'Вопросы к интервью
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение» в параллельном эфире радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании «RTVi». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. И я приветствую сегодняшнего своего гостя – это Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт». Здравствуйте.

А. ПРИВАЛОВ: Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте начнем с предложения, которое озвучил сегодня вице-премьер Сергей Собянин. Регионы предлагают правительству увязать выплаты пособий по безработице с общественными работами. Информация из регионов такая поступает: граждане получают пособия по безработице и с неохотой идут на общественные работы. Есть предложение о том, чтобы увязать требования к общественным работам и выплатам по безработице, сказал Собянин. Вы как оцениваете такое нестандартное предложение?

А. ПРИВАЛОВ: Ну почему же? Оно абсолютно типовое. Точно то же самое делал Франклин Рузвельт почти 80 лет назад. Это не ново. Это более-менее стандартно. Мне тут не нравятся несколько деталей. Мне не нравится первое – что раньше, в советские времена, в таких случаях говорили «по просьбе трудящихся» им кладется лишний кирпич на голову, а сейчас по просьбам регионов это будет делаться. Ну хорошо, по просьбам регионов так по просьбам регионов, разница невелика. Но дело вот какое. Для того чтобы все это имело некоторый смысл… а какой-то смысл это, безусловно, имеет, тут ведь понятно, что неприятно будет людям, что за эти гроши, которые мы платим в качестве пособия по безработице, у них еще и обязанности появятся. Это никому не понравится. Но в этом есть некий резон, просто долго об этом рассказывать, но, очевидно, есть. Но только тогда, когда есть конкретный фронт работ. И этот фронт работ не может быть определен не только на федеральном, но даже на региональном уровне. Даже из Тюмени, где когда-то губернаторствовал господин Собянин, совершенно не очевидно, в Тобольске какой фронт общественных работ и есть ли он вообще. Поэтому вопрос сугубо муниципальный мы сейчас будем решать на федеральном уровне, и потому я гарантирую, что как бы мы его ни решили, мы его решим неправильно. Потому что он, в принципе, решается не там.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну это вообще тенденция, что теперь у нас вместо «по просьбам трудящихся» будет «по просьбе регионов».

А. ПРИВАЛОВ: Не знаю. Ну а почему нет? Поскольку трудящиеся помалкивают, ну, значит, по просьбам регионов делать будем. Мне не нравится эта формула. Вместо того, чтобы сказать прямо, что «мы видим в этом резон потому-то и потому-то» — «по просьбам регионов». Ну хорошо, пусть так.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а каковы перспективы такого предложения, как вы думаете?

А. ПРИВАЛОВ: В смысле будет ли за это проголосовано?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да.

А. ПРИВАЛОВ: Ну если это будет поставлено от правительства… Вы много помните законопроектов от правительства, за которые не было проголосовано? Я чего-то затрудняюсь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но мне кажется, что это может вызвать неоднозначную реакцию в обществе.

А. ПРИВАЛОВ: Это вызвало бы неоднозначную реакцию в обществе, ну, во-первых, если бы вообще какая-то реакция от общества иногда поступала, а во-вторых, если бы мы могли себе представить, чем это обернется на практике. Потому что я вот отсюда не знаю, я отсюда предполагаю, что это обернется только сотрясением воздуха, потому что мне трудно себе представить, что во многих местах готовы фронты работы. Значит, пару раз ребята выйдут, как когда-то в советское время мы выходили на коммунистический субботник, то есть выпьют водки с утра и разойдутся. Вот, собственно, и все.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну почему? Говорят, в том числе и московский градоначальник говорит, что есть масса вакансий. Надо строить дороги… Есть очень много важной работы, но на нее никто не идет. Так вот вам, пожалуйста, хотите работать, хотите пособие по безработице? Как-то вот так…

А. ПРИВАЛОВ: Ну, видите, какое дело. Вот в этом смысле я боюсь, что только нагнетаются настроения, которые не имеют под собой базы. Дело в том, что получение пособия по безработице, оно не бесконечно и тоже обусловлено некоторыми обязанностями. Я наизусть не помню, это легко прочесть в любой нормативной базе. Человек, который получает пособие по безработице, получает предложения от службы занятости, и если он слишком активно от них отказывается…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Дважды, по-моему.

А. ПРИВАЛОВ: Дважды, например. … он это пособие все равно теряет. То есть говорить о том, что вот кто-то получает пособие и сидит поплевывает, ну не очень серьезно, не говоря о том, что на 4800 не очень-то поплюешь. Но все равно это неправда. А когда уважаемые градоначальники, остро уважаемые, я бы так выразился, рассказывают нам, что вот у них муниципальные позиции, которые не хотят занимать горожане, значит, чего-то не так, значит, в этих позициях не сбалансированы плюсы и минусы. Даже по нынешним кризисным временам. Да, я совершенно согласен, москвичи разбалованы, потому что у москвичей весьма широкий фронт работ перед глазами, очень разнообразный, очень много разных бизнесов в городе. Но если муниципы московские хотят получить работников, они должны придумать, как их получить. Потому что от того, что кризис, никто по свистку к ним в шеренги строиться не побежит.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Предельно корректен сегодня Александр Привалов…

А. ПРИВАЛОВ: Я очень стараюсь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я оценила. Я напомню, что Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт», сегодня в программе «Особое мнение». Вы можете присылать ему свои вопросы на номер +7(985)9704545. Ими мы займемся после небольшого перерыва. А сейчас я бы хотела задать вопрос, который пришел к нам на сайт www.echo.msk.ru. Буквально первый же вопрос, который вам задает Александр, консультант по управлению. «Уважаемый господин Привалов, — пишет Александр, — в своих устных и письменных выступлениях вы часто говорите о том, что есть вещи пострашнее, чем инфляция, и нечего на борьбе с ней заморачиваться. Но, с другой стороны, кредиты в нашей стране и так совсем уже неподъемные, а ставка рефинансирования ЦБ меньше показателей инфляции быть не может. Что же в итоге делать – душить инфляцию или нет? Как между собой все это увязать?» — спрашивает Александр.

А. ПРИВАЛОВ: Вот видите, что получается. В результате многолетнего галдежа на эту тему выработалась некая устойчивая каретка стереотипов, которую уважаемый слушатель вот так вот на нас выкатил, и с этой кареткой стереотипов, собственно, уже и разговаривать-то невозможно. Потому что ну все здесь сказано. То, что по отдельности некоторые включенные туда фразы просто неверны, ну что делать. Вот, например, типичная фраза, что ставка рефинансирования не может быть ниже уровня инфляции. А в Японии десятилетиями была. Ну и что? Ведь разговор на самом деле о государственной политике. Государственная политика может исходить из разных аксиом. Она вот для себя выбирает аксиомы и им следует. Вот тут в рамках какой-то другой передачи выступал бесконечно мною уважаемый Евгений Григорьевич Ясин. Он таким же усталым голосом рассказывает: «Ну что же вы хотите? Ну да, денег, может быть, кому-то кажется, что не хватает, но раз в стране такая инфляция, значит, их на самом деле слишком много». Евгения Григорьевича я понять могу, он человек педагогический, он привык малопонимающим студентам рассказывать одно и то же. Тут же речь не о студентах. Вот, допустим, мы все согласились с профессором Ясиным и с массой людей, которые говорят то же самое – с Улюкаевым, с Кудриным – что вот все именно так, что никакого денежного голода в стране нет, что денег в стране более чем достаточно, поскольку двузначная инфляция, и то, что сокращается денежная база, это замечательно. А вот давайте не будем вступать в теоретические дискуссии, потому что мы прекрасно помним, как они кончаются. Немедленно начинается разговор: инфляция издержек, инфляционные ожидания, инфляция импортная, инфляция солнца, инфляция луны, инфляция подземного мира. Все это никому не интересно, то есть многим интересно, но это академический вопрос. А практически в стране возрождается бартер. Это безумие! Это все равно, как если бы вот сейчас, в 21-м веке, мы замечали, что многие люди переселяются в пещеры или даже залезают на деревья. Бартер ну невозможен в современной экономике, он ядовит, он – отрава. То, что он заводится, он заводится не потому, что кто-то плохой, кто-то сознательно хочет испортить денежное обращение в стране, а потому что у людей выхода нет. Им нужна экономическая жизнь, они не согласны в соответствии с высокой теорией протянуть ноги. Они пытаются выжить. Но поскольку денег им явно не хватает – двузначная инфляция, трехзначная инфляция, им для их дела не хватает денег, и они изобретают ходы, как эту проблему обойти. И они расплачиваются друг с другом деталями от мясорубки. Это безумие! Этого быть не должно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но это есть.

А. ПРИВАЛОВ: Это происходит. Поэтому я бы предложил, если бы, конечно, кто-нибудь согласился бы меня выслушать, что крайне маловероятно…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У вас есть возможность высказаться, и все слушатели внимательно вас слушают сейчас.

А. ПРИВАЛОВ: Спасибо, я тронут и польщен. Так вот, я бы все-таки предложил теоретические дискуссии ни в коем случае не прекращать, это массу народа занимает, но как-то отодвинуть на второй план, немножко посмотреть, что происходит в живой жизни. А в живое жизни происходит много интересного, и реагировать надо не на повороты дискуссии, а на живую жизнь.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вообще вот это очень интересная тема. Ведь сейчас теоретиков пруд пруди, и…

А. ПРИВАЛОВ: Ага. А давайте не будем, поскольку вы меня хвалите за корректность, чтобы я вашу похвалу не перестал заслуживать, не будем обсуждать качество теоретиков.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не про качество теоретиков, я про то, насколько люди сейчас глубоко ушли в теорию, не обращают внимания на практику.

А. ПРИВАЛОВ: Это какие люди? У вас какой-то странный круг общения. Потому что подавляющее большинство людей живет все-таки на земле, а не в теории. И они все-таки чрезвычайно озабочены живыми своими сегодняшними проблемами.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но это люди, которые, в общем-то, ничего не решают практически, кроме своих ежедневных проблем.

А. ПРИВАЛОВ: Ну как вам сказать? В общем, да, наверное, никто из них не является лицом, принимающим глобальные решения. Но тем не менее от суммы решений, которые принимают они, чрезвычайно много зависит. Вот когда сумма решений людей в бизнесе, которые решат вернуться к бартеру, станет чрезмерно большой, денежные власти утратят всякий контроль за тем, что происходит в стране, вот тогда самое время будет дискутировать. Но все равно делать уже будет больше нечего.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но сейчас еще есть время что-либо исправить?

А. ПРИВАЛОВ: Да, конечно, есть. На самом деле время всегда есть. Когда говорят, что вот завтра не сделаешь, будет поздно, как правило, врут. Но это привычная манера обращения, извините, я так сказал.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Есть время, или все-таки наступит момент, когда уже…

А. ПРИВАЛОВ: Есть время, есть время. Но когда-нибудь наступит момент, конечно. Я очень надеюсь, что не завтра.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сегодня Алексей Улюкаев выступил с прогнозом о том, что инфляция в марте этого года будет на уровне аналогичного месяца прошлого года. Прогноз, на мой взгляд, достаточно оптимистичный. Вы с ним согласитесь?

А. ПРИВАЛОВ: Не знаю, не знаю. Не хочу гадать. Мне представляется… ну вот тут претензия никак не к Алексею Валентиновичу, поскольку он же занимает позицию в Банке России, это не его вопрос. Но я бы все-таки подумал о том, не пора ли переменить некоторые до кризиса принятые решения, которые вопиюще неуместны в кризис. Вопиюще. Вот тот график повышения тарифов на товары и услуги естественных монополий, который был принят еще бог весть когда и который трудолюбиво выполняют сейчас, он в условиях кризиса феноменально неуместен. Вот феноменально. Насколько я понял людей, с которыми мне удается беседовать, значит, вот благодаря только этому решению за первые несколько дней текущего года мы получили 4,5 процента инфляции. 4,5 процента вообще не из чего, просто вот на ровном месте. Значит, вот мы собираемся еще трижды повышать цены на газ, по-моему, один раз на железнодорожные перевозки, не помню, сколько раз на услуги ЖКХ. Мы зачем это сейчас делаем? Вот нельзя ли с этим притормозить? Вместо того, чтобы обсуждать хорошо ли двузначная инфляция, плохо ли. Нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы ее сделать меньше? Вот реально сделать меньше, вот прямо на легко подсчитываемую величину. Не теоретически – «вот мы сейчас еще уменьшим денежную массу, кто-нибудь, может, сдохнет, но это не важно, и потом когда-нибудь, может быть, у нас уменьшится инфляция», — а прямо вот уменьшить инфляцию рукой нельзя?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но есть еще, кстати, одно решение, которое сейчас активно очень обсуждается, и буквально в ближайшие недели должна возобновиться дискуссия о том, откладывать или не откладывать повышение единого социального налога. И на самом деле… вот вы смеетесь, но это же очень серьезная проблема, которая убьет совершенно бизнесменов и все, в принципе, предприятия.

А. ПРИВАЛОВ: Это более чем серьезно. Мне хочется подтвердить ваше восклицание, но, конечно, всех не убьет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всех не убьет, но большинство.

А. ПРИВАЛОВ: Но кого-то убьет, да. И главное, убьет как раз тех, кого бы убивать не следовало. И вопиющая неуместность повышения ЕСН настолько очевидна, что тут спорить не о чем. Значит, обратите внимание, что когда эта мера предлагалась и устанавливался график ее введения, это было докризисное время, аргументом в пользу этого шага были проблемы с пенсиями после 2030 года. Я подчеркиваю: после 2030 года. То есть сейчас могут быть досочинены другие аргументы. Но придумано это было с целью сделать еще более гладкой и так выстланную скатертью дорогу в будущее. Сегодня у нас, ребята, все-таки не совсем стандартная ситуация – «кризис» называется. Может, погодим?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, смотрите, сегодня буквально Владимир Путин сказал, что пенсии будут подниматься на 20 процентов. Накануне в нашем эфире Андрей Исаев говорил, что у государства есть обязательства перед пенсионерами, и они обязаны их выполнять. То есть, по сути, вот на одной чаше весов недовольные пенсионеры, на другой чаше весов – недовольные предприятия и бизнесмены.

А. ПРИВАЛОВ: На мой взгляд, это неверное сопоставление. Поскольку, еще раз, когда обосновывалось желание повысить ЕСН с 2010 года, речь шла о будущих проблемах с пенсиями. Подчеркиваю: будущих. Речь не шла о том, что это необходимо для выполнения уже сейчас имеющихся обязательств правительства. Нет, я не исключаю, что в связи с кризисом выполнение обязательств осложнилось, и они думают: о, как кстати мы это придумали, мы сейчас это используем. Это разные вещи.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, но есть же дефицит бюджета.

А. ПРИВАЛОВ: Есть дефицит бюджета.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И вот эту дырку пытаются залатать за счет предприятий и повышения ЕСН.

А. ПРИВАЛОВ: Сама по себе линия рассуждений, что пусть дохнет либо социалка, либо бизнес – это ложная линия рассуждений. Потому что не хочется никого стращать, такой сегодня день спокойный, но если действительно начнет массово дохнуть бизнес, то социалка сдохнет как бы сама собой.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Безусловно.

А. ПРИВАЛОВ: Тут вот как-то выбора-то нет. Поэтому не вопрос «кошелек или жизнь»… Хотя, кстати, вопрос «кошелек или жизнь» точно так же ложный, потому что если я отберу у тебя жизнь, я ведь точно возьму кошелек. Так что вот и тут так: нет тут такого выбора, это или это. И это, и это — с умом.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как вы считаете, учитывая то, что дискуссия все-таки идет, будет ли немного отложен вот этот вот процесс повышения?

А. ПРИВАЛОВ: Немного – это не ответ.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На пару лет хотя бы?

А. ПРИВАЛОВ: Значит, либо разговор об этом просто отменяется до успокоения экономической ситуации, ну либо уж совершенно все равно, с 1 января 10-го года это случится или с 1 июня. Это не решение вопроса. Значит, либо правительство берет на себя некую ответственность за создание минимально благоприятной среды для ведения бизнеса, либо не берет на себя такой ответственности. Вот, собственно, что обсуждается, когда обсуждается этот частный вопрос о ЕСН. Потому что надо понимать, что когда говорят (а это говорят везде для краткости), что вот правительство — не важно, Америки, Англии, Китая, России – борется с кризисом, это всего-навсего упрощенная формулировка. Правительство ничего с кризисом сделать не может. Сумма денег, которой распоряжается правительство любой страны, очень велика, но недостаточна для борьбы с кризисом. В принципе недостаточна. Ни одно правительство не располагает достаточными ресурсами. Правительство главное, что должно сделать – создать условия, в которых совокупные силы страны – население, предприниматели, бизнес – вот все совокупные силы справятся с этой напастью. Вот что является задачей. Не побороть кризис правительственными руками, а сделать, чтобы страна поборола кризис.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас в России вы наблюдаете такие процессы, когда правительство пытается что-то подобное сделать?

А. ПРИВАЛОВ: Давайте скажем так… Вы меня хвалите за корректность, я люблю, когда меня хвалят, поэтому давайте скажем так: я недостаточно это замечаю.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну давайте, может быть, вы будете не слишком корректны и скажете более распространенно.

А. ПРИВАЛОВ: На вас не угодишь. Нет, я не замечаю. Я не вижу желания, не вижу стремления создать какую-то более или менее фронтальную помощь. Ведь когда говорят о помощи экономике, сводят дело на помощь отдельным компаниям. Это вопрос интересный, но другой. Речь должна идти, на мой взгляд, о помощи классам компаний, классам бизнеса, об универсальных способах. К которым, например, относилась бы отмена повышений тарифов естественных монополий в этом году, например, постоянно предлагаемая бизнесом тема налоговых кредитов. Ведь бизнес не просит даже… до чего дрессированный бизнес пошел, он даже не просит освободить от каких-то налогов…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тем более уже сказали, что не будет этого.

А. ПРИВАЛОВ: Нет, даже если бы не сказали, все равно дрессированный. Он же просит: вот вы пока отложите, мы потом по вашей же ставке рефинансирования вам с процентами все отдадим. Вот сейчас, пока нож у горла, дайте вздохнуть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну то есть есть некие универсальные механизмы, которые можно было бы применить, но которые не применяются?

А. ПРИВАЛОВ: Есть. Некоторые из них уже применяются. Может быть, недостаточно активно, но они, по крайней мере, уже названы, что само по себе блестяще. Есть механизмы госгарантий, есть механизм субсидирований каких-то видов кредитов. Пока этот механизм субсидирований у нас запущен только по очень специфическому виду кредитов. Правительство, по-моему, с понедельника взялось субсидировать процентную ставку по автокредитам, причем на машины, собранные внутри страны. Это нормально, это хорошо, но этого мало. Не так трудно, и любой человек, который занимается общением с реальной жизнью, легко предложит целый перечень других видов столь же очевидно необходимых действий, которые можно сделать универсальными шагами. То есть гарантиями, субсидиями, послаблениями, кредитами, каникулами. То есть чем-то таким, что в руках у правительства. Не выкупить на свои казенные деньги освобождение от кризиса, а чуть-чуть дать вздохнуть тем, кто в принципе может дышать. Кто неэффективен, все равно помрет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все меньше и меньше их уже.

А. ПРИВАЛОВ: Ну что значит «все меньше и меньше»? Ну большая страна, в ней много всего, в ней много вполне дееспособных компаний. Много блестящих компаний. Ну было бы просто жалко, чтобы они все пошли под одну гребенку, а из-под нее – в морг.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну под одну гребенку, когда все плохо, но при этом есть некие универсальные вещи, когда под одну гребенку – и всем хорошо.

А. ПРИВАЛОВ: Вот когда вам в следующий раз такое расскажут, вот отворачивайтесь и… Ну не бывает под одну гребенку всем хорошо. Всем хорошо вообще не бывает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но универсальные механизмы есть, вы же сами говорите.

А. ПРИВАЛОВ: Универсальные механизмы – это механизмы, позволяющие выжить сильнейшим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А, то есть мы говорим о том, что все-таки…

А. ПРИВАЛОВ: Да, позволяющие выжить тому, кому… или тем, кому строго необходимо для страны выжить. Тогда они не очень универсальные. Тогда страна считает, что без такого-то класса компаний, которые в настоящих условиях сами бы померли, стране труднее, хуже, нельзя. Поэтому правительство создает не очень универсальные рычаги для того, чтобы вот этот класс компаний продержался. Хотя, может быть, он менее конкурентоспособен, чем какие-то его контрагенты, какие-то аналоги, там, в Германии.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если исходить из ситуации в России, чему нужно уделять больше внимания – вот этим универсальным механизмам или адресной помощи?

А. ПРИВАЛОВ: Универсальным. Это вообще правда, всегда правда для любой страны. И при нашей коррумпированности это ответ очевидный. Только универсальный. Потому что когда речь идет об универсальном способе, во-первых, его труднее пролоббировать. Никто не пойдет заносить взятки и рвать собственную репутацию для того, чтобы угодить всем своим. Ходят за себя. Это во-первых. А во-вторых, никто не будет брать взяток, соответственно, за универсальные методы. То есть не с кого взять.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я напомню, что вы смотрите программу «Особое мнение». Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт», сегодня делится своим мнением по поводу самых разных актуальных вопросов. +7(985)9704545 – это номер СМС, присылайте свои вопросы, после небольшого перерыва я обязательно задам. У нас буквально минутка есть. Я бы хотела задать вам вопрос о глобальной валюте. В преддверии саммита G20 сразу от нескольких стран поступило предложение о том, что все-таки необходима вот эта вот наднациональная валюта. Со своей стороны Барак Обама сегодня сказал, что не нужна никакая глобальная валюта.

А. ПРИВАЛОВ: Ну, странное дело. Вот, допустим, вы были бы единственным, ну не буду говорить, какого цвета, но цивилизованным человеком в стае дикарей, и у вас в руках пистолет, пулемет. И вдруг вам эти самые дикари говорят: давайте отменим пистолеты, пулеметы, и все будем работать копьями. Ну, конечно, вы скажете: не надо работать копьями, давайте не будем отменять пистолеты, пулеметы. Разумеется, страна, которая имитирует мировую валюту сегодня и собирает инвестиционный доход единолично, никогда не захочет эту ситуацию менять. Ну чему тут удивляться?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если копий вокруг будет слишком много, что один автомат-пулемет не справится с ними?

А. ПРИВАЛОВ: Ну вот, собственно, так оно и будет происходить, но будет происходить все очень сложно и неоднозначно. И, разумеется, просто приданием каких-то дополнительных функций Мировому валютному фонду, о чем, насколько я понимаю, пока идет речь, проблема решена не будет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо вам большое. Мы прервемся буквально на несколько минут, никуда не уходите.

НОВОСТИ

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжаем программу «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Сегодня в гостях Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт». Еще раз здравствуйте. Перед перерывом мы начали говорить о валюте, об Америке, о наднациональной валюте. Я бы хотела процитировать Барака Обаму, который сказал сегодня: «Что касается доверия к американской экономике или доллару, я хочу лишь отметить, что сейчас доллар силен чрезвычайно…»

А. ПРИВАЛОВ: Есс, надо было добавить «как никогда».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как никогда или как всегда.

А. ПРИВАЛОВ: Потому что в таких случаях говорят «как никогда».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По словам Барака Обамы, США не стремятся решать свои финансовые проблемы за счет других стран, но считают, что все страны мира должны приложить усилия в деле преодоления глобального кризиса.

А. ПРИВАЛОВ: И вам не смешно все это читать? Ну цирк же. Ребята уже, в сущности, сказали, и все уже, в сущности, услышали, что они начинают серьезную дорогу на девальвацию. Они не могут справиться со своим национальным долгом, это бремя действительно неподъемно, с ним расплатиться нельзя даже теоретически. Поэтому они его будут уменьшать. Уменьшать они его будут за счет постепенного убавления веса доллара. Это очевидно. Это знают уже все. Поэтому Обама может говорить такие глупости, может их не говорить, это ничего не меняет. Впрочем, он должен говорить, у него работа такая. Вот человек понимает свою работу. Это у нас может министр финансов встать и сказать, что у нас все плохо, ребята, будет еще хуже. Ну вот там как-то так не принято. Они выполняют свою работу, они несут в массы оптимизм. Но мы вовсе не обязаны в это верить. Скажем, Китай уже вполне ясно дал понять некоторыми своими шагами последних недель, что он уже не очень склонен рассматривать всерьез американские бумаги как вложение для своих временно свободных средств, что он будет искать варианты в своем более близком географическом окружении. Сейчас начнется гонка девальваций. Потому что дурных нэма. Значит, никто не захочет все отдавать в копилку уважаемому господину Обаме.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Место России в этой гонке?

А. ПРИВАЛОВ: Ну пока в хвосте. Потому что мы же гораздо больше обеспокоены тем, что у нас инфляция высокая. Вместо того, чтобы всерьез подумать, не пора ли нам рассчитывать свою валютную стратегию в изменившихся обстоятельствах, мы продолжаем рассказывать, как хорошо, что у нас в марте сократилась денежная база.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте перейдем к вопросам от наших слушателей.

А. ПРИВАЛОВ: Давайте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Любопытно, что практически все вопросы на сайте, так или иначе, касались Украины и газотранспортной системы.

А. ПРИВАЛОВ: Ну я в этой студии как-то высказался весело про господ украинцев, мне это запомнили.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, запомнили. И я бы хотела напомнить, что буквально пару дней назад правительство Украины, Еврокомиссия и Всемирный банк в Брюсселе подписали Декларацию о модернизации газотранспортной системы Украины. Владимир Путин раскритиковал эту декларацию, принятую без участия Москвы. Ну такой, в общем-то, скандал небольшой вышел.

А. ПРИВАЛОВ: Скандал только начинается. Ведь понимаете, в чем дело. Это эпизод незакончившейся борьбы. Борьба вокруг того, кто будет банковать в вопросе снабжения Европы газом, она вот после январского тура, который проиграли все участники, там никто не выиграл, все проиграли…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Победивших нет?

А. ПРИВАЛОВ: Все исключительно получили по разным местам очень больно. Так вот эта же не закончило борьбу. Борьба, наоборот, только обострилась. Вот, значит, за истекшие два месяца или два с половиной месяца прошел целый тур разговоров вокруг Набукко. Он кончился ничем. Вопрос только обостряется, пока решение не найдено. Я бы хотел обратить внимание собравшихся на то, что вот брюссельская история, она же, в сущности (извините, я, наверное, опять скажу то, что никому не понравится), ничего не значит. Подписана декларация о намерениях, во-первых. Во-вторых, дать кредит. Небезвозвратно деньги на ремонт, то есть не войти в собственность ГТС Украины, а кредит дать Украине на модернизацию ГТС – это два. Значит, во-первых — только декларация, во-вторых – только кредит, в-третьих – кредит, по грубым оценкам, в одну десятую часть того, что нужно на модернизацию реально. То есть, в сущности, сделан щелчок по носу Москве. Ничего больше пока не произошло. Москва восприняла это, на мой взгляд, чрезмерно болезненно. И я даже догадываюсь, почему.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот мы как раз подходим к вопросу от одного из наших слушателей. Александр Шевелев, пенсионер из… (неразб.) области, спрашивает: «Можете вы объяснить такую болезненную реакцию Путина на подписанное между Украиной и ЕС энергетическое соглашение?»

А. ПРИВАЛОВ: Мне кажется, это обозначает, что вот тогда, в январе, мне правильно показалось, я тогда был страшно недоволен тем… А, собственно, по-моему, и в студии я вам это говорил, ну уж я это писал точно совершенно. Был страшно недоволен тем, что итоговая договоренность Украины с Россией опять была закулисная. Мы опять не знаем подробностей. Почему вот говорили всему миру, Медведев говорил, Путин говорил, все говорили, что вот украинцы такие-сякие, что необходимо устроить контроль по обе стороны трубы, что нужны там контролирующие люди, что там сплошная коррупция. Говорили много гневных слов. Потом эти слова как отрезало ножницами, мы немедленно сняли требования наблюдателей и подписали бумажку. На чем мы договорились, я не знаю, никто не знает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Участники договора, наверное, знают.

А. ПРИВАЛОВ: Ну хочется верить, что они знают, да. Так вот, для меня более или менее очевидной кажется версия, что вот сама по себе эта декларация, подписанная в Брюсселе, есть нарушение тех закулисных договоренностей, которые сопровождали подписание январского соглашения.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И вот поэтому Путин так отреагировал?

А. ПРИВАЛОВ: И поэтому он так отреагировал, на мой взгляд, чрезмерно нервно. Ну, понять можно, ситуация кризисная, ситуация острая. Когда нарушают договоренности, крайне неприятно. Но тут я должен заметить, что мы знали, на что шли. Украинцы всегда нарушают договоренности, поэтому договариваться с ними можно только под прожекторами. Нельзя было с ними договариваться «в задней комнате». Это была ошибка, которую мы сделали и за которую, по-видимому, сейчас получили. Ну, повторяю, событие не сильно важное пока. Оно может иметь очень важные последствия, но пока оно не значит еще, в общем-то, ничего.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А какие могут быть последствия?

А. ПРИВАЛОВ: Если действительно это начало большого передела недоделенной собственности, и в этом большом переделе недоделенной собственности будет сделана попытка всерьез обделить Россию, ну, могут быть большие трения между Россией и ЕС. Большие и настоящие. Их еще не было никогда. Я очень надеюсь, что этого не случится, потому что на самом деле это бред. Значит, каким-то образом переделивать газотранспортную систему, основное назначение которой качать российский газ, не разговаривая с Россией, это что-то все-таки заоблачное. Это слишком сильный ход. Вот такого вообще обычно не бывает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну в условиях такой серьезной экономической ситуации разве стоит провоцировать какие-то дополнительные трения между ЕС и Россией?

А. ПРИВАЛОВ: Я бы сказал, что категорически не стоит. Поэтому мне брюссельская история очень не нравится. Она нравится Андрису Пиебалгсу, да, который комиссар ЕС по энергетике. Она нравится Ющенко с Тимошенко. Впервые за полгода им обоим что-то понравилось одновременно. Я не знаю, кому она нравится еще. Потому что единственное, в чем заинтересована Европа по-настоящему, не ради политических игр, как вот Восточная Европа сейчас вот разыгрывает, пока Чехия руководствует в ЕС, пока Польша кричит «против серного потока»… Пока Восточная Европа более или менее на виду, им очень хочется вот чего-то тут намутить. Это катастрофически неумно. Катастрофически. Европа, как и мы, остро нуждается в стабильности, потому что забот у всех – вот так! Кризис всем совершенно достаточно занимает руки. И лишний скандал не нужен никому. Поэтому я очень надеюсь, что, возможно, эта провокация останется без последствий.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но, с другой стороны, можем ли мы надеяться на то, что она останется без последствий, если…

А. ПРИВАЛОВ: Надеяться не можем. Действовать надо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: …если даже на вот это вот соглашение брюссельское так остро отреагировал премьер-министр? И не стоит ли как-то сдерживать себя? Зачем вестись на это?

А. ПРИВАЛОВ: Я думаю, что стоит. И вообще, насколько я помню, все-таки давно знаем Путина как публичного политика, он выходит из себя весьма нечасто. Вот я почему и выдвинул такую гипотезу, что, по-видимому, он почувствовал себя лично обманутым. И в этом случае надо было сдержаться, я согласен. Но… Ну вот, по-моему, было так.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Много вопросов приходит от наших слушателей на номер +7(985)9704545 по поводу вчерашних заявлений Алексея Кудрина о том, что вторая волна кризиса накроет Россию в ближайшее время. И уже многие считают, что он обвалил рынок…

А. ПРИВАЛОВ: Да, да, да. Обвалил рынок. Чего тут считать? Это было очевидно, можно посмотреть тайминг, можно посмотреть на новостных лентах, во сколько это стало известно рынку, и посмотреть на поминутном графике, который доступен в сети, когда рынок сломался. Он обвалил рынок, это правда. И вообще я склонен, вот если кто-нибудь нас слушает из Нобелевского комитета по литературе, присудить внеочередную премию Шираку за великую формулу – «упустили прекрасный случай промолчать». Вот Алексей Леонидович в очередной раз упустил прекрасный случай промолчать. Ну все знали, что оживление на рынках временное. Вот не было на свете такого младенца, который этого не знал. Зачем действующему министру финансов это говорить, ну даже придумать невозможно. Вот ну незачем! Все знают, что он умный, что он дальнозоркий. Все понимают, что он видит то, что видит последний балбес из аналитиков. Конечно, временное оживление. Зачем это было говорить, не знаю.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так вторая волна кризиса в связи с невозвратом кредитов и прочим, и прочим…

А. ПРИВАЛОВ: Ну это банальность, которая была написана в каждой газете, в каждом журнале, в каждой новостной ленте с тех пор, как вообще слово «кризис» в них появилось, раз четыреста. Это общеизвестно, что сначала спад из-за падения спроса, а потом следующая волна – из-за плохих кредитов. Это банальность их учебника. Зачем нужно действующему министру финансов ее повторять, я не знаю.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну Алексей Кудрин вообще иногда так выступает очень неожиданно.

А. ПРИВАЛОВ: Как раз вчера, когда новость об этом пришла, я находился в процессе беседы с одним сторонником Алексея Леонидовича, и так экспрессивно выразился-то, что, в общем, не надо было бы этого говорить, я так экспрессивно это заявил. На что мой собеседник пожал плечами и сказал: «Ну, устал Алексей Леонидович». Ну устал, так пусть идет, отдыхает. Кто ж против-то?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Я напомню, что это была программа «Особое мнение», для вас ее провела Татьяна Фельгенгауэр. И гость сегодняшний – это Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт». Большое спасибо, Александр.

А. ПРИВАЛОВ: Вам спасибо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всего доброго.

А. ПРИВАЛОВ: До свидания.







Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире