или 7 дел делал одновременно. Так что, в принципе, государственным людям, у которых действительно проблема со временем, это абсолютно нормально. Ну, бог с ними. Думаю, про Немцова все сказали. На самом деле интересен результат, который будет в итоге. Но второго тура не будет — это точно.

С.БУНТМАН: Есть такое ощущение, что результат больше, чем на всех вместе взятых предыдущих выборах, где участвовал Немцов, когда он был в СПС.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, еще бы не хватало – то было по всей стране, а то сконцентрировано в один Сочи, честно говоря,. я ошибся, думал, что против него выставят какого-то действительно популярного спортсмена, но вертикаль показывает, какой у нее гигантский запас прочности – мелкий, непопулярный чиновник, кстати, не сочинский, вроде из Анапы приехал этот Пахомов — и прекрасно справляется. Так что маловерие, которое у меня присутствует, оно было посрамлено в очередной раз. Самому стыдно.

С.БУНТМАН: «А говорили, что не демократично, и пожалуйста – Немцов в Сочи, в сердце плода олимп-усилий нашего самого главного: нате, смотрите».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Олимп-усилия – красиво. Но олимп-усилия – на пустом месте. Олимп-усилия есть, а зрителей нет. Никто нам за это дело не присудит ничего. Это искусство ради искусства, самая высшая из форм искусства. Зрителей нет. Никого это не вдохновляет, это зрелище, олимп-усилие наше. Эти олимп-усилия не в кассу ни на востоке, ни на западе — никого не интересуют. Так что мы их проводим исключительно искусство ради искусства. На самом деле это самое благородное.

С.БУНТМАН: Тем временем, президент Медведев нашел время послать венок на могилу Б.Н.Ельцина — правда, не приехал, с армянским президентом встречался — и тем отметить что-то.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: На могилу – это хорошо.

С.БУНТМАН: Здесь вспоминают Бориса Николаевича и призывают тебя дать оценку времени Бориса Ельцина, — приводя кучу разных цитат о «большом, которое видится на расстоянии».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Расстояние маленькое, чтобы разглядеть большое, но не важно, мнение могу сказать. Первое, что я бы хотел сказать – что противники Ельцина – те, по крайней мере, которых я знаю, — до такой степени омерзительны в своих высказываниях, в своем поведении, что как бы ты ни относился к Ельцину, просто автоматически ты им хочешь противостоять. Потому что отвратное жлобство, просто непристойная ругань, такая заведомая, очевидная, хамская необъективность — это просто удивительно. Вот я среди тех, кто плохо оценивает Ельцина – может быть, мне так не повезло, — не прочел ни одного человеческого высказывания, что я понимаю под словом «человеческое»? — которое бы говорило: Ельцин то-то сделал по такой-то причине, то-то – по такой причине, то-то получилось, то-то не получилось, — в целом его деятельность, я считаю, на тот момент принесла вред — такой-то такой-то, — вот это вменяемый человеческий разговор, я считаю. Которого сплошь и рядом можно найти у тех, кто в целом отнюдь не все, что делал Ельцин, считают хорошим, но в целом его деятельность оценивают нормально. Они подходят так: то-то у Ельцина получилось, то-то не получилось, в том по таким причинам действовал, — элементарный человеческий разговор. Противники же Ельцина просто как с цепи сорвамшись, на уровне – ну, вот запахло хлоркой – разбитый туалет, в котором забыли убрать: мат, ругань, если без мата – все равно – непристойная жлобская ругань. И уже это одно «скажи мне кто твой враг, и я скажу, кто ты» — если враги Ельцина, — еще раз повторяю, не противники, которых я не вижу, а враги и ругатели Ельцина таковы, то это уже очень много говорит и о нашем обществе и о самом Ельцине, теперь, если абстрагироваться от тех людей, которые говорят, что я думаю о Ельцине. Я не буду долго говорить очевидные банальности – что это была крупная фигура, что размаха было больше, чем расчета, а эмоций было больше, чем воли. Ельцин был такой, как мне представляется несколько картинный, и Руслан Лазаревич, и сам этот образ тщательно создавал – он и был такой, но еще и увеличивал его, гипертрофировал, — как всегда. Люди ведь усиливают свои реальные черты и делают их более картинными, для кого-то более карикатурными, если угодно. Ельцин, зная эту свою фактурность – и внешнюю, и психологическую — крупность, размашистость, — он еще старался ее всячески усиливать, увеличивать, педалировать. Но, в сущности, конечно, этот крупный человек не относился, с моей точки зрения, к числу политиков экстра-класса. Политики экстра-класса это люди, которые умеют навязать свою волю внешним событиям. Их очень мало, и, как правило, это крупные преступники, между прочим, но бывают и не только преступники. Но Ельцин, как мне представляется, обладал гигантской, сверхчеловеческой интуицией, прекрасно чувствовал настроения людей, лучше любого метеобюро угадывал погоду, и как правило, старался идти по этой погоде. Правда, это не значит, что он был абсолютно беспринципный человек и чистый конформист – нет. У него были определенные — не знаю, принципы-не принципы, — но определенные вещи, через которые он не мог переступить. Видимо, они у него возникли на глубоко личной почве, на почве его борьбы на грани смерти — борьба была с КПСС, с Горбачевым, когда он чуть не погиб, — и это стало для него глубоко личным. К этому относилось, конечно, уважение к свободе прессы – это он считал своим историческим вкладом: сохранить свободу прессы. Прежде всего, свободу критиковать самого себя, — это самое главное проявление свободы: возможность говорить без всякой улыбки истину царям. Вот «истину царям с улыбкой говорил» — это любой дурак скажет. А говорить эту истину без всякой улыбки, то есть, абсолютно серьезно, как будто перед тобой не царь Всея Руси, а вполне обычный человек – говорить, что о нем думаешь, — в газетах, и эти газеты не закрываются, не преследуются, — Ельцин, очевидно, считал сохранение такой свободы слова своей исторической задачей. Кроме того, этот дух свободы – «рождение трагедии из духа музыки» — вот рождение Ельцина из духа 1991 г., из духа открытой народной политики, — это о сталось у него до самого конца. Он действительно был внутренне связан с этой открытой народной стихией. Он от нее отступался, он шел на очень большие нечестные поступки – например, во время выборов 1996 г. – считается, что результаты этих выборов были сфальсифицированы. Так это или не так, я не знаю, но факт тот, что бюллетени исчезли, и это наводит на странные мысли. Таким образом, Ельцин часто шел поперек честных выборов и много других совершал поступков в борьбе за существование свое, инее только свое, в борьбе за существование своего окружения – назовите это «семьей, камарильей», и так далее. И эта борьба за их спасение привела к тому, что он наиболее, как ему казалось, преданного, прогнозируемого, управляемого человека, Путина, сделал своим преемником. Кстати, отвлекаясь, — я думаю, что в том, что выбрали именно Путина, как мне кажется, решающую роль сыграло вот, какое обстоятельство: что Путин в свое время не предал Собчака – это чуть ли не единственный крупный чиновник, который пошел, рискуя своей карьерой, стал защищать снятого шефа. Думаю, это Ельцин заметил, перенес это на себя, свое окружение. Так вот Ельцин часто шел поперек честным правилам игры, но дух своего рождения, вот этой народной стихии, в которой он родился, он в Ельцине оставался до конца. Поэтому вернуться в состояние закрытого, тяжелого, отделенного каменной стеной советского начальника, он в полном объеме не мог. Он сделал очень много, или же время сделало очень много, чтобы он вернулся к этому состоянию, но до конца переродиться в такую фигуру Ельцин не мог – слишком большая энергия была связана с его рождением. Для него, я думаю, дни 1991 года – ну, может быть, слово «сакральные, святые» — может быть, это слишком громкие слова, но если было у него что-то, про что можно сказать «это мое душевное дело, это мое, вот это мои лучшие моменты» — это у него было, и это он старался сохранить. Вообще хочу сказать, что Ельцин, поскольку он очень крупная фигура, то он мне кажется фигурой трагической в каком плане — вот у Ахматовой есть замечательное стихотворение:

В Кремле неможно жить.

Преображенец — прав, —

«преображенец» — это Петр Первый, который перевел резиденцию царей из Кремля.

Преображенец прав –

Там древней ярости еще кишат микробы.

Бориса дикий страх,

Всех Иоаннов злобы,

И Самозванца спесь взамен народных прав.

Вот эти три составляющие: «дикий страх», «всех Иоаннов злобы» и «Самозванца спесь взамен народных прав» — это действительно аура Кремля, аура русской власти, аура всей нашей истории. И Ельцин в каком-то смысле вступал в трагическую борьбу с этой историей, и конечно, в этой борьбе он сломался, он ее не выдержал. Более того, эта аура есть в каждом нашем человеке, привычка к этому. Она есть во мне, думаю, она есть в тебе — есть во всех. Или мы на это реагируем с ужасом, но принимаем это, или мы принимаем это с похвальбой, с сатанинской гордыней, гордыней раба, или мы это принимаем с надежной стать одним из тех, кто носит в себе этого «Самозванца спесь» — неважно. Но это такие системы координат русской истории. Из них выламывался 1991 год и Ельцин из них выломался, но противостоять этому силовому полю он, конечно, не мог, и он в него постепенно возвращался. Но не до конца.

С.БУНТМАН: Леонид Радзиховский. И продолжим через три минуты.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Леонид Радзиховский, мы продолжаем «Особое мнение». Ну, заверши тогда тему о Ельцине.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, я хотел сказать еще вот что – был очень удачный фильм, по-моему, Сокурова про Ельцина, документальный, — Сокуров вообще довольно тонкий режиссер, умеет вглядываться в людей. Там Ельцин долго молчит, собственно, почти весь фильм состоит из его молчания, но это ладно. А вот конец мне очень понравился. Показан огромный, тяжелый, мрачный членовоз, в котором едет Ельцин – показан крупным планом. Потом камера отъезжает, и ты видишь, что этот огромный членовоз — крохотная капля, почти незаметная, на гигантской, совершенно безлюдной русской равнине. Он едет, едет, и просто исчезает, растворяется в этой равнине. То есть, вначале это огромная звероподобная сила, на нее страшно смотреть, а потом тебе становится страшно за него — потому что он просто исчезает и растворяется на этой бесконечной дороге, в этих бесконечных пустых равнинах. Это, я думаю, очень удачный символ жизни Ельцина. А жизнь, конечно, трагическая. Потому что действительно, как у всякого крупного политика, это жизнь-борьба, жизнь-борьба, в которой он, по большому счету, проиграл, но в ходе проигрыша сделал при этом больше, чем сделали десятки людей, которые благополучно одержали маленькие победы.

С.БУНТМАН: Три вопроса вроде замечаний. Ты говоришь, что непристойны враги Ельцина.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Те, кого я видел. Может быть, есть другие.

С.БУНТМАН: Тебе тут отвечают: «Непристойны противники и у Гитлера, не разбирают, что у того получилось, а что нет».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Вот это классический пример мрачного жлобского хамства. Сравнивать Гитлера с Ельциным – это или проявление запредельного нравственного идиотизма, или психической болезни. Если кто-нибудь расскажет, какую именно захватническую мировую войну развязал Ельцин, — чеченскую войну я этому не отношу, чеченцы были сепаратистами, и между прочим, в 1991 году – я тогда был в Америке и с наслаждением слушал выступление генерала Дудаева, что «мы будем взрывать атомные электростанции в окрестностях Москвы, если Москва не сделает того-то или сего-то». – интересно, как на это должно было реагировать московское правительство? Итак, чеченскую войну я не считаю. Кстати, столь жестокие критики чеченской войны Ельцина, может быть, они отнесут свою критику и ко второй чеченской войне, Путина? Кстати, я считаю и первую, и вторую чеченскую войну не преступлением, а может быть, жестоко сделанным и грубым, но неизбежным действием российской власти – но я так считаю про обе войны. А вот те, кто говорят, что первая война была плохая, а вторая хорошая – ну ладно, и бог с ними. Итак, какую мировую войну развязал Ельцин? Может быть, кто-нибудь расскажет про расовую теорию Бориса Николаевича, согласно которой люди делились на первый класс и второй класс, и второй класс должен был быть рабами первого класса. Может быть, кто-нибудь объяснит, сколько своих противников Ельцин физически уничтожил? Гитлер за время правления в германии казнил немцев, — подчеркну, — немцев, — по-моему, 40 тысяч человек. Это больше, чем было казнено в Германии начиная с 17 века. Им отрубали головы, а некоторых вешали на струнах от роялей. Вот если приведут примеры такого поведения Ельцина, то тогда это сравнение будет иметь некоторый смысл. Но, кстати, говоря о Гитлере должен сказать, что мне представляются очень странными и примитивными те противники Гитлера, некоторые не признают очевидного факта: что Гитлер, конечно, был гением зла, великим политическим деятелем, величайшей исторической фигурой – собственно, в 20 веке одной из двух великих исторических фигур, я считаю – Гитлер и Ленин это два человека, которые взорвали 20-й век, и истинно великие политики, такие, как Черчилль, Рузвельт, многие другие – их величие в том, что они смогли эти завалы преодолеть. Но взорвали, вызов 20 веку, послали два великих гения человечества, вне всякого сомнения.

С.БУНТМАН: А что же ты Сталина так унижаешь?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А Сталин просто шпана уголовная. На фоне Ленина, Сталин просто тиран средней руки, который использовал созданную для него машину. Ленин — это «инженер Гарин» — у Алексея Толстого был такой роман «Гиперболоид инженера Гарина» — это создатель абсолютно нового государства, создатель новой социальной машины. А Сталин в ходе интриг эту машину захватил, приватизировал, повел.

С.БУНТМАН: «Гастон — Утиный Нос?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Если угодно — да. Кстати, Сталин очень адекватно о себе сказал: «что касается меня – то я только ученик великого Ленина. И цель моей жизни – быть достойным его учеником» — честная, адекватная самооценка. Два человека, которые взорвали 20-й век, взорвали человечество – это, конечно, Ленин и Гитлер. И отрицать их гениальные таланты и их великий вклад в историю, это просто слепота. Другое дело, что этот вклад у Гитлера просто на точке абсолютного зла, поскольку это принципиальное отрицание всего гуманизма, такой абсолютно принципиальный, доведенный до логического конца антигуманизм. Ну, у Ленина более сложная ситуация, но, в общем, это такие великие гении зла. Если вся идеология Гитлера сводилась к принципиальной античеловечности, антигуманизму: мы должны содрать с человека тонкую оболочку культуры, превратив его в дикого зверя, и так далее, то у Ленина это несколько сложнее. Но в любом случае, сравнивать Ельцина с Гитлером могут только, еще раз — или люди просто психически неадекватные, или это такая крайняя степень жлобства: просто не знают, как обругать, — ну, дай так обругаю. Ну, обругал, показал себя дураком. Ну, ругайся дальше.

С.БУНТМАН: И последний сюжет — что происходит в Грузии. Тебя долго не было, а тут все происходит и происходит.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да, не успеешь отлучиться, а они тут как тут. На самом деле мне страшно интересно то, что происходит в Грузии. Я этого просто не понимаю. То есть, я это, с одной стороны, как мне кажется, понимаю, с другой стороны – не понимаю. Что я понимаю, и может быть, мое понимание очень примитивное, грубое, и тогда прошу прощения у грузин за неадекватную оценку. По-моему, это такой инфантилизм, доходящий до суицидальных порывов. Потому что можно по-разному оценивать Саакашвили – наверное, он человек крайне неприятный и антипатичный – я так сужу не потому, что он галстуки жевал, — в «минуту жизни трудную» с кем не бывает? — а вот бывают мелочи. Я прочел маленькое эссе Гришковца. Он был в Грузии и сидел в ресторане, там был Саакашвили, что, кстати, хорошо говорит о президенте: он ходит в рестораны, где сидят простые люди и не выметают их всех – сидят, едят.

С.БУНТМАН: Ему даже иногда не дают туда придти.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Сейчас – да, это я понимаю. И Гришковец пишет, что после того, как они поели, Саакашвили попросил его подойти, он подошел к столу Саакашвили и Саакашвили, сидя и развалившись, его спросил: как вам нравится Грузия? Гришковец сказал – Очень нравится. Саакашвили сказал: Да, мне тоже нравится. А я в этой стране президент, — сказал он, с вызовом глядя на Гришковца. Вот такая манера поведения, как ее описал Гришковец – конечно, это субъективно, Гришковец описал так, другой бы, может , описал сяк, — но я ему поверил в этом рассказе. Это манера поведения неприятного, вызывающего, и так далее, человека. Но президент не обязан быть «дамой приятной во всех отношениях». Насколько я понимаю, из трех руководителей Грузии – Гамсахурдиа, Шеварднадзе и Саакашвили, — Саакашвили единственный, который по тем или иным причинам что-то для этой несчастной Грузии сделал. Вроде бы, — и так говорят многие, — он действительно резко уменьшил коррупцию. Вроде бы у них начала, худо ли хорошо ли, — восстанавливаться экономика, — при том, что у них ни нефти, ни газа нет. Может быть, это не его заслуга – охотно верю. Но, тем не менее, это происходит при нем. Таким образом, как минимум, такие вещи предполагают некоторое серьезное отношение к такому президенту. Теперь я задаю себе вопрос: они стоят толпой, кричат «Миша, уходи». В чем они его обвиняют? Я до сих пор не услышал ни одного, — что меня поражает, — просто ни одного внятного, конкретного обвинения. Для меня это удивительно. Сбросить президента, наверное. Можно, — тем более, в такой стране, как Грузия: он побоится, какой бы ни был – плохой, авторитарный, и так далее, — но он побоится проливать кровь, потому что понимает, что если он на это пойдет, ему деваться будет некуда: американцы от него отступятся, грузины его выкинут, — куда ему бежать? В Абхазию, Южную Осетию? Кровь он, по-видимому, не прольет, и они его выдавят. Но я задаю вопрос – за что, зачем, с какой целью? Если нет никаких конкретных обвинений, кроме «Миша, уходи» — вот это для меня удивительно. Грузинское государство, которое никак не может сложиться, которое вообще, по-моему, держится на честном слове, — у него — вот действительно — «всякая семья несчастлива по-своему» — у них какой-то порыв постоянный к самоуничтожению. Смотри: если они выкинут Саакашвили, которого год назад избрали, — год назад, что же случилось за этот год? Кстати, после проигранной войны они его не выкинули — прошло 8 месяцев. Так вот если они выкинут Саакашвили, то они закрепляют уже условный рефлекс, или безусловный рефлекс: избираем президента голосованием, выбрасываем президента без всякого голосования, вне закона, — легитимной смены власти в Грузии быть не может. Зачем?

С.БУНТМАН: И с этим вопросом мы прощаемся с Леонидом Радзиховским до следующей пятницы. Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире